Время готовиться ко сну

Цунами, матушка крикливого пацанёнка с психологической травмой, на своё имя совсем похожа не была. Ну не напоминала она мне всё сносящий на своём пути поток воды. Она была той каплей, что стачивает камень даже не в пыль — в песок, — но грубо сносить дома и скалы? Её мягкий и нежный нрав сочетался с прекрасным тактом, какой-то исконно женской мудростью и прозорливостью, дополняясь почти грубой привычкой указывать на недостатки с ласковой улыбкой. В любом случае, обижаться на женщину было невозможно — всё, что она говорила, имело место быть, а на правду, как известно… Мрачно жуя копчёного угря, я размышляла о несправедливости жизни. Провалявшись в кровати без сознания пару дней, я, как предполагаемый медик седьмой команды, безбожно запустила руку Хатаке. Кожные покровы пришлось восстанавливать почти с нуля, так что в боевой мощности мы потеряли изрядно: Какаши не был мастером складывания печатей одной рукой. Как знала, что ничем хорошим эта вылазка в деревеньку Волн не закончится, и ведь это была лишь первая встреча с Забузой. Ох, чувствую, во второй раз мне уже не удастся так его ошеломить, а значит, надо быстро лечить Хатаке. Какаши, кстати, ошивался рядом, подозрительно поглядывая на меня своим серым глазом, хмуря белёсые брови и щеголяя открытыми руками. Ради нашего лечения он носил весьма сексуально облегающую мышцы странную водолазку без рукавов. Но с маской. Короче, мне было не до смеха, потому что мозги у меня были вполне себе взросло-подростковыми, а ещё имелся фетиш на шрамы. — О чём задумалась, Сакура? — о, этот вопрос Хатаке задавал мне множество раз. Ответить, что ли? — О том, что мне повезло родиться в этом мире. Кругом — куча красивых людей, предпочитающих обтягивающие одежды, с хорошими телами и, почти поголовно — с историей шрамов, — я отставила миску с недоеденным завтраком в сторону, игнорируя поднявшего брови Хатаке. — Наруто, Саске, может, зайдёте? Когда немного пристыженные парни умостились чуть поодаль от облюбовавшего угол Хатаке с порнокнижкой, наш сенсей решительно захлопнул своё чтиво и обратил свой чистый одноглазый взор на меня. — Итак, Сакура. — Итак? — чтобы хоть как-то занять руки, я опять взяла плошку с рисом и угрём и принялась строить из рисинок горку. Почему-то вспомнилась сцена из Мулан, где Му-Шу кормил героиню завтраком. Эх, кто бы обо мне так позаботился. — Думаю, нам всем стоило бы поделиться некоторыми секретами, что, в свою очередь, сплотит нашу команду. Никто не желает начать? — оглядев притихших мальчишек и отстранённую меня, он горестно вздохнул. — Ладно, тогда я. Моя тайна — шаринган. О, как Саске встрепенулся. А Хатаке — пугало, самое настоящее. Никакая это не тайна, что у него есть красный глаз. Только для детишек и рассказывать такие сказочки, о которых вся Коноха знает. Как там было-то? «Это большой секрет, так что знает весь Хогвартс», верно, профессор Дамблдор? Пропустила разбирательство и надувательство Учихи. Ладно. — Я должен убить собственного брата. А вот этого в сценарии не было, я даже оторвалась от строительства Вавилонской Рисовой Башни и взглянула на мрачного парня Учиху, мрачно гладящего моего мрачно устроившегося рядом с ним пса. Неужели Саске принял всю эту надувательскую игру за чистую монету? Да ещё и так близко к сердцу… — А я, а я! Я, — тут голос Наруто упал до почти различимого шёпота, — я ношу в себе девятихвостого. Кьюби. Который разрушил Коноху. Мне Мизуки-сенсей сказал. Возникло желание потереть глаза. Знаете, такой уставший жест, который прорывается только в действительно тупых или безнадёжных ситуациях. Эти их «великие тайны» знали все, абсолютно все в проклятой деревеньке, все, кто хоть мельком видел аниме или мангу — и уж, конечно же, их знала я. Не тайны, а констатации факта какие-то, мать их. Впрочем, судя по лицам парней, те ожидали, что, стоит им произнести свои тайны, как небеса разверзнутся, из окон повалят вражеские ниндзя, что там ещё… но нет: потолок на месте, в комнате мы всё ещё вчетвером — это если не считать подслушивающего Инари, — и всё относительно спокойно. Вместо плошки с опостылевшим рисом я взяла чуть тёплую чашку чая. Ручки у чашки не было, Япония, всё такое. Уставились, ждут, следят за тем, как я отпиваю чай. Что будет, если я скажу им, что весь их мир — лишь фантазия, что он не реален, а является лишь рисунком на бумаге? И что всё пойдёт прахом где-то через три года? Как они отреагируют? Что, если Саске узнает о своей судьбе, об Итачи и Данзо? Если Наруто узнает, что у него есть крёстный, который его… бросил? Или был вынужден уйти? Если Какаши узнает про Обито, сошедшего с ума из-за потери Рин и «предательства» самого Хатаке? Что тогда? — Я заключила договор с демоном, — голос вышел почти мечтательным; так говорила Луна Лавгуд, когда размышляла о своих нарглах и мозгошмыгах. — Он требовал многого. Он требовал мою душу, конечно, — парни взбледнули, да и Хатаке как-то посерел, — все они требуют. Затем — мою девственность, — о, а теперь мальчишки покраснели, а шпион-неудачник Инари, кажется, упал там, где стоял, — это они тоже любят. Но, в итоге, ему надоело спорить со мной и он сказал, что возьмёт мои страдания. Красиво говорю, а ведь и не скажешь, что по написанному и вызубренному тексту. Нара Шикаку, вы — великий сценарист. — А что, — вот от Саске не ожидала, — взамен? За страдания? — Это был тот демон?! — взорвался Наруто почти одновременно с Учихой. — Тот, в красном, с ушами?! — Сядь и успокойся. Не он, — наблюдая, как Наруто, злобно-болезненно скалясь, усаживается на место, я ощутила нечто, похожее на благодарность. — И даже не его родственники. Сила… Я могу призвать почти кого угодно. Лишь одно условие — призыв происходит в моё собственное тело. Это не всегда удобно, но что поделать. Хатаке постучал пальцами по обложке своей книги, мальчишки переваривали полученную информацию, а мне стало грустно. Во имя чужого блондинистого клана — обман собственной команды, самых (как должно стать) близких для меня людей. — Сакура, — окликнул меня Какаши. — Ты можешь призывать только… демонов? — Нет, конечно нет. Людей, зверей, существ. Не могу призвать кого-либо из живших здесь, в этом… мире. Не могу призывать богов и подобных им. Некоторых демонов тоже не могу. Но в остальном, в принципе… — То есть, ты можешь по заданным характеристикам призвать существо? Уловив его мысль, я распахнула глаза. — В принципе, да. Только дайте характеристики… и любой облик. Но, — кашлянула я, — для использования некоторых особенностей призываемых мне нужно звать их несколько раз, чтобы они поняли, как тут пользоваться своими силами… Хатаке поднял руку, и я послушно заткнулась. Вот уж не думала, что у нас так быстро появится командная тайна, и из чего! Из моих собственных, никому не понятных сил! — Думаю, нам лучше ни с кем это не обсуждать. Наруто, Саске, ясно? — Инари он не стал упоминать, наверное, пацана ждёт или визит мозголома-знакомого Хатаке, или душещипательная беседа с нашим капитаном. И неизвестно, что лучше. Мужская часть нашего ученического коллектива вместе с моим псом отчалили из комнаты, выделенной, вообще-то, Хатаке, и которую бессовестно заняла бессознательная я. Какаши передвинулся поближе ко мне. Выждав, пока я натяну на ладошки перчатки, он протянул мне завернутую в бинты руку. — Всё хорошо? — поинтересовалась я, принимаясь разворачивать бинты. Какаши пожал плечами: — Я всё ещё плохо ей управляюсь, о мелкой моторике вообще ничего сказать нельзя. Ощущения довольно притупленные, сегодня порезался кунаем и заметил только тогда, когда испачкал кровью жилет. И она, — я приглушённо икнула, увидев открывшийся кусок кожи, — да, она посинела. В моей голове калейдоскопом мелькали страницы просмотренных мной медицинских справочников, — а что, я только балду гоняла на миссиях низкого ранга, что ли? — но ничего, связанного с обморожением, я вспомнить не могла. В Конохе не так часто сталкивались с низкими температурами, чтобы обращать на такое внимание. Что же делать, что же делать… пузыри какие-то по руке пошли. — Я понятия не имею, что делать, — честно призналась я. — Нужен другой врач, с большей квалификацией. Какаши заметно посмурнел, и я его прекрасно понимала. Шиноби-калека, вот кем он станет, если я не сотворю чудо. А это вряд ли, я не гений типа Неджи. И даже не труженица вроде Рока Ли. — До ближайшего медика, способного вылечить что-то посложнее насморка, три дня пути по воде, — тихо сказал Хатаке; от его голоса по моей спине прошёлся табун противных мурашек. — Я надеюсь на тебя, Сакура. Больше не на кого. Не на кого. Не на кого! Поляна с лекарствами! Поляна с лекарствами, Наруто и Хаку! — Я сделаю всё, что в моих силах, — нервно облизав губы, я собрала всю доступную мне лечебную чакру, благо, в основном она была телесной, почти не затрагивающей Инь-компонент. — И мне надо будет прогуляться. — Ты еле ходишь. — Значит, мне надо будет, чтобы Наруто прогулялся со мной. Хатаке скривился от болезненности лечения так сильно, что это было заметно даже под маской, но кивнул. Я же жалела о том, что знания заимствованных мною образов не приходят ко мне вместе с ними — вот было бы хорошо, стала Чоппером — и вперёд, творить панацею. Вообще, меня удивляло его отношение к собственному здоровью. Нам бы собрать манатки, да рвануть в Коноху, лечить сенсея и рассказывать про Забузу, повышенный ранг миссии и всё такое. Но вместо этого наш командир почему-то решил продолжать работу. Наверное, он всё-таки был настоящим сыном своего отца: тот, помнится, тоже считал выполнение миссии приоритетным. Что бы ни происходило. К заветной полянке, которую Наруто всё никак не хотел мне показывать, удалось прогуляться лишь на следующий день. Встреча с Хаку у блондина уже состоялась, тем самым понижая вероятность нашего более близкого знакомства на несколько пунктов. Но делать было нечего: парень наверняка знал всё и ещё немного сверху об обморожениях, и лишь его знания могли спасти руку Хатаке, которую мне очень не хотелось бы отрезать от его прекрасного тела. — Ну и зачем мы сюда пришли? — Наруто не прекращал ворчать с самого прихода на заросшую лечебными травами полянку, почти поминутно оглядываясь по сторонам. — Я потренируюсь пока, ладно? Скоро вернусь! И исчез. Маленький безответственный гадёныш. Правда, вслед за его исчезновением на полянку вышел Хаку в простеньком розовом кимоно. С распущенными волосами он и правда был похож на девушку, да и вообще оказался куда более симпатичным, нежели я со своими мешками под глазами, жёлто-серой кожей и немного сумасшедшим блеском зеленющих глаз. Я опёрлась о костыль, который в аниме предназначался Хатаке. Вот уж злой рок: костыль должен быть использован — и он будет использован. — Зачем ты здесь? — недружелюбно спросил парень, делая странное движение рукой. На всякий случай я подняла безоружные руки, едва не упав, потеряв опору в виде костыля. Он, кстати, как раз и упал, и, хотя я выстояла несколько секунд без него, мой организм решил, что он слишком слаб для того, чтобы стоять самостоятельно. Хаку, на свою беду, оказался слишком добрым парнем: подхватив меня в падении, он совсем забыл о представляемой мною опасности и даже убрал сенбоны. Ну неужели я выгляжу настолько плохо? — Дать тебе воды? — Дай мне воздуха, — я почти оттолкнула парня от себя, изрядно смущённая его близостью. — Кхм, прости. Да, воды было бы неплохо. Принимать что-либо у врага из рук — не самая лучшая идея, конечно, но, ради бога! Это же Хаку. Пацифист, всё такое. — Вот. Попивая водичку с какими-то травяными добавками, я наблюдала за собирающим травы Хаку. Парень был смущён моим вниманием почти так же, как и я — его. Нам обоим, судя по всему, требовалась помощь другого, но мы оба не могли начать разговор. Собрав какие-то сорняки, Хаку сел напротив меня, принял обратно свою флягу и принялся перебирать собранные растения, растягивая время. — Ладно, — не выдержала я первой. — Нам нужна помощь другого, верно? — он поднял на меня изумительного цвета глаза и согласно поджал губы. — Рана не заживает? — Даже не закрывается. Обморожение? — Серьёзное. Как насчет обмена? И я совсем не по-девичьи протянула ему руку. Хотя, с другой стороны, куноичи тут — нечто усреднённое, не девушка, но и не парень. Этакий андрогин с первичными половыми признаками женщины и правами мужчины, что для здешнего мира было не «просто феминизмом», а настоящим шоком. Хаку мою руку пожал. Ладонь у него оказалась сухой и очень, очень горячей, что несколько не вязалось с его силой. — Ладно, кто первый? — не разжимая пальцев, спросила я. В ответ Хаку достал свиток и, немного развернув его, показал мне аккуратные столбики иероглифов. Отлично, мед-свиток, то, что надо. — Хорошо. Для того, чтобы помочь тебе, мне надо призвать того парня, что дрался с Забузой, — хватка горячих пальцев на моей ладони стала болезненной. — Не нервничай, он, вообще-то, смирный. Без кивка от заледеневшего (в переносном смысле, а то с него станется) в ожидании Хаку, изменение я не начинала — а то мало ли. В этот раз у меня даже голова не особенно чесалась из-за растущих белых волос, только ногтевые пластины кольнуло знакомой болью. — Спокойно, — повторила я уже в облике Инуяши, видя, как напрягся Хаку. У мальчика-ледышки даже глаза будто бы затянуло инеевой плёнкой. На поднятую мной свободную руку Хаку ответил поднятой своей, но уже с зажатыми меж пальцами сенбонами. Угроза выглядела очень даже вещественной, особенно если учитывать, что мы сидели, сцепившись друг с другом руками. Тело Инуяши знакомо кольнуло адреналиновым безумием. Кое-как придя в себя, я смогла ограничиться не очень резким выдёргиванием пары белых волосков и возвращением «в себя». Волосы остались у меня зажатыми в кулаке, и на них Хаку смотрел, точно на какое-то сокровище. — Добавишь в свои волшебные лекарства. — Это точно поможет? — Если это не поможет — то не поможет ничего. Так, успокойся, — приказала я, ощутив, что ещё немного, и кости в моей ладони придётся собирать из пыли. — Меч, которым была нанесена рана — часть того демона со звериными ушами. В ране остались частички этого меча, так что лекарство с частью Инуяши должно тебе помочь. Как следует промой рану перед лечением. Знание об этом просто появилось в моей голове. Инуяша просто понимал, как лечить рану, нанесённую демоном. — Только этим и занимаюсь, — вздохнул Хаку, разжимая пальцы и, словно в извинение, залечивая уже начавшую припухать мою ладонь. — Рана гноится и почти не кровоточит, но… — Иди уже, — огрызнулась я, вновь ощутив волну удушающего стыда за состояние Забузы. — Каждая минута на счету. Принятые волосы Хаку прижимал к себе, точно самое большое сокровище. От этого странного жеста мне стало ещё более гадко на душе, так что пришедшего проведать меня Наруто я высказала кучу обидных слов, которых он совершенно не заслуживал. К счастью, Узумаки и сам чувствовал себя виноватым за то, что так бессовестно кинул меня, так что снёс мою злобу с достоинством истинного самурая.