Время готовиться ко сну

Свиток, который дал мне Хаку, вполне ожидаемо оказался самым настоящим сокровищем: пацифист-ледышка оказал поистине неоценимую услугу и подарил первое издание, вошедшее в мою личную библиотеку шиноби, которая, как известно, есть почти у каждого наёмника. В библиотеку я также добавила книгу Бинго — забавное печатное изданьице, которое можно было купить в любой книжной лавке. В книге Бинго рассказывалось о самых нехороших людях этого мира, об их особенностях в жизни и стиле боя и о, конечно же, цене за их головы в разных деревнях шиноби — от Великих и до крошечных. Были также заказы от страны Волн и парочки окрестных поселений; примерно как специализированные новостные каналы в моём мире по телевидению, эти колоночки отличались простотой заказов и небольшой оплатой. Хатаке, более или менее справляющийся со своими повреждёнными руками, уже мог сносно сжимать и разжимать кулак на синенькой левой и, как он сам выражался, почти полностью восстановил функции правой. Вечная тянуще-колющая боль и онемение больше не изводили его, так что наш учитель вспомнил о своих учительских функциях и решил хоть что-нибудь нам преподать. К моему великому сожалению, из-за высокого контроля чакры для меня его упражнения оказались чуть более чем бесполезны, так что скучала бы я, если бы не моя новенькая, миленькая Бинго, правленая Хатаке. Какаши, — видимо, чтобы отблагодарить как-то, или по своим, непонятным мне мотивам, — завидев мою книжку, только похмыкал. Взяв в руки карандаш, он принялся в ней черкать. На пустые страницы он записал новые цели, как раз по моему никакущему уровню, пару шиноби просто вычеркнул, у других подписал их характеристики, чтобы я и не думала к ним соваться. Мудрость Хатаке явно черпал из собственных архивов или из данных разведки; если бы он не отправил парочку клонов для изучения местности, то я его даже уважать бы перестала. От информации я, само собой, даже не думала отказываться: прошлая жизнь научила, что этот ресурс — один из ценнейших. Тем более проверенная информация из рук бывшего АНБУ (я видела татуировку у Какаши на плече, когда лечила его руки) — это вам не что-то там абстрактное. Так что, пока Наруто и Саске пытались вознестись на вершину деревьев-гигантов, я ходила по окрестностям, вышибала из сознания бандитов и сдавала их за мелкую денюжку, которой порой едва хватало на килограмм риса. Так как запечатывающими техниками я не владела, приходилось таскать бандюг по одному, из-за чего я изрядно теряла в скорости и из-за чего мне эту скорость пришлось скорейшим способом повышать: а то не успеешь оглянуться, а тебя в бою уже и прирезали, и никакие перевёртыши не спасут от печальной участи. — А, Сакура-чан, очередного притащила? Совсем себя не уважаешь, таких громадин таскать. Ну же, ну же, проходи скорее — нам прислали новую порцию денюжек, сможем тебе и за прошлых разбойников отплатить. — Вы мне уже продуктами дали, Юкико-сама. Старушка только махнула руками и отодвинула ширму, позволяя мне скинуть со своих детских девчоночьих плечиков действительно тяжёлого бандита. В этот раз я набрела на небольшую стоянку любимчиков фортуны, от которых их госпожа в этот день отвернулась — и уже перетаскала почти всех бандюг. Без сознания на разгромленной стоянке остались пара особо злобных собак и какой-то щуплый задохлик, отключившийся от одного моего злого вида. А я ведь всего лишь была немного раздражена нежеланием Хатаке учить меня более точному контролю чакры! Совсем чуть-чуть негодовала! И этот… а, что с него взять. — Сюда, сюда, милая, — поманила меня Юкико. Старушка заведовала местным, давно развалившимся отделением полиции: стражи порядка уже не справлялись ни с бандитами, ни с наёмниками, ни даже с обычными ворами. Юкико, эта несгибаемая женщина, тащила всё на себе, поскольку все остальные доблестные слуги закона разбежались кто куда, как только их прекратили подкармливать местные власти и начали прессовать нехорошие шиноби. Ну ещё Гато, конечно. Он здесь как местная бабайка: чуть что — во всём виноват Гато. Лет Юкико было, наверное, под восемьдесят — весьма и весьма почтенный возраст для мира, где легенды ходят о «стариках-саннинах», которым всего по пятому десятку, если не ошибаюсь. Ох, Орочимару, где же ты и твой язык… тьфу. Юкико, как и положено её возрасту, была жутким консерватором, а потому носила исключительно расписные кимоно её молодости, резво бегала на гэта, от одного вида которых у меня инстинктивно сжималось всё внутри и начинали болеть колени и ступни. Седые длинные волосы Юкико стягивала в мощный пучок с левой стороны, оставляя кокетливую прядь справа, а закалывала она всю эту красоту острой шпилькой с давно иссохшим в ней ядом — подарком одного залётного шиноби, который заделал ей ребёнка и улетел дальше на свои миссии. Передвигалась старушка так бодро и быстро, что я не всегда поспевала за её стройным шагом. Если уж мне нужно было тащить на закорках очередного неудачника, то женщина, убежав далеко вперёд, после останавливалась и ждала, пока я к ней подойду — только для того, чтобы вновь припустить с резвостью молодой лани. Спеленав разбойника прочной верёвкой с лихими узлами, Юкико ухватила меня за рукав и потянула за собой — пить чай и пересчитывать купюры. Каждому заработанному мною рё она радовалась как ребёнок, иногда даже хлопая в ладоши. Или дело было в очередном вычеркнутом из книги бандите… — Ты бери печенье, бери. Как ваши тренировки-то продвигаются? — Да нормально вроде. Я мальчишек с неделю уже не видела. — С неделю? Да ты что! Печенье у Юкико всегда было разным, и я не о начинках говорю. Иногда оно было нежным, рассыпающимся во рту, иногда — таким каменным, что я чуть ли зубы не ломала. В последний раз на стол были выставлены угольки в форме печенек, которые, тем не менее, оказались просто потрясающими на вкус. В этот раз меня порадовали тонкими, почти воздушными печеньями-оладьями, завернутыми в лист водорослей. Традиционное японское лакомство, кажется, даже название было особенное. Я его не помнила, конечно. — А твои-то, я видела, на мост пошли, — задумчиво произнесла Юкико, глядя в окно. Я тоже посмотрела, и увиденное заставило меня нахмуриться. Не каждый день видишь, как взрослые и крепкие мужики разбегаются кто куда, лишь бы не в сторону строящегося моста. — Надо посмотреть. — Я с тобой, милочка, секунду! На улице мы выловили одного из заполошных мужиков и Юкико показала класс, одновременно обучив меня основам психологического допроса на примере. На мосту творилась чертовщина, если верить россказням перепуганного мужчины: туману нагнали, звериное рычание, крики, звон железа — всё это напомнило мне о миссии седьмой команды. Извинившись перед Юкико, я рванула в сторону стройки, отчаянно молясь, чтобы мои предположения так и остались предположениями, а то ситуация была хуже некуда: свалила, значит, Сакура в самоволку — а враг тут как тут. За такое по голове не погладят, будь я даже дочкой хоть Каге, хоть самого Даймё. Примерно за сто-двести метров до моста начиналась плотная туманная завеса явно искусственного происхождения. Чтобы пройти сквозь неё без потерь мне пришлось вновь «призывать» Инуяшу. Нос демона поведал мне о ледяном аромате Хаку, о запахах крови, злобы и сожалений от Забузы и о страхе Тадзуны. Ещё на мосту явно находилось по крайней мере с десяток рабочих, Саске, ну и наш командир-пугало. Запах Наруто приближался и удалялся, будто тот скакал по мосту, точно кузнечик. — Отойди от Тадзуны, даттебайо! Звук указал направление, и зверь во мне кинулся к нему как раз вовремя, чтобы парировать удар Кубикирибочо. — Опять ты, — скривился Забуза, надавливая на меч сильнее. Я только повторила ту невероятную по паскудности ухмылку полудемона, которая, как я была уверена, снилась Забузе в особенно бесивших его снах. Лицо мечника искривилось, в глазах зажглись нехорошие огоньки, и я ощутила удар в печень — тот самый, которым я ранее наградила туманника. — А ты тварь! Голос Инуяши был наполнен уважением, досадой и весельем одновременно. — Всегда готов научиться чему-нибудь новенькому. Как я заметила краем глаза, пока Забуза делал очередной замах своим гигантским тесаком, Хатаке отбивался от мальчика-ледышки. Наруто же всё пытался разбить странный шатёр из непрозрачных ледяных пластин, бросаясь на стёкла, как солдат на амбразуру. Но долго размышлять мне Забуза не дал — с прошлого раза он как-то поднаторел в бою с быстрыми противниками. Размышлял над ошибками и тактикой, я думаю, а иначе с чего бы мне ловить столько несмертельных, но крайне неприятных ударов? Как щелчки по носу, они раздражали и бесили меня-Инуяшу больше, нежели приносили вреда телу, но и это сделало своё дело. Забуза явно не просто так считался шиноби какого-то высокого уровня: он был силён, быстр, умён и упрям не меньше моего. И он, конечно же, обладал тем, чего у меня не было: опытом тысячи битв. Инуяшу взяли даже не измором, а банальнейшими насмешками и психологией. Демон был молод и горяч, на чём постоянно попадался что в своей истории, что в битве с Забузой. — И это всё, что ты можешь показать? Сопляк! Выражение глаз наёмника явно говорило, что, не будь на его лице бинтов — тот бы смачно плюнул на мостовую. Но последней каплей стало даже не отношение врага к Инуяше, а его-моё собственное воображение: я явно услышала презрительный смешок старшего брата-демона и не менее пренебрежительный фырк Кагоме. Их же здесь не могло быть! Рывок Инуяши стал бы последним для нас обоих, но нас спас, как ни странно, Хатаке: учитель просто в полёте схватил демона за шкирку его красных одежд и швырнул в сторону Хаку и зеркал, рявкнув что-то вроде «Меняемся!». — Ты! Демон! Помоги мне! Узумаки, если сказать по правде, на демона был похож намного больше Инуяши. То, что показывали в аниме или то, что рисовал Кишимото в манге — просто ничто по сравнению с тем, что видела я. Лучшие косплееры не сделают такого грима и такой дикой, ничем не обузданной ненависти в глазах, ни для одной фотосессии. Черты лица Узумаки плыли, менялись с каждой секундой. Казалось, что Наруто — само порождение Хаоса с его неустойчивостью. Глаза вовсе не «горели адским пламенем», не «полыхали огнём безумия», не светились в темноте или ещё что. Наоборот, мне показалось, что его глаза поглощали свет. Не будь они бордового цвета, я могла бы их сравнить с провалами бездны или ещё с чем-нибудь таким же поэтическим. Что касается выражения глаз — о, это были глаза твари, прекрасно осознающей мир вокруг, не поддающейся безумию или слабости чувств, твари, пугающе умной и расчетливой, желающей лишь обрести свободу, чтобы излить ненависть, грызущую изнутри. И когда эти глаза, — глаза, совершенно точно не принадлежавшие Наруто, — посмотрели на меня, мне совершенно ясно стало, что на сегодня с меня хватит демонов. Ушёл Инуяша быстро, и на его место также быстро пришёл Эйс. Портгас Ди Эйс, мальчик-спичка, мальчик-факел — то, что нужно для разборок с ледяным человечком. — Ты ещё кто? — недружелюбно оскалился Наруто. Я только цыкнула, возложив руки на ледяную пластину. Эйс всегда был одним из моих любимых персонажей, а его сила — управление столь непокорной стихией, как огонь, — пробуждала что-то в груди, трепещущее и дрожащее, как маленькая искорка. И этот же огонёк, только во много крат больший, нежели у меня, горел у Эйса — на сердце, на руках и на том, к чему он прикасался. Горящий лёд — то ещё зрелище, настоящий сюр. Огонь пожирал ледяную гладь, подтачивая толстые стены и сверля дырки не хуже профессиональных инструментов. После появления пятой дырки размером с кулак я услышала причину такого бешенства и ярости зверя-Наруто: под куполом, точно пойманный под тарелку таракан, корчился последний Учиха. Саске сипел, хрипел, пытался вдохнуть немного воздуха — а я боролась со всё нарастающим льдом, к счастью, не проигрывая эту битву ни на сантиметр. Когда лёд достаточно истончился, Наруто, до того ходящий за моей спиной вперёд-назад, принялся ломать ставшую прозрачной стену. Делал он это со вкусом, пиная её, кусая, ударяя кулаками, камнями и вообще всем, что подворачивалось ему под руку. В какой-то момент и этот рубеж был пройден, и Узумаки, не обращая внимания на сыплющиеся осколки, ранящие его, ломанулся прямиком под купол. — Идиот, стой! — рявкнула я, на секунду отнимая руки от льда. Такая вот у Эйса оказалась не очень хорошая привычка: в стрессовых ситуациях он замирал, как кролик перед убоем, ровно на две-три секунды, после чего вновь начинал действовать. Эта передышка, видимо, была необходима его мозгу для мгновенной генерации идей и просчитывания возможных вариантов исхода. Вот только в мире шиноби, где настоящий бой не длится и десяти секунд, промедление оказалось смерти подобно. Не моей, конечно: как только Наруто забрался под шатёр, ловушка захлопнулась. От разочарования, гнева и неожиданности я заорала, со всей силы ударив кулаками по стене. Идиот-Узумаки! Ничего бы с его дражайшим Учихой не случилось бы — такие не дохнут просто так, Орочимару тому пример! — Чидори! Хатаке, кажется, слегка увлёкся боем, иначе он вряд ли бы стал применять технику Молний, зная, что весь мост в воде. Банальную физику ещё никто не отменял. Мостовая заискрилась, как новогодняя гирлянда, распространяя электрический ток на всю доступную поверхность. Забузу хорошо ударило, хочу я сказать, да и Хаку не отделался парой царапин: чуть дымящийся ойнин выпрыгнул из своего шатра с быстротой драпающего от волка зайца. Не знаю, что там с парнями внутри ловушки, но вот меня ударило так сильно, что тело Эйса, дабы не дать ему скоропостижно скончаться, распалось на несколько огненных сгустков, которые тотчас Хаку попытался затушить. У него, конечно, не вышло, но вот пару обмороженных участков кожи на руках-ногах я получила. Шатёр с оглушительным грохотом растрескался, выпуская наружу нечто ужасное. Волна ненависти почти сбила меня с ног, и, дабы не искушать судьбу, я рванула к Тадзуне — тот жалко балансировал на нескольких поставленных друг на друга кирпичах. Схватив деда за шкирку, я, не обращая внимания ни на что вокруг, потащила его в сторону деревни на всей доступной мне скорости. — Тварь! Стой! — Лови! Два крика слились в один, но рявк Наруто я, конечно, услышала, что и помогло мне поймать кинутого в меня Саске. Забавно, да. Кажется, так Ичиго кидал свою ненаглядную Рукию, только та была в сознании и вопила, будто её режут. Учиха радовал молчаливой бессознанкой, но делать акцент на его состоянии я не стала, поскольку первоочерёдной задачей для меня было убраться с места боя как можно быстрее. Это ещё что за… наёмники Гато? — Огненный кулак! Тадзуну стошнило, а я продолжала нестись, оставляя за собой орущих от нестерпимой боли людей. Поляну, полную вопящих и медленно поджаривающихся наёмников, я преодолела в три прыжка, думая о чём угодно, но только не об убийствах. Пахло копчёностями, и я с отвращением поняла, что мне, наверное, придётся вновь перестать есть мясо — после такой-то шокотерапии, ох. А я ведь слышала, как кумушки обсуждали, что Учихи почти мяса не ели — наверняка из-за необходимости жарить-парить окорока противников. Фу. — Куда ломанулись?! — рявкнула я на собравшихся ополченцев, возглавляемых Инари. — Сдохнуть захотели?! — Мы защитим нашу деревню! Нет, Инари, конечно, большой молодец — столько людей повести за собой только при помощи языка… Заговорит кого угодно теперь, мне думается. Кроме Наруто, но у того иммунитет на такие вещи. Но куда он их повёл? Наличие подвешенного языка ещё не гарантирует наличия мозгов, я так понимаю. Привести жителей деревни, фактически, на убой к злым шиноби… додумался, молодец. Сзади раздался взрыв, от которого даже бессознательный Учиха вздрогнул. В небо взвился столп тёмно-красной, почти бордовой чакры, а та часть, что рассеялась, полностью выжгла туман, раскалив воздух до состояния пустынного. Пара мужчин закашлялись, Тадзуна нервно вытер испарину, а пришедший зачем-то монах принялся отчитывать за упокой. — Что ж. Раз так хочется, — я приглашающе махнула рукой. — Защищайте!