Время готовиться ко сну

Несмотря ни на что, вся эта вакханалия закончилась весьма неплохо. Не без потерь, конечно. Прежде всего, к потерям я отношу смерть Хаку и Забузы, которые я хотела бы предотвратить. Ничего хорошего в том, что эти два персонажа откинулись, не было: что лапушка-Хаку, что кремень-Момоичи мне нравились просто как люди, а тут такой обломище… Хаку умер, как мне рассказал бледный и чуть заикающийся Наруто, во время выплеска демонической чакры. Бедняжка закрыл ледяным щитом своего учителя и нашего Хатаке заодно, вплетя в эту защиту самого себя — для надёжности, видимо. Щит устоял, Какаши и Забуза выжили, Хаку — нет. Как только прекратилась подача красной чакры, мальчик-ледышка отменил свою технику и просто растаял, не оставив после себя и лужицы воды. Забуза тоже умер от демонической чакры: частичка попала ему в глаза, точно Каю из сказки — осколок зеркала, и Момоичи обезумел, ломанувшись на вторую волну наёмников и Гато вместе с ними. Хатаке сказал, что это было отвратительно. Ему казалось, что злоба и ненависть лиса захватили тело Забузы и принялись крушить всё вокруг и снимать всем головы. Гато даже пикнуть не успел, как вдруг оказался выпотрошен; бизнесмен ещё с минуту пялился на собственные внутренности, лежащие на мостовой, после чего тихо свалился и умер. Забуза в это время раздирал людей голыми руками, напрочь забыв про Кубикирибочо. Железка осталась валяться рядом с Какаши. Теперь, кстати, его меч — наша добыча, но Наруто упёрся, что его надо оставить на могиле. После того, как Забуза разобрался с наёмниками, он было кинулся на Хатаке, но был в столь ужасном состоянии, что, пропустив всего один удар нашего сенсея, свалился замертво. Наруто, как я уже сказала, стал немного заикаться. Хатаке успокоил нас тем, что это пройдёт — шок от первого убийства, всё такое. Я психологию пока не трогала, так что мне оставалось только полагаться на его слова и надеяться на лучшее; несмотря на анти-бандитскую деятельность, я никого не убивала. Тем более, у меня были дела поважнее заикающегося Наруто, и имя этим делам — Учиха Саске. Из нашей команды он пострадал, пожалуй, больше всего. На фоне заикания Наруто и чакроистощения у меня и Хатаке, последний из Учиха смотрелся как хорошо обугленная и погрызенная жертва оккупации. Прежде всего, его нещадно истрепал Хаку своими сенбонами и ледышками, обморозившими его тушку. Так как Саске владел стихией огня и любовью к сопротивлению, то он заработал ещё и ожоги от своих техник. А ещё выжег почти всю свою чакросистему в попытке выжать пару лишних капель силы. Затем — условия жёсткой нехватки воздуха, затронувшие мозг. После его ударило током, что оставило свой след на теле: расходящийся, точно молния, шрам на шее и правой щеке. В довершение, как вишенка на тортике — Учиха был в центре скопления демонической чакры, совсем рядом с Наруто. Бедняга, что я ещё могу сказать. После всего этого ему ещё и пришлось стать моим подопытным кроликом, поскольку на много миль вокруг я была единственным квалифицированным врачом. В свитке, что отдал мне Хаку, обнаружились ещё парочка сюрпризов: информация о некоторых травах и способы лечения довольно нестандартных ранений, типа ожога от холода. Они, к счастью, подходили и для Учихи. Из-за Саске мы задержались ещё на полторы недели. За это время Хатаке, уже оправившийся от непродолжительного боя с Забузой, успел сгонять в соседнюю страну и накупить мне там учебных пособий по медицине. За это и я, и Саске были ему благодарны. Получив новые знания, я смогла привести нетранспортабельного Учиху в чувства уже на десятый день после бойни, а на вторую неделю Саске вполне бодро начал скакать на костылях, не слушая мои вопли и грозные обещания расправы. Хатаке, кстати, в чужой стране почему-то не пошёл к нормальному врачу. Сказал, что его устраивает и моя помощь. Наруто успел, как и предсказывал Какаши, избавиться от заикания и затравленности во взгляде. Этому поспособствовало, прежде всего, наше ни на йоту не изменившееся отношение к нему. Ну, демон внутри. Ну, чуть не поубивал всех… уши-то я ему пооткручивала, как вы понимаете, и эта живительная терапия окончательно привела его в чувства. Наш Узумаки радостно ускакивал на стройку, где помогал чинить и доделывать злополучный мост. Больше всех был рад Аслан: его хорошо кормили, гладили, сюсюкались и вообще почитали едва ли не как духа-хранителя. Цунами оказалась любителем зверушек, а Аслан, защищавший её семью всю нашу миссию, кажется, полностью покорил женское сердце. Да и щен тоже привязался к женщине: даже Инари уже не вызывал у него глухого ворчания и раздражения. Приелся, скотина этакая. Я работала, как собака, доводя себя до такого состояния, что просто уже не могла двигаться. Обычно люди в таких случаях вырубаются и спят беспробудным сном несколько дней или, по крайней мере, часов по двенадцать, но особенности моей чакросистемы не позволяли мне подобного. Проблема решилась просто: во время одного упадка сил Какаши, подумав, что я уснула, взял меня на руки, решив отнести в комнату — и я отрубилась, поскольку копирующий дома перчаток не носил. Правда, едва он меня положил на футон, как я проснулась, но кто же его после долгожданного сна отпустит? Так что, смущая и нервируя нашего учителя, я вцепилась в него не хуже клеща и наконец смогла хоть немного поспать. После этого случая мы, конечно, поговорили по душам. Я почти честно рассказала Хатаке про свою аномальную чакросистему, он почти честно рассказал мне о том, что я его не привлекаю для совместного сна или чего-то там ещё. В итоге пришли к консенсусу: когда терпеть мне становилось совсем уж невыносимо, я забиралась Хатаке на закорки, повисая, как детёныш панды на своей мамке — и он таскал меня, пока я не высплюсь. Не падала я из-за медицинской техники, блокирующей движения суставов: зацепилась рукой за руку, закрепила их — и только перелом мог бы вновь развести руки. Спасибо Йору, что научил меня такой интересной вещи. Из-за наличия сна у меня заметно выправился характер, явив миру его более мягкую и нежную сторону. Первое время Наруто и Саске подозрительно косились в мою сторону (Наруто даже шугался, боясь, что это напускное). Потом, попривыкнув, вынуждены были признать: такая я им нравлюсь больше, чем я-пессимист. Мир окрасился в яркие тона, всё было замечательно, Учиха почти вылечился — и только с его шрамом я ничего не могла поделать. Хотя, если честно, эта отметина ему очень шла. Но, возможно, это лишь моё видение и мои фетиши. Провожали в Коноху нас всей деревенькой. Наруто улыбался направо и налево, я тоже позволила себе пару ухмылок, впрочем, не особо впечатливших людей: отчего-то жители меня боялись больше всех демонов разом. Флегматичный Хатаке переговорил с Тадзуной. Радостный мостостроитель всё же предложил назвать своё детище именем моего товарища по команде. Я не возражала, а Саске, если и имел свои претензии, лишь фыркнул. Перед выходом мы посетили могилы Забузы и Хаку. Что примечательно, я, помня, что Забуза как-то фигурировал в виде трупа в будущем, заставила его тело сжечь, а Хаку растёкся водицей — могилы были пустыми. Постояв перед огромным мечом, чьё название я уже забыла, мы двинулись в Коноху. Дорога обратно мне не особо запомнилась. Хатаке учил нас передвигаться по деревьям, и в итоге мы добрались до деревни в пять раз быстрее, чем тащились с Тадзуной. На воротах Конохи резались в карты Изумо и Котетсу, которым я радостно помахала рукой. Ох, жду-не дождусь, как приму ванную. — Харуно Сакура? — подозвал Котетсу. У меня зашевелились волосы и нехорошие предчувствия. Махнув сокомандникам, чтобы не ждали, я приблизилась к чуунинам. — Что-то случилось? — Да тебя просили Яманака, — меня подозрительно оглядели от макушки до пят. — Сказали, чтобы ты к ним пришла сразу же, как явишься. В любом состоянии, — добавил Котетсу, прочитав в моих глазах желание помыться и убивать. — Ясно, поняла, — отозвалась я, мрачно хлюпнув носом. — Ещё что? — Не, на этом всё. Первая миссия? Изумо мне нравился намного больше, да. Милый парень, ми-илый. — Главное, что не последняя, — вздохнув, я грустно посмотрела на дорогу, ведущую домой. — Ладно, спасибо ещё раз. Примерившись, я прыгнула на ближайшую крышу. С глазомером у меня была беда, и, чуть не перелетев пункт назначения, я всё же смогла устоять на ногах. Вид с крыш довольно сильно отличается от вида на земле. Коноха раскрывается перед тобой, точно на ладошке — и только башня Каге возвышается вдали, на фоне скалы с лицами правителей. Высмотрев нежно-жёлтые домики квартала Яманака, я медленно (чтобы не свалиться) поскакала к ним, напоминая кузнечика-переростка с оторванными лапками. — Харуно Сакура? Тьфу, ненавижу уже своё имя. Что за дурная привычка ставить вперёд фамилию? Японцы нерусские. Шиноби-Яманака подхватил меня на руки и уже в следующее мгновение отпустил. Вцепившись в одежду провожатого, я огляделась по сторонам — мгновенное перемещение, потрясающе! Лучше поттеровской аппарации — даже не шатает! Так, кажется, мы у дома Главы клана… — Иноичи-сама велел привести вас. — А как Иноичи-сама узнал о моём прибытии? Меня вполне ожидаемо проигнорировали. Проводив меня до закрытых дверей, Яманака рассосался в воздухе, оставив меня в гордом одиночестве. — Чёрт, мой пёс! Аслан, следующий за мной по крышам, наверняка в ужасе от того, что меня похитили. Блин, буду надеяться, что он дойдёт до сюда или до дома — но до дома предпочтительнее, там он хотя бы никого не покусает от большой любви. Немного порефлексировав, я нерешительно поскреблась в закрытую дверь. Получив разрешение, вошла. Иноичи, совсем не изменившийся за те два с лишним месяца, что мы не виделись, вполголоса объяснял Ино, как поливать валериану и что из этого растения можно выжать. Меня он почти показательно игнорировал, то ли демонстрируя свои власть и пренебрежение, то ли желая сгустить атмосферу, то ли ещё что. Я по-тихому пристроилась в уголочке рядом с большим раскидистым цветком, сливаясь с тенью и радуясь своей изобретательности и смене одежды. В платьях я бы в любом случае долго ходить бы не смогла, да ещё и в красно-белых. Кто вообще носит красные одежды при розовых волосах? Ужасное сочетание, подходит только Джессике Рэббит! Путём перебора я нашла ту цветовую гамму, от которой у меня не болела голова при четырёх-пяти бессонных ночах — и, на моё удивление, это стали серые и тёмно-зелёные цвета, идеально подходящие для скрыта в зелени деревьев. Чтобы закрыть максимум кожи, я купила себе тёмно-зелёную водолазку с заворачивающейся горловиной-маской как у Хатаке и длинные обтягивающие штаны цвета мокрого асфальта. Штаны, правда, обтягивали слишком сильно, так что поверх я всё же намотала ту пародию на юбку, что была у Сакуры в Шиппудене, но в зелёных тонах. Под юбкой было несколько подсумков и двухрядный пояс с отделением для колбочек, так что всё было продумано. Розовые волосы я забирала под бандану, поскольку нежный цвет шевелюры меня иногда подбешивал. Ну, и на ногах у меня были совершенно не подходящие синие бутсы шиноби, но я не теряла надежды купить достойные высокие сапоги с крепежами под оружие. Собственно, на этот наряд и ушли все мои деньги с отлова бандитов и даже более: Юкико вручила мне довольно приличную сумму, как «милой девочке возраста моей правнучки». Несчастная женщина. — Иди, Ино. Я жду, что ты выучишь это. — Конечно, отец. Перед выходом Ино состроила мне целый ряд умильных мордочек, видимо, желая поприветствовать, на что я только ухмыльнулась и подмигнула блондинке. Иноичи смотрел на все эти кривляния с весёлым равнодушием — уж не знаю, как у него это вышло. Но после того, как вышла Ино, нагнетание атмосферы продолжилось. Иноичи осматривал меня с интересом и некоторой брезгливостью — чувствовал, падла, что мне нужен душ. Я-то, конечно, мылась во всех встречных речушках, но Хатаке, желая как можно быстрее оказаться в Конохе, повёл нас по безводному пути. Три дня! Три дня я без воды! И хоть бы этот... этот джонин какую-нибудь водную технику применил — не-е-ет, Сакура, ты что, а вдруг мы встретим врага! Бесчувственный хмырь! Огородное пугало! — Итак, Сакура-чан. Я… Невероятно прекрасный монолог Иноичи прервали, не успел он начаться. В кабинет ворвалась бабуська лет под сто, не меньше: вся сморщенная, как шарпей, злющая, сверкающая белёсыми глазами и просто источающая ауру «любви и счастья». Меня она не заметила, сходу принявшись отчитывать опешившего Иноичи, а я по-тихому страдала от страха и неизвестности. Когда чуть оправившийся от неожиданности Яманака сделал мне страшные глаза, я кивнула и перетекла в Мирака, Драконорождённого-предателя: тот нагонял туману не хуже Забузы, да ещё и был облачён в полностью скрывающие его одежды… и маска колоритная, золотая и с щупальцами. Хотя, если честно, я не знаю, почему выбрала именно этот вид и почему именно он пришёл ко мне в голову. Действуя на испуге, я не всегда просчитывала варианты… ну, не Волдеморт — уже хорошо. Было бы сложно объяснять отсутствие носа. — Ичири-сама, — грозно зашипел Яманака, стоило мне кивнуть ему в ответ, показывая, что превращение завершено. — Неужели с вашим почтенным возрастом забываются все приличия?! — Ах ты сосунок! Я подняла брови, чего не было видно под маской. Сосунок? Она назвала этого мужика сосунком? Как я поняла, с одной из миссий её то ли сын, то ли внук вернулся с довольно сильным ранением — не смертельным, но неприятным. И эта бабушка-живчик понеслась вставлять вилы Главе клана, что было довольно странно. С интересом взглянув на бледного, как полотно Иноичи, я задалась вопросом: спустит или нет? Я бы такого не простила и принялась бы мстить, даже если бы передо мной был сам Кишимото — царь и Бог здешнего мирка. Хотя, нет, богом тут, по-моему, был Пейн… или Яхико? Вот же голова дырявая. — Ичири! — рявкнул блондин, вскакивая из-за стола и со всей силы шибанув по несчастной деревяшке кулаками; мебель такого отношения не перенесла, грустно сложившись примерно по серединке. — Вы более не являетесь старейшиной клана! — Это с какого это момента, мелочь?! — С ЭТОГО, — клянусь, рыком Иноичи можно было бы сносить бастионы. Чувствуя, что ещё немного — и в ход могут пойти техники, я насмешливо фыркнула. Этот звук привёл в себя и разоравшуюся старуху, и взбешённого Иноичи. Бывшая старейшина клана обернулась ко мне со всем возможным почтением, чинно сложив руки на пухлом животе и сохраняя на лице благостное выражение. — Иноичи, — мягко прожурчала Ичири, — ты не говорил мне, что у тебя гости. — О, не волнуйтесь, — прошелестела я множащимся голосом Мирака, от которого у старушки руки покрылись мурашками, — я уже ухожу. — Не думаю, что именно ты уходишь. Ичири-сама, на выход. — Мы ещё договорим, Иноичи. Мда, ну и обещание на будущее. После того, как Ичири удалилась из кабинета мелкими шажочками, мы с Главой помолчали некоторое время. Иноичи был бледен от гнева, ноздри у мужчины раздувались, как у быка, глаза посветлели. На то, чтобы прийти в себя, ему потребовалось секунд пять. — Ладно, как мне к тебе обращаться? Я не хочу называть твоего настоящего имени: Ичири любит оставлять прослушку. — Мирак. Имя мне — Мирак. — Хорошо… Мирак. Я вызвал тебя для того, чтобы предупредить о подготовке к экзамену на звание чуунина. Моя дочь будет в нём участвовать, как и её напарники, и мне необходимо, чтобы… Я подняла руку, безмолвно попросив минуту тишины. Экзамен на чуунина. И я обязана буду в нём участвовать — просто чтобы не навести ещё больших подозрений на себя… Как же всё неудачно складывается! Я так хотела просто не прийти на экзамен — и столько бы проблем было решено! Учиху можно было бы увести на какую-нибудь миссию, а ту выпросить у Каге через Наруто, он бы мне не отказал. План был, пусть не идеальным, но вполне приличным — и что теперь? А теперь я должна буду идти и получать ранг просто потому, что мне надо будет следить за химэ клана Яманака. Ксо, ксо, ксо! Хотя, по-хорошему, кто бы мне дал экзамен прогулять. Последний Учиха и джиннчурики Конохи — лица практически публичные. Хокаге точно заставил бы их красоваться. — Хорошо. Я понимаю. — Здесь, — Иноичи отковырял в руинах стола небольшой свиток, — вся необходимая информация, с пометками и комментариями. Насчет платы… Я вновь подняла руку, теперь отказываясь от предложения Главы. Неизвестно, как он отреагирует на смерть Сарутоби и что решит по поводу «платы». А вдруг я по его мнению не справлюсь, раз допущу бунт Орочимару и его прихвостней? Кто ж знает, что у Иноичи в голове творится. Так-то я в любом случае окажусь в выигрыше: клан ко мне будет лучше относиться. — Это же химэ. Как могу я просить плату в ответ на просьбу присмотреть за ней? Бинго. В глазах Иноичи мелькнули положительные эмоции — а это уже огого! Так, глядишь, и всё хорошо будет. Ну, могу же я надеяться на это?