Золото и яшма

      Глядя, как его гости всё выше поднимаются в небо и растворяются в синеве, Цзинь Лин чувствовал острое сожаление и понимал, что будет скучать… уже скучает. Ведь совсем недавно терпеть их не мог: одного считал скучным занудой, а второго наглым задирой, — и теперь тоскует по ним? Придётся признать — да.       Он смотрел им вслед, пока они не превратились в крошечные точки. Дольше стоять и смотреть смысла не было. Если подумать, никакого смысла не было и в этих трогательных проводах: Юная Госпожа рассталась с возлюбленным… и с кем из них-то? Решить не получилось. Медленно, нога за ногу, он поплёлся обратно.       По дороге к Башне Кои через Ланьлин ему было о чём подумать: например, о том, каким образом полезные связи, затеянные из чистого расчёта, вдруг становятся узами. О более насущных вещах — кто же всё-таки подложил колючку под седло? — не думалось. Не хотелось. Ну, узнает он, и что? В Башне много кто его ненавидит и возненавидят ещё больше, если он затеет расследование.       «Лучше бы я унаследовал Орден Цзян. Там меня любят, там все бы меня слушались». Ага, конечно, утирай слёзки. Настоящая Юная Госпожа в поисках любви! и вообще я совсем не желаю смерти дяде Цзяну, наоборот, он мой любимый цзюцзю, пусть живёт вечно.       Стражи одинаково поклонились ему в воротах. Он знал обоих в лицо и по именам: Ван Пэй и Лю Чжи, оба родились в Ордене, оба служат под началом Мао Яня — адепта из семьи, близкой к деду Гуанбао; этот дед сейчас старательно вербует себе военных сторонников… Отмахнулся от этой мысли: а чего ты ожидал? Вполне понятно, ведь многие из людей Мэн Яо теперь чувствуют себя неуверенно и ищут нового покровителя... добрый день, дела родного Золотого Ордена!       Его окликнули за воротами, неуверенным молодым голосом, — ещё один караульный, Кун Аочань, совсем недавно стал адептом, ни в чём не замешан, ничем не отличился… безопасен.       — Господин наследник, — сказал этот безопасный страж, когда подошёл поближе, — то есть простите, молодой глава!.. вы здорово сражались вчера утром.       Он был первым и пока единственным, кто похвалил Цзинь Лина за вчерашнюю тренировку, — это оказалось неожиданно приятно, ведь вчера основное внимание было приковано совсем не к нему. Цзинь Лина вообще редко хвалили, и он толком не знал, как отвечать на такое.       — Я ещё совершенствуюсь, — ответил он, пытаясь выглядеть скромным.       — Да, если бы не тот шустрый Лань, бой двое-надвое вы бы выиграли! — У Кун Аочаня заблестели глаза. — А если потренируетесь, то…       — Кстати, — перебил Цзинь Лин, забирая право разговора, — почему я никогда не видел тебя на сунляне?       Кун Аочань потупился.       — Это поле для знатных господ, а для нас есть другое, на западной границе.       — Вот как? — Сколько всего я ещё не знаю в своих владениях! — Мне нужен ещё один партнёр для тренировок. Согласишься?       — Это честь для меня! — просиял осчастливленный страж. — Спасибо, господин наследник! — и поклонился едва не в землю. Как мало надо, чтобы порадовать подчинённых…       Значит в Ордене всё-таки есть хоть кто-то, кому Цзинь Лин нравится. А может… может, не тащить этого стража на поле «для знатных», а самому отправиться туда, где тренируют рядовых адептов. Ну а что? Они же тоже принадлежат к его Ордену, а он может тренироваться на любом поле Башни Кои с кем и когда пожелает!       Он бы, конечно, пожелал с Ланями… Тем более, что они старше него и опытнее, во всяком случае, на мечах — точно. Цзинъи лучше стреляет в темноте или с завязанными глазами, стрелы Сычжуя бьют сильней… Орудуют мечом оба Ланя тоже по-разному: Сычжуй — неторопливо, словно продумывая каждое движение, а Цзинъи — град ударов и контратак, вроде бы не таких и сильных, но это только кажется, пока не пропустишь хоть одну. Зато когда эти двое бииняо, их стиль боя меняется: Сычжуй становится быстрей, а Цзинъи замедляется; но противостоять им в этом построении невозможно — будто сражаешься с четвероруким единым существом.       Учиться следует у сильных бойцов! даже если для этого придётся лететь в Облачные Глубины. Что скрывать, официальное приглашение из уст Цзинъи — радовало. Сам бы не поверил ещё недавно: ведь терпеть не мог Юньшэн и его проклятые порядки. Что же, всегда можно найти достойный предлог…       За всеми этими переживаниями Цзинь Лин совсем забыл, что дядя Цзян давненько уже обещал приехать и этот визит был долгожданным и очень нужным; едва не споткнулся, увидев на левом флагштоке лиловое знамя с лотосом — Орден Цзинь приветствовал главу и родственника. Ох как же неловко могло получиться, если бы дядя столкнулся здесь с моими гостями, которых он почему-то не любит!.. а с чего бы ему их не любить? Поневоле вспомнилась гора Дафань, легендарное противостояние: ледяной Лань Ванцзи с гуцинем и ощетинившийся Цзян Ваньинь с Цзыдянем… и между ними Мо Сюаньюй, то есть Вэй Усянь, со своими дурацкими шуточками!..       И Лань Цзинъи, который вмешивается в нависающую схватку, — хватило же наглости, то есть отваги. То есть всё-таки наглости.       Мне бы тоже хватило, если бы Ханьгуан-цзюнь не заклеил мне рот!       Да. Кажется, я понимаю, почему дядя Цзян не любит Ланей. Я тоже их не люблю. То есть не любил. То есть не всех.       Хватит. Дядя Цзян не из тех, кто будет терпеливо меня ждать. С него станется развернуться и улететь восвояси.       Дядя мерил шагами парадную гостиную в покоях Цзинь Лина. Свиты не было: его обычные спутники Тао Сывэнь и Цзян Гуочжи как всегда отправились навещать приятелей или родню.       — Ты что, А-Лин, действительно подружился с этими ланьскими святошами? — с порога огорошил его вопросом дядя Цзян. — Они прилипли к тебе, как мухи к мёду.       Ну ещё бы: разумеется, слуги ему тут же донесли, кого ходил провожать молодой глава!       — Да, подружился, и что? — обиделся за друзей Цзинь Лин. — Никакие они не святоши, и с кем мне, по-твоему, ещё дружить? с Жуцунем?       — А было бы полезней, — заметил зловредный дядя.       — С ними хотя бы нормально поохотиться можно! не то что эти наши Охоты с шатрами и паланкинами!       — Это да! — Здесь дядя легко согласился. — Ваши Орденские Охоты это позор! небось нечисть если и дохнет, так только от смеха! А эти Лани, говоришь, ничего?       — «Ничего», — передразнил Цзинь Лин, — твоих-то адептов на Состязаниях они обошли!       — Вроде так, — теперь дядя опять нахмурился. — Всё равно не нравятся они мне!       «Тем более не нравятся», перевёл для себя Цзинь Лин. Дядя всегда не любил проигрывать, впрочем, кто же любит?       — Что выскочка, что тихоня… оба хороши, — никак не желал отпускать Ланей дядя. — Никогда не знаешь, чего от них ждать, от таких праведных!       А вот теперь Цзинь Лин прикусил язык, будто снова попал под заклинание Ханьгуан-цзюня. Дядя ведь понятия не имеет, кто такой Лань Сычжуй на самом деле! и что будет, когда дядя об этом узнает? а ведь узнает непременно! Запретит дружить? вообще разговаривать запретит?       Не кинется же он убивать чужого адепта ради своей кровной мести Вэням! ведь не кинется?       — Ладно уж, — продолжал тем временем ничего не знающий дядя, — охоться с ними, если тебе по душе, не киснуть же вечно на этих ваших облавах. Да и мне так спокойней… Лани и правда не врут и не нарушают слово. — Посмотрел из-под бровей пронзительным взглядом. — Они обещали тебе защиту?       — Назвали другом и союзником, — с полным правом ответил Цзинь Лин, чувствуя гордость. И пусть Сычжуй хоть двадцать раз по крови Вэнь, его дружба дорогого стоит! а дяде придётся смириться, ведь война кончилась давным-давно.       — Другом и союзником? Оба? — зачем-то уточнил тот.       Цзинь Лин кивнул. Можно подумать, эти мои Лани способны дружить порознь! их же водой не разольёшь, да и не буду я никого разливать.       — Хорошо. Только за ленты их не хватайся! ни при каких обстоятельствах! понял?!!       Цзинь Лин пожал плечами — зачем бы ему понадобилось?.. но, чтобы подлизаться к дяде, вдумчиво покивал — дескать ни в коем случае, ни за какие ленты! Слуги тем временем уже накрыли стол, положили парадные шитые гостевые даньтоу. Цзинь Лин принялся угощать со всем усердием, почти как потчевал Ланей; сам он есть пока не хотел, но вино всегда остаётся вином! Острая складка меж дядиных бровей слегка разгладилась: теперь можно было спросить о самом важном, о том, ради чего он так ждал дядиного визита.       — Цзюцзю, а что на самом деле произошло на горе Муси тогда, ещё перед войной? ты же тоже был там? — стараясь, чтобы голос звучал небрежно, словно это просто часть застольной беседы.       — Не на горе, а в пещере под ней, — буркнул дядя Цзян, недовольно хмурясь. — Что это тебя понесло ворошить старое?       — В архивах наткнулся на запись, что несколько учеников нашего Ордена погибли там. — Любой подтвердит, что Цзинь Лин последнее время просто-таки не вылезает из архивов и перерыл всю историю Войны Солнца и вокруг того. — А моего отца и других оставшихся в живых удалось спасти благодаря тебе. — Немножко лести никогда не бывает лишним.       Дядя нахмурился ещё больше, подумал и всё-таки начал рассказывать.       Вот такой истории Цзинь Лин никак не ожидал. Ну, что угодно — неудачная Охота, чьё-то предательство, — но чтобы вот так!!!       Он был возмущён до глубины души. Каким же бесполезным и наглым отбросом надо быть, чтобы гнать впереди себя безоружных! Он открыл было рот, чтобы высказать своё негодование, но дядя так зыркнул на него, что стало ясно: или Цзинь Лин молчит как камень, или продолжения не будет.       Ему пришлось чуть ли не руками зажимать себе рот, чтобы не заорать, когда услышал про то, что Искажённую Черепаху решили выманивать на кровь заклинательницы. Потом он преисполнился гордостью, когда узнал, что его отец был среди тех, кто защитил эту девушку. Теперь стало понятно, почему Юн-найнай была в таком горе и страхе: ничего себе лагерь перевоспитания!!! ничего себе сынок был у тогдашнего Верховного Заклинателя! И ведь как будущие Драгоценные защищали своего молодого господина — не щадя себя! Дядя рассказывал скупо: «они закрывали Цзысюаня собой от стрел, и когда один падал, следующий тут же вставал на его место», — запомнил, помнил до сих пор, ведь это был подвиг не хуже подвигов Усяня и Ванцзи! пусть эти двое — «воины, дерущиеся перед строем», но строй тоже достоин хвалы.       И Су Шэ, получается, отличился уже тогда…       — А потом? что было потом? — всё-таки спросил он, когда дядя умолк.       — Вэй Ин и Лань Ванцзи остались в пещере, а меня этот, мать его, Усянь чуть ли не пинком отправил вытаскивать остальных. И я вывел их, всех до единого! А потом бежал три дня, без еды и отдыха, в Ляньхуа У за помощью.       — А потом? — прошептал Цзинь Лин.       — Когда помощь пришла, эти двое были живы, хотя оба ранены, а Вэй Усянь ещё и отравлен… Черепаху они прикончили, непонятно как: к прибытию спасательного отряда она валялась с отрубленной головой и уже изрядно воняла.       — И Вэй Усянь тебе не рассказал, как им это удалось?       — Я не слушал, — буркнул дядя. — Он вечно болтал про всякие героические ужасы… а тебе-то это знать зачем?       — Значит, Ханьгуан-цзюнь и Старейшина Илина стали друзьями уже тогда?       — Вот ещё! — фыркнул дядюшка. — Они и во время войны, и после грызлись как кошка с собакой. Ума не приложу, что ударило им в голову, что теперь их друг от друга не отлепишь! — И уставился на Цзинь Лина, словно тот мог знать, что же произошло такое. — Ну да это всё в прошлом… а вот Дэн Ай мне докладывал, что ты если и бываешь на Советах, то сидишь с пустым взглядом. Ты вообще собираешься вникать в управление Орденом?       Цзинь Лин не смог сдержать долгий вздох. Добро пожаловать обратно в Орден Цзинь ещё раз!       Люди из списка Юн-найнай только что обрели лицо — Шань Гай, молочный брат отца; Цзинь Чжао из семьи орденского казначея; Цзинь Ду, младший брат знаменитого кузнеца… и Цинь Бао, которого выбрала не бабушка, а дед, но он всё равно исполнил свой долг! и подумать бы о них хоть немного, но надо отвечать на совсем другие вопросы.       — Я честно читаю все документы комиссии по расследованию, но что толку, если решения по ним выносить всё равно не мне?       — А что бы ты решал, если бы разрешили решать? — с искренним интересом спросил дядя.       Цзинь Лин встряхнулся как от воды. Ну, ты сам хотел это услышать, цзюцзю!       — Для начала разогнал бы Орден Су ко всем гуям собачьим. Они, конечно, твердят, что ничего не знали и это всё прежний глава виноват, но вся Луаньцзан же видела, что ту мелодию играл не один Су Шэ, а с десяток его подчинённых. И что, они не понимали, что делают?!       — О, тут я с тобой даже согласен… — усмехнулся цзюцзю, — но увы, так нельзя. Иначе малые Ордены и кланы опять поднимут вой, что Великие всех притесняют.       — Ну и смысл тогда быть великим, если нельзя делать то, что считаешь правильным?       — Лучше когда притесняешь ты, чем когда притесняют тебя, — произнёс дядя Цзян как выстраданное. Ещё бы: сам изо всех сил тащил Орден Цзян обратно в Великие! — А с подручными Мэн Яо ты как предлагаешь разобраться?       Цзинь Лин постарался нахмуриться по-цзяновски. Получилось так себе, наверное. Надо будет попрактиковаться перед зеркалом.       — По заслугам. Мелкую сошку и ворьё выпороть и выгнать, отобрав имущество. Если руки в крови — вплоть до казни.       — Вот и Совет ваш примерно так говорит, — вздохнул дядя. — Но сперва надо точно установить, кто в чём виновен… а они все друг на друга всё сваливают.       — А ты бы что сделал, дядя?       — Я? — усмехнулся глава Цзян. — Я бы всех их скопом вывез на хар-рошую ночную Охоту. Такую, чтоб нечисть посерьёзнее, погода похуже и без всяких шатров и паланкинов! Ну и тех, кто выживет, уже разбирать и судить, если надо.       Жалко, что таких черепах больше нет, вздохнул Цзинь Лин. Хорошая форма казни… интересно, а мы втроём справились бы с этой зверюгой? Искажённая Сюань-у, надо же!..       Он на несколько вздохов представил себе всё это: сырой сумрак пещеры, что-то ворочается там в воде, готовясь пообедать отважными заклинателями… и Цзинъи зажигает огненный талисман, а Сычжуй вскидывает гуцинь, чтобы тварь не шевелилась, пока он, Цзинь Лин, будет целиться ей в глаза… и потом втроём, тремя мечами, несколько часов отрубать уже мёртвую голову, а потом снаружи искать ручей, чтобы отмыться от крови… «Племянник, ты уснул, что ли? третий раз окликаю!»       — И знаешь что, Цзинь Лин, хватит отлынивать от обучения и носиться со своими фантазиями. Так и быть, пришлю тебе Цзян Чуаня; но на этом — всё.       Вот и отличненько! Спасибо за учителя, дядюшка Цзян, большего и не нужно. Остальное он и сам найдёт в архивах Юн-найнай, решил Цзинь Лин и вежливо подлил дяде ещё немного «Золотых лоз».       Дядя Цзян, как выяснилось, прилетел не только к племяннику — после их раннего обеда отправился сперва к Дэн Аю: «у меня с собой охапка счётных книг, в которых только управляющий сможет разобраться!»; потом к Не Фэнлану: «я ему уже три раза обещал, что мы посидим и как следует выпьем! нам с ним есть что вспомнить». Цзинь Лин предпочёл бы провести с ним весь день, особенно если бы удалось вытащить дядю на сунлян и всласть повспоминать цзяновские приёмы меча и драки; но дело есть дело, даже если это дело выпивка с одним из регентов.       Ему хватило полного часа, чтобы восстановить в памяти всё услышанное в храме Гуаньинь, подумать о расследовании Вэй Усяня и Лань Ванцзи — интересно, додумались ли их-то пригласить на судилище? — потом опять перекинуться мыслями на пещеру и цзиньских героев: как жаль, что нет никакой возможности узнать, какими они были, как выглядели, что ненавидели и что любили! — и окончательно запутаться в размышлениях о дяде Яо, который тоже ведь был героем войны! С последним копытом часа лошади он уже готов был идти хоть на Совет, хоть куда, лишь бы избавиться от назойливых мыслей, бродивших по кругу, и поэтому от всей души обрадовался, когда в дверь осторожно поскреблись и приглушённый голос напомнил: «молодой глава, все уже собрались и ожидают вас» — хоть прежде приходил в уныние, думая о тренировке без Ланей.       Фее никакие сожаления не мешали: она уже ждала у двери, тихонько повизгивая от нетерпения.       Компания для Золотого Леса собралась… странная. Цзинь Данхэн, который и предложил этот поход, скромно держался позади и еле-еле выглядывал из-за спины Жуцуня — как белка из-за ствола; Жуцунь, напротив, держался слишком уверенно и смеялся слишком громко. Остальные двое, коренастый медвежонок Цзинь Лемай и нахохленный скальный голубь По Нан, старательно подхихикивали… даже показалось, что время вдруг вернулось назад и эти четверо снова начнут выкрикивать всякие обидные слова, ожидая, что Цзинь Лин бросится в безнадёжную драку. И ведь не так уж давно Вэй Усянь обучал меня первому приёму защиты — меньше года назад! а всё совсем переменилось. Он расправил плечи, посмотрел свысока, будто вдруг стал выше них ростом: пусть болтают что хотят. Му Жуань, рабочая лошадка, вообще непонятно как затесавшаяся среди жуцуневой свиты, кивнул одобрительно; мы тренироваться пришли, а не драться друг с другом, перевёл для себя Цзинь Лин этот кивок.       Фея обнюхала каждого и недовольно чихнула. Всё так, я тоже выбрал бы не их, если бы выбирал!       — Кто-нибудь был в Лесу недавно? что там было?       На него уставились сперва с изумлением, потом с возмущением: мол, не господское это дело — бегать по всяким там зачарованным долинам.       — Я был в прошлом месяце, — последним отозвался Му Жуань, — наткнулся на трёх лютых и пьяное дерево, а потом сбежал от козлонога: тот нарядился в такую вонючую шкуру!..       — И кто у тебя был в загонщиках? — надменно поинтересовался Жуцунь. Цзинь Лин прикусил губу, поймав гневную отповедь: что, и в Лесу охотиться по заветам деда Гуанбао?! — Насколько я знаю, — продолжал Жуцунь под дружный смех, — семья Му не может себе позволить правильную Охоту!       — Ну и молодцы, — всё-таки не выдержал Цзинь Лин, — а то некоторые очень правильные только по своим же стрелять горазды! — Ту Охоту на шуимьян он Жуцуню до сих пор не простил.       — Это ты о ком? — переспросил Жуцунь, сбился, залился краской и махнул рукой, спасая лицо: — Ну ты и вспомнил же глухое прошлое!..       — Посмотрим сегодня, так ли всё изменилось, — пообещал Цзинь Лин. — На мечи!       Золотой Лес нежился под ярким весенним солнцем. Цзинь Данхэн скороговоркой назвал ключ, ворота отворились с тихим шорохом ветра. На тропе за воротами взвились алые и жёлтые опавшие листья — здесь почти всегда жила осень.       Цзинь Лину было не до красот. Слепить боевой отряд из случайных попутчиков? отлично, именно этим я и мечтал заниматься!       Всё равно как с Ланями не получится. Там всё вышло само собой.       — Мы вошли все вместе и выйти должны все вместе, — приказал он. В конце концов, он тут старший по званию, кому и стать командиром, если не ему? — Не разбредаемся, защищаем друг друга, ждём отставших и если что — вытаскиваем! всем ясно?       Двое кивнули в ответ — Му Жуань и Цзинь Данхэн. Двое поморщились — Жуцунь и Цзинь Лемай. По Нан посмотрел сперва на Цзинь Лина, потом на Жуцуня, и не стал отвечать ничего: понятно, пойдёт за тем, кто сильнее. Что ж, это было лучше чем ожидалось… но в лесу всё ещё не раз переменится, напомнил себе Цзинь Лин.       Похоже, я могу полностью полагаться только на Фею — как и всегда.       — Выбери нам тропу, — сказал он собаке. Та весело взвизгнула и направилась к самой левой дороге: той, что уводила в густой колючий кустарник.       Жуцунь взвыл от негодования.       — Нашёл же ты кого спрашивать, братец! твоей псине лишь бы кроликов погонять, а нам из-за неё разодрать всю одежду в клочья?! Нет уж, сворачиваем к соснам!       «Сосновая» тропа была широкой, нахоженной и выглядела очень надёжной — мимо сильных стволов с высокими кронами, ни наклоняться не надо, ни перелезать через завалы… императорская дорога, а не тропа!       В Ордене Цзинь всё не то чем кажется, напомнил себе Цзинь Лин и кивнул, стиснув зубы. Фея глянула на него — она точно пожала бы плечами, если бы умела; но сюда так сюда, и верная спутница, не споря, побежала рысцой вперёд.       Довольно долго им не попадалось никакой нечисти. Птицы перекликались в густой хвое, сновали юркие ящерицы, Фея не обращала на всю эту живность никакого внимания, но по временам внимательно поглядывала куда-то в прогалы между стволами. «Охотники» расслабились — шли кучей, громко топая и пересмеиваясь, и руку на рукояти меча держал только Му Жуань… что ж, Цзинь Лин и без того уже выделил его как самого надёжного. Сам он не стал тискать меч, а вместо того перевесил лук со спины на плечо и подвинул колчан со стрелами ближе к локтю, из походного положения в боевое, — в точности как учил его Цзян Чуань… жаль, что маленький и глупый Цзинь Лин плохо слушал этого замечательного учителя.       — Что-то мне кажется, — вдруг неуверенно проговорил Му Жуань на ходу, — кажется, что вот эту сосну с совиной мордой я уже знаю в лицо! мы мимо неё третий раз проходим.       Цзинь Лин посмотрел, куда тот указывал. Обломанные сучки и впрямь походили на выпученные глаза, а трещина в коре — на клюв: в самом деле, приметный ствол!       — Показалось тебе, — напряжённо усмехнулся Жуцунь. — Устал, вот и привиделось, тоже мне охотник!       «Глаза» словно тоже услышали — моргнули и закрылись, слились со стволом, будто и не были. Кто-то за спиной Цзинь Лина охнул, поминая небеса. Фея села у ног, оглядываясь и выжидая; «могла бы и предупредить», злобно прошипел Цзинь Лемай. Цзинь Лин даже огрызаться не стал: сами дорогу выбрали!       Вместо перепалки он молча сложил ручную печать «Прямого пути».       Морок честно развеялся. Они стояли на твёрдом островке по пояс в осоке и камышах, а вокруг бугрилось рыже-бурое болото с мутной водой — никакого соснового леса, только чахлый скрюченный полуживой ивняк и ольховник.       — Что ты сделал?! — страшным шёпотом спросил Жуцунь и толкнул Цзинь Лина локтем. — Зачем перенёс нас сюда?..       Цзинь Лин в ответ только закатил глаза по-цзяновски.       — Это настоящее место, — негромко пояснил Му Жуань, — прежний лес был приманкой. Хорошо ещё, что не очень далеко зашли… берегись!       В бочаге впереди что-то заворочалось и зачавкало. Фея вздыбила загривок и рыкнула. Цзинь Лин сбросил лук с плеча, выхватил стрелу, но натягивать не спешил: не в воду же стрелять! Вся компания дружно повытаскивала мечи. «Не посылайте оружие», нервно предупредил Данхэн. «Думаешь, оно железом питается?» — огрызнулся Жуцунь.       «Оно» оказалось водяной свиньёй — жирная туша в ободранной шкуре, злобные красные глазки на клыкастой морде. Стрела угодила ей в глаз, точно как мечталось Цзинь Лину; тварь заверещала, пытаясь выбраться на их островок, охотники шарахнулись в разные стороны, но Жуцунь героически остался на берегу и добил зверя, всадив меч в загривок. «Видишь, никаких загонщиков не надо, сама вышла», — поддел его Цзинь Лин. Братец посмотрел на него пьяным взглядом. «Как считать будем, твоё или моё?» Да какая разница, вздохнул Цзинь Лин. Надо было выбираться из этого гиблого места.       — Фея, — окликнул он. Собака, обнюхивавшая свиные уши, подняла голову и с готовностью гавкнула. — Ищи путь. Выводи нас отсюда.       Верная помощница повела носом по ветерку, ещё раз гавкнула и ловко запрыгала по кочкам. Полетели брызги. «Нам что, за ней? туда идти?» — возмущённо запротестовал Цзинь Лемай. «Можешь оставаться здесь», отрезал Цзинь Лин. «Только имей в виду, что водяные свиньи живут семьями», добавил Му Жуань: всё-таки не удержался от язвительности.       Кочки вихлялись и выворачивались из-под ног — всё-таки люди весят побольше собаки. До коренного твёрдого берега они все успели по паре раз провалиться по колено, а По Нана даже пришлось дружно вытаскивать, связав пояса, — очень полезно для укрепления сплочённости отряда, думал Цзинь Лин, пока остальные вытирали пот и на все лады костерили несчастного По. Фея ждала их на берегу, почти совсем чистая, — хорошо быть собакой!       Дальше начиналась чахлая роща, состоявшая из чёрных берёз с примесью бамбука, — мелколесье, в котором дальше пяти шагов не видно ничего. Следующую дичь они снова сперва услышали, а потом опознали: через подрост ломился яо-сён во всей своей медвежьей красе — кости торчат сквозь шкуру, длинные челюсти истекают слюной и кровью, а по всей спине чёрные шипы, словно гребень дракона.       Фея снова добросовестно исполнила долг хорошей охотничьей собаки: кинулась наперерез, отвлекая внимание зверя на себя, и с лаем завертелась вокруг яо. Чудище, хоть и казалось полудохлым, взревело громче небесного грома и принялось махать лапами… когти у него были длиной чуть ли не с человеческую руку!       — Кто-нибудь из вас взял сеть? — перекрикивая оборотня, проорал Цзинь Лин.       — А сам-то ты?! — рявкнули ему в ответ.       А моя сеть всегда со мной, гордо подумал он и сложил пальцы в печать заклинания. Золотые светящиеся нити собрались в шестиугольники, пронеслись между деревьев, облепили медвежью шкуру, опутали и стянули лапы, — если уж моя сеть выдержала древнего мугуая, с яо-сёном справится наверняка!       Жуцунь издал воинственный клич, и вся компания радостно бросилась окружать зверя и тыкать его мечами — медведь завывал и пытался вырваться, но всё больше оседал на траву, в лужу чёрной крови, и наконец совсем затих и ворочаться перестал…       …и тут черепашье яйцо по имени Цзинь Лемай додумалось гордо поставить на тушу ногу!       Предупреждающий короткий лай Феи слился в один звук с воплем Жуцуня «Куда, байчи!»       …лапа ударила сквозь сеть, сверкнули стальные когти…       …Цзинь Лин тоже заорал что-то и взмахнул мечом, отсекая эту половину лапы по локоть — или по колено, некогда было смотреть, — Цзинь Лемай держался за левое бедро и даже не кричал, только губы у него стали белыми и мелко дрожали.       Жуцунь и Данхэн подхватили раненого с двух сторон, оттащили от медведя подальше и заставили сесть на бугорок. Цзинь Лин сунулся распахнуть окровавленную одежду, бестолочь Лемай схватился за полы, — «Убери руки, шази, чего я там не видал!..» Сквозь разодранную штанину виднелись четыре длинные полосы вспоротой кожи — хвала милостивым Небесам, не мышц и не костей.       — За водой, — приказал Цзинь Лин, дорывая штаны и открывая пострадавшую ногу полностью. На него опять непонимающе заморгали глазами, он застонал от злости: — Только что же из болота вылезли! найдите там бочажок почище! Что значит «в чём нести»?! кругом же бамбук!! Связался же я с неучами, га-а-ань!..       Бамбуковую фляжку с рыжеватой торфяной водой притащили в мгновение ока. Цзинь Лин оторвал лоскут от многострадальных штанов, благо Лемай носил исподнее не шёлковое, а из нанки; промытая нога смотрелась уже не так жутко, хотя и начинала распухать. Лемай, повинуясь приказу, нехотя попытался согнуть и разогнуть пострадавшую конечность — получилось и даже получилось неплохо. «У кого с собой есть лекарства? — ехидно спросил Цзинь Лин, предвидя ответ. — Вы куда вообще шли, на приём к императрице?» Его собственная баночка-на-все-случаи была в цянькуне за поясом… конечно, не для себя, а для Феи, вдруг любимая собака поранится! Лемай тихо шипел: снадобье изрядно жгло и щипало. В другой раз будет думать, прежде чем праздновать победу рядом с недобитой нечистью!.. в другой раз?       Я что, ещё раз с этими куда-нибудь пойду?!..       Вот уж Юная Госпожа, свирепо обозвал он сам себя. Не женихов выбираешь! Эти — твой Орден. Эти — твои люди. С этими тебе работать и жить.       А не с теми, с кем хочется.       Самого-то меня кто лечил — Лань Цзинъи. Это у него была баночка для всех ран сразу. А Сычжуй присматривал, чтобы мы оба не лезли в опасность… совсем другая была Охота.       А ещё, между прочим, была Охота, после которой тебя лечил Вэй Усянь, напомнил он себе с внезапным холодком между лопаток. Он, между прочим, тоже задирал на тебе штаны. И ты его, между прочим, тоже обвинял в дурных намерениях!       Глухое прошлое, да.       Он встал с травы и протянул руку Лемаю:       — Можешь встать?       Раненый осторожно поднялся на ноги… на одну ногу — на вторую едва опирался. Данхэн и По Нан поддерживали его с двух сторон. Цзинь Лин едва не застонал от злости: мышцы же не порваны, страха больше чем раны!       — Попытаемся вернуться, — сказал он решительно, раз уж так. — Порядок построения: мы с Феей идём первыми и ищем дорогу; вы двое ведёте Лемая; Цзинь Жуцунь, следишь за обстановкой по сторонам, чтоб на нас ещё кто-нибудь не выскочил; и Му Жуань замыкающий. Постарайтесь не отставать, но если что, я остановлюсь и подожду.       — А сигнал посылать не будем? — осторожно спросил Лемай, дослушав.       — Сами справимся, — отрезал Жуцунь. — И так возвращаемся слишком рано, всем на смех!       Цзинь Лин поднял брови, но возражать не стал. В конце концов, сигнальный огонь можно держать наготове на всякий случай… а Лемай — приятель Жуцуня, вот пусть и разбираются друг с другом.       В детских драках, когда эта свора набрасывалась на Цзинь Лина всей толпой, именно Лемай всегда норовил ударить ногой по колену или по голени… теперь похромает сам!       — Приглядывайте за ним, — всё-таки распорядился он из чистого милосердия. — И если что, сразу пошлём сигнал. Фея, нам нужно выйти к воротам, ищи короткий путь. — По своим следам вернуться в Золотом Лесу не получалось ни у кого никогда.       Берёзовая роща как-то очень быстро стала совсем бамбуковой. Между стволами приходилось почти протискиваться. Цзинь Лемай шёл со стонами и охами, но всё-таки шёл, разве что опирался на плечо По Нана, — а Цзинь Жуцунь окончательно догнал Цзинь Лина и упорно старался держаться с ним вровень. Зато из Му Жуаня получился идеальный замыкающий: тот честно шёл позади всех и подтягивался к средним только тогда, когда нужно было помочь Лемаю пробраться через чащобу. Цзинь Лину всё больше нравился этот парень… не Лемай, разумеется.       Золотой Лес не был бы Золотым Лесом, если бы отпустил их просто так.       — Перед нечестивцами Врата не откроются! — донëсся с небес странный скрежещущий голос, будто заговорила какая-то железяка.       Цзинь Лин шарахнулся с опушки обратно под бамбуковую завесу. Лемай и Жуцунь натолкнулись на него и едва не повалили — «сказал же держать дистанцию, дурни!..» Му Жуань припал на колено, держа меч наготове.       — Грешники не обретут путь и не найдут выход! — продолжала орать эта дрянь наверху. — Жизнь есть смерть, а смерть есть жизнь, и нет между ними различия!       — Посмотрим, — зловеще процедил Жуцунь и подбросил свой меч, посылая его вверх.       Над прогалиной кружила невиданная птица — длинноногая, с пышным хвостом… и без крыльев. Какие-то длинные то ли нити, то ли пряди волос вились вокруг неё, поддерживая в воздухе… данху, наконец опознал Цзинь Лин, никогда их не видел прежде.       Меч Жуцуня сбривать бороды не умел: попытался проткнуть этому фазану брюхо, запутался в жёстких волосах, закувыркался и чуть не рухнул, Жуцунь едва успел призвать его обратно. «Я думал, это всё сказки!» — шёпотом твердил По Нан. Цзинь Лин вскинул лук, стрела сама легла на тетиву…       …и вспыхнула холодным, негаснущим пламенем. Он и не заметил, как это вышло.       Тетива свистнула. Сполох огня метнулся к данху. Запахло палёным волосом. Птица отчаянно замахала хвостом и спикировала куда-то за край леса. «Всякая жизнь священна!..» — донеслось оттуда напоследок. «Да какая ты жизнь, пофу!!» — в голос заорал взбешённый Жуцунь.       Ворота появились перед ними неожиданно быстро — едва кончились бамбуковые заросли. Над левой створкой было поднято жёлто-белое знамя, ветерок лениво его разворачивал и сворачивал снова. «Оценка восемь, — прочитал Му Жуань светящиеся знаки, — снижена за то, что мы поздно распознали морок, и за раненого». «Вечно из-за тебя всё!» — напустился Жуцунь на понурившегося Лемая. «Но-но! — прикрикнул Цзинь Лин. — А кто лодыжку сломал? и не на тренировке, на соревнованиях!»       «Не ссорьтесь, — суетливо разнял их Данхэн, — мы же первый раз прошли Золотой Лес без старших!»       В резиденцию возвращались молча. Фея на ходу отряхивала лапы и спину. Лемай хромал всё сильнее и с тоской поглядывал на рваную и окровавленную одежду; По Нан поддерживал его под локоть. Цзинь Лин косился на Му Жуаня: как бы половчее с ним заговорить. Му Жуань поглядывал на него в ответ.       — В следующий раз я тоже возьму лук, и мы ещё посмотрим, кто лучше стреляет! — ни с того ни с сего вдруг брякнул Жуцунь.       Цзинь Лин едва не схватился за голову. Следующий раз?.. да ни за что!!       Это твои адепты, снова осадил он себя. На какую гору пришёл, такую песню и пой.       — А по-моему, всё получилось неплохо, — примирительно произнёс Му Жуань. — Я что-то не слышал, чтобы кто-то встречал в Золотом Лесу сразу и кабана, и медведя… эх, жалко, клык не взяли на память!       — Ты у Лемая в штанах поищи, может, там коготь застрял, — съязвил По Нан, но засмеялись все вполне по-доброму. — А вообще ты прав, и в другой раз мы уже всё это учтём и не повторим ошибок.       И тут Жуцунь ухватил Цзинь Лина за рукав:       — Брат, а знаешь, мне и тебе правда надо тренироваться вместе!       Фея тихонько зарычала; братец спохватился и разжал пальцы.       — Так все говорят! — зачастил он в своё оправдание. — Мы с тобой уже были в паре в Цинхэ Не… а на этот Новый год Состязание в нашем Лесу пройдёт, представь, как мы себя покажем, если хорошо подготовимся!       Цзинь Лин поправил колчан на плече. Вместо моих Ланей со мной на тренировках будет этот вот давний враг — да в страшном сне такое не приснится… но с ними мне не быть ни парой, ни даже тройкой ни на каких соревнованиях. Так что никуда я от Жуцуня не денусь — и уж лучше пусть в самом деле со мной тренируется, чем вечно дерётся. На какую гору пришёл…       — Некогда мне, — проворчал он, сохраняя лицо, — ну ладно, поищу время.       — Завтра в час лошади на сунляне! — крикнул Жуцунь уже ему в спину.       Было почти совсем темно, когда Цзинь Лин наконец-то ввалился в свои покои — грязный, голодный и злой. Слуги захлопотали вокруг, он отмахнулся, плюхнулся в бочку едва ли не с разбега, долго оттирался и почти задремал в теплой воде; сам прошёл в гэнъиши, выбрал не глядя обычное орденское ханьфу — лишь бы сухое и чистое…       …а когда вернулся одетый и мечтающий спокойно поужинать — старший слуга доложил, что управитель Ляо Сюйтин почтительно просит молодого главу его принять.       Пару вздохов Цзинь Лин размышлял, не отказать ли; ещё пару — не усадить ли его за стол, раз уж пришёл; решил побыстрее отделаться, закатил глаза и распорядился: «Позовите».       Ляо Сюйтина он встречал редко, знал плохо и едва ли за всю жизнь обменялся с ним двумя словами — хозяйством Башни Кои всегда занималась тётушка Цинь Су. Высокий господин благообразной внешности степенно вошёл в комнату, отвесил положенный поклон и протянул два каких-то свитка со свисающими печатями.       — Пусть молодой глава извинит за беспокойство. Обычно этими делами ведает господин Е, но сейчас…       Е Нуань и вправду отстранён от должности на время расследования, досадливо вспомнил Цзинь Лин; но разве на его место никого не назначили? зачем спрашивать меня, ведь я ничего не понимаю в хозяйстве… спросили бы уж Дэн Ая на худой конец, если так!       — И кто велел вам прийти ко мне? — спросил он сухо. Мысли мчались вскачь: если это идея деда Гуанбао, то тут непременно кроется какой-то подвох и нужно быть осторожнее; а если это дед Гуантао решил, что мне пора учиться хозяйскому ремеслу?..       — Если молодой глава занят, я приду в другой раз, — невозмутимо ответствовал Ляо Сюйтин. По всем повадкам он был почти точной копией Старой Лошади, то есть Гуантао-шуцзюфу, а значит опасаться не следовало.       — Раз уж пришли… — вздохнул Цзинь Лин как мог вежливо. — Что там у вас?       Дело оказалось совсем простым: Орден всего лишь менял поставщика лекарственных трав. Куда делся предыдущий купец, Ляо Сюйтин рассказывать не стал, а Цзинь Лин не стал спрашивать; ныне на освободившееся место претендовали двое, «и одного особо рекомендует господин Е, уверяет, что всё проверил и товар будет высшего качества», — но второй вроде бы предлагает более выгодные условия, «так что без господина Е решить не получится и нужна подпись кого-нибудь…» Кого-нибудь из главных, договорил за него Цзинь Лин. Чтобы было на кого свалить ответственность.       Ты уже пришёл на эту гору, в сотый раз напомнил он себе.       — Я хочу поговорить с ними обоими, — решительно заявил он. — Пусть они придут, и тогда…       — А они оба здесь, — поспешил заверить Ляо Сюйтин, — в первом дворе дожидаются. Молодой глава прикажет их позвать?       Ужин остынет, безнадёжно вздохнул Цзинь Лин, ну да ладно, разогреют.       — Идёмте, — сказал он и сунул ноги в сапоги, — они и так ждали достаточно долго.       Во дворе зажигали ночные лампы. Решётки гостевого павильона-беседки бросали косые клетчатые тени на мощёные дорожки и на стриженные кусты. Два человека поднялись из-за столика навстречу молодому главе: один в тёмном дачане, другой в расшитой куртке-чжэ; первый был постарше, второй помоложе, но поклонились они одинаково — полным поклоном «чтимому старшему». Никто и никогда так Цзинь Лину не кланялся.       Первым заговорил тот, что был в куртке, — длинноногий кулик с юрким клювом: принялся нахваливать угодья, в которых собирали его растения, потом перешёл на возчиков и расхвалил их за быструю доставку; «у нас не хуже», вклинивался в каждую паузу его речи второй, подкрякивающий как сытая утка. «Не хуже» был и список трав — оба сунули Цзинь Лину два длиннющих перечня, а Ляо Сюйтин услужливо поднёс светильник. Цзинь Лин слушал, кивал и надеялся, что его голодный живот не заурчит слишком громко. Утка нравился ему больше: казался более опытным и серьёзным. Сюда бы пригласить ещё и главу целителей и узнать его мнение… «и господин Е мне обещал!», выпалил вдруг кулик, а утка промолчал и поморщился.       Что ж, похоже, всё было ясно. Господин Е, по славной традиции Ордена Цзинь, наверняка погрел руки на своём обещании; а если так, то и читать их списки ни к чему, и сравнивать качество — тоже.       — Ваши условия кажутся мне более подходящими, — сказал он почтенной утке. — Согласитесь скинуть по пять цяней за связку — и мы договорились.       Лицо Ляо Сюйтина просветлело. Утка кланялся, благодарил и заверял. Кулик смотрел недоверчиво и растерянно; Цзинь Лин поклонился сперва ему, потом обоим прочим, и зашагал через двор по бегающим теням.       У себя в покоях он уселся за стол и принялся жевать и глотать, не разбирая вкуса. Ужин в одиночестве — что может быть грустнее! особенно если вспомнить, как ужинали вчера… неужели только вчера?!       Неужели я провожал их сегодня утром?.. кажется — уже месяц прошёл…       Вот сейчас бы запрыгнуть на меч — и через ночь, под звёздами, мимо туч и луны, — туда, в Гусу! как раз к рассвету бы добрался, ведь эти сумасшедшие Лани просыпаются в немыслимую рань… может, и через барьер пропустили бы, ну или как-нибудь бы пробрался. Фея лизнула его в щёку: без меня? опять без меня? «Да хотел бы с тобой», вздохнул Цзинь Лин вслух. Раньше, пока она была щенком, мог таскать её на руках; а теперь она слишком тяжёлая, а я недостаточно сильный.       Разве что…       Он вскинул руку, призывая меч; Шихуа послушно покинул ножны.       Тренироваться в покоях было строжайше запрещено, ну и пусть! Лезвие чуть дрогнуло, Цзинь Лин виновато успокоил верного друга: не сердись. Фея стояла спокойно, будто всю жизнь опиралась задними лапами на ненадёжную полоску металла. Цзинь Лин попытался отпустить руки и не поддерживать её — она сразу же спрыгнула и посмотрела на него как на черепашье яйцо. Он встал на меч сам и поставил её перед собой — теперь от смеха едва не упали оба: чтобы держать её вот так, под передние лапы, я слишком высокий.       — Тебе придётся ещё подрасти, — сказал он собаке. Она зевнула во весь рот, повернулась к нему хвостом и улеглась в углу комнаты, устроив голову на лапах. Делать мне больше нечего! перевёл Цзинь Лин.       На столе остались сиротливые остывшие баоцзы и половинка куриной грудки. Он сдвинул посуду в сторону, разложил «почтовый лист», принёс из соседней комнаты кисть и тушь. Это, конечно, не то что разговаривать въявь, но хоть что-то! и никаких там «наследник Ордена Цзинь приветствует младшего адепта Лань Цзинъи и младшего адепта Лань Сычжуя»… и вообще им гораздо больше подходит называться А-Чжэн и А-Юань!       «Этим вечером я учил Фею стоять на мече. Ничего не получилось, но мы будем пробовать ещё и ещё, — быстро, не раздумывая, вывел он на золотистом листе, украшенном водяными знаками пионовых лепестков. — Если мы будем охотиться вместе, я хочу, чтобы она была с нами; а я очень хочу опять на Охоту с вами, втроём, ну то есть вчетвером считая Фею, — и больше ни с кем не хочу. Цзин-сюн, ты советовал мне потренироваться в Золотом Лесу — я выполнил твой совет и это было ужасно, смешно и бестолково. Жуцунь и его присные мне не напарники, а скорее соперники, и мы все больше мешали друг другу, чем всерьёз охотились; но всё равно едва не сбили летящего данху, представляете? а учитель нам говорил, что эти уродские птицы больше уже не встречаются! Эта тварь правда летает на своей бороде, даже лучше чем иные на крыльях, но как её убить — мы так и не поняли, просто прогнали. Да, самое смешное: она в полёте орёт всякие прописные истины, я даже вспомнил учителя Цижэня; а правда, что ему когда-то сбривали бороду? Но вы у него не спрашивайте, а то точно накажет, он же совсем не понимает шуток. — Он поднёс к губам чашку, отпил хороший глоток «Летнего ветра», вино пахло персиком и османтусом. — Один из Жуцуневых придурков ухитрился порезаться, как вы думаете обо что? нет, даже не о собственный меч, ещё лучше: о когти яо-сёна! медведь обидел медведя, получается совсем смешно… Если не считать этого ранения, остальное прошло почти хорошо, а один парень по имени Му Жуань просто молодец и может пригодиться, — и залпом допил оставшееся в чашке хмельное питьё. — Но с вами не сравниться никому из наших и вообще никому не сравниться. Не потому что вы самые лучшие, а потому что с вами спокойно и надёжно, мне даже со старшими так не было никогда. И не думайте, что мы что-то друг другу должны, это неправильно! друзья всегда помогают просто так, иначе какие же это друзья?»       Ещё три глотка вина Цзинь Лин допил прямо из носика кувшина. Даже пить одному невкусно!       Уголок золотой пионовой бумаги затрещал над пламенем свечи, потом лист вспыхнул весь сразу, осыпался мерцающим пеплом на стол, в блюда и в чашку. Отсылать такое письмо Цзинь Лин не рискнул бы даже в самом смелом пьяном угаре.       Этой ночью ему снилась пещера, в которой было почти светло; там ревела и рычала черепаха, больше похожая на огромную толстую змею, и никак нельзя было позволить двоим Ланям закрывать собой его, Цзинь Лина, от её ядовитых зубов.