Old Stitches

Через неделю Феликс пришел на работу в кофейне. Он более менее вернулся к нормальной жизни. К нему вернулась сосредоточенность, учеба снова стала налаживаться, все его дела и занятия снова было легче выполнять. Он всё еще был измотан до предела, но это была та усталость студента-медика, к которой он привык, а не усталость человека, состоящего в банде. — Держите, — улыбнулся Феликс, протягивая кофе молодой женщине, одной из его постоянных клиенток, — двойной ванильный латте. — Спасибо, Феликс, — улыбнулась она своей обычной теплой улыбкой и опустила немного денег в банку для чаевых. — Хорошего дня! — И вам, — улыбнулся он в ответ и, дождавшись, пока она развернется, вернулся к протиранию своего рабочего места. Как бы работа в кафе ни раздражала, Феликсу она почти нравилась. Клиенты были назойливыми, часы работы длинными, а зарплата не слишком высокой, но приготовление забавных напитков и общение с дружелюбными незнакомцами придавали новый заряд энергии. Она была так далеко от травм и мрака остальной жизни, так безобидна и регулярна, что давала Феликсу ощущение нормальности, и он не знал, как раньше без этого выживал. Кроме того, можно было выпить тонну бесплатного кофе. И это тоже было неплохим плюсом. Феликс как раз пригнулся за прилавком, чтобы проверить запасы молока, как вдруг в его кармане зажужжал телефон. Он бросил быстрый взгляд назад на прилавок, проверяя, нет ли приближающихся покупателей, и вытянул телефон, наполовину затаив дыхание и взглянув на уведомление. Обычное сообщение от одногруппника с вопросом о домашнем задании. Феликс разочарованно вздохнул. Он не думал, что с ним свяжется кто-то еще, и уж точно не банда. Это у Феликса был номер Чонина, а не наоборот. Ни у кого из них не было его номера. Хотя он был уверен, что если бы они захотели, то получили бы и его. Просто Чонин определенно намекнул, что они еще свяжутся. Феликс не был достаточно смел, чтобы самостоятельно инициировать этот контакт, но почти надеялся, что это сделает Чонин. Странно было то, что ему не очень хотелось связываться с бандой и снова поднимать всю драму с Чаном, но идея услышать о Сынмине, наконец-то узнать о нем, была слишком интригующей. Теперь Феликс был вовлечен в это дело. Его втянули в эту ситуацию, из которой было трудно выпутаться, даже после того, как вся усталость от дел с компанией Чана прошла. Но, судя по всему, Феликс выпутался, нравилось ему это или нет. Прошла неделя, никто из них не объявился, и жизнь наконец-то начала налаживаться. Он определенно почувствовал облегчение, но солгал бы, если бы сказал, что не был немного разочарован. Однако, подумал он, поднимаясь на ноги, у него есть дела поважнее. Им нужно было свежее молоко в холодильник под стойкой, через неделю у него был тест, по которому ему очень нужна была достойная оценка, и скоро нужно было платить за квартиру, что означало, что ему нужно было взять несколько дополнительных смен. Так что у Феликса определенно были дела поважнее, чем не такая уж и таинственная банда и парень с красивыми глазами, с которым они едва перекинулись парой слов. Он выкинул всё это из головы, прокравшись в заднюю часть кафе, улыбнулся своему боссу и нескольким коллегам, доставая из большого холодильника несколько пакетов молока. А еще пробрался в офис, чтобы изменить музыку, играющую в магазине, поставив в очередь несколько своих любимых кпоп-треков, пока босс не заметил. Возвращаясь в магазин, Феликс хихикнул. Такие вот мелочи жизни. Он напевал про себя, убирая молоко и наводя порядок за прилавком. Изредка останавливался, когда появлялся клиент, и с улыбкой принимал его заказ и готовил напиток, не обращая внимания на то, что ему приходилось вести светскую беседу о погоде и о том, как тихо в кафе. Всё это было так обычно. Все привычные вещи, которые Феликс забыл, что устроил себе сам. Было слишком легко вернуться к привычкам жестокой жизни и необходимости постоянно оглядываться через плечо, но в конце концов Феликсу также легко было вернуться к нормальной жизни. Он всё еще беспокоился за банду, всё еще какой-то частичкой себя надеялся получить от них сообщение, но предполагал, что сможет это сделать и всё же наконец отпустить их. К сожалению, отпустить ситуацию стало немного сложнее, когда в кофейню неожиданно вошел буквально самый последний человек, которого Феликс ожидал увидеть. Он снова спрятался за прилавком, положил часть денег из кассы в сейф и крикнул подождать минутку, услышав шаги, остановившиеся прямо у стойки. Он закончил с деньгами, откинул волосы с лица и вытер руки о брюки, после чего выпрямился со своей обычной улыбкой и таким же приветствием. — Здравствуйте, что я могу для вас… — Феликс остановился на месте, открыв рот и замерев в нескольких сантиметрах от кассового аппарата. Лицо, уставившееся на него, выглядело немного иначе, чем он привык, но Феликс провел достаточно времени, спасая его жизнь, чтобы точно знать, как выглядит его пациент. — Какого хуя? — вырвалось у него. Лицо Сынмина расплылось в улыбке. — Надеюсь, ты так не приветствуешь каждого клиента, — его такие открытые и бодрые глаза искрились весельем. — Какого хера? — снова сказал Феликс. Потому что Феликс правда не мог не подчеркнуть, какого же хера. Еще неделю назад Сынмин безжизненно лежал на кровати, а теперь он стоял в кофейне Феликса как ни в чем не бывало. Его кожа была гораздо более здорового цвета, практически сияла, как и симпатичное личико, а волосы были аккуратно уложены под бейсболку задом наперед. На нем была серая спортивная толстовка и мешковатые синие джинсы. Идеальный наряд для того, чтобы легко слиться с толпой и в то же время выглядеть привлекательно. Затем Феликс поднял голову, встретился с ним взглядом, и весь мир словно померк. Глаза Сынмина мерцали под светом магазина, карий цвет переливался в блеклое золото, а веки складывались в маленькие полумесяцы. Феликс с удивлением понял, что когда Сынмин не был бледным и исхудавшим, черты его лица были очень мягкими. — Ну, — повторил он для убедительности, — так какого хрена? — Я точно знаю, что попал к нужному человеку, — весело кивнул Сынмин, — с таким языком ты точно родственник Чана-хёна. Это заставило Феликса резко обернуться, выпрямить спину и приложить палец к экрану кассы. — Извини, — быстро проговорил тот, — я слышал, что это немного щекотливая тема. — Наверное, можно сказать и так, — Феликс поджал губы, опустив взгляд на его торс, где всего неделю назад целая куча бинтов поддерживала его жизнь. — Еще я слышал, что именно из-за того, что я был одной ногой уже на том свете, эта щекотливая тема вновь всплыла, — продолжил он. Феликс снова поднял глаза к его лицу, улыбаясь уже более застенчиво. — Я подумал, может быть, я мог бы прийти сюда, чтобы мы поговорили? Если ты не против? Феликс нахмурился. Иррациональная часть его души хотела просто схватить Сынмина за руку и увести его, чтобы поговорить, но другая понимала, что ситуация немного сложнее. — Откуда ты вообще узнал, что я здесь работаю? — решился Феликс, отчего у Сынмина губы растянулись в ухмылке. — Я хакер и преступник, — нахально пожал плечами он, — я могу найти практически любого, кого захочу. Именно моя информация, которую Чан-хён настоял, чтобы я сохранил, помогла остальным членам банды найти тебя. Феликс удивленно моргнул, но решил пропустить откровение о Чане мимо ушей. — Значит, ты единственный, у кого есть мозги в команде? — он облокотился о стойку. — Неудивительно, что они так отчаянно пытались тебя спасти. Сынмин сверкнул глазами: — Я знал, что ты мне понравишься. К удивлению Феликса, его сердце радостно забилось от этих слов, а улыбки Сынмина было достаточно, чтобы задуматься ослабить свою защиту. — Так, — Сынмин указал большим пальцем себе за спину, — хочешь поговорить? Феликс поднял бровь, жестом показывая вокруг себя. — Ты ведь понимаешь, что я на работе? — О, — кажется, Сынмин был немного ошеломлен этим: его щеки покраснели от легкого смущения, а затем он покачал головой и снова улыбнулся, — хорошо, это не проблема! Я могу подождать. — Тебе не обязательно… — начал он, но Сынмин уже отошел, чтобы посмотреть на меню. Феликс с удивлением наблюдал, как тот потянулся в карман, достал очки и водрузил их на нос, окидывая взглядом все фирменные сорта кофе. — Мне, пожалуйста, американо со льдом, — сказал он, — и печенье на гарнир. Чтобы перекусить. — Конечно, — он не глядя вносил заказ, не отрывая взгляда от его очков, — сделаю прямо сейчас. — Сколько с меня? — Сынмин наконец-то оглянулся, порылся в карманах и вытащил бумажник из задней части брюк. — Не стоит, — он попытался отмахнуться рукой, но Сынмин уже качал головой. — Ты буквально спас мне жизнь, — прямо сказал он, всё еще держа в руках бумажник, — самое меньшее, что я могу сделать, это заплатить за кофе. — Хорошо, — пожал плечами Феликс, не желая спорить по этому поводу. — Проведи картой, когда будешь готов. С этими словами он отошел в сторону, пока Сынмин сканировал свою карточку. От него не ускользнуло и то, как в его банку для чаевых сунули нечто похожее на изрядную сумму наличных. Феликс улыбнулся сам себе, неожиданно пораженный таким поступком. На приготовление напитка ушла всего минута, а затем Феликс, передавая его, потянул небольшую паузу. — Ты… тебе нормально быть здесь, да? — не удержался он. — Неделю назад ты был сильно ранен, но тебе можно выходить и вставать на ноги? Я не обижусь, если тебе нужно будет уйти. Смущенный Сынмин расплылся в мягкой улыбке, потянувшись к напитку и обхватив его рукой. — Я в порядке, Феликс, — сказал он, — клянусь. Феликс скептически посмотрел на него. — Остальная банда даже не знает, что ты здесь? — Неа, — тот лишь немного виновато посмотрел в ответ, — но мне нужно это сделать. Хочу увидеть тебя. Эти слова немного обескуражили. Феликс наконец отпустил напиток, позволив Сынмину пройти с ним к одному из маленьких столиков в углу и устроиться у окна. Наблюдая за ним, пока тот полностью не сел, он был всё еще не в силах поверить, что умирающий парень, которого он лечил неделю назад, теперь ходит на своих двух. Однако в этот момент в дверь вошли еще два клиента, и Феликс снова погрузился в свою рабочую рутину. До конца его смены оставалось чуть больше часа, и он был очень благодарен, что в этот вечер не работал в больнице, иначе Сынмину пришлось бы долго ждать. Готовя напитки и вытирая столы, Феликс чувствовал на себе пристальные взгляды. Пара украдкой брошенных взглядов подтвердила, что Сынмин действительно наблюдает за его работой. Нельзя было не улыбнуться при этой мысли. Похоже, он был не единственным любопытным из них двоих. Феликс и сам не прочь был понаблюдать за ним. Сынмин медленно потягивал свой напиток и откусывал по кусочку печенья, в основном сосредоточившись на книге, которую стащил с одной из книжных полок и листал. Было очевидно, что он толком не читал её, а просто пролистывал несколько страниц, чтобы скоротать время. Благодаря такому занятию Сынмин еще и постоянно следил за Феликсом, по крайней мере, одним глазом. Через полчаса Феликс принес ему еще один напиток, полностью игнорируя протесты и настойчивое требование заплатить. И просто ушел, как ни в чем не бывало. Исчез за прилавком и скрылся в глубине магазина, прежде чем его успели поймать. Всё это заставило улыбнуться: Феликсу еще не удавалось повеселиться с бандой, так что, признаться, ему понравилось немного поддразнить их. Это также помогло узнать немного больше о характере Сынмина, и он определенно не пропустил тот факт, что банка с чаевыми была значительно полнее, чем раньше, когда он вернулся в зал. У Сынмина слегка блеснули глаза, когда он понял, что это не осталось незамеченным, и Феликс не мог не почувствовать себя умиленным. Он точно спас кого было нужно. Прошло совсем немного времени, прежде чем наконец появился его сменщик. Феликс же решительно проигнорировал любопытные взгляды Сынмина, когда они поздоровались друг с другом, и отказался подать хоть какой-то знак, что он закончил. Вместо этого он скрылся в подсобке, не торопясь повесить фартук и расчесать волосы перед тем, как натянуть свою толстовку. Он записал на себя пару дополнительных смен, затем украл пачку печенья и сунул её в рюкзак, помахав на прощание своему боссу, и наконец ушел. Сынмин уткнулся носом в книгу и даже не заметил Феликса, пока тот не оказался прямо у стола, заставив вздрогнуть от неожиданности. — Привет, — усмехнулся, садясь напротив, — наслаждаешься книгой? — Что-то вроде того, — проворчал Сынмин, закрывая её и откладывая в сторону, — понравилась смена? — Всё было не так уж плохо, — пожал плечами он, — хотя у меня был один очень назойливый клиент, который просто пришел и пялился на меня из угла около часа. — Не думаю, что мое ожидание, пока ты поторопишься и сделаешь свою работу, считается тем, что я пялился, — сказал он, дождавшись, пока Феликс закатит глаза в ответ, и наклонился вперед к столу. — Так ты хочешь поговорить сейчас? — Думаю, это то, ради чего ты здесь, — Феликс поставил рюкзак на пол и откинулся в кресле. — Погоди, здесь? Типа, прям тут? — он удивленно поднял брови. — Тебе нормально говорить о преступных бандах в месте, где ты работаешь? — Ну, я же не знал, насколько серьезным будет этот разговор, — удивился Феликс, — тогда нам лучше пойти в другое место. Я бы предложил у себя, но… — Но я состою в банде, которую основал твой давно потерянный брат, и ты немного опасаешься показывать свой адрес, хотя знаешь, что при желании я легко смогу его найти, — закончил за него Сынмин, заставив его помрачнеть. — Да, примерно так, — наклонил голову Феликс, размышляя над этим вопросом секунду, после чего надулся. — Ладно, черт с ним. Просто пойдем ко мне. — Уверен? — Сынмин тоже поднялся. — Мы можем придумать что-нибудь другое, если тебе неспокойно. — Ты уже знаешь оба моих места работы, так какое это имеет значение? — он подхватил свой рюкзак. — Пока ты не будешь устраивать у меня дома наркосделки или, не знаю, бандитские посиделки, всё будет в порядке. — Насчет посиделок ничего не обещаю, — сказал Сынмин, пристраиваясь рядом, — ты же знаешь, какими бывают члены банд. Феликс улыбнулся. — Это я знаю, — сказал он. Сынмин придержал для него дверь, и они вместе вышли из кафе. Феликс засунул обе руки в карманы толстовки и пошел по дороге. Сынмин послушно шел следом, не обращая внимания на то, что здания, мимо которых они проходили, постепенно становились всё более ветхими. Его привели в многоквартирный дом, в котором с удовольствием жили бы только бедные студенты. Ни один из них ничего не сказал, когда Феликс достал ключи и впустил их внутрь, но нельзя было не заметить вспышку любопытства на лице Сынмина, когда тот осматривал квартиру. Она была оформлена не самым лучшим образом, но Феликс постарался сделать её как можно более уютной, расставив почти безумное количество плюшевых игрушек и милых свечей. — Если хочешь, можешь устроиться на диване, — он жестом указал на крошечную кухню и гостиную, — я только быстро смою с себя запах кофе. — Не нужно, — сказал Сынмин слишком быстро, чтобы это прозвучало естественно, и заставил обоих удивленно моргнуть. — Прости, я просто… — он потер затылок, — мне нравится запах, он приятный. Феликс ничего не смог с собой поделать, когда почувствовал, что у него покраснели щеки, а сердце сделало небольшое сальто при этих словах. Никто еще никогда не делал ему таких комплиментов. — Хорошо, — застенчиво кивнул он, опустив взгляд, — я только… переоденусь. Сейчас вернусь. С этими словами он со свистом помчался в спальню, не успел Сынмин и слова сказать, закрылся в комнате и выдохнул, даже не подозревая, что задержал дыхание. — Черт, — прошептал про себя он, потому что ведь правда, черт. Феликс был в полной заднице. Он быстро скинул с себя толстовку и джинсы, натянув вместо них футболку с логотипом университета и спортивные штаны. Закрепил волосы парой розовых заколок-бабочек и сунул ноги в тапочки, пару раз ткнув себя в лоб, напоминая себе не быть идиотом, прежде чем снова отправиться на поиски Сынмина. Сынмин, к его удивлению, устроился не на диване, а в другом конце комнаты и стоял у единственной в квартире полки. В руках он держал одну из единственных рамок Феликса — их с Чаном фотографию, сделанную несколько лет назад. На ней они оба лежали на полу скейтпарка, широко улыбаясь, с волосами, сияющими в лучах солнца. У Феликса был порез на щеке от полета головой вперед со скейтборда, а у Чана все пальцы в крови, пока он пытался обработать рану. Это был хороший день. Один из последних хороших дней, которые Феликс провел с Чаном. Он громко прочистил горло, войдя в комнату, отчего Сынмин подпрыгнул на месте и развернулся с рамкой, прижатой к груди. — Прости, я… — он в последний раз взглянул на фотографию, после чего быстро постарался поставить её обратно на полку. — Мне просто… было любопытно. — Ничего страшного, — пожал плечами он, избегая взгляда, и сел на диван, — если бы я был на твоем месте, я бы, наверное, тоже интересовался моими отношениями с Чаном-хёном. — Это не оправдание, — сказал Сынмин, присаживаясь в паре метров от него, — не тогда, когда… когда это всё моя вина. Феликс поднял на него взгляд, тут же опустив его к нижней губе, которую тот покусывал. — Что ты хочешь этим сказать? — Это из-за меня снова возникла вся эта история между тобой и Чаном-хёном, — сказал Сынмин, как будто это было очевидно. — Из-за того, что я чуть не умер, хёну пришлось мчаться к тебе, единственному человеку с медицинским образованием из всех, кого мы знаем, и тебя посадили в машину к брату, которого ты не видел три года, а потом заставили делать срочную операцию незнакомцу. Чем больше Сынмин говорил, тем больше шок проникал в Феликса и его глаза расширялись, а дыра в груди становилась всё глубже. Феликс прекрасно знал, как его разозлила эта ситуация, и не скрывал этого, но он совсем не ожидал, что Сынмин возьмет эту вину на себя. — Сынмин, это глупо, — он постарался встретиться с ним взглядом, — я не виню тебя за то, что ты травмировался. Я буквально учусь на врача, помогаю стольким пациентам за день, и построил бы себе неправильную карьеру, если бы стал винить и обижаться на каждого за то, что с ним случилось. — Да, но моя ситуация была немного другой, — почти настойчиво сказал он, — я не был в больнице. Я не был твоим пациентом. Тебя буквально похитили и отвезли на базу банды, чтобы помочь мне, и это после того, как ты так старался избежать такой жизни. Просто… я так благодарен, что остался жив, но я так виноват, что моя жизнь досталась тебе в ущерб. — Сынмин… — Феликс почти не знал, что сказать. Он покачал головой, боль в груди только усилилась от чувства вины в глазах напротив. — Клянусь, я знаю, что это звучит так себе, и я постоянно говорю это пациентам, но твоя жизнь стоит того. Я едва знаю тебя, но я очень рад, что ты жив. Я счастлив, что спас тебе жизнь. Конечно, всё это было нелегко, но единственная хорошая вещь, которую можно извлечь из этого, — это то, что ты жив и здоров. Что бы еще ни произошло, я никогда, никогда не буду сожалеть об этом. Закончив, Феликс вздохнул, немного не понимая, откуда взялись все эти слова. Но потом он посмотрел на Сынмина, в его полные надежды глаза, и понял, что имел в виду каждое слово. — Правда? — спросил он, на что Феликс мягко улыбнулся. — Правда, — кивнул он, — и ты должен считать это чем-то хорошим. Я получил возможность заниматься тем, что мои преподаватели не позволили бы мне попробовать по крайней мере год, так что ты вроде как оказал мне услугу. — Я не совсем уверен, утешаешь ты меня или нет, — Феликс заметил, как на его лице проскользнула улыбка. — Но, пожалуйста, позволь мне искренне поблагодарить тебя за это. Огромное спасибо за то, что спас мне жизнь. Если тебе что-нибудь понадобится, я буду рядом, хорошо? В груди Феликса потеплело. — Не за что, Сынмин-щи, — сказал он. Тот засиял в ответ. — Зови меня просто Сынмином, — сказал он, сделав небольшую паузу, и продолжил: — И еще позволь мне извиниться, я знаю, что ты не хочешь этого слышать, — он поднял руку, чтобы остановить Феликса, — но я знаю, что всё это вызвало у тебя много всего мрачного, особенно с Чан-хёном, поэтому я хочу извиниться за это. Какая-то часть Феликса хотела возразить, зная, что Сынмин не виноват в сложившейся ситуации, но он знал, что это не то, что тот захочет услышать. Поэтому просто кивнул, позволяя ему извиниться. — Спасибо, Сынмин, — сказал он, давая расслышать слова, и затем снова продолжил. — Но, пожалуйста, не волнуйся о том, что случилось с Крисом. Это… наверное, глупо, что я так говорю, но, думаю, то, что всё это снова всплывет в моей жизни, было неизбежно. На самом деле, если бы ничего из этого никогда не всплыло, это было бы потому, что я никогда больше не увидел бы Криса, и я бы ненавидел всё это еще больше. Так что, пожалуйста, не расстраивайся. У нас с Крисом многое происходит, многое, что он отказывается признавать, но ни в чем из этого нет твоей вины. Эти слова заставили обоих замолчать на несколько мгновений. Феликс тихо вздохнул про себя, а Сынмин, казалось, задумчиво смотрел на него. Он почти боялся того, что собирался сказать Сынмин, не желая знать мнение банды его брата о том, что Феликс думает об их разрушенных братских отношениях. — Чан-хён часто говорил о тебе, знаешь? — в конце концов сказал он, к удивлению Феликса. — Очень много. Он не мог сдержать смех. — Да, некоторые упоминали, что Крис говорил обо мне раньше, — сказал он, — но никто из них не сказал точно, что именно Крис рассказал им. — Ну, много всего, — Сынмин подтянул ноги к себе и уложил подбородок на колени. — Он рассказал, что у вас в детстве было не так уж много вещей, но вы оба делали игрушки из всего, что могли найти, и, очевидно, у тебя было самое богатое воображение, и ты всегда знал лучшие места для пряток. От этих слов Феликс озарился улыбкой. — Корзина для белья была самой лучшей, — сказал он, — Крис никогда не находил меня в ней. — Еще хён сказал, что ты всегда был хорошим ребенком, несмотря ни на что, — продолжил Сынмин, по-прежнему глядя прямо на него, — когда к тебе начинали приставать хулиганы на детской площадке, Чан-хён хотел отбить их, но ты был слишком добр, чтобы позволить ему это. Ты не мог смириться с мыслью о большем насилии. — Но потом Крис действовал за моей спиной и всё равно избивал их, — кивнул он. — Он всегда думал, что я не знаю об этом. Сынмин понимающе взглянул на него. — Так и есть, — удивленно сказал он, — хён всё еще думает, что ты об этом не знаешь. — Он был хорошим старшим братом. Но я не думаю, что он когда-либо осознавал, что я тоже вырос. — О, Чан-хён точно понимал, — сказал Сынмин, поджав ноги. — Когда он узнал, что ты поступил в медицинский, он сказал, что это идеальное направление для тебя. Он сказал, что всегда знал, что ты вырастешь и будешь помогать людям, что он знал, что это именно то место, где ты должен быть в жизни. Глубокая боль скрутила нутро Феликса при этих словах, пробивая себе дорогу в его сознание. Он чувствовал себя так, словно его ударили ножом, словно его брат взял нож и воткнул его прямо в него. — Вместе с ним я мог бы достичь того, чего должен был достичь в жизни, — не мог промолчать он. У него дрогнул голос. — Он был таким хорошим старшим братом, но потом он ушел. Он оставил меня одного. Феликс всегда думал, что Чан ушел, потому что отказался от него, но узнать, что он ушел из-за совершенно противоположного, было еще больнее. — Как только я поступил в медицинский, я хотел побежать и рассказать Крису, я знал, что он будет так счастлив, — продолжал Феликс, не обращая внимания на то, что в груди болело всё сильнее, — но его не было. На протяжении всех моих достижений и всего моего обучения, его не было рядом. Я делал всё это сам. — Мне так жаль, Феликс, — мягко проговорил Сынмин. Он осторожно и неуверенно положил ладонь ему на руку. — Чан-хён потратил много времени, чтобы рассказать нам, почему вы двое не были вместе, почему мы никогда не встречались с тобой. Мы всегда считали, что с тобой что-то случилось, о чем ему было слишком больно говорить. Когда он сказал нам, что просто бросил тебя, исчез посреди ночи, я не могу передать, в каком шоке мы все были. — Наверное, не в таком сильном, как я, когда проснулся, а его нет, — не удержался Феликс, сжимая руку Сынмина. — Я думал, что с ним что-то случилось, что он лежит где-то мертвый. Я совершенно не хотел верить, что он добровольно бросил меня. — Он был идиотом, — Сынмин сжал его руку в ответ. — Я даже не могу передать, сколько раз мы говорили ему об этом, когда узнали. — Всё в порядке, — сказал он, опустив взгляд, чтобы смахнуть слёзы, которые начали появляться на глазах, — у нас с Крисом была тяжелая жизнь в детстве. Мы были вдвоем. Он всегда говорил о том, что однажды мы выберемся и найдем семью. Наверное, я должен был знать, что он говорил только о себе. Это я был настолько глупым, что думал, что он говорит и обо мне тоже. — Ты не идиот, Феликс, — твердо сказал Сынмин, настолько твердо, что Феликс снова посмотрел на него, увидев почти умоляющий взгляд в его глазах. — И, в конце концов, тебе удалось выбраться, разве нет? Ты построил свою собственную жизнь, жизнь вдали от всего того насилия, от которого он хотел тебя оградить. — Да, но я построил жизнь без семьи, — он поджал губы, отказываясь смотреть на Сынмина. — Мне некого защищать, некому защитить меня, некому дать мне почувствовать себя в безопасности, а Чан-хён сумел найти себе еще шесть братьев. Победа здесь явно не за мной. На лице Сынмина промелькнула грусть, и Феликс нахмурился. Печаль ему не шла. — Мне жаль, Феликс, — сказал он, но тот лишь пожал плечами и начал играть пальцами. — И как бы мне ни было противно это признавать, но когда Крис рядом с такими людьми, как вы, с теми, на кого он может положиться, мне становится немного легче. — Ты тоже заслуживаешь таких людей, — сказал Сынмин, но Феликс лишь покачал головой с грустной улыбкой. — Это неважно, — он отдернул руку, чтобы вытереть лицо. — Главное, что с тобой всё в порядке и все в безопасности. — Наверное, — ответил Сынмин, снова подтянув колени и придвинувшись поближе. — Знаешь, Чан-хён рассказал нам столько детских историй о тебе, но мы почти ничего не слышали о нем. Может, ты хотел бы немного уравнять шансы? Феликс не мог не улыбнуться при этих словах, поблагодарив за то, что он явно сменил тему разговора. — Хорошо, — он поставил локоть на спинку дивана и положил на него подбородок, — что ты хочешь узнать?

***

Прошло несколько часов, пока Феликс наконец соскользнул с дивана. Он двигался тихо, медленно выпутываясь из рук Сынмина и крайне осторожно помогая ему улечься на диван, убирая с себя самого. Они проговорили несколько часов, небо за окнами стало темнеть, а мир затих. Феликс даже не заметил, что уже так поздно, слишком увлеченный мягким голосом и очаровательными глазами напротив. Ему было неловко признаться, что он не помнит, когда в последний раз разговаривал с кем-то так долго. Когда в последний раз он так легко привязывался к человеку. Было страшно, но приятно. Феликс тихо проскользнул в свою спальню, бросив перед этим быстрый взгляд на Сынмина. Он сразу же направился к рюкзаку, пошарил в переднем кармане и нашел то, что искал. Листок бумаги, который валялся с той ночи, когда он получил его. Номер Чонина. Ожидая, пока Чонин возьмет трубку, Феликс стал жевать большой палец, прислонившись к дверному проему спальни, чтобы присматривать за Сынмином, пока тот отдыхал. Что-то подсказывало, что Сынмин скорее всего гораздо больше страдает от травмы, чем говорит. — Кто это, черт возьми, такой? — Чонин ответил на удивление резко. — Если Сынмин у вас, то, клянусь… — Чонин, — прервал он шепотом, заставив его тут же замолчать на другом конце провода. — Это Феликс. — Феликс-хён, о, — удивленно произнес он, после чего на заднем плане послышался какой-то шум. — Ты видел… — Сынмина, — снова перебил он. — Да, он здесь. Он пришел повидаться со мной, но уснул. Я подумал, может, ты сможешь заехать за ним? — Я сейчас приеду, — сразу же ответил Чонин, но его голос смешался с целой кучей других. — С ним всё в порядке? — С ним всё хорошо, — ответил он, не отрывая глаз от спящего Сынмина, — он просто хотел поговорить. Ты был прав насчет того, что он хотел поблагодарить меня сам. — Ну, этот идиот уж точно не будет так благодарен, когда я приеду за ним, — сказал Чонин, но Феликс услышал облегчение в его голосе. — Просто задержи его там, хорошо? Мы уже в пути. — Чонин, — дрожащий тон его голоса заставил собеседника замолчать, — ты можешь… можешь приехать один? Я не уверен, что готов к чему-то большему. Чонин замолчал на мгновение, заставив затаить дыхание. — Хорошо, хён, — на этот раз он говорил мягко. — Только я один. Феликс вздохнул с облегчением. — Спасибо, Чонин. — Не вопрос, — шум позади него возобновился, а затем звук входной двери раздался эхом вместе с его голосом. — Это я должен благодарить тебя. Спасибо, что позаботился о Сынминни-хёне. Снова. — Не за что, — улыбнулся Феликс, пробежавшись глазами по плавным линиям лица спящего Сынмина. — Мне только в радость.