Я хочу тебе помочь

Мы часто возвращаемся мыслями в детство, ища ответы в забытом прошлом и забывая, что цепляясь за то, что было, двигаться вперед невозможно. Важно не то, что было, а то, что будет. Это спасение от бесконечных и цикличных самокопаний.

Донателло не мог бы точно вспомнить, когда это все началось. Нет, не его уже привычные попытки закопаться в себе и стать живым зомби, а его желание скрыть собственные чувства от братьев. Нежелание делиться чем-то своего рода откровенным было у гения и раньше, но с чем оно связано? И с чем связаны его чувства по отношению к братьям? Когда-то давно, уже и память подводит, но у них с Рафаэлем были другие отношения. У Рафа в принципе было иное отношение к жизни, нежели сейчас. И Донни хотел бы понять, почему и с чем связаны такие кардинальные изменения в брате. Он ни за что не поверит, что Рафаэль так изменился из-за того, что его не сделали лидером. Дело было в другом. И началось это куда раньше. В далеком прошлом, когда Донни еще был маленькой черепашкой, не такой умной, как сейчас, но очень уязвимой и слабой. Они тогда только начинали изучать боевые искусства, и Донателло не находил достаточные аргументы для себя, зачем это нужно. Или же он просто был уязвлен тем, что у старших братьев, да и у младшего тоже, получалось в разы лучше, чем у него самого. Донателло был умен и сообразителен, но не подкован физически. И он чувствовал себя слабым и жалким. Ненужной обузой для таких талантливых братьев. Маневренность хромала, и он часто получал от братьев тумаки. Даже Микеланджело проигрывал, что било по хрупкому самолюбию еще сильнее. Да, тогда Донателло еще ошибочно рассуждал о том, что, если самый младший, значит и самый слабый. Впрочем, Майки и Раф с Лео порой проигрывали, но их это не так уязвляло. Они скорее воспринимали это как игру. Почему же Донни не мог так же? В памяти Донателло ярким пятном отпечаталось то воспоминание, когда он сидел на диване в общей комнате и старался унять слезы, ведь воины не плачут, а Рафаэль перевязывал ему ногу, выглядя при этом жутко сосредоточенным. Он сам вызвался помочь брату, даже нарычав на Лео, который чувствовал вину, ведь именно он был причастен к травме брата. — Ну вот. Скоро заживет, — ободряюще улыбнулся Раф, поднимая взгляд на заплаканное лицо брата. А после, как некий порыв, поднял руку и погладил Донни по щеке, разом прекращая все слезы. — Не реви. Лучше улыбайся… Донателло с того момента больше не плакал. А сердце предательски екало на каждую улыбку старшего брата. Тогда Донни впервые познал любовь. То окрыляющее чувство, когда ты понимаешь, что именно рядом с ним чувствуешь себя в безопасности. И страх. Боязнь потери, желание защитить. Донателло стал тренироваться в тайне от братьев, стал более скрытен, прятал собственные чувства за семью замками. Неправильные чувства. А со временем стал понимать, что теряет кого-то очень важного, но чувства все еще были под замком. В какой же момент все пошло не так? И почему там, с другим Рафаэлем, он совершил эту ужасную ошибку? Это он виновен во всем. Верно. Это ты виновен, Донни…

***

Донателло вздрагивает и морщится, слегка щурясь. Что-то было не так в этом полумраке, но Донни не мог понять, что именно. Он старается приподняться, а после тихо шипит, чувствуя острую боль в запястье, на которое опирался. Голова совершенно не хотела работать и помогать своему хозяину, а ведь могла бы и подкинуть парочку воспоминаний. Он спал? Что ему снилось? Не помнит, значит ничего. Это и к лучшему. — Мм… Нащупав выключатель ночника на тумбе, Дон активировал свет и тут же зажмурился, буквально чувствуя, как яркие лучи выжигают такие чувствительные в последнее время глазницы. — Проснулся? Донателло вздрогнул, тут же повернув голову в сторону шума. Чуть в стороне от кровати на полу, подперев стенку панцирем, сидел Рафаэль и в упор смотрел на брата. От взгляда Рафа становилось не по себе, но еще больше вопросов крутилось вокруг причины нахождение брата здесь. Дон уже хотел спросить об этом у Рафаэля, но заметил, что тот, чуть хмурясь, активно буравил его руки взглядом. Донни на автомате проследил за траекторией взгляда, натыкаясь на то, что так заинтересовало брата. Запястья были туго обмотаны бинтами, но это не помешало ранам раскрыться, пропитывая белую ткань кровью. Донателло был не очень осторожен в последнее время, о чем услужливо напомнил ему мозг, подкинув картины обрывочных воспоминаний. Падение, грохот… Снова паническая атака? В лаборатории должно быть погром сейчас. И… который сейчас час? А главное… Раф видел его в таком состоянии? — Схожу за аптечкой. Надо перевязать, — и вновь Дон вздрагивает от этого низкого, чуть хриплого тембра голоса. Опять закопался в собственные мысли, забыв, что брат все еще ждал от него какого-то ответа. Но Раф просто ушел. Видимо, ему не так были нужны ответы, как здоровый и желательно соображающий брат. Понимая, что смысла находиться в постели более нет, Донателло поднимается и нетвердым шагом направляется прочь из комнаты. Его слегка шатает. А в логове тем временем тишина. И это пугает Донателло, боявшегося выйти и увидеть совсем иные картины мира, нежели те, что предстают ему в его размеренной вселенной. Он старался не думать об этом, отбрасывал все возможные и не возможные варианты, но все же боялся. Очень сильно боялся потерять то хрупкое, что еще было у него. Однако… уже чувствовал, что что-то ускользает от него безвозвратно. — Донателло, — Донни вздрагивает и, не дойдя до лаборатории, оборачивается, встречаясь взглядом с отцом. Это уже хорошее начало, он в своем времени, все еще находится среди братьев и отца. Но где же… — Рафаэль сказал, что тебе не здоровится, и попросил Леонардо не будить тебя на тренировку. Как ты себя чувствуешь, сын? Так значит Раф… В груди разлилось то забытое нежное тепло, но Донателло поспешил задавить это чувство тревогой. Ему нельзя идти на поводу у собственных чувств, иначе… случится непоправимое. — Я в порядке, отец, — кивнул Донателло. — Просто устал. А… Где все? Казалось, умудренная опытом и жизнью крыса совершенно не поверила сыну, но Сплинтер мудро решил повременить с разговорами. Он видел, нет, чувствовал, что с его гениальным отпрыском творится что-то неладное. В душе Донателло мятеж. И помочь было его основным долгом. — Рафаэль на кухне. Леонардо и Микеланджело на патрулировании, — услужливо ответил Сплинтер. — Одни?! И даже Раф не с ними?! Но… Но это опасно! Я должен… — Донателло, — Сплинтер привлек внимание сына спокойным и утомленным временем голосом, — иди на кухню. Рафаэль ждет тебя, — после чего оставил сына наедине с собственными мыслями. Вслух высказано это не было, но мысленно отец призвал Донателло больше доверять собственным братьям. И Донни был бы рад, однако… призраки прошлого (или возможного будущего) не давали покоя. Они заползали в некогда чистый и полный светлых идей разум, вселяли ужас и страх, заставляли… поверить. Донателло было страшно. Донателло решил внять наставлениям отца и, в кой-то веке, прошел мимо того уголка спокойствия, коим гений, ошибочно, считал свою лабораторию. А на кухне его встретила довольно неожиданная, но, одновременно, и милая картина. Раф готовил. В фартуке, который, вроде как, принадлежал Микеланджело. В любом случае это было довольно забавно, но Дон никак не откомментировал данную картину, просто садясь за стол. Прям перед аптечкой. Но не успел он что-либо сделать, как Раф оторвался от плиты и сел рядом, открывая аптечку, а после аккуратно разматывая пропитанные кровью бинты на запястьях брата. Это все было так нежно и бережно, как в детстве. В том спокойном потерянном детстве. Донни поджимает губы и отводит взгляд, смотря на то, как в сковороде под крышкой что-то шкварчит. Он и не знал, что Раф умеет готовить. Верно, он вообще ничего о нем не знал. Но он знал, что брат за него волнуется. Они все волнуются. И они совершенно не такие, как те… Они другие. Так чего же ты боишься, Донни? Повторения? Или собственной бесполезности в момент, когда им будет необходима твоя помощь? Какими бы ни были те другие, застывшая в памяти картина окровавленных тел, которые больше никогда не смогут дышать, заставляла Донателло вздрагивать, а глаза наполнялись слезами. Он не смог. Оказался бесполезен. Они все умерли, а Донателло ничего не смог сделать. Бесполезный. Жалкий. Ничтожество. — Донни, — Донателло поднимает взгляд на брата, а после смотрит на тарелку с чем-то похожим то ли на запеканку, то ли на омлет. Точную характеристику данной субстанции Донни определить было трудно. Но пахло вкусно. А еще он вновь пытался утопиться в собственных переживаниях, да так, что и не заметил, когда Раф закончил с перевязкой, а после и готовкой. — Я думал, ты меня ненавидишь… — Ты хочешь, чтобы я тебя ненавидел, — парирует Рафаэль, как будто видя мысли Донателло насквозь. — Но иди к черту. И ешь. Раф уходит, оставляя брата одного.

***

После безвкусной еды, хоть та и не была таковой, — Дон уверен, но в последнее время ему все кажется безвкусным, — Донни решил вновь запереться в лаборатории, но с удивлением обнаружил, что та закрыта. Разумный бункер не желал впускать хозяина в свои стены, и Донателло пытался вспомнить, когда вчера успел запереть двери своей личной обители саморазрушения. В любом случае, если и так, ключи должны быть в комнате, куда и пошел Донни. Снова. Не любил он свою комнату. В прочем, она ему никогда не нравилась, но в последнее время все больше. Нагнетала и давила не совсем радужными воспоминаниями. Однако сейчас это было не важно, ведь Донателло был занят тем, что перерыл все пространство там в поисках ключей, которые… так и не нашел. — Что за черт… — нахмурился гений, но после его как по голове ударило. — Раф. Вот что за черт запер его лабораторию. И, вполне возможно, что ключи находились на данный момент именно у старшего брата, который вел себя сегодня слишком спокойно и отстраненно. Может, в душе он даже ликовал своей маленькой шалости. Какие причины были у брата делать что-то настолько глупое, Дон не мог понять. Но выяснить стоило, потому он пошел туда, где должен был находиться Рафаэль, а именно в его комнату. Уже на подходе Донателло услышал размеренный звук ударов о кожаное покрытие. И верно, Раф отрабатывал удары. Двигался одновременно уверенно, опасно, но и плавно. Донни слегка повело от этой картины, но он поспешил отбросить все лишние мысли, хотя, мог поклясться, что Раф усмехнулся! Может у него уже галлюцинации на почве недосыпа? — Раф, верни ключи, — да, так просто. Донателло уверен, что те находились у брата. — Я знаю, они у тебя. Даже не пытайся отнекиваться. — Как тебе поздний завтрак? — вместо ответа спросил Раф, продолжая отрабатывать удары. Донателло замешкался. — Было вкусно, спасибо… — чуть зарделся мутант. — Я не знал, что ты умеешь готовить. — Я тоже, — усмехнулся Раф. Наступила неловкая пауза, после которой Донателло как ледяной водой окатило. Какого черта? — Не заговаривай мне зубы! Раф вздохнул, после чего отвлекся от своей персональной тренировки и ушел к тумбе в углу, копошась в ящике, заваленном различными журналами и прочей ерундой. Через некоторое время он достал оттуда что-то блестящее и повернулся к брату, демонстрируя ключи. — Спасибо, — кивнул Дон, подходя, и уже хотел было забрать их, но Раф поднял руку, не давая Донателло дотянуться до желаемого предмета. — Раф, это не смешно. Отдай. — А ты отбери, — кивает Раф, и Донни чуть отступает, понимая, что Раф вполне серьезен. — Струсил? Какая жалость, — и ключи вновь оказываются в том ящике. — Ты издеваешься? — еще немного, и Донателло начнет психовать. Да, именно так, собранный и спокойный Донни начнет психовать, натурально истерить. — А ты? — Донни натурально перестал понимать брата. Раф говорил загадками, отвлекал его на иные темы, отвечал вопросом на вопрос. Что происходит? — Я тебе же сказал. Хочешь ключи, отбери, — повторил Рафаэль ранее озвученную мысль. — Или ты настолько раскис, что уже и попытаться составить мне конкуренцию в силе не можешь? В таком случае, хуй тебе, а не лаборатория, Донни. В отличии от того же Дона, Раф был собран, в меру спокоен, насколько это вообще возможно, когда речь идет о Рафаэле, и полон сил, так что он тут же среагировал на отчаянный выпад Донателло, уворачиваясь от летящего в его обнаглевшую морду кулака, а после хватая брата за руку и притягивая к себе. Они оказались слишком близко друг к другу. Что аж дыхание перехватило. — И это по твоему удар? — прорычал явно взбешенный Раф, а после зарядил кулаком Донни в живот. И у того действительно перехватило дыхание. Уже без всяких романтических подтекстов. Все же, Донателло пора учиться разделять ту реальность и эту. Для собственной же безопасности.