Я хочу тебе помочь

Донателло был из тех, кто всегда относился довольно легко к опасностям, свалившимся на плечи ему и его братьям. Собственно, он просто был уверен в каждом, потому не было никаких причин переживать. Они справятся. Даже без него. И как же ошибочно стало это высказывание, когда он попал в свой персональный Ад на земле, где правил Шреддер, братья разругались, а он сам… просто их бросил, пропав бесследно? Донателло сидел на когда-то родном, а сейчас казавшимся чужим, инородным диване и слушал Микеланджело. Брата? У него язык не поворачивался назвать этого Майки своим братом, потому что этот агрессивный и потухший комок депрессии не мог быть его братом. У Майки не было руки, тело покрыто шрамами, голос хриплый, более злой и саркастичный, а в глазах… полное отсутствие желания жить. Это почти страшно. — А что с Лео и… Рафом? — глухо спрашивает Дон, все еще не в силах в открытую смотреть на… брата? Нет, он не его брат. Майки жизнерадостный, легкий на подъем любитель пошутить. А этот… он совершенно не похож на Майки. Хватит подменять понятия! — А что с ними? Убить друг друга готовы, — усмехается Микеланджело, которого, казалось, это не особо волнует. Что его вообще волнует? Диван рядом прогибается, и Дон вздрагивает, когда чуть морщинистые, но все такие же теплые и ласковые руки накрываю его. Эйприл смотрит с нежностью и чуть уловимой, таящейся где-то в глубине ее шоколадных зрачков, тоской. Она рада видеть друга в целости, сохранности, все такого же молодого. Она понимает, это не ее Донни, но все равно рада. — Это… Это не правильно! — вдруг возмущенно повышает голос Донателло, привлекая всеобщее внимание. — Все не может так продолжаться! Нужно свергнуть Шреддера! Дон мог бы предположить любую реакцию, но не то, что его в конечном итоге поднимут на смех. Даже Майки над ним посмеялся. Над его стремлением, над его желанием спасти, по сути, не свой мир. Но Донателло хотел помочь. Он поджимает губы и переводит взгляд на печальную подругу. Эйприл постарела, проступили седые пряди, образовались морщинки в уголках глаз, но она была все так же прекрасна. Только печальная очень. — А что… С Кейси? — вдруг спрашивает Донни, получая в ответ полную горечи улыбку. Эйприл прошептала одними лишь губами, как будто боялась произнести вслух страшную правду. Мертв. — А ты все такой же идеалист, — хмыкает Майки, разглядывая своего вроде как брата с другого ракурса. — В своем мире ты никого не бросал, да? Или все только впереди? Донателло хмурится. Он знает этот тон. На это горазд и его Микеланджело, когда испытывает злость. Он начинает откровенно сочится ядом, и шутки брата приобретают очень токсичный окрас. — Я понимаю, вам больно… — Нихуя ты не понимаешь! — повышает он тон, заставляя Донни вздрогнуть. — Малыш прав, — кивает Хан, подкатывая к ним свою инвалидную коляску. На его плече покоилась какая-то хрень. Дон мог лишь предположить, что это то, что осталось от Стокмана. Он скривился в отвращении. — Прав? Ты всю свою жизнь не мог пойти против Шреддера, а когда уже прижало, просто нашел спасение в моих братьях, — кидает Дон. — Что ж не остался? Не захотел той же участи, что и у Стокмана? — За языком следи, черепаха… — Прекратите! — вмешивается Эйприл. И смотрит так строго, что Дон тут же чувствует угрызения совести. Такая Эйприл была больше похожа на строгую мать, которой не хотелось перечить. — Я не намерен слушать эти депрессивные речи больше, — вдруг говорит Дон и строго смотрит на Майки, который вдруг конфузится. — Эйприл, ты можешь связаться с Лео и Рафом? Они нужны мне. — Ох… Я постараюсь, — кивнула женщина. Хан фыркает. — На нас можете не рассчитывать. — Как будто когда-то было иначе, — закатывает глаза Дон и уходит в родное даже в этом мире место. В лабораторию. Впрочем, застывая на пороге. — С момента твоего ухода… Мы ничего там не трогали, — произносит Майки, вставая позади брата. Он стал выше, больше, массивнее, но в глубине голубых зрачков все еще прослеживался его легкий на подъем младший брат, когда-то победитель Нексуса и… вовсе победитель по жизни. — Я сделаю тебе протез, — вдруг говорит Дон, дотрагиваясь до металлических пластин, на месте которых когда-то была живая рука. Майки улыбается. Хотя скорее усмехается. Этот Микеланджело разучился улыбаться легко и искренне. Этот Микеланджело мог лишь горько, отстраненно усмехаться. Донателло поджимает губы. — Спасибо, что ты здесь, — вдруг говорит Майки, обнимая Донни целой рукой и прижимая к себе. Ему было это нужно, потому что его бросили все. Бросил тот Донни, потом бросил Раф и под конец покинул Лео. Микеланджело приходилось в одиночку бороться с собственными демонами. И Донателло безумно хотел вернуть улыбку на это бледное безжизненное лицо. — Ох, эм… — привлекает их внимание нерешительная Эйприл. — Я связалась с… братьями. Они обещали прибыть, хоть это и было сложно. Они не знают, что я позвала их вместе. Будет драка. — Драки не будет, — хмурится Дон. Он не допустит этого. — Рассчитываем на тебя, Донни-бой, — подмигивает ему Майки и уходит. Эйприл не спешит, оставаясь рядом и выглядя все такой же обеспокоенной и тоскливой. — Эйп?.. Эйприл не выдерживает и кидается на шею Донни, прижимаясь и… всхлипывая. Боже. Донателло не был мастером утешений, но понимал, что сейчас подруге нужен именно он. Все эти годы был нужен, но его не было рядом. Донателло практически себя ненавидит за это, хоть и понимает, что не имеет отношения к тому Донни. Не имеет же? Дон уже ни в чем не был уверен. Что, если это не другой мир? Что, если это предполагаемое будущее? И попав сюда из своего временного отрезка, он, получается, там исчез? Ему нужно как можно скорее все исправить и вернуться в свое время, пока не случилось непоправимое. — Хэй, Эйприл, — мягко произносит Донни, поглаживая подругу по спине, прижимая к себе и показывая, что он здесь, он рядом. И теперь все будет хорошо. Он не позволит больше никому из своей семьи страдать. Эйприл ему верит. Поверила с самого начала появления Донателло здесь. Теперь ему доверяет и Майки. Осталось дождаться Лео и Рафа, чтобы они тоже ему поверили. Это будет сложнее, но Донателло никогда не пасует перед сложностями. Он самая решительная и рациональная черепаха в их семье, а значит они справятся. Теперь, когда он здесь… они со всем справятся. Одной командой. Одной семьей. — Хули ты тут забыл, ебанный крот?! — А ты все так же не можешь держать язык за зубами? Жаль, что я лишь не вижу. Не слышать тебя было бы не менее приятно. — В сарказме прокачался, да?! Донателло вздрагивает и отпускает Эйприл, поспешив в место сосредоточения агрессии двух объявившихся братьев. Те были явно на взводе и готовы были пустить в ход оружие. Майки даже не пытался их разнять, видимо, для него это уже является бесполезным занятием. Но не для Донни. Далеко не для Донни. — Прекратите оба! — возмущается он, заставляя братьев вздрогнуть и замереть на месте. Лео и правда не видит, он слеп, но этот голос он бы узнал из тысячи. Быть не может. Это… — Донни? — Лео вздрагивает от того, как хрипло звучит голос Рафа, произносящего все эти годы столь запретное имя. Неужели… Кажется, у Рафаэля подкашиваются ноги. Он смотрит на давно потерянного брата и видит перед собой лишь призрака прошлого. Все такого же молодого, светлого, совершенно не вписывающего в эти мрачные депрессивные стены. В этот погрязший в хаосе и безысходности мир. Донателло был здесь чужим. Но таким родным для сердца Рафаэля, за столь долгое время готового вновь забиться в полную силу. Рафаэль делает шаг навстречу, но тут же натыкается на катану на своем пути, почти что безысходно рыча. — Съеби, Лео! — Стой на месте, — этот холодный не терпящий пререканий тон совершенно не был похож на тон привычного Леонардо. Донателло немного в замешательстве. Что этот мрачный и жестокий мир сделал с его братьями? Как он мог это допустить? — Эй, — вновь привлекает внимание братьев Донателло, кладя руку поверх руки Лео, которой тот сжимал катану, и чувствуя, как тот вздрагивает от данного жеста. Дон наблюдает, анализирует и не может понять, почему Лео не смотрит в его сторону. Конечно, это понятно, что он слеп и смотреть попросту не может, но… Он даже голову к нему не поворачивает. Раф отпихивает брата, а после тянет на себя удивленного и не сопротивляющегося Донателло, заключая того в объятья. Сердце пропускает удар, и Донни жмется к брату в ответ, чувствуя разливающееся по телу тепло. Раф… Его милый и добрый Раф. Чуть потрепанный, в шрамах и с отсутствующим глазом, но все тот же Раф. — Не испорти все вновь, Раф, — лишь бросает Леонардо, после чего уходит поговорить с Эйприл, ведь это она позвала его. И не только его. Зачем? Донни не понимает значения слов Леонардо, но чувствует, как Раф вздрагивает и лишь сильнее прижимает к себе Донателло. Что произошло? И что Рафаэль не должен испортить? — А ты стал больше, — хмыкает Донни. — Ты в принципе всегда был крупным, а тут… В общем… — он мешкает. — Нравится? — шепчет Раф в ухо Дона, обдавая того горячим дыханием и мурашками в придачу. Однако его вдруг как будто что-то бьет под дых, и Рафаэль поспешно отстраняется. Дон давит в себе разочарованный вздох. — Кто ты? — спрашивает он вдруг, теперь более внимательно изучая Донни. — Ты не наш Донни, это видно. Наш Дон… — Раф не заканчивает фразу, отводя взгляд в сторону. — Что? — Донни не согласен на такую обрывочную информацию, однако Раф лишь кидает на него оценивающий взгляд, а после уходит к Майки. Ох, ладно, Микеланджело нужнее. Дон же предпочитает присоединиться к Эйприл, ведь ему еще надо поговорить с Лео. Он должен знать то, что хотел сказать Дону Раф. Может, бывший лидер будет посговорчивей? — Так ты хочешь свергнуть Шреддера? — спрашивает Лео, даже не оборачиваясь, как только Донни подходит достаточно близко, чтобы слышать его усталый, местами даже старческий голос. Это почти выбивает почву из-под ног. — Ты против? — интересуется Дон, прикасаясь к руке Лео, который… тут же уходит от касаний. Это заставляет напрячься и нахмуриться. Что происходит? Кажется, Дон уже задавался этим вопросом в своей голове. Повторяется. — Это самоубийство. — Вовсе нет! — Дон возмущен таким депрессивным настроем некогда Бесстрашного лидера их крепкой команды. — Ты не был тут. Не видел, какой Ад творил Шреддер. Не видел… смерти отца. Я бы предпочёл ослепнуть раньше этого события, — вздыхает Лео. Донни почти больно. От глубокой безысходности этого мира его все же что-то удерживает. Надолго ли? — Лео, я справлюсь. И тогда… мы все справимся. Как команда. Как… семья. — Семья? Что по-твоему есть семья? Донни, ты… — Харэ душнить, — его прерывает Раф, который явно был не намерен позволить Донателло услышать то, что ему не следовало слышать. — У тебя есть план? — спрашивает он непосредственно у самого Донни. — А, эм, да, — Дон кивает. — Мне просто нужна моя лаборатория и неделя. Дайте мне неделю, и я обещаю, что избавлю вас от этого Ада! — Хорошо, — кивает Раф. — Раф, это… — Завались, Бесстрашный! Лео все еще в замешательстве, все еще сторонится и играет в недотрогу, но Майки и Раф ему доверяют. А значит Донни не может их подвести. Будет работать не покладая рук, но уложится в эту неделю. Донателло понимает, что лабораторию и правда никто не трогал, когда замечает толстенный слой пыли на полках и столах. Что ж, для начала ему необходимо тут убраться, а уже потом приступать к работе. Ну и много же хлама было у того Донателло. Ненужные запчасти, какие-то недоделанные изобретения. Это не его задумки, так что Дону сложно понять, что и с какой целью было сконструировано. Однако кое-что отсюда не могло не привлечь его внимания. Большое изваяние, накрытое плотной пыльной тканью, которую Донни поспешно сбрасывает, тут же чихая от поднявшегося слоя пыли. А под тканью… экзоскелет в два раза больше Дона и соответственно мощнее. Тот Донателло работал над ним, но так и не доработал, судя по всему. Что ж, в одном мысли гениев схожи. Это может пригодиться. Негромкий стук отвлек его от лицезрения данного изваяния. Лео прошел в лабораторию, впрочем, оставаясь на приличном расстоянии от Донни. Как будто боялся подойти, боялся дотронуться. Как будто… и вовсе видел призрака. — Тебя не должно здесь быть, — глухо произносит Леонардо. — Тебе здесь не место. — Но я здесь, хочешь ты этого или нет, — Донателло хмурится. Что это все могло значить? — Верно… Прости, — выдыхает Лео. — Не знаю, кто ты и… откуда. Просто держись подальше от Рафа. Дону остается только провожать брата хмурым взглядом. Что это значит? Донателло должен был узнать все, а значит надо более досконально расспросить того, кто не будет задавать лишних вопросов. — Майки, — подходит он к когда-то младшему брату, похлопав того по пластрону. — Пошли, мне нужно снять мерки для твоего будущего протеза. Уединение и предлог найдены. Осталось побыть чутким психологом и выведать у Микеланджело все, что тот знал. Если Майки вообще хоть что-то знал. Этим двоим станется иметь свои личные границы и секреты. — Так непривычно видеть тебя, — делится Микеланджело, наблюдая за манипуляциями брата с рулеткой. — Еще и в модельеры заделался. Майки начинает шутить. Это уже прогресс. Дон, конечно, был слишком внезапным со своим порывом пойти на Шреддера войной — в очередной раз, — но Майки постепенно начинал проникаться и доверять Донни. Возможно, он теплит надежду на то, что Дон является действительно его братом, покинувшим их так давно и несправедливо. Но… причина? Она должна быть, Донателло знает. Было бы неправильно сравнивать себя с другим Донни, однако в любой вселенной Дон остается Доном. И он бы не оставил семью. Что-то случилось. И об этом умалчивают Раф и Лео — Донни был в этом уверен. — Уверен, другой Дон сделал для тебя бы тоже самое, — улыбается Донни, записывая мерки в тетрадь. Он решил, что сначала разберется с протезом брата. — Не думаю, — горько усмехается Майки, отводя взгляд. Это заставляет нахмуриться. — Расскажи мне про него. — Я всегда думал, что знаю его. Но на самом деле ни черта не знал. Я просто надеюсь, что ты не такой. Спроси у Рафа, он-то точно очень хорошо знал Донни, — голос сквозит желчью. На лице Донателло проступает непонимание, но более он ничего не говорит, отпуская брата. Значит спросить у Рафа? Но под каким предлогом он смог бы затащить в лабораторию этого упрямого типа? Донни погрузился в работу. Он был поглощён желанием помочь братьям из этого мира, потому внимание его было сосредоточенно на конкретной цели. И он даже не понял, в какой момент обзавелся молчаливым компаньоном. Рафаэль просто садился у двери в лабораторию снаружи и находился рядом. Будто охранял. Это было волнительно. Но от чего охранял его брат? Или… от кого? — Ты можешь войти, если хочешь, — и однажды Донни осмелился раскрыть для себя правду. Он был уверен, что Раф знает то, от чего так тщательно оберегает Дона. Но его не надо уберегать, ему надо рассказать правду. Донни просто же хочет помочь. Хотя тут еще с какой стороны взглянуть на эту самую помощь. Явился непонятно как и непонятно откуда. Явно не из этого мира, но настолько сердобольный, что решил вдруг, а почему бы не пойти на Шреддера войной. Того самого, который правит уже больше двадцати лет, искалечив и истерзав их семью не единожды. Донни справится? Он начал сомневаться. А еще Раф ничего не сказал, а просто встал и ушел. Какая наглость! Донателло выдохнул и отпустил эту ситуацию. Вот только… На следующий день он вновь был у его лаборатории. Какого черта? Донателло игнорировал. Возможно, боялся спугнуть, но он же пытается помочь, так может ему хоть немного помогут в ответ? Это жестоко, черт возьми! И Дон вновь не выдержал. — Почему ты постоянно там сидишь? — спросил он, хмурясь и отвлекаясь от работы. — Хочу убедиться, что ты не загонишь себя настолько, что и встать не сможешь, — ответил Рафаэль, поднимаясь, и зашел. Вау, он все-таки зашел. — Я в порядке, — ответ не заставил себя долго ждать. — Ты всегда в порядке, — фыркнул Раф. — А если честно? Ты вообще знаешь, что такое «честно»? — Не нападай на меня, — Дон тут же ушел в защиту, чувствуя пассивную агрессию со стороны брата. — Не знаю, что случилось между тобой и… тем Донни, но я здесь, чтобы помочь и… Он не договорил, вздрагивая от ощущения теплой, чуть шероховатой ладони на собственной щеке. Раф смотрел внимательно и… так болезненно. — Зачем? — лишь один вопрос, а столько боли. Дон поджимает губы и отводит взгляд. — Другое время ли, другая вселенная… Но вы моя семья, — Дон говорил упрямо, вновь глядя в глаза Рафаэлю. Глаз… Черт, это так жутко. — Ты невероятный, — выдохнул лишь он и вдруг склонился ниже, прижимаясь своими губами к губам напротив. Донни, не чувствуя своего дыхания в тот момент, растерянно смотрел на… брата? Дверь лаборатории открылась…

***

Донни открывает глаза и видит над собой серый потолок. Опять. Когда-нибудь он возьмет у Майки краски и разукрасит его, чтобы эта серость не мозолила глаза. На грудь что-то давит, и Дон поворачивает голову вбок, натыкаясь на старшего брата. Рука Рафа поперек его груди, а на часах шесть утра. Скоро проснется Лео и начнет утренний обход. Кажется, Донателло что-то снилось, но что именно? И так ли это важно? Он даже думать не хотел, не то, что вспоминать. А еще его отношения с Рафом, они… приобретают какой-то более серьезный окрас. И это почти пугает. Ох, ладно, не почти. — Раф, — зовет он брата, слыша в ответ недовольно ворчание. — Скоро здесь будет Лео, Раф. Проснись, — он не отстает в попытках достучаться до Рафаэля. — Насрать на Лео, — фыркает Раф, покрепче стискивая брата и прижимая к себе. Донни вздыхает. А кто сказал, что будет легко?