Я хочу тебе помочь

— Шреддер может появиться в любую секунду, — напряженно вещает Леонардо, поглядывая в бинокль с соседней крыши. Наблюдая за возвышающимся, казалось, над всем городом зданием, которым заправляет их главный враг. — Ага, и поэтому мы тут торчим уже три часа, да, Бесстрашный?! — Я тебе предлагал пойти домой еще час назад. — О, вы ж такие крутые, да?! Без меня справитесь, да?! — На самом деле нам будет даже лучше без твоих истерик, беременяша, — вклинивается Майки, который все это время валялся на крыше и играл в портативную приставку. — Чо ты там сказал?! — А, ну, заткнулись! — рявкает на всех Лео и вновь занимает наблюдательный пост. На самом деле он был на нервах, и причина тому находилась возле него, спокойно и, что не могло не радовать, молча ожидая момента «Х» и, соответственно, команды. Они взяли с собой Донни. — По моим подсчетам, Шреддер и правда будет на месте через три минуты и сорок восемь секунд, — оповещает Донателло, который отслеживал местоположение их врага в данный момент. — Если у тебя такие точные данные, какого хрена мы здесь проторчали столько времени? — недоумевает Раф. — Что бы ты спросил, — хмыкнул Дон и взглянул на Лео в ожидании. — Окей, я спросил. — Спроси еще раз. А потом еще. И так пока мы не закончим, — стебется Майки. Как уже говорилось ранее, рычание Рафа — музыка для его ушей. — Выдвигаемся! — рычит уже Лео, которому надоела клоунада младших братьев. Хорошо, что они взяли Донни с собой. Он единственный не бесил Леонардо. — Ура, движ! — обрадованно кричит Микеланджело и срывается с места первый. Ему чертовски надоело торчать на этой чертовой крыше и слушать нытье Рафа. План был предельно прост. Дождаться, когда Шреддер окажется в своем кабинете, созвав весь свой совет, после чего запереть его там и пробраться в подвальное помещение, обезвредив огромный бур. Да, этот псих решил превратить в руины целый город. А все для чего? Конечно же, чтобы достать с канализации четырех бесящих черепах. Братья сделали ему одолжение и пришли сами. Здрасьте. И это было бы смешно, не будь так жутко на самом деле. Каким бы тупицей не был Шреддер, он все еще опасен и чертовски силен. У Донни начинало складываться впечатление о том, что они однажды попали в неразрывную петлю, исход которой будет либо в полном уничтожении их главного врага, либо… О втором варианте думать не хотелось. Второй вариант все еще приходил ему в кошмарах призраком прошлого и, склонившись над ним, шептал: «И это то, чего ты добился?». Дон не согласен на этот исход. Ни при каких обстоятельствах. Но как и принято у этих ребят, все идет далеко не по плану. Кто бы мог подумать, правда? Шреддер выбирается из ловушки, с ним Караи, Хан и куча первоклассных бойцов, а Дон… мягко говоря не в форме. Но его и не заставляют драться, лишь просят обезвредить бур, который имел под собой панель, открывающуюся с помощью… ключа? Кто этот идиотизм вообще придумал? Дон ужасно нервничает, а еще жутко переживает за братьев, но лезть не будет. У них план, остаточные пункты которого все еще могут пойти как надо. Немного смешно. Но ключ должен быть у их врагов. — Ключ? — спрашивает Лео, уворачиваясь от танто Караи и ставя блок своими катанами. — Эта такая штучка, которая что-то открывает. Не тупи, Лео, — бурчит Майки, которому достался в противники Хан. В инвалидном кресле он нравился Дону больше. — Я в курсе! — рычит Леонардо, бросаясь в атаку на девушку, попутно уворачиваясь от оружия робониндзя. Эти механизированные ребята прибавляли хлопот, учитывая то, что Рафу вообще не повезло с противником, а помочь никто не мог. В одиночку против Шреддера. Ух, сильно. — Он должен быть маленький и с зубчиками! — пытается объяснить Донни, отражая удар ниндзя, который решил напасть на него. Ну, с этим он и с закрытыми глазами справится. И как они умудряются драться и говорить одновременно? — Тип такой? — в разговор вступает Раф, демонстрируя ключ и тут же еле уворачиваясь от перчатки с лезвиями. — Бля, харэ открывашками размахивать, консервная банка, — рычит черепаха. — Да! Стоп, а откуда… — Откуда у тебя это, черепаха! — Шреддер идет в наступление, но Раф успевает перекинуть ключик Донни, а после и отразить удар. — В лотерею выиграл, — самодовольно усмехается Рафаэль. Донателло же сосредотачивается на своей работе, хоть периодически и отвлекается, когда братья подвергаются атакам, которые не в силах отразить. Необходимо действовать быстро, он это понимает. Потому открывает щиток и шумно выдыхает. — Ох… — Что значит «ох»?! — раздраженно рычит Леонардо, злясь и из-за этого начиная промахиваться в ударах. А это плохо, надо успокоиться. Были провода, очень много проводов, но Донни умный, однако все его внимание сосредотачивается на этом, и гений больше не может прикрывать себе спину. На выручку приходит Раф, который успевает и с Шреддером драться, и ниндзя вырубать, и на Лео огрызаться. Какой многогранный, вы посмотрите! Но сейчас Дон слишком занят в хитросплетениях проводов, с которыми стоит как можно быстрее разобраться. Братья сильные, они выстоят оборону. Выстоят же? Не время, Дон! Загоняться сейчас и правда равносильно смерти, однако когда Донни находит решение, волна отчаяния захлестывает его с головой. Он смотрит на всполохи алого и кровавые брызги, смешанные с помехами воспоминаний и белым шумом в ушах, что шуршит, пытается что-то донести, но Донни не здесь. Он как будто не в этом измерении. И среди всей этой какофонии громкий, полный отчаяния крик. Его крик. — Раф!

***

Иголка протыкает ткань с характерным звуком разрываемых волокон, как разрывает сухожилия растяжка, натягивая те до предела, или же кожный покров. Примерно похоже, ведь Донателло себе уже все пальцы исколол этой чертовой иголкой. А нитка безжалостно сшивает отверстие, предназначенное для глаза. Теперь… оно ни к чему. Он практически не реагирует, когда рядом проминается диван, но знает, кто почтил его своим присутствием. Шумно выдыхает и продолжает. Стежок за стежком, стежок за стежком. Больно ли это? Пиздец как. — Я теперь на пирата похож. Круто. А вот голос заставляет все же отреагировать. Вздрогнуть и поджать губы, хмурясь до межбровных складок. Что это? Чувство стыда и невозможности вернуть то, что Донателло действительно мог спасти. Мог! Но оказался снова бесполезен. Ничтожество. — Эй. Тяжелая рука опускается на заднюю сторону шеи Дона, слегка поглаживая, чуть давя, призывая прийти в себя, не зарываться в ту пучину отчаяния, в которую Донни сам себя закапывает, имитируя фильм «Погребенный заживо». Вот только он не будет пытаться выбраться из гроба, сколоченного из досок собственного страха и отчаяния. И не будет пачкать руки, прорываясь через сырую землю наверх, к свежему воздуху, к свободе. Он останется в этой бездне, сгниет заживо, не оставив себе и шанса. Раф знает, потому что уже это видел. Видел то, как его брат закапывал себя в собственных уничижительных мыслях, совсем не жалея свою, на самом деле, довольно хрупкую психику. Донни по определению рациональное и здравомыслящее звено их команды, но и ему нужна поддержка, забота, правильные слова. Рафаэль начинает понимать, что и как он делал неправильно. И, может, сейчас он не сделал лучше своим дебильным поступком, но лучше он лишится глаза, чем позволит какой-то консервной банке навредить его брату. У Рафа сильное тело, но очень ранимая и хрупкая душа. Он просто… не переживет смерти. — Знаешь, ничего плохого не случилось, — хмыкает Рафаэль, продолжая дарить брату свое тепло через касание руки. Донни сдерживается. Хуёво сдерживается. — Я не сдох, мы обезвредили ту штуку, а глаз… У меня еще есть второй! Донателло вновь вздрагивает и вдруг всхлипывает. На ткань падают тяжелые соленые капли, смачивая сухую материю, впитывающую в себя ту горечь и боль, которые Донни испытывает в данный момент. Раф выдыхает и прижимает брата к себе, касаясь губами его виска. Он не хотел доводить его до этого состояния, но Донни должен понимать, что такова их жизнь. Она полна опасности, различных страхов и паник, но если постоянно зацикливаться на плохом, то не останется места хорошему. А хорошее в их жизнях тоже было, и много. У них прекрасные друзья, отец, они есть друг у друга, готовые прикрыть и помочь в любой момент. Нет места страху там, где этот страх и без того постоянно тебя преследует. Просто живи настоящим, не оглядываясь на ошибки прошлого и не страшась своего будущего. — Я все еще могу тебя защитить, — шепчет Раф. — И ты меня — тоже можешь. Так может хватит уже наматывать сопли на кулак? Дон, ты ж умный. Умнее меня, Лео… О Майки не говорю. Тупее него разве что валенок, и то не факт. — Сказал тот, кто путает газ с тормозом! — кричит Микеланджело с кухни. Донни не сдерживает легкого смеха, пока Раф недовольно бурчит о том, что эти педали слишком похожи. Ну да, похожи. Как же… Но это немного разряжает обстановку, однако, когда Донни смотрит на повязку брата, отчаяние вновь накрывает с головой. — Я боюсь повторения, — говорит он тихо. — Мы уже на пол пути. Ты потерял глаз и стал так похож на… — А, ну, цыц! — Раф хватает брата за подбородок другой рукой и поворачивает его лицо в свою сторону, буквально заставляя смотреть на черную повязку и всхлипывать. — Мы не похожи. Нихуя. Заруби себе это на носу, гений. А после целует. Легко и непринужденно, слизывая соленую горечь с этих тонких губ. Раф верит своим словам и действиям. Возможно, потому что и правда не думает большую часть времени. Он привык не думать, а действовать. Это что-то на уровне инстинктов и подсознания. — Т-ты чего, а если увидят? — пугается Донни, тут же оглядываясь, чтобы убедиться в том, что в общей комнате никого. — Хватит параноить, тут никого, — фыркает Раф и вновь целует. Это приятно. Рафу чертовски понравилось целоваться. — Раф, я… ай, — неосторожное движение, и Донни вновь протыкает палец, на этот раз пачкая красную маску кровавой субстанцией чуть более темного цвета. — Растяпа, — беззлобно фыркает Раф и берет руку Донни в свою, после чего поднося пострадавший палец к губам и начиная посасывать. От Дона взгляда не отводит, наблюдая за его метаморфозами от испуганного и унылого черепашонка до смущенного и чертовски милого парня, которого хотелось завалить прям здесь, на этом гребанном диване. — Раф… — выдыхает Донни. Он втыкает иголку в диван, а после тянет другую руку и прикасается дрожащими пальцами к повязке, за края которой выглядывает уродливый шрам. Напоминание его ошибки. Его… просчета. Ты не смог. — Отпусти это, — голос хриплый и немного томный. Да, Раф завелся. Не смейте его винить за это. — Ненавижу медитации, хрень полная… — У тебя просто не получается! — а теперь вещает Лео. Кажется, из додже. Они специально выжидают реплики, которые цепляют лично их? Или все же слышат все? — Но в них что-то есть, так что завались, Бесстрашный! — рычит Раф. Он тут мотивационные речи толкает, а они весь настрой ему сбивают. Придурки. — Просто отчисти голову, отпусти это. Я защитил тебя, это было мое решение. При этом я потерял глаз, значит не такой уж и сильный. — Но… — Ротик прикрыл. Он тебе для другого нужен. Дон несдержанно краснеет. Как этот разговор приобрел подобные краски, черт возьми? И, кажется, братья все еще их слышат, хоть и гений чертовски надеется на обратный исход. Ладно, он готов принять точку зрения Рафа, но винить себя меньше от этого ведь не прекратит. — Ты был занят более важным делом, чем драка. Как и всегда. Наша задача тебя прикрывать, пока ты мозгами работаешь. Я тебя прикрыл? Прикрыл. А как я это сделал — это уже второстепенное. Дон выдыхает. — Спасибо, Раф. — Всегда пожалуйста. А теперь пошли на кухню, тебе надо пожрать, а мне надо дать Майки подзатыльник. Рафаэль встает и уходит. Дон провожает его панцирь долгим взглядом, после чего кидает взгляд на одинокую красную маску с почти зашитым отверстием для глаза. Он поджимает губы и выдыхает. Ну, и какой сюрприз ты подкинешь следующим, вселенная? Донни не в состоянии, но он, все же, готов рискнуть.