Вдали от обезумевшей Конохи

      Уже не первый в этом году снег быстро налипал на черепицу, уложенную ровным слоем на крыши домов этой богами забытой деревни. Январский морозный ветер подстёгивал снежинки быстрее забиваться в щели домов, коры деревьев, скаты крыш и укладываться слой за слоем в жилой долине, окружённой величественными горами. Рассветный полумрак и серые тучи нагоняли тоску на местность со старыми, кое-где покосившимися домами — деревня хоть и была мала, но стояла здесь испокон века и служила прибежищем для всех тех бедолаг, что искали покоя вдали от войн, феодального режима и несправедливости. И имея плачевный пережитый опыт за плечами, больше молчали меж собой, скрывая истинные фамилии, ограничиваясь с соседями лишь вежливыми диалогами.       Один из одноэтажных домов на окраине зажёг свои фонари в уходящем сумраке, знаменуя начавшийся день для хозяев дома. — Вы уверены, что сами справитесь, Каори-сан? — спросила Минами, стоя в тёмной прихожей дома, держа в руках свечной фонарь и плащ.       Каори, усевшись на дощатый высокий пол, вздохнула, завязала сандалии и улыбнулась: — Приступов давно не было. Да и мигрень у меня только тогда, когда я пытаюсь использовать техники клана Яманака, — она поднялась и взяла плащ с пушистой подкладкой из рук Минами. — Но мало ли, идти довольно далеко, — переживала Минами. — Брось, всё обойдётся, — Каори накинула серый плащ, пригладила белые пряди, заколотые в ракушку, и натянула капюшон. — Вы же ему расскажете? Ну, сами понимаете… — внезапно спросила девчушка. — Не думаю, что он захочет об этом знать, — слабо улыбнулась Каори и подошла к выходным панелям, от которых тянуло морозным сквозняком. — А если он не придёт? Столько месяцев молчания — и тут одна записка лишь с указанием места и времени! Может, эта чья-то шутка? — Это его почерк. И его лаконичность, — улыбалась девушка. — К тому же, интересно узнать, для чего мы здесь и в чём же моё великое предназначение, — она улыбнулась ещё шире, распахнула сёдзе и вышла на улицу.       Ветер тут же забрался под её плащ, чуть не содрав капюшон с головы, а снег закружился вокруг женской фигуры, слегка пощекотав снежинками нос и щёки. Каори выдохнула пар изо рта и, схватив изнутри лацканы плаща, медленно направилась по белоснежной дороге к роще огромных, зелёных секвой, что виднелись вдали тёмной полосой и начинали свой частокол у перекрестка двух дорог.       Бредя сквозь порывы ветра, хрустя свежим снегом под сандалиями, она вспомнила одну забавную вещь: год назад началась её история с Мадарой. Год назад она ввязалась в интригу, которая длится до сих пор. Каори хохотнула, выдохнув клубок пара: может, поздравить его с годовщиной? Ведь последние двенадцать месяцев были пресыщены событиями, и после них все остались живы. А это уже повод отпраздновать…              Дойдя до рощи, она вошла в первые ряды необъятных и высоких деревьев, и тут же обрадовалась отсутствию ветра, хотя кроны секвой шумели под порывами, вытряхивая сыпучий снег из разлапистых ветвей. Каори вытянула руки из-под плаща и согрела их своим дыханием. Вдали послышался топот копыт, и через полминуты всадник на чёрной лошади остановился перед рощей, а затем спрыгнул со скакуна. В его облике Каори безошибочно узнала Мадару, что хоть и был в плаще с капюшоном, однако выдавал себя статной осанкой и уверенностью движений. Мужчина держал в руках свёрнутое в рулон одеяло. Зацепив поводья за кустарник и сняв капюшон, направился к Каори: — Теперь это твоя забота, — с этими словами он передал в руки свёрток одеяла, в котором, к удивлению девушки, спал младенец. — Вы украли ребёнка? — ахнула Каори, не понимая, что с таким подарком делать. — Это мой ребёнок, так что воровством не считается, — ответил Мадара, выдохнув пар изо рта, затем выудил из-под плаща узелок с монетами и положил сверху одеяла. — Найди кормилицу: здесь хватит на первые полгода. — Вы мне отдаёте своего ребёнка на воспитание? — всё так же недоумевала Каори, бережно прижимая свёрток к груди. — А как же его мать? Хина — так же звали девочку, вашу молодую супругу? Чем она не заслужила вашего доверия? — Теперь ты его мать, — отрезал Мадара. — И этот ребёнок особенный, — загадочно протянул он. — Ведь клан Кимура — это тот же клан Сенджу, что откололся от главной ветви четверть века назад и взял себе другую фамилию. И конфликт у них был не с Конохой, а с Хаширамой. — Хотите посмотреть на способности наследника двух кланов? — Именно. И поэтому ты будешь заботиться о нём, как о собственном.       Мадара посмотрел Каори в глаза, и она потеряла дар речи, ведь у мужчины были оба глаза, а вновь восстановленный шаринган заставил её вздрогнуть: — Вижу, из Конохи вы вышли не с одним трофеем, — сглотнула она. — Поспеши домой, — натянул он капюшон. — Ребёнок последние сутки находился в холоде, так что будет разумным его поскорее занести в тепло. И жди дальнейших указаний, — командным тоном проговорил он, развернулся и уже было сделал пару шагов в сторону выхода из рощи, но Каори остановила вопросом: — А со вторым что делать прикажете?       Мадара замер, а затем развернулся: — В каком смысле?       Девушка раскрыла часть плаща, из-под которого показался округлый живот, опоясанный широким оби. Мужчина, сдвинув брови, с недоверием уставился на него. Через пару секунд поджал губы и перевел взгляд на лицо Каори: — А это точно мой? — с недовольным видом задал вопрос. — Как пробудится шаринган — позову посмотреть! — вспыхнула Каори.       Мадара протяжно вздохнул, скрестил руки и вновь подошёл к девушке: — Если ты погибнешь в родах — это создаст лишнюю проблему, — посмотрел он в задумчивости куда-то за её плечо и стиснул челюсть. Затем снова взглянул на напряжённую Каори, что всё так же прижимала к себе младенца. — В целом, их можно будет выдать за погодок, — кивнул он головой. — До родов побудешь здесь. Потом переедете. Если ты, конечно, переживёшь эти роды, — выдохнул он в девичье лицо пар, словно с обвинением, а затем укоризненно посмотрел на Каори, что спрятала от него свой взгляд.       В повисшей тишине зашумели кроны деревьев, а далеко в роще устрашающе завыл ветер. — Не бойся, — вдруг смягчился мужской тон. Мужчина обхватил голову Каори и поцеловал её холодный от мороза лоб. Затем прикоснулся к нему своим и тихо проговорил: — К тому времени я что-нибудь придумаю.       Каори только закрыла глаза и кивнула, чувствуя, как свёрток оживает на руках и заходится в тихом плаче. — Не мёрзни, иди домой, — отпрянул от неё Мадара и натянул капюшон. Затем спешно развернулся и устремился к лошади. Седлав скакуна, покинул девушку, что убаюкивающими, неопытными движениями пыталась успокоить ребёнка. И всё так же выл ветер, а холодный рассвет разливался блёклым светом по долине.