Вдали от обезумевшей Конохи

      Придя домой с едой для мальчиков, она обнаружила свое жилище пустым. Ранее ей доложили, что Масамэ успешно освоил прыжки с опасной высоты, и на тренировке присутствовали Мадара и младший брат. После неё мальчики должны были возвратиться в деревню, однако, по-видимому, до сих пор где-то пропадали. Со вздохом усталости Каори поставила миски на край плит затушенного ирори. Обнаружила в нём груду пепла, которую Амари забыла собрать и выбросить, и уже было вознамерилась идти за маленькой лопаткой, как услышала позади: — Нет у Оцки трёхтысячной армии, — она обернулась и увидела Мацусиму в обмундировании. — И не было никогда, — мужчина медленным шагом двинулся к ней, и Каори заприметила мешок, что был у него за спиной. — Может от силы набиралось семьсот человек, — он попытался улыбнуться, но улыбка вышла натянутой, — но неделю назад это воинственное стадо разбили на северной границе, и Оцки остался с голым задом. А здесь он, чтобы отсидеться, пока великий союзник Скрытый Туман к нему на помощь не придёт, — он остановился в метре от женщины и спрятал руки за спиной. — Сейчас разведка прочёсывает окрестности в поисках засады Оцки или ещё какого хвоста, и как только доложат, что всё чисто, Мадара прикажет всех валить, — он сделал шаг ей навстречу, — а ещё мы не знаем, кто у Никагавы в скрытых союзниках…       Каори попятилась, когда Мацусима к ней приблизился. Она увидела в его глазах печаль и сожаление, но всё равно насторожилась. — И от меня скрывали эту информацию по причине моей болтливости? — вскинула она брови и подошла к створке, чтобы её раскрыть и выйти на воздух. — По причине твоей эмоциональной несдержанности, — вздохнул он и последовал за ней на террасу. — Мадара боялся, что ты наговоришь всякого феодалу, если будешь знать о его ничтожности. Из-за чего конфликт развяжется раньше времени, дадут сигнал возможному отряду за горами, и сюда прискачет подкрепление.       Каори молча посмотрела на голубую ель во дворе, ветви которой колыхались на жарком ветру, и тихо сказала: — Ясно. Желаю лёгкой дороги. Пусть тебе сопутствует удача до самого Китая. — Послушай, ещё есть время одуматься. Это подкрепление вполне реально и может оказаться опасным. План Мадары неплох, но в нём много дыр… — тронул он её за локоть. — Сошлись на плохое самочувствие, собери вещи и выдвигайся со мной.       Каори обернулась и застала мужчину нахмуренным и взволнованным. — А если откажусь, снова начнёшь мне угрожать своим кланом? — с раздражением одёрнула она руку и отошла от мужчины. — И позовёшь сюда половину Конохи? — Я никогда не посмел бы так поступить. — Отчего же напоминал при каждом удобном случае? — начала снова злиться женщина и скрестила руки на груди.       Мацусима со стоном вздохнул и посмотрел в сад, затем почесал лоб и выдал: — Просто не нашёл другого способа удержать тебя, — он прятал глаза, и Каори догадалась, что он пытается скрыть обыкновенный стыд. — Может ты и права: я необразованный балбес, и даже читаю с трудом... И всё, чему научился по жизни — это глотки резать за деньги, но я не совсем дурень… — мужчина посмотрел ей в глаза. — Я видел, как Мадара над тобой издевается, а ты, словно послушная овечка, вечно страдала от побоев своего пастуха…       Каори резко оборвала его: — И поэтому влез в его постель? А когда тебя оттуда выгнали, выдвинул шантаж?       Но Мацусима словно её не слушал и продолжал твердить: — Я хотел тебя отсюда вытащить намного раньше, — он попытался выхватить её ладонь, но женщина попятилась. — И ждал, пока подрастут дети. Не успел… Возвращение Мадары стало для меня неожиданностью. Но ещё не поздно… — Уходи, Мацусима, — скомандовал Каори, сдвинув брови. — И оставь свои попытки признаться мне в чувствах. В жизни не поверю, что причиной твоего подлого поступка послужила слабость к женщине! Интимная близость и азарт — вот более правдоподобные варианты!       Мужчина в растерянности нахмурил брови. Попытался отыскать в злом взгляде Каори хоть каплю понимания своих намерений. Чуть помедлив, выдал: — Почему ты считаешь, что тебя можно любить только за что-то? Откуда это в тебе? Это Мадара так постарался?       Каори почувствовала, как защемило в груди, и она сглотнула. И разозлилась ещё больше: — Что ты хочешь мне доказать? Что я боюсь его? Да, боюсь! Пытаешься сказать, что любишь меня? — повышала она тон. — Прекрасные чувства! Но совершенно не к месту и не к той женщине! — нервно воскликнула, но через пару глубоких вдохов спокойно добавила: — Уходи, пока Мадара нас не застал вдвоём. И, будь другом, никогда не возвращайся.       Мацусима с жалостью посмотрел на женщину. Хотел снова к ней приблизиться, возможно обнять и успокоить, но не посмел. Кивнул и развернулся к створке. Намеревался выйти, но вдруг остановился в дверях: — Ты всё-таки хочешь остаться с ним? И подождать, пока добьёт окончательно? — тихо спросил он. — А ведь, лёжа у меня на груди, говорила совершенно другое… — Легко бранить палача, когда его нет рядом, — с сарказмом отозвалась Каори, не глядя на мужчину. — Возможно, это ввело тебя в заблуждение. — Значит, врала? — Уходи. Разговор окончен.       Мацусима молча кивнул и покинул её. Были слышны его удаляющиеся шаги, а затем издалека послышался хлопок входных сёдзе.       Жалость к себе и своему безвыходному положению вдруг нашла путь к сердцу Каори, — слова Мацусимы достигли своей цели, но женщина быстро выдворила отчаяние из своих мыслей, заверив себя, что с уходом Сенджу всё наладится и станет по-прежнему. Осталось только дождаться, когда Мадара разберётся с даймё — а дальше кончится война, наступит лето, деревня отметит с размахом танабату, соберут рис, начнутся свадьбы, осенние праздники, подготовка к зиме…       Каори мечтательно прикрыла глаза, прислушиваясь к звукам жаркого дня. О чём-то своём щебетали птицы, среди которых громче всех было слышно кукушку. Иногда шелестели молодые листья в порывах лёгкого дыхания тёплого ветра. И она так бы и стояла, но вспомнила о запланированной прогулке по окрестностям с феодалом и снова сжалась в раздражении.       Через четверть часа Каори узнала, что Оцки предпочёл прогулке крепкий дневной сон, отчего женщина расслабилась и позволила себе сесть и спокойно пообедать, хотя из-за нервов еда не лезла ей в горло. Даймё беспечно проспал до самого заката. На время захода солнца подготовили чайную церемонию, но на неё явились только женщины и дети Никагава. Каори также присутствовала на торжественном чаепитии, ловя на себе виноватые взгляды супруги даймё.       Смеркалось. Каори помогала на кухне, куда прибыли Масамэ и Изуна и, получив свои тарелки с едой, рассказывали матери на эмоциях о проведенном дне. А когда женщина, выслушав каждого, дала задание садиться дома за чтение, молча и с недовольством доели содержимое тарелок, а затем, скорее всего, сбежали куда-то развлекаться.       Вскоре совсем стемнело, и диск луны высоко поднялся над долиной, ярко озарив своим холодным светом местность. Накрыли столы в доме Наваки, дали театрализованное представление перед феодалом и его семьей. Оцки, захмелевший, на удивление держал себя спокойно. Иногда он подтрунивал над Коичи, которого вырядили в гейшу, и весь вечер пил сакэ за разговорами с несколькими мужчинами из клана Тотиги, совершенно позабыв о существовании Каори, что была в этот час рядом со своими подчинёнными и с опаской следила за настроением даймё.       Время приблизилось к девяти вечера. Семейство Никагава готовилось ко сну. Каори забеспокоилась об Амари, что до сих пор не вернулась, и послала пару мужчин на её поиски. Пыталась занять себя вышивкой под громкий топот детей, что носились по дому и разыгрывали погоню за врагами, затем внезапно притихли, и Каори этому удивилась, оттого в миг прервала занятие. Обнаружила маленьких проказников за примеркой отцовских лат. Отругала их, заставила вернуть всё на место. И пока мальчики с виноватым видом водружали обмундирование на крепежи под пристальным надзором матери, в дом вошла обеспокоенная Това. — Беда, Каори-сама! — она в полупоклоне семенила к ней. — Господину Никагава приглянулась Харуми, — она бросилась в ноги и начала причитать: — Увидел её рядом с кухней на прогулке перед сном. Приказал, чтоб она через полчаса к нему явилась с чаем и без верхнего кимоно.       Каори нахмурилась: — Я пойду вместо неё и объясню господину, что здесь ему не дворец. — Как? — подняла голову Това. — Одна? — Мадара где-то поблизости. Не думаю, что он оставит нас наедине.       «Надеюсь, что не оставит» — мысленно добавила она и кивнула мальчикам, что уже закончили своё дело и с нетерпением ожидали момента, когда их отпустят. В компании Товы Каори прошла по залитой лунным светом улице к новой и уже опустевшей кухне. Удивилась тому, что не встретила никого из мужчин по пути. И даже рядом со зданием не обнаружила ни одного из подчинённых. «Началось? Или смена караула?» — промелькнули у неё мысли.       Пока Това хлопотала с посудой и кипятком, юная и запуганная Харуми явилась отбывать приказ, но женщины отправили её домой, и вновь остались одни в здании. Через пару минут Каори согнала в себе мрачную тучу беспокойства: в её голове возник образ девочки в розовом кимоно, и едкая жалость просочилась в душу — Мадара в пылу расчётливости может загубить ни в чём не повинных детей. «Надо предупредить о диверсии госпожу Никагаву и рассказать, как сбежать через тоннели» — подумалось ей, и женщина, ничего не сказав Тове, тут же выбежала из кухни и бросилась со всех ног к дому капитана Наваки.       Подозрительная тишина встретила её за воротами. Свет теплился только в том самом зале, где проходила трапеза, и от решётчатых стен этого помещения исходили жёлтые лучи, освещавшие траву возле террасы, в которой покоились два трупа в синих латах. Завидев их, Каори ужаснулась. «Неужели детей тоже?» — забилось её сердце. Сбросив сандалии, вбежала в дом и чуть не споткнулась об ещё троих мужчин со вспоротыми глотками, что были завалены на спины. Перескочив мертвецов, обошла лужи крови и помчалась по коридору. Завернув за угол, Каори увидела слегка раздвинутые панели зала, и в этой щели двигалась чья-то фигура.       С громким топотом Каори понеслась в зал. Влетев в полумрачное помещение, тотчас оцепенела, завидев фигуру Мадары, нависшую над Оцки. Дайме, сжавшись в испуге, склонившись над столом и свечой, что-то усердно писал. А Учиха, подобно коршуну, внимательно глядел с высоты своего роста в строчки, отпечатывающиеся нервной рукой на пергаменте. Он мельком взглянул на Каори, и она не могла не заметить, как он был сосредоточен и спокоен, словно затаившийся зверь перед прыжком. Женщина уже было раскрыла рот, чтобы поинтересоваться происходящим и спросить о детях, как её опередил Мадара: — Стой на месте, Каори, — она видела, как сдвинулись его брови, а жестокий алый взгляд устремился к ней и застыл в холодной ярости. — К тебе у меня тоже есть дело, — он снова посмотрел на трясущегося даймё. — Амари мне всё рассказала… Далеко пойдет, ведь знает кому выгодней служить.