The Marks We Make

      Несколько дней спустя Ваймак зовёт его к себе в кабинет. Кабан Хиггинс на линии. Кто-то подал анонимную жалобу на Спиров, и он хочет получить информацию. Эндрю говорит отвалить и вешает трубку, в ушах у него повторяется слово недоразумение. Ещё одно нарушенное обещание, в этот раз от Лютера Хеммика.       Спиры не должны были заводить ещё приёмных детей, но, похоже, они каким-то образом это сделали. Он практически чувствует вкус гнева во рту, но вскоре он ускользает вместе с действием лекарства из его организма, как мусор, плывущий по реке. Он ничего не может поделать; ему всё равно не поверят. Слово бывшего малолетнего преступника (а теперь просто преступника, большое вам спасибо) против уважаемого морского пехотинца и любимого сына менее чем бессмысленно.       Эндрю отгоняет эти болезненные мысли и ждёт Рене. Он докуривает пачку сигарет, что лежала в его кармане, пока сидит на обочине, не обращает внимание на боль в своих шрамах. Когда она наконец приходит, они направляются в пустые комнаты в подвале общежития.       Рене не произносит ни слова, пока они фиксируют суставы и сбрасывают обувь на мат для спарринга. Эндрю ценит это в ней; она знает, когда нужно молчать, а когда давить. Её глаза тёмные и расчетливые, когда она принимает защитную стойку, приподняв руки и слегка согнув колени, и ждёт, когда он нанесёт удар. Он не говорит до тех пор, пока они оба не становятся уставшими и потными.       — Итак, — протягивает он, невольная ухмылка уже расползается по его лицу, — Как теперь выглядит список ставок? Наверняка кто-нибудь добавит несколько новых позиций.       Рене фыркает и протягивает ему бутылку с водой.       — Пока ничего из того, что случилось сегодня. Но есть ещё одна интересная теория о тебе и твоём брате.       — Да? Скажи же, Жанна д'Экси. Ты же знаешь, я обожаю горячие сплетни.       Она улыбается его шутке.       — Мэтт уверен, что у вас с Аароном одинаковые метки и у вас один и тот же соулмейт, и именно поэтому ты не позволяешь Аарону встречаться с Кейтлин. Ревнуешь, что она предпочитает тебе Аарона.       Он громко хихикает над этой нелепой идеей.       — Чирлидерши меня не интересуют, ты же знаешь.       Рене понимающе кивает и продолжает.       — Дэн и Эллисон всё еще думают, что у тебя вообще нет метки или соулмейта. Сет соглашался с ними... раньше. — Она слегка вздрагивает от этого признания.       Он игнорирует это и жестом просит её продолжать. Он уже знает, что большинство Лисов думают о нем.       — А ты? Что ты об этом думаешь, Уокер?       Она встречается с ним взглядом, изогнув бровь.       — Из всех них Мэтт, вероятно, ближе всего. Но даже он не совсем прав. — Она ухмыляется ему, наслаждаясь их локальной шуткой. — В конце концов, тебе ведь не нравятся чирлидерши.       Он ухмыляется ей немного угрожающе.       — Не то, что тебе. Хотя я бы сказал, что в твоём вкусе больше требовательные богатые девушки, не так ли? Думаешь признаться теперь, когда Гордон выбыл из игры?       Её взгляд становится острым и укоризненным, но он не делает вид, что извиняется. Гордон не является для него большой потерей, и он не будет притворяться, что это не так.       — Элисон... скорбит, — медленно говорит она, — Сейчас неподходящее время.       — Знаешь, ты говоришь это с тех пор, как я поступил сюда. «Сейчас неподходящее время». Хуйня. — Он встаёт и отряхивает штаны. — Скажешь ей или нет, мне всё равно. Но в один прекрасный день кто-нибудь, кроме меня, заметит твои корни.       Он слегка агрессивно тычет её в макушку, просто чтобы подчеркнуть свою точку зрения. Она по-доброму улыбается ему.       — Я понимаю. Спасибо за заботу, Эндрю. Как там Нил?       Он отмахивается от неё, не желая говорить об этом наркомане.       — Мы заключили сделку, и он остаётся. Спроси его сама, если хочешь узнать больше.       — Кажется, я ему не очень нравлюсь.       Эндрю смеётся и направляется к выходу.       — Нилу ничего особо не нравится. Кроме Экси.       Прошло пару недель, и они играют против Бельмонта. Эндрю чуть не уничтожает себя, пытаясь защитить ворота, но он сдерживает слово, данное Ваймаку, и совершает чудо. Синдром отмены — это ад, как и всегда, но именно этот оставляет после себя рвотное, дрожащее месиво, как только игра заканчивается. Он едва может проглотить таблетки, как только принимает их.       Ему требуется несколько дней, чтобы его тело полностью оправилось от жестокости, через которую он прошёл. Он не уверен, почему Лисы, судя по всему, думают, что ему как-то легко защищать ворота таким образом. Он не уверен, почему кто-то думает, что он должен наслаждаться экси, когда каждый раз, когда он играет в него, он либо под кайфом, либо в физической агонии. Но, с другой стороны, они тоже никогда по-настоящему не спрашивали, каково ему так играть.       Однако в ту ночь он чувствовал на себе взгляд Нила чаще, чем когда-либо. Может быть, кто-то наконец обратил на это внимание.       С каждым днем Кевин впадает во всё большую панику по мере приближения осеннего банкета. Это, мягко говоря, действует Эндрю на нервы. Он был бы оскорблён тем, что Кевин не доверил ему защищать его от Рико, если бы не туман от его лекарств.       Ники удаётся заставить Нила надеть подходящую одежду для этого случая. Наряд ему, к большому неудовольствию Эндрю, идёт. Он старается не слишком пялиться на то, как ткань натягивается на плечах и талии Нила, но это бесполезное усилие. Кажется, он не может отвести взгляд.       Реакция Нила на телефон, мягко говоря, интересна. Не совсем неожиданная для того, кто провёл годы в бегах, но Эндрю потерял терпение из-за его избегающего поведения. Он занимает пост часового на скамейке в раздевалке с новым телефоном и ждёт Нила. Когда он наконец появляется, Эндрю не колеблется.       — Надо же, сколько проблем у человека.       Нил смотрит на него с явной настороженностью.       — Мне не нужен телефон.       — Кому в этом году он нужен больше, чем тебе? — огрызается он в ответ. Он достает свой собственный и начинает менять рингтоны на обоих устройствах, едва сдерживая ухмылку из-за собственной сообразительности. В конце концов, тексты вполне подходят для такого беглеца, как Нил.       Нил выглядит раздражённым, когда начинает играть мелодия.       — Думаешь, ты смешной? Нихуя.       — Да и ты, в общем-то, тоже. Накинул себе на шею петлю, а конец верёвки отдал Рико. Я отчётливо помню, как обещал позаботиться о твоей безопасности. — Он приподнимает бровь, глядя на Нила. — Назови хоть одну причину, по которой тебе обязательно надо ставить мне палки в колёса.       — В течение восьми лет мне удавалось выжить только потому, что никто не мог меня найти.       — Это не причина.       Нил фыркает, выглядя расстроенным.       — Мы снова играем в честность?       Эндрю бы рассмеялся, но он уже пропустил свою вечернюю дозу.       — А надо? Тогда ты первый.       Нил вздохнул и нервно подёргал свою футболку.       — Большинство родителей покупают своим детям телефоны, чтобы следить за их передвижениями. Мои родители подарили мне его из-за работы моего отца. На случай, если ситуация выйдет из под контроля и им понадобится связаться со мной.       Он делает короткую паузу и продолжает:       — Когда я убежал... то сохранил телефон. Родители умерли на моих глазах, но я продолжал думать, что ошибся. Верил, что однажды они позвонят и скажут, что их смерть была инсценировкой. Что мне можно вернуться домой и что всё наладится. Но единственный звонок был от мужика с требованием вернуть деньги. С тех пор у меня нет телефона. И сейчас не нужен. — Нил, наконец, поднимает глаза и встречается взглядом с Эндрю. — Кому мне звонить?       — Ники, тренеру, в горячую линию по предотвращению самоубийств, — пожимает он плечами. Не говорит мне, хотя хочет этого. — Мне всё равно. — Ложь отвратительна на вкус, но Нил умён; он уже должен знать правду. Нил хмуро смотрит на него.       — Я вспомнил, почему меня от тебя воротит.       Что ж, полагает он, это справедливо.       — Удивлён, что ты об этом забыл, — отвечает он. И это действительно так. Никто никогда не забывает, как сильно их воротит от Эндрю. Обычно он делает много дерьмовых вещей на память.       — Может, забыл, а может, и нет, — размышляет Нил. — Должен быть другой выход.       — Например, иногда проявлять характер. Понимаю, беглецу это нелегко, но ты хотя бы попробуй, вдруг понравится.       — Затолкать этот телефон тебе в глотку — вот что мне бы понравилось.       Ах, вот и тот огонь, на который Эндрю любит смотреть.       — Во-от, уже интереснее.       — Я здесь не для того, чтобы тебя развлекать. — Нил огрызается в ответ.       Эндрю приходится подавить фырканье в ответ на это. Наркоман даже не знает, насколько он неправ.       — Но, как я и ожидал, ты достаточно талантлив, чтобы быть многозадачным. — Он постукивает по колену Нила, чтобы привлечь его внимание. — Вопрос к тебе, Нил: я похож на мертвеца? — Нил хмурится, явно сбитый с толку.       Эндрю пододвигается ближе, открывает свой телефон и набирает самый новый номер, хранящийся там. Мелодия снова начинает играть.       — Твой телефон звонит. Возьми трубку, — советует он.       Нил неуклюже поднимает трубку и отвечает на звонок. Эндрю чувствует, как что-то скручивается у него в животе, и продолжает:       — Твои родители мертвы, ты не в порядке, а впереди не светит ничего хорошего. Для тебя это не новость. Но с этого момента и до следующего мая ты по-прежнему Нил Джостен, а я по-прежнему тот человек, который сказал, что защитит тебя. Мне всё равно, когда ты воспользуешься телефоном — завтра, послезавтра или вообще никогда. Но ты будешь держать его при себе, потому что однажды он может тебе понадобиться. — Он нежно приподнимает пальцем подбородок Нила, заставляя кролика встретиться с ним взглядом. — И в этот день ты не сбежишь. Ты вспомнишь о моём обещании и позвонишь. Скажи, что понял.       Нил выглядит ошеломленным, но кивает в знак согласия. Эндрю вешает трубку, удовлетворенный этим.       — Твоя очередь, наркоман. Спрашивай, пока Кевин не устал тебя ждать.       Он наблюдает, как Нил берет себя в руки и прочищает горло:       — Зачем тебе звонили из полиции Окленда?       Эндрю не может сказать, что удивлён. Ники любит поговорить, когда расстроен, а Нил готов в глотку вцепиться во время игры в правду, особенно когда ему дают возможность покопаться. Он рассказывает Нилу столько правды о Хиггинсе и Спирах, сколько может позволить, не раскрывая слишком много деталей.       К счастью, Нил не настаивает на большем, так что Эндрю оставляет его Кевину и идёт на своё место на трибунах.       Наконец наступает время банкета, и на него приезжают несколько неприятных участников в черном. Эндрю насмешливо смотрит на Воронов, сидящих напротив. Справа от него Нил спорит с Моро, но его глаза бегают по комнате в поисках путей к отступлению. Когда Моро переключает свое внимание на Кевина, Эндрю решает представиться:       — Жан. Хей, Жан. Жан Вальжан. Эй. Э-эй. Привет. — Он угрожающе ухмыляется и берет Моро за руку, сжимая ее так сильно, что слышно, как скрипят кости. — Я Эндрю. Мы ещё не встречались, — весело говорит он.       Моро открывает рот, чтобы ответить, но Эндрю не утруждает себя слушанием. Его внимание переключилось на Нила, который ёрзает на своем месте, пока Лисы и Вороны обмениваются колкостями. Судя по языку его тела, Нил едва сдерживает вспышку гнева. Эндрю поражён тем, как быстро его очевидный страх превратился в неприкрытый гнев. Моро снова пытается затеять с ним спор, но он отмахивается от него, как от назойливой мухи. Ему гораздо интереснее наблюдать за Нилом, который до сих пор остаётся нехарактерно молчаливым.       К сожалению, Рико, похоже, тоже это замечает и начинает провоцировать кролика.       — Ваш новый проблемный ребёночек ужасно тихий. Что, не такой смелый без камер, Нил? Трус, — протягивает он ядовитым голосом, — Прямо как его мамаша.       Следует мгновение тишины, а затем;       — Знаешь, я понимаю, — начинает Нил ледяным тоном, — Быть знаменитостью для тебя, должно быть, очень, очень сложно. В тебе видели ресурс, а не человека, нечто совершенно бесполезное за пределами поля. Да, звучит грубо. Мы с Кевином постоянно обсуждаем многочисленные комплексы, которыми одарил тебя папаша.       Кевин издает сдавленный звук, но Нил игнорирует его.       — Я знаю, что ты психически неуравновешен и заражён этой манией величия не совсем по своей воле, и я знаю, что ты физически неспособен вести приличный разговор с кем-либо, как это может любой другой нормальный человек, но я не думаю, что мы должны выслушивать всё то дерьмо, что из тебя льётся.       Эндрю не может отвести взгляд. Его глаза прикованы к губам Нила. Он делает паузу, чтобы поднять свой бокал и задумчиво рассмотреть его, как будто тщательно обдумывая, как сделать так, чтобы его следующие слова были наиболее резкими, и у Эндрю возникает дикое, ужасно дикое желание поцеловать его прямо сейчас.       — Жалость это, конечно, повод тебя оправдать, — продолжает Нил, его улыбка становится острой, как лезвие, — Но ты исчерпал свой лимит примерно шесть оскорблений назад. Так что, пожалуйста, пожалуйста, — и Эндрю даже не вздрагивает от проклятого слова, слишком загипнотизированный едким презрением, слетающим с острого языка Нила, — Просто, блять, заткнись и оставь нас в покое.       Перед лицом уронивших свои челюсти Воронов Нил делает глоток воды и смотрит на раздражённого капитана.       — Дэн, я сказал ему «пожалуйста». Я старался быть вежливым.       Мэтт быстро встает из-за стола, чтобы позвать Ваймака. К его большому раздражению, Нил, Кевин и Жан начинают спорить по-французски, слишком быстро, чтобы он мог уловить больше одного-двух слов. Лицо Кевина бледнеет, и он смотрит на Нила с выражением, которое можно описать только как чистый шок. Их спор продолжается, пока они меняются столами, пока Кевин, наконец, не начинает трещать по швам и не спешит уйти с Эбби.       У них свободное время до окончания ужина. Вороны снова показывают свои уродливые лица, и Эндрю вынужден охранять Кевина, в то время как Нил ускользает по знаку Моро. Эндрю в ярости, зажатый между двумя своими обещаниями, но он не может остановить Нила от побега прямо сейчас.       Удивительно, но Нил вернулся. Явно потрясённый и бледный, но он вернулся несмотря ни на что. Эндрю почти не может в это поверить. Похоже, Нил принял предыдущий совет близко к сердцу и всё-таки проявил характер. Либо так, либо он ценит весомость обещания так же сильно, как и Эндрю. Такое было бы впервые.       Лисы быстро собирают свои вещи и уходят с этого ужасного банкета. Ваймак заводит автобус, как только все рассаживаются и пересчитываются, и начинает ехать в тишине. Эндрю чувствует, что после последней таблетки ему становится лучше, но он не может заставить себя отдохнуть.       Он не может оторвать глаз от Нила, который развалился на сиденье через проход от него, делая вид, что дремлет. Точно таблетки, кисло думает он, вспоминая, как сильно хотел поцеловать Нила на банкете. Он всё ещё хочет этого, даже сейчас. Что, честно говоря, полная чушь. Эндрю ничего не хочет. Это точно из-за наркоты.       С того места, где он сидит, ему едва виден край светлой метки Нила, и он задаётся вопросом, действительно ли у него галлюцинации, или это просто надежда. Он решает, что это не имеет значения. В конце концов, вероятно, особой разницы нет.