Еще не поздно все изменить

Силы к Гарри возвращались на удивление быстро. Такой скорости не ожидали ни новоявленная сестренка, ни сам Гарри. Сам он совершенно не верил, что сможет прежним, с тех самых пор как увидел в зеркале собственное отражение. За два года во тьме подземелий его кожа стала даже не белой, а землисто серого оттенка. Даже после обильных солнечных ванн океанского побережья его кожа едва порозовела, что уж говорить о возврате былого загара. Эрис шутила, что так он сможет сойти за истинного аристократа даже лучше, чем если выучит все эти запутанные правила высокого этикета. Глаза его из изумрудно зеленых стали больше похожи на цвет патины. Как ни странно, но что-то хорошее в этом нашлось — ему больше не нужны были очки. Аларик — тот самый целитель, под руководством которого сестренка Ри, как она решила себя называть, ставила его на ноги — сообщил, что, по всей видимости, сама его магия, не имея возможности выйти из него, стала расходоваться на изменение и улучшение тела, что позволило ему протянуть намного дольше. Возможно, именно поэтому Гарри так быстро шел на поправку. Его магия все еще всячески ему помогала. Тело, что совершенно неудивительно, было сильно истощено. Гарри больше походил на скелет, жизнь в котором теплилась только благодаря магии, что недалеко от истины. Правда, Поттер значительно подрос, и теперь достигал шести футов. Аларик считал, что это тоже только благодаря магии, поэтому больше роста ожидать не стоит, так как это явно не то, что предписала ему Мать Природа. Анализируя эти слова, Гарри вспоминал, что его родители тоже не были высокими. Если судить по фотографиями, которые Гарри мог видеть, едва перешагнула порог в пять футов, а отец едва ли перерос ее на четыре дюйма. Но Гарри не унывал. Весь его день был занят, по большей части, блаженным отдыхом и едой. Трижды Эрис и Аларик в виде немного необычного призрака посещали его для контроля за лечением и восстановлением. Сам Аларик не говорил о том, в какое время жил, но одевался он довольно старомодно. Он носил прямые черные брюки, заправленные в высокие черные сапоги со шпорами, которые задорно звенели при каждом его шаге. Его рубашки изобиловали различными рюшами, кружевами и воланами, а сами рубашки постоянно меняли свой цвет, хотя и оставались неизменно темными. Вообще, он был похож на какого-то очень картинного пирата, если бы не его ухоженные седые волосы и борода, а также по аристократически тонкие, даже немного хищные черты лица. А вот абсолютно черные глаза бы пирату подошли, так как точно могли вселить страх в какого-нибудь торговца. Гарри уже познакомился с некоторыми обитателями этого удивительного замка, который находился на острове в центре Индийского океана. Действительно, тогда, в свой первый день в полном сознании он наслаждался океанским пейзажем. От этой мысли дух захватывало еще больше. Сам замок стоял на хорошо защищенном каменном острове. По словам Эрис, пробраться сюда без ее разрешения было просто невозможно. Магия этого места и самого замка, подписываемая сотнями поколений обитавших здесь волшебников и многими ритуальными жертвоприношениями, которые здесь проводили древние кельтские друиды. Да, замок стоял на месте, где когда-то находился жертвенный алтарь, который потом Кратерс Певерелл, основатель рода Певерелл, сделал Родовым камнем. Истории, которые ему рассказывали Певереллы, с которыми он успел познакомиться, были увлекательны и ужасны одновременно. Поначалу, живя в своей светлой комнате, которую здесь называли Светлыми покоями, Гарри не понимал откуда взялось это название — Замок-на-Костях, но потом, пообщавшись с предками, а затем и увидев некоторую часть дома, вопросы отпали. У Певереллов были совершенно иные понятия о чести и морали. Для них было приемлемо и допустимо все, что делалось во благо их Рода. Даже Аларик, один из величайших целителей своего времени, с гордостью рассказывал, как он вырезал целую небольшую магловскую деревеньку, чтобы спасти жизнь своего сына Элрика. Гарри мутило от таких историй, но Эрис утверждала, что такова их суть. Они всегда жили отчужденно, так как слишком близко взаимодействуют со Смертью, но люди из зависти и жажды обладания той силой, что может быть подвластна только Певереллу по магии, всегда стремились уничтожить этот род. Или поработить. И они защищались. Даже та история Аларика, после того, как Ри рассказала ее всю, уже не выглядела так ужасно. Оказалось, что Элрика пытались сжечь за то, что он ритуально убил женщину из этой самой деревни. Людей (животных, если быть точнее) совершенно не волновал тот факт, что это был ритуал Жизнь за Жизнь, и таким образом мать спасла свое дитя на смертном одре, сама придя к Элрику с просьбой об исцелении. Аларик же спас Элрика из костра, только было уже поздно, и Элрик уже покидал пределы этого Мира. Тогда Аларик воззвал к Великим Сестрам о снисхождении, о возвращении сына. И Сестры назначили цену. Души ста пятидесяти шести обитателей деревни вместе со стариками, женщинами и детьми должны отправиться за Грань, чтобы Эрик имел шанс вернуться. «Друзьям и врагам воздадим сполна!» Пощадил Аларик только одного жителя – того самого ребенка, ради которого страдал его сын. Другие обитатели, по мнению Гарри, тоже имели какой-то сдвиг на смерти и посмертии. Иногда это доходило до абсурда, когда по утрам ему желали скорейшего выздоровления и красивой / героической / кровавой или какой-либо другой смерти, а то и сразу какого-нибудь посмертия. Одной из многих странностей всех уже мертвых обитателей этого замка было то, что их трудно было отличить от настоящих живых людей, если не пытаться их коснуться. Они не были прозрачными, не имели каких-либо ран, даже если умерли от обезглавливания, они даже могли переодеваться и имели свой собственный призрачный гардероб (как и из чего они его получили, Гарри предпочел не спрашивать). Но если к ним приблизиться, то у непривыкших к такому людей, таких как Гарри, возникало стойкое ощущение, что они находятся на кладбище. А вот если попытаться их коснуться, то руку обжигало льдом гораздо сильнее, чем от тех призраков, что обитали в Хогвартсе. И сам Певерелл-кастл был под стать своим хозяевам. Светлое крыло, в котором обитал Гарри, было относительно новым и небольшим, всего 2 этажа: зимний сад на первом и пара комнат с парой полноценных апартаментов. Ну, для Гарри даже его Светлая комната была хоромами, но, судя по всему, в масштабах замка это крыло действительно было небольшим. Оно было отделан светлым камнем, в помещениях горели теплым светом факела и свечи, все изобиловало мягкими светлыми коврами и драпировками стен. Картины изображали сугубо солнечные пейзажи. Но когда Гарри смог выйти из Светлого крыла в Хозяйское, которое соединялось со Светлым небольшое галереей, то контраст его просто поразил. Светлые ровные камни сменились грубо обтесанными стенами, выдолбленными прямо в горе, которая располагалась на острове. Свет здесь уже был холодным магическим, создающим причудливые и устрашающие тени в углах. То тут, то там раздавались крики с картин, изображающих ужасные пытки. И Гарри даже думать не хотел о том, из чего на самом деле сделаны некоторые вещи, так как многие детали походили части реальных скелетов не только животных, но и людей. Это сдвиг на смерти всех обитателей замка Эрис объясняла родством и близким покровительством одной из Великих Сестер. Такое покровительство не дается просто так, поэтому Смертью на них возложена одна обязанность, и чтобы достойно исполнять ее без сожалений и сочувствия, Певереллы воспитываются в таком странном и немного абсурдном культе смерти. И в первую очередь это позволяет не бояться Ее, а уважать и ценить, как Покровительницу и Матерь всего Рода. Об этой обязанности спрашивать Гарри пока опасался. Он не слишком боялся всего этого, но предпочитал поглощать ужасы ограниченными порциями. Бесконечного страха ему хватило и в Азкабане. На удивление, все эти ужасы быстро перестали производить на Гарри столь сильное впечатление как в начале. Он продолжал удивляться и поражаться тому, насколько обыденной для некоторых людей может быть жестокость, однако все чаще ловил себя на мысли, что понимает многие поступки этих удивительных. И даже одобряет. Пока Гарри предавался этим воспоминаниям за чашкой восхитительного чая, который приготовила Нори, юная эльфийка, представленная к нему в помощь, в комнату вошла Эрис и, увидев, что сам Поттер пьет чай на уже излюбленной террасе, попросила Нори накрыть и на нее. Сегодня на ней были свободные кипенно-белые брюки и такая же рубашка без рукавов из-под которой виднелась обычная черная майка. Волосы в этот раз были заплетены в свободный низких хвост, из которого выбивались несколько прядей, небрежно заправленные за уши с рубиновыми гвоздиками. На ногах у нее были легкие домашние туфли из мягкой кожи. Похожие сейчас были на ногах самого Поттера, а сам он ходил в свободных пижамах пастельных оттенков. Например, сегодня на нем была голубая сорочка с синими брюками. — Вижу, что жизнь бьет ключом, а, братик Ри? — Усмехнулась Эрис, понимая, что если жизнь из него и бьет, то точно не ключом. А если и ключом, то гаечным и по нему самому. — Ри, до твоего жизнелюбия мне еще как до Луны пешком, — И они засмеялись над собственными шутками. Тут взгляд Эрис вдруг стал совершенно серьезным: — А если серьезно? Как твое состояние? Ты чувствуешь магию? — Это была болезненная тема для Гарри. После проведения того сумасшедшего ритуала, после которого прошло уже три недели, он совершенно не мог колдовать. Будто его магия, исцеляя его тело просто невероятными темпами, уже не могла покинуть его собственное тело, закрывшись в нем, как в банке. А вот открыть эту банку Поттеру не удавалось, хотя он старался, не по одному часу медитируя под тихий шум волн, доносящийся из открытых окон. Профессор Снейп был бы в шоке, увидев такую старательность от бездарного мальчишки. Он замечал тревогу в глазах Эри и других. Они боялись, что он станет сквибом. Он покачал головой. Магию он в себе все также не ощущал. Она отказывалась отзываться на его призывы, будто самостоятельно решая, что для него лучше. Она кивнула будто своим мыслям и сказала: — Мы с Алариком придумали способ как тебе помочь, но для него потребуется много сил и времени… Хватит ли у тебя терпения на это? Да, она переживала за него с тех самых пор, как Гарри поведал ей историю своей жизни и суда, в результате которого оказался в Азкабане. Не то, чтобы он бился в истерике, собирался идти рубить головы здесь и сейчас, но то желание действовать, которое разгоралось в нем все более ярким пламенем каждый день, грозя сжечь не только врагов, но и его самого, не укрылось от бдительного взора сестры. За ту пару недель, которую они общались, Гарри смог принять ее как друга и сестру, видя, насколько ей небезразлична его судьба. Он понимал, что слишком рано для такого, но тешил себя тем, что как этот дом для него, так и он сам для сестренки Ри, дар Жизни, Смерти и Магии, а Великие не могут ошибаться. Гарри взглянул на нее, уже без труда читая сомнения в ее лице. — Терпения у меня хватит. Можешь не переживать, — отрезал он, отметая это сомнение и на будущее. — Но только за все в этом мире приходится платить. И чем заплачу я за возвращение мне моей магии? — Пока не знаем, у нас есть только идея. Глупая и безбашенная, настолько сумасшедшая, что даже озвучивать я ее не решусь… Но если нам удастся воплотить ее в жизнь, то ты сможешь не только вернуть себе магию, но и воздать врагам по заслугам. — Не может все быть так просто и хорошо, — и сейчас Гарри это понимал может быть даже лучше всех обитателей замка. Что бы там не придумали Эрис с Алариком, цена может быть слишком высока. Но Гарри не сомневался, что если будет шанс, то он отдаст даже собственную жизнь ради возмездия. Эрис снова все поняла без слов, поэтому поднялась так поспешно, что плетёный стул с легким стуком упал на пол. Она еще раз взглянула ему в глаза: — Это все, что я хотела услышать. Сейчас я тебя покину. У нас с Алариком много дел в библиотеке. Возможно, я не смогу навещать тебя так же часто, но не сомневайся, мы сделаем все, чтобы помочь тебе, братик Ри. Она ушла стремительным широким шагом. А сам Гарри, оставшись наедине со своими мыслями не мог понять той поспешности, с которой Эрис и Аларик стремятся вернуть его способность колдовать. Неужели, все может стать еще хуже? Ему не отвечали, бесконечно повторяя, что чем раньше, тем лучше... Но разве реабилитация не должна занимать долгое время? Да, благодаря магии у волшебников этот процесс происходит значительно быстрее, но ведь прошло только две недели! Поднявшись из-за стола, Гарри вернулся на кровать к книге, которую читал до этого. «Абсолютный контроль над телом, разумом и магией» Батиста Кромвеля. Этот автор рассуждал о магии не только как о сущности мироздания или элементе, но и как об энергии, которая, не имея разума, подчиняется определенным законам. К сожалению, маги не сильно старались постичь все эти законы, принимая их как данность, но Мастер Кромвель утверждал, что именно в постижении свойств и закономерностей магии вокруг нас может быть ключ к развитию и эволюции магов. Мастер Кромвель, живший в пятнадцатом веке, рассуждал обо всем во многом с точки зрения слепой веры в величие Магии как одной из сил сотворения Мира, беззаветного ей поклонения. Для Гарри же, имевшего, пусти и поверхностные, знания о маггловской физике, рассуждения Мастера имели гораздо больший вес. Проводя аналогию с энергией, можно сказать, что магия не возникает из ниоткуда и не уходит в никуда. Магглы говорят, что энергия есть там, где есть движение. Может ли магия быть там - где жизнь? Ведь говорят, что магия циркулирует в волшебнике по магическим жилам словно кровь по венам. Рассуждения самого Гарри на основе труда Кромвеля были крайне поверхностными, но он надеялся найти другие похожие труды в библиотеке замка, так как эта теория была не только многообещающей теорией о магии, но и могла быть применена к его собственному случаю. Может, он не будет так бесполезен в изысканиях Эрис и Аларика, как сам о себе думал.