part2_Настоящее
9 января 2023 г., 23:03
Погода на улице была своеобразной. Настолько, что с утра Джордж снова курил в тёмной комнате, и более того, настолько, что он осмелел выйти на улицу после полудня. Переменная облачность нервировала неопределённостью и стойким желанием выкурить две-три сигареты в ближайший час, наблюдая за тем, как темнеет небо на горизонте.
Без распоряжений и сложных наставлений покинуть магазин в разгар рабочего дня было куда проще, чем раньше и, под затянувшими лондонское небо тучами, Джордж решился пешком преодолеть знакомый маршрут в несколько километров. Оставить Рона в магазине за главного было не нуждой, а вполне осознанной идеей, с которой Джорджу однажды и смириться-то не пришлось. Он просто понял, что брату эта работа даётся сейчас куда лучше.
«Никакой магии»
Иногда это правило доставляет Джорджу вполне недвусмысленные неудобства, особенно если приходится разворачивать деятельность за пределами здания магазина в Косом переулке. Но лучше так. Лучше ноги гудят и тошнит от мысли об обратной дороге. Лучше без сил по возвращении и спать весь оставшийся день. Лучше так. И никакой магии.
— Расскажите мне, Джордж, что происходило последние две недели? — голос вкрадчивый, спокойный, но внутри как ножом по стеклу.
И зачем припёрся?
А есть выбор? У Джорджа нет сил сопротивляться принудительной терапии. Куда проще выполнять обязательные предписания, чем вести борьбу за отстаивание собственной вменяемости, в которой сам же Джордж и сомневался.
— Я работал в магазине. Неделю точно.
Под «работал» Джордж всегда подразумевал любую деятельность, что приходилось имитировать на трех этажах ниже квартиры. Прямолинейный Фред обозвал бы это форменным бездельем, аккуратный Рон — выгоранием. Сам же Джордж не стремился давать какие бы то ни было определения, а поэтому считал, что и лечить-то нечего.
С волос закапала вода, и Джордж поспешил снова накинуть на голову любезно предложенное полотенце. Хоть не надолго, но не повезло попасть под ливень за несколько сотен метров до укрытия. Второго зонта он не нашёл и уже жалел, что так беспечно отдал первый.
С момента визита той подозрительной особы прошло два дня. Да, Джордж считал дни. Значит, встреча с ней стала точкой отсчёта для чего-то нового, чего он так давно ждал, веря, что мистическое «новое» даст начало остановившейся в безумии потери жизни. Джорджу просто хотелось вернуть свой зонт. И ничего более. Он был уверен, что после всё изменится.
Осень совсем скоро.
— Чем вы занимались?
— Это имеет значение?
— Джордж, ты же знаешь порядок сеанса.
Джордж сжался под внимательным взглядом сверкнувшим за линзами прямоугольных очков.
Резкий переход к неформальному обращению его ни капли не смутил, но чего стоил взгляд. Честно признаться, эта мадам иногда напоминала ему Макгонагалл, которой в голову пришла идея, что помимо нравоучений и ругани неплохо было бы заняться ментальным здоровьем учеников. Ассоциации были скверные, но какие были.
Его врачом была молодая женщина лет примерно тридцати пяти. Её ни капли не заботил возраст, но с пациентами она предпочитала общаться на «вы». По крайней мере, в официальной части сеанса, если, конечно же, не было оговорено иных условий. На первом приёме Джордж не высказал пожеланий, поэтому её то и дело кидало из «вы» на «ты».
Человеком она была хорошим, душевным и добрым. Специалистом, наверное, — тоже, если бы Джордж действительно пытался вникнуть в суть разговоров. Хотя, по правде признаться, иногда где-то в мозгах щёлкало не то осознанием, что он сам потакает своей же депрессии, не то желанием вернуться в привычный мир. Но с какими бы мыслями Джордж не выходил из кабинета, дома появлялся уже с устойчивым желанием прострелить себе колено.
Джордж сам себе пожал плечами, но врач восприняла жест лично на свой счёт и тяжело вздохнула.
Он знал, что у неё имелся ещё с десяток пациентов с похожими случаями, но даже среди похожих Джордж выделялся. Маг, который как огня боится магии. Она была маглом, но удивительно сведущим в вопросах магического плана. Это как быть танцором или поваром, — пояснял себе Джордж, — только исключительно с теоретическими знаниями. Имелась ли в этом какая-то ирония? Определённо. Но смысл её был Джорджу не интересен.
— Какими были ваши мысли, когда вы проснулись сегодня?
— Солнце, кажется, светило.
Джордж считал нужным оставить эти слова без разъяснений. В конце то концов, она каждый раз что-то записывает в свой блокнот! В чём проблема соотнести одно с другим?
— И что вы почувствовали? — Но тупые вопросы преследовали его как стойкий запах табака на кончика пальцев.
Джордж почти не думал. Очевидно же.
— Курить хотелось.
При всём при этом он старательно избегал давать ответы, над которыми нужно было задумываться.
Джордж стянул с головы полотенце и из стороны в сторону замотал головой, прямо как собака. Но Джордж не любил собак. Куда приятнее ему были своевольные коты, которым и дела нет до существования тех, кто находится чуть дальше кончика хвоста.
— Вы не пытаетесь отвлечься от этой мысли?
— Пытаюсь.
Скоро это закончится. Просто соглашайся и думай, что тебе это поможет, — настраивал себя Джордж.
***
Джордж, проходя мимо, даже вздрогнул в тот самый момент, когда звякнул колокольчик на двери кофейни на площади Пикадилли. Он застыл напротив витрины, рассматривая знакомые очертания интерьера, задержал взгляд на вывеске с названием. Удивительно, но сколько раз, проходя через площадь, Джордж ни разу не вспомнил про кофейню. Наверное, исключительно потому, что всегда смотрел себе под ноги, а не по сторонам. Это была их с Фредом любимая кофейня с того самого дня, когда они посетили её впервые. Ароматный шлейф пряных сладостей ближе к полудню или аппетитно-соблазнительные нотки, кажется, осязаемо-тёплого хлеба, вплетающие в себя неповторимую горечь свежезаваренного кофе, создавали атмосферу уюта, в которой близнецы с радостью были готовы утопить осадок суматохи прошедших будней. Фред никогда не пил чистый кофе, всегда портил вкус двумя порциями сахара и третью кружки сливок, но вместе с тем предпочитал противоречиво-горькие десерты с добавлением тёмного шоколада; Джордж ровно наоборот и даже не из желания досадить, пил только благородный чёрный кофе вкупе с исключительно приторно-сладкими десертами. Почему-то именно сейчас, от воспоминаний о вкусах и ароматах, Джордж почувствовал, что проголодался, и решился зайти внутрь. Мозг ещё помнил те знакомые ощущения от соприкосновения пальцев с прохладным резным металлом дверной ручки и, кажется, ещё по зиме Джордж слышал тот самый чистый звон колокольчика, а привычные ароматы внутри кофейни ни капли не изменились. Джорджу даже на секунду показалось, что он слышал голос Фреда за спиной, но не стал оборачиваться, чтобы не расстраиваться лишний раз. Посетителей внутри оказалось немного. Наверное, потому, что в разгар рабочей пятницы все адекватные люди всё ещё изображают трудовую деятельность, а не слоняются без дела по кофейням города. — Добро пожаловать! — Джорджу приветливо улыбнулась девушка, стоящая за кассовой стойкой. Он хотел было что-то ответить, но в горле будто пересохло и он всего лишь сдержанно кивнул, глядя ей в глаза. Он сразу узнал её: карие глаза с отсветом жёлтой лампы за его спиной, каштановые волосы, собранные в высокий хвост, родинка под правым глазом и добродушная улыбка. Она всегда улыбалась им и говорила что-то вроде: — Добрый день! Вам как обычно? Да. Именно так.***
В кофейне на площади Пикадилли всегда было полным-полно народу. Так что уж говорить о субботе, когда явно затянувшее утро у близнецов перетекало в полдень. Проснулись они поздно, в холодильнике повесился целый выводок мышей, живущих по соседству в захламлённом чулане, да и Джорджу, в принципе, показалась забавной идея угоститься за счёт брата теми самыми пирожными из той самой кондитерской, про которую сестра вчера восторженно пищала целых десять минут. Это из-за Фреда они проснулись поздно, поэтому Фред не имел права жаловаться и жадничать на хотелки брата. — Я буду две лимонные тарталетки, — уверенно заявил Джордж, ткнув пальцем в стекло напротив пирожных. — Две? — Фред взглянул на цену. — Ты специально самое дорогое выбрал? И куда тебе две? — Хочешь идти сюда завтра ещё раз? Аргумент был железобетонный. Ещё более убедительной была очередь, которую им пришлось отстоять в этот выходной. Поэтому тратить завтра снова почти час на голодное созерцание постепенно пустеющих полок вовсе не хотелось. Пирожные лучше купить сегодня, а кофе Джордж сварит и дома. — Два брауни, — Фред замялся, снова посмотрел на пирожные и продолжил, — И две лимонные тарталетки, — и даже звучало это как-то уж слишком приторно. — С меренгой? — уточнила девушка за кассой. — Да! — вклинился Джордж из-за спины брата, сияя восторгом и чуть ли не капая слюной брату на плечо. — А ну, кыш, — и Фред отпихивает Джорджа назад. Девушка за прилавком еле заметно усмехнулась. — Кофе не желаете? — Обычный чёрный, — снова высунулся Джордж. Фред цокнул. Раскошеливаться на кофе в его планы не входило. — А вам? — она обратилась к Фреду. Фред думал примерно секунд десять, явно нервируя скопившуюся за спиной очередь, но в конце концов прикинул, что позавтракать можно в парке Сент-Джеймс, а не тащиться обратно в душные комнаты квартиры. — Кофе со сливками и два сахара, — сдался Фред, доставая бумажник.***
Окружающих мир живёт и дышит в привычном ему ритме. Глобально ничего не меняется. Система работает, не зная усталости и сбоя. Джордж немного сконфуженно переводит взгляд на прилавок, на любимое лимонное пирожное, но против воли скользит дальше, до горького ненавистного брауни на полке ниже. Может сейчас его вкус не покажется Джорджу таким уж горьким в сравнении с горечью нынешней жизни? — Два брауни, будьте добры. И зачем ему два? — Кофе со сливками и два сахара? — подхватывает она. — Верно… У Джорджа странное чувство. Будто он вытворяет нечто запретное, на что не имел права покушаться. Ведь ему не нужен ни отвратительно сладкий кофе, ни горькие пирожные. Ему всё это не нужно. Фреду — да. Но не ему. — А для вашего брата? Джордж вздрагивает. — Он не придёт… — отводит взгляд, — Сегодня не придёт. Да что с ним не так?! В ушах шумит кровь, и Джордж касается лба ледяными пальцами, стараясь облегчить приступ внезапно накатившей боли. Отыскав в кармане купюру, Джордж поспешил расплатиться, чтобы, забрав заказ, как можно скорее оказаться на улице, подальше от чудовищной мешанины то ли запахов, то ли воспоминаний.***
Стрелять в колено-то нечем, — раздосадовано заключает в мыслях Джордж, когда оказывается на пороге магазина. Ноги сами привели его к главному входу, и теперь нужно было куда-то выкидывать беспонтовое желание откинуться в разгар рабочего дня прямо перед окнами собственного магазина. В самом-то деле, когда он уже научится пользоваться чёрной лестницей? Внутри посетителей оказалось совсем немного — у младшего братца явно проблемы с привлечением клиентов, хотя не Джорджу его в этом, конечно же, винить. Продавать почти нечего, и Рон в прямом смысле выкручивается как может, иногда таская от Гермионы какие-то весьма немудрёные зелья. — Проголодался, наверное? — Джордж ставит на прилавок рядом со скучающим братом коробку с пирожными. — Внеза-апно, — радостно протягивает Рон, приоткрывая упаковку с логотипом знакомой кофейни. — Э-э, брауни? — он скептически смотрит на брата. Джордж в ответ молча кивает и делает глоток кофе — морщится. И ведь это уже не первый глоток! Как можно было пить такую гадость? — Оставь мне один, — Рон протягивает брату коробку. — Да можешь и оба съесть, если хочешь. — Что? Ты разве не себе покупал? — Да что-то аппетита уже нет, — Джордж ставит рядом полупустой стакан. — Будешь? — Эм, нет, спасибо. Взгляд Рона мечется то к стакану с кофе, то к лицу Джорджа, что старательно смотрит куда-то в окно. — Ладно, — прерывает затянувшееся молчание Джордж, — Я буду наверху, как обычно. — Ага… Рона не покидает чувство, что с братом что-то не так: никогда ещё прежде тот не возвращался от врача с десертами из их с Фредом любимой кофейни. Отпускает? — Джордж! Тот останавливается посередине лестницы на второй этаж, заинтересованно смотрит на брата. — Как прошло-то? Джордж задумывается на пару секунд, пожимает плечами и с недовольным вздохом махает рукой, сообщая этим, что, мол, ничего нового и интересного, и уходит туда, где снова выключен свет.***
Когда Рон поднимается на второй этаж, на улице снова льёт как из ведра, а Джордж сидит в излюбленном кресле, но не бездумно наблюдает серую палитру за окном, а читает томик какой-то алхимической ерундистики. Чудеса, — думает Рон. И остаётся за спиной брата, заинтересованный абзацем с описанием процессов создания философского камня. Джордж иногда отвлекается, рассматривает нечёткие линии переулка, ведёт взгляд за некоторыми прохожими, но спустя неопределённое время возвращается к страницам книги и действительно читает, а не делает вид. Он знает, что Рону тоже интересно, ведь тот не глупый и иногда интересуется чем-то помимо Грейнджер. — Эй, Джордж… Джордж отвечает неопределённым мычанием. — Смотри. Джордж дочитывает последнее предложение на странице и, проследив, куда показывает брат, взглядом утыкается аккурат в знакомое лицо той самой наглой девчонки, посетившей его магазин поздним вечером паршивого вторника. Та стоит под окнами магазина и явно наблюдает за ними, в руках держит его зонт, под которым снова прячется от вездесущего лондонского ливня. Заметив Джорджа и его пристальный взгляд, она радостно улыбается и бодро машет рукой в знак приветствия. Это Рона не удивляет. Но когда Джордж подаётся вперёд и в ответ неуверенно раскрывает ладонь, Рону хочется ущипнуть себя. А девушка тем временем, снова улыбнувшись, прячется под зонтом и направляется в сторону выхода из магического переулка. — Кто она? — набирается смелости Рон, когда таинственная особа теряется в толпе. — Одолжила зонт пару дней назад, — Джордж неопределённо пожал плечом и, перелистнув страницу, вернулся к чтению. — Ничего такого. — Ничего такого, — со вздохом повторил за братом Рон, словно оценивая терпкость той самой неопределённости. У Джорджа всегда плохо получалось скрывать свои настоящие эмоции. Для этого он был слишком эмоционально нестабилен. Нет, ни как Фред. Как Джордж, который всё воспринимал близко к сердцу и был весьма способен к бессмысленному самокопанию. Был способен верить и надеяться. По крайней мере когда-то, в уже кажущемся таким далёким прошлом. Этот мир обязан меняться. Другого пути просто нет. И ведь Рону не показалось, что Джордж будто едва улыбнулся? Рон оторвался от чтения спустя примерно пять минут, когда не успел дочитать страницу, а Джордж уже перелистнул дальше. И поэтому решился поднять беспокоящую его тему. — Я хочу сделать ей предложение. Джордж аж опешил. — Рон, ты же даже не знаешь её. — Джордж разворачивается, а Рон ловит в его взгляде неоднозначную тревогу. — Думаю, семи лет достаточно, чтобы узнать человека, — тепло отзывается Рон. Джордж резко оборачивается в сторону окна, словно пытаясь найти знакомое лицо в толпе прохожих, но тут же постепенно вдумывается в смысл сказанных братом слов. — Погоди, — мотает головой. — Ты про Грейнджер что ли? — Ну уж явно не про твою эту, — Рон насмешливо кивает головой, указывая в сторону окна. — А-а, нет. Здесь тебе лучше заткнуться, — беззлобно фыркает Джордж. Рон не злится, но ему кажется, что его слова восприняли как шутку. Повторяться он не решается и всё продолжает стоять за спиной брата. — Поздравляю, Ронни, — и Джордж действительно искренен в своих словах. — Ты первый, кому я сказал, — Рон смущённо отводит взгляд, и даже детское прозвище не обижает его. — Буду рад побывать на вашей свадьбе. — Знаю, — улыбается Рон. — Фред бы тоже… Но Джордж не договаривает. Снова смотрит в окно и отчего-то хмурится. — Знаю, Джордж, знаю…
