I can't save us

      Всю ночь в окно барабанил ливень.       Проснувшись ранним утром под жуткую какофонию из звуков грозы, Джордж подумал, что грядущий день снова будет дождливым, а значит, позволит выползти из квартиры в магазин. Он даже немного обрадовался такой возможности. Сидеть без дела и в квартире, и в магазине было почти одинаково скучно. Правда что в магазине Джордж последнее время находил себе хоть какое-то занятие. То среди стеллажей прогуляется, пока никого нет, то на склад сунется и поругает себя за полупустые полки. И обязательно поболтает с младшим братом, и непременно в тот самый момент, когда тот больше всего занят.       Присутствие Рона в магазине не только поддерживало бизнес, грозящий Джорджу накрыться медным тазом, но успокаивало и заставляло изображать из себя человека, а не бесформенную размазню. Пусть и человека, похожего на ту самую размазню. Словом, время всё же стремилось наладить в жизни Джорджа хотя бы самые базовые потребности.       Но всё это имело смысл только до того самого момента, как из-за плотных серых облаков не проглядывало яркое летнее солнце.       Джордж плотнее задёрнул шторы и, сделав несколько шагов назад, почти не глядя, рухнул на кровать. Желание отсутствовало напрочь. И не то что желание позавтракать или принять утренний душ. Банально не хотелось существовать.       Солнечная погода действовала на Джорджа лучше любых транквилизаторов; он мог не вылезать из постели часами, лишь изредка прерывая свою дремоту желанием вытравить кислород из лёгких порцией горчащего в носоглотке никотина и залить всё это не менее горьким кофе.       Джорджу не нравилось курить. Но среди прочих равных способов вытравить жизнь из организма и мысли из головы, курению не было равных. Размеренно спокойное дыхание, как по всем законам медитации, пленяющий взгляд уголёк, пожирающий в пламени сухие листья, и витиеватый дым, клубящийся над головой, извлекали из глубин подсознания желание разбить голову на брусчатке переулка. А запах и послевкусие — всего лишь неприятные издержки сомнительной, кстати, самотерапии. В конце концов, восприятие запахов относительно.       Переживать один или два дня в режиме нетребовательных ожиданий от жизни было сродни долгожданный выходным после тяжёлого рабочего месяца. Однако, когда вынужденные каникулы затягивались почти на неделю, Джордж таскался кругами по комнатам, не зная, чем себя занять, когда сил не было уже даже просто спать.       Антидепрессанты и снотворное действовали исправно, вот только никто не говорил, что делать с хронической усталостью, приобретённой серостью восприятия и критически тупорылой заторможенностью.       Джордж понимал, что зависимость от погоды — это то самое беспонтовое старческое дополнение к куче таблеток, распиханным по всем ящикам, к пробирающему до желудка кашлю и постоянно мёрзнущим ногам. М-да. Не таким он представлял себя в старости. Сейчас и того хуже; он разваливается не потому, что по возрасту положено, а потому, что сам загнал себя в эти безвылазные дебри, из которых теперь нужно умудриться ещё найти силы выбраться.

***

      Рон самую малость пребывал в состоянии с трудом сдерживаемой паники, именно в тот момент, когда входная дверь открылась и звякнул колокольчик.       Посетители ему сейчас были ой как не кстати, потому что, проверив полученный от алхимика заказ, Рон понял, что ему явно недостаёт позиций. А что самое страшное, конкретно тех, что просила заказать Гермиона для изготовления нескольких новых зелий.       Уже пару часов, бесконечно копошась в беспорядке коробок и свёртков, Рон не мог сосредоточиться, чтобы проверить заказ «от» и «до» поэтому, изображая небывалый пофигизм или чертовски неубедительную загруженность, — в пустом-то магазине — он не поднимал взгляда в сторону посетителя, прогуливающегося между стеллажей размеренно и даже как-то лениво. Шаги не утихали; гость не задержался напротив ни одной из полок и, по всей видимости, направлялся именно к Рону, которому пришлось-таки поднять голову и натянуть доброжелательную улыбку поверх гримасы первозданной растерянности.       — О, та самая, — только и ляпнул Рон, когда девушка подошла ближе.       — Та самая? — удивилась она.       — Я видел тебя неделю назад, — он указал в сторону второго этажа. Обернувшись через плечо, она мельком взглянула наверх, а посмотрев снова на Рона, улыбнулась. Рон улыбнулся в ответ и как-то невзначай даже вспомнил про свои прямые обязанности. — Могу чем-то помочь?       — Да вот, — она показала зонт, — пришла вернуть.       — Ха, не соврал значит, — усмехнулся Рон и протянул руку. — Я передам, что ты заходила.              Но девушка отдёрнула руку и спрятала зонт за спину.       — Ты, наверное, очень занят? — Она с сожалением осмотрела расставленные по полу коробки и разложенные на столе бумажные свёртки. — Я и сама могу отдать.       — Он… — Рон замялся, — выходной сегодня.       — Посреди недели-то? — в её голосе сомнения было куда больше чем нужно, но Рон просто решил не обращать внимания.       — Он здесь хозяин…       — Да ладно?! — Рон уверен, что если бы Джорджу было интересно, он бы непременно спустился узнать, кого это его братишка решился прикончить так поздно вечером; её удивлённый возглас совершенно точно слышали стёкла в окнах верхнего этажа.       — Ему видней, когда у него выходной. — В действительности же Рон перестал пытаться вытаскивать Джорджа в магазин ровно в тот момент, как заметил систематическую зависимость между погодой и его настроением.       — Жаль, — она поставила на прилавок кассы небольшую коробочку. — Я хотела отблагодарить. Он очень выручил.       Рон растянул на лице неопределённого вида улыбку, отмечая название кондитерской с площади Пикадилли. Это какие-то нездоровые совпадения.       — Не стоило заморачиваться. — Рон захлопнул учётную книгу. Что-то подсказывало, что вернуться к полученному заказу он сможет не скоро. Да и чёрт бы с ним! Передышка не помешает.       — А вы братья, да? — Адри указала на волосы, имея ввиду сходство по цвету.       Рон нахмурился. Привычка, выработавшаяся ещё во время войны, подозревать всех незнакомцев, излишне интересующихся его семьёй, оказывается, никуда не делась. Настороженности добавлял сам вопрос. Если она не первый раз появляется в Косом переулке, — задумался Рон, — значит, должна быть в курсе здешних новостей.       — Витрина у вас смешная, — не дождавшись ответа продолжила девушка, оглядываясь по сторонам. — Только вот пустовато.       — Война опустошила не только полки, — хмуро пояснил Рон. — Люди не торопятся тратить деньги на то, что не спасёт им жизнь в случае опасности.       — И правда, — задумчиво кивнула она словно не себе и, сделав полоборота на пятках, протянула Рону руку. — Я Адри, кстати.       С жилого этажа послышался грохот. Будто не вписавшись в габариты пространства «кто-то» уронил стул на кухне.       Адри заинтересованно устремила взгляд в потолок.       — Рон Уизли, — не мешкая и пытаясь переключить внимание, он пожал её руку и тут же мысленно стукнул себя по лбу, не забыв помянуть брата «добрым» словом.       Пары месяцев затишья хватило, чтобы растерять всю настороженность. Полгода назад Рон бы сто раз подумал, прежде чем раскрывать свою фамилию. Но, может, это и к лучшему? — задумался Рон. Люди не любят, когда к ним относятся с подозрением, а учитывая плачевное состояние магазина, он не должен вести себя невежественно с потенциальным покупателем. Эту обязанность сейчас исправно выполняет приведение по имени Джордж, распугивая своим присутствием значительную часть посетителей.       — Уизли? — Адри снова задумалась. Фамилия казалась ей знакомой, будто она видела её в недавних журналах или новостных статьях. Она развернулась и неспешно направилась в сторону полок. — Уизли, — повторила она снова, застопорившись на месте. — У-и-з-л-и.       У Рона по спине побежали мурашки; её поведение не просто настораживало, а уже в прямом смысле пугало. Он не из робкого десятка, но не доводилось ещё встречать людей, которые так вкрадчиво и загадочно повторяли его фамилию при знакомстве.       — Нет, не вспомню. — Она небрежно махнула рукой и задержалась напротив одного из стеллажей.       Грохот с верхнего этажа повторился. Теперь он был немного жутким; стул подняли, но тащили по полу, скребя ножками паркет. Адри снова вскинула голову и, кажется, даже следила за траекторией движения. Слишком уж любопытно было.       — Приведения, — глупо усмехнулся Рон, когда звуки стихли и девушка вернула к его лицу вопросительно-удивлённый взгляд.       — Приведения? — недоверчиво. Она, конечно, почувствовала, что в этом доме что-то не так, но приведений тут точно не было. Адри снова посмотрела наверх, нахмурилась, расслышав неторопливые шаги. — Беспокоят?       Рон почувствовал себя идиотом и второй раз помянул Джорджа «добрым» словом.       — Что? — не понял Рон вопроса. А ещё того факта, как она внезапно оказалась рядом.       — Призраки, — шепнула она. Её светлые глаза блеснули огоньком азарта. — Могу помочь.       — В чём это?       — Как же… Избавиться? — она задумалась, будто подбирая слово. — Изгнать! — и игриво щёлкнула пальцами.       — Да нет же, — замахал руками Рон, — ты не так поняла.       — Неужели?..       — Просто…       — Просто последний этаж этого здания — жилой. Ведь так?       Рон медлил с ответом, чем, вероятно, только подкреплял догадки девушки. Она тем временем снова осмотрелась по сторонам, оглядела высоченный потолок и два верхних тёмных этажа магазина. Выводы напрашивались сами собой. Нужно действовать пока не выгнали.       — Здание четырёхэтажное. Когда я вышла в переулок, то заметила, что свет горит только здесь и на последнем этаже. Потолок на третьем этаже глухой, потому что свет с четвёртого не проникает на третий. Значит помещения имеют разное назначение. Навряд ли у вас там склад. — Адри снова задумалась. — А учитывая, что твой брат — хозяин магазина, вероятно, квартира его?       Рон даже парировать не мог такое умозаключение. Её догадки были логичны, а у него самого накопилось слишком много усталости, чтобы спорить или оправдываться. Однако всё это было подозрительно до такой степени, что Рону тревога лупила куда-то в районе затылка.       — А ещё, приведения не издают звука шагов, — усмехнулась она.       — Знаешь, такая дотошность нервирует и создаёт о тебе не правильное впечатление.       — Какое же? — Она скрестила руки на груди.       — Что ты следишь за нами. Я запросто могу сообщить о тебе в Аврорат…       — Брось, — она отмахнулась, — Они меня знают. Я им не интересна. Я просто медиум и ничего более.       — Кто?       — С потусторонней нечистью общаюсь, — Адри принялась загибать пальцы, — изгоняю или призываю. Могу защиту поставить…       — Чушь какая-то…       — А, и не говори. Толку от таких способностей явно меньше, чем проблем.       Адри замолчала, снова рассматривая обстановку магазина. Всё окружение казалось ей незаконченным, словно кусками вырванным из некогда гармоничной атмосферы созидания и веселья. Некоторые полки на первом этаже были пустые, целые стеллажи на втором — тоже. Странно это — занимать такое большое здание ради одного полупустого этажа.       Рон не знал, как реагировать. Вдаваться в подробности рассказов странной гостьи он не спешил по той простой причине, что голова была всё-таки забита мыслями, оставленными в учётном журнале.       — Так значит он дома? — вопрос был не то что внезапный, а прямой, сразу в лоб. Рон уже понял: она прямолинейная и смелая. Не боится неудобных вопросов и загонять собеседника в ступор. Наверное, ей это даже нравится. Кого-то она напоминала…       На плечи легло неприятное чувство дежавю.       — Могу я подняться?       — Зачем? — откровенно недоумевал он. Плохое впечатление о человеке всегда слишком плотно оседает в голове и вызывает бурное непонимание. Избавиться от него порой бывает сложно, поэтому интерес со стороны других людей и вызывает непонимание.       — Я недавно переехала в Лондон. Хотела познакомиться с новыми людьми, завести друзей…       Первое впечатление о городе всегда создают люди. В нынешнем состоянии Джордж был не лучшим вариантом друга, да и человека в принципе; заторможенный, нервный и тихий, он не походил на того, с кем можно неплохо провести время.       — С ним — можешь даже не пытаться. Он навряд ли даже откроет.       — Почему это? — кажется, она искренне удивилась.       Рон захлопнул рот. Дальнейшего ответа он на свою голову, конечно же, не придумал. Не мог же он чужому человеку пересказать краткую медицинскую справку о состоянии брата. Слишком это странно, если не вдаваться в подробности, чего Рону делать не хотелось. Воспоминания о войне были слишком сокровенными, чтобы делиться ими вот так просто.       — Как хочешь, — выдохнул он. — На самом верху выход на чёрную лестницу. Дверь в квартиру справа.       Рон был уверен — Джордж не откроет. Никогда не открывал ни то что незнакомым, но даже друзьям и близким только «по праздникам». Поэтому он так легко позволил ей войти на лестницу. Настырного дурака могила исправит, а в конкретном случае — около сотни ступеней вверх и холодный тёмный коридор.       Рон едва барабанил пальцами по столешнице, пока девчонка поднималась всё выше и выше, но когда высоко под потолком скрипнули петли открываемой двери, он замер, надеясь, что поступает хоть немного логично; с одной стороны, Джорджу пора было выбираться из мрачного безумного кокона, с другой — о применение таких радикальных методов его никто не просил.       Ох, и отхватит же он после.       Рон вздохнул, раскрыл журнал и принялся за работу, против воли прислушиваясь к каждому шороху с верхнего этажа.       Адри нерешительно мялась на узкой площадке перед дверью. Пару раз она глянула вниз, подумывая, что всё же поступает не правильно, вот так навязывая своё желание подружиться. Но, не желая прослыть нерешительной, но настырной дурёхой, она открыла тяжёлую дверь.       Свет с первого этажа едва добирался до ступеней лестницы на третьем, а в самом же коридоре оказалось уже совсем темно; вместе со сквозняком по полу тянуло самые тёмные тени. Было в этих тенях нечто гнетущее, тяжёлое, почти невыносимо удушливое. Кажется, эта лестница была самой чёрной из всех, что ей доводилось видеть. Закрывать за собой дверь Адри не стала. Всё же оказаться в полной темноте в незнакомом месте было чревато падениями. А неуклюжести ей и так не занимать.       Дверь справа, та, что по словам Рона, вела в квартиру, оказалась совсем близко, на расстоянии вытянутой руки. Дальше по коридору была ещё одна, вероятно, ведущая к запасному выходу из магазина.       Было не по себе. Не просто волнительно, но даже страшно. Но волков здесь нет, а значит, и бояться нечего.

***

      Когда в дверь постучали, Джордж испугался, вздрогнул и выронил вилку, которой лениво гонял по тарелке остывшие макароны. С непривычки и такое случалось, да. Всё потому, что близкие перестали появляться на пороге этой квартиры без предупреждения примерно с месяц назад.       Внезапные визиты Джорджа расстраивали.       Пришлось отвлечься от мыслей о том, что, несмотря на завтрашнюю погоду, он готов был спуститься с утра в магазин и даже взяться за работу; не очень сложную и, может быть, не на весь день. Но решимость была и Джордж посчитал это хорошим знаком. Главное — переспать с этой идеей и с ней же проснуться по утру.       Джордж прислушался. В квартире и за её пределами было тихо. Обычно, если Рон поднимался за помощью, то помимо непосредственного вторжения в квартиру, обозначал свою просьбу словами прямо из-за двери.       Джордж поднялся из-за стола и вышел в тёмный коридор, но остался стоять около кухни, внимательно рассматривая входную дверь. Тихо. Он, конечно, читал, что среди побочек к его таблеткам есть прикол в виде слуховых галлюцинаций, но думал, это будет что-то забавнее обычного стука в дверь. Проверять не стал, мало ли что и где стучит. Но когда в упор глядя на ту самую дверь, пришлось вздрогнуть от повторившегося и вполне реального звука, Джордж решился открыть дверь, пусть даже чтобы увидеть за ней пустоту. Всё занятнее, чем по тарелке макароны гонять.       — Привет, — приятный девичий голос и лёгкая улыбка. Невысокий рост, милое лицо в обрамлении светлых волос и те самые светло-серые глаза, которые так не понравились Джорджу при первой встрече.       Сказать, что он был в шоке, значит не сказать ничего. Так бывает, когда на пороге своей квартиры, путь до которой лежит через три этажа магазина и бдительного младшего брата, ты видишь человека, с которым разговаривал раз в жизни.       Может быть, к слуховым добавились и зрительные галлюцинации?       — Что… ты здесь делаешь? — недоумевал Джордж, оглядывая тёмный коридор за её спиной и приоткрытую в магазин дверь. — Кто тебя впустил?       — Твой брат. Я пришла… — начала девушка, но стоило ей вдохнуть несколько кубических дюймов воздуха просочившегося из-за спины Джорджа, Адри машинально спрятала нос в сгибе локтя; табачный запах она не выносила, — вернуть его. — Она протянула Джорджу зонт. — Боже мой! Тебе не кажется, что нужно открыть окно?       Она заглянула ему за спину, вглядываясь в тёмную обстановку захламлённого коридора, совсем скудно освещаемого светом одной из комнат. Джордж нахмурился и прислонился плечом к косяку, перекрывая девушке обзор.       — Тебе не кажется, что это не твоё дело?       — Да я вот тоже самое себе сказала, но это же ужас какой-то! — Она усиленно замахала рукой перед лицом. — У меня даже глаза слезятся.       — Выход тремя этажами ниже по лестнице, — незаинтересованно бросил Джордж, забирая зонт. — Спасибо, что вернула.       — Это, — она продемонстрировала ему коробку из кондитерской, — кстати тоже для тебя. В благодарность.       — Как мило, но я не ем сладкое, — фыркнул Джордж. Он не понимал, почему всё ещё видит её на пороге своей квартиры.       — Да по тебе видно, — в тон отозвалась Адри, подмечая угловатые плечи и локти.       Джордж шумно втянул носом воздух.       И это что сейчас было? Джордж аж свежим — с ароматом корицы — воздухом поперхнулся. Его словесно опустили, а он и насмешки в ответ не кинет? Не утопит собеседника в болоте сарказма? А ведь раньше и лужи из острот хватало, чтобы заткнуть среднего выскочку.       Где-то внутри кипело негодование. И не то, к какому он успел привыкнуть за три последних месяца. Оно клокотало, заставляя мозг работать, вспоминать, думать, импровизировать. Джорджу это… нравилось? Он буквально чувствовал, как мозг оживает, заставляя засохшие извилины возвращаться к прежней жизни. Но сколько бы он не тужился, родить что-то лучше: «А по тебе видать, что прям хомячишь», не смог. Да и к тому же, честно говоря, ничего он не увидел.       Девушка ему в ответ лишь усмехнулась и протянула руку:       — Адри Хавер.       — Фред Уизли, — с лёгкой улыбкой ответил Джордж, пожимая прохладную тонкую ручку.       О-о, и эту неразумную детскую привычку можно было бы считать началом первоклассной шутки, если бы на плечах Джорджа три месяца не оседал удушающий сигаретный смог, который Фред терпеть не мог. Всего лишь за секунду Джордж проклял себя и весь окружающий мир за простое совпадение случайностей и привычку из юношества.       Такое из подкорки не вырежешь.       За последние месяцы Джорджу не доводилось заводить новые знакомства; он перенервничал и подсознательно вытворил то, чем не пренебрегал защищаться лет в пятнадцать — Фредом, на которого по счастливой случайности был жуть как похож. А Фред потом злился, потому что приходилось разгребать случайные знакомства близнеца, под которые тот его подставлял.       — Почему ты не внизу? — просто продолжала любопытствовать Адри.       — У меня выходной, — Джордж помрачнел.       Исправлять ничего не хотелось, оправдываться и выслушивать тонну вопросов, строить из себя невесть кого — тоже. Апатия накатила, как духота в знойное лето. Хотелось лечь прямо здесь, в коридоре, сжаться и взвыть. Снова. Не хотелось трогать остывшие макароны и выходить завтра в магазин.       Джордж проваливался.       — Твоему брату помощь бы не помешала.       Но его упорно держали на этой стороне.       — Ну если ты настаиваешь, я возражать не буду, — вроде даже неплохо. Адри усмехнулась, но Джордж добавил серьёзнее. — Не хочу приучать его к тому, что я всегда смогу ему помочь.       Джордж врал. Толку от него в любой из дней было не больше, чем от стаи садовых гномов в саду их матери. И не врал одновременно; он пытался взрастить в характере младшего брата самостоятельность и уверенность в собственных силах. Одно дело с пожирателями сражаться, другое — вести сложный параллельный учёт, от точности которого зависит состояние дел на ближайший месяц. Рону было сложно усидеть на месте. Но Джордж на него очень полагался, оттого и не баловал. Кто знает, что с ним случится через месяц. А ответственность за рухнувшее дело всей жизни всегда проще свалить на кого-то другого.       — Точно не будешь? — Перед глазами Джорджа снова мелькнула коробка.       Он мотнул головой:       — Точно. Думаю, мой младший брат с радостью составит тебе компанию.       Это было невежливо. Джордж понимал это. Но уже не мог вытянуть из болота мыслей ускользнувшую светлую идею пригласить её в квартиру и хотя бы ради приличия предложить чай. Там бардак повсюду, посуда не мытая и запах сигарет, который так ей не нравится. Там всё слишком личное, а она просто посторонний человек.       Джордж подумал, что у него нет сил вывозить это знакомство.       — Тогда я пойду? — Джордж молча кивнул в ответ. — Приятно было познакомиться, — она улыбнулась, а выходя на лестницу магазина даже обернулась и на прощание помахала.       — Взаимно, — Джордж ответил коротким жестом руки.       Когда дверь с лестницы захлопнулась, Джордж оказался в идиллической тишине и темноте, но пальцы на дверной ручке подрагивали, когда он закрывал дверь в квартиру. Джордж не мог перестать думать о том, что бы сделал Фред на его месте; что бы сказал, как улыбнулся или пошутил. Он сто процентов действовал бы непринуждённее и легче, не отказался бы от сладкого и спустился помочь брату. Джордж всем этим пренебрёг, остался на своём, не наперекор, не из вредности, не по понуканию. Просто потому, что захотел так сам.       Она познакомилась ни с Фредом, а именно с ним — Джорджем, которому почему-то вдруг стало важно, каким его видят другие люди.

***

      Адри непринуждённо шагала по лестнице, если не сказать весело. Почти вприпрыжку и изящно вписываясь в повороты, она спустилась на первый этаж и, сияя улыбкой, остановилась перед задумчивым Роном.       Только на середине лестницы, между вторым и третьим этажом, ей удалось унять неприятную дрожь в коленях. Знакомиться с новыми людьми в совершенно незнакомом городе оказалось делом чересчур пугающим. Но, настояв, Адри мысленно хвалила себя за храбрость, потому что всё прошло куда лучше, чем она ожидала.       — Ну… как? — несмело спросил Рон, после недолгой паузы в течение которой Адри почему-то смотрела не на него, а только в потолок.       — Он — душка, — усмехнулась она, отвлекаясь.       — Душный, ты хотела сказать? Ты вообще разговаривала с ним?       — О-о нет, что ты, я серьёзно. Он был очень мил! Вот, — она поставила на кассу коробку с бедными сладостями, — оставил нам. Сказал, что не есть сладкое. Эта правда?       — Да он почти ничего не ест, — задумчиво пробубнил Рон, приоткрывая коробку. Внутри лежали забавные шоколадные печенья в форме зонтиков. — Как тебе удалось выманить его?       Порой у Рона систематически проскальзывала некоторая особенность разговора: он задавал любые вопросы, но совершенно не задумывался над встречными вопросами неудобного характера.       — А почему нет? Он что, затворник какой-то или изгой? Курит походу много, это да, это неприятно, но в остальном… нормальный человек.       Рон улыбнулся. Всё просто: Джордж кажется ей таким, потому что она не знает, каким он был раньше, что пережил и сколько всего потерял. В её словах нет предубеждения, а во взгляде — жалости. Единственное, чего Рон опасался, что Адри разочаруется, узнав Джорджа получше.       — Надеюсь вы подружитесь, — шёпотом самому себе, словно заклинание или сокровенное желание.       — Ась?       — Чаю? — улыбнулся Рон.       — Не откажусь, — кивнула Адри, открывая упаковку с печеньем.

***

      Чёрт дёрнул Джорджа спуститься ночью в магазин. Да, это определённо был именно он, потому что, оказавшись внизу и уставившись на до чего прекрасную картину, Джордж не смог вспомнить, какого хера он тут забыл так поздно.       — Ты, Ронни, совсем обнаглел использовать посетителей в качестве рабочей силы? — Джордж остановился на втором этаже и, оперевшись на перила, рассматривал ребят, копошащихся за кассовой стойкой на первом.       — Что такое, Фред, совесть замучала? — отозвалась Адри, не поднимая головы.       Рон вздрогнул, а Джордж мысленно впечатал ладонь в собственное лицо; безобидный косяк выходил ему боком. Лучше бы он боком впечатался в дверной косяк в квартире — меньше жертв. Лучше бы он вообще не спускался. Рон такое явно просто так не отпустит.       — Э-эм, слушай, — начал что-то бубнить Рон, намереваясь поправить Адри.       — Кто и насколько сильно обнаглел в моём магазине, буду решать только я, — как ни в чём ни бывало парировал Джордж. Менять тактику поздно; нужно вести себя как можно естественнее.       У Рона сложилось впечатление, что где-то за его спиной вот-вот появится весело улыбающийся Фред, который якобы Джордж.       Сказать, что Рон был озадачен — ничего не сказать. В большей степени он был напуган тем, что Джордж походу продолжает съезжать с катушек, а колёса, которые ему прописывают, только облегчают этот процесс. Не может быть такого, чтобы Джордж не заметил этой оговорочки по Фреду, так сказать. Это должно было вломить ему под дых, но Джордж выглядел как ни в чём ни бывало.              — Слушай, Дж…       — Давайте-ка закругляйтесь. — Джордж небрежно махнул рукой, снова перебивая брата. Рон был готов ловить собственные глаза. Казалось, ещё чуть-чуть и они вывалятся из глазниц, настолько он был удивлён.       — Эй, мы только сработались! — вмешалась Адри, убирая в сторону коробку с концентратами.       После небольшого перерыва на чай, Адри самоотверженно вызвалась помочь Рону с его работой. Не безвозмездно и в обмен на интересную информацию о городе или его окрестностях. В итоге ребята сладили и не заметили, как вдвоём разобрались со всем заказом. Теперь Рон, наконец, понимал, где облажался.       — Рон, что скажет твоя невеста, когда узнает про сверхурочные в компании очаровательной особы в половине двенадцатого ночи?       Успех, — подумала Адри. Её назвали очаровательной, а значит её появление запомнится.       — Джордж!       — Нет, её зовут Гермиона. Джордж выходит на следующей неделе. Завтра магазин открываю я, но это не значит, что ты можешь опаздывать, — на ходу импровизировал Джордж, с упоением наблюдая ошарашенное лицо младшего брата. Забытое чувство восторженного превосходства грело Джорджу искалеченные остатки души.       Он прекрасно понимал, что боль никуда не делась, и что в любой момент его может накрыть стократ хуже, чем перед больницей, но психика — она такая; сегодня тебе хорошо, а завтра внутри кровавое месиво из стекла хрупких надежд, внутренностей и воспоминаний. С этим придётся жить. С этим нужно учиться жить.       — Тебе не кажется, что ты перегибаешь? — одёрнул Рон. Это, конечно, всё очень смешно. «Хи-хи» и так далее, но Рону такой внезапный каламбур чертовски не нравился.       — Мне уйти? — Джордж в ответ начинал заводиться, уязвлённый тем, что его пытаются вернуть в состояние апатии.       — Мальчики, не ссорьтесь, — встряла Адри. Братья переглянулись, одновременно поражаясь её смелой бестактности. — Мы действительно засиделись, Рон.       — Спасибо, что помогла. — Рон закрыл книгу и добавил чуть тише, — А то от этого помощи не дождёшься.       — Мне кажется, он не со зла, — тоже шёпотом предположила Адри, пока заталкивала вещи в сумку. Джордж тем временем спускался со второго этажа.       — Тебя проводить? Поздно всё-таки…       — Не нужно. Я живу совсем рядом.       Рон пожал плечами, молча последовал за девушкой к выходу и любезно заколдовал дверь открыться.              — Увидимся. Пока!       — До встречи, — ответил только Рон. Джордж же просто обозначил прощание жестом руки.       Дверь закрылась. Колокольчик коротко звякнул в помещении, но будто продолжал звенеть в ушах.       — Ты обдолбанный что ли? — Рон даже не повернулся к брату; был злой, как чёрт.       — Сдурел?       К наркотикам Джордж, правда, никогда не притрагивался. Порой думал о том, что нанюхаться какой-нибудь дряни было бы самым простым решением. Но решением чего? Каких проблем? А главное — чьих? Он не стремился доставлять неудобства окружающим, если те не стремились под раздачу самостоятельно. Поэтому каждый раз будто отводило.       — Тогда что это было? — Рон взмахнул руками, видимо, целиком обозначая произошедшую ситуацию. Он вернулся к кассе, чтобы выключить подсветку на витринах.       — Немного импровизации, — вздохнул Джордж, усаживаясь на ступени лестницы.       — Назваться Фредом это, по-твоему, хорошая идея?       — Ах это… — Джордж закрыл лицо ладонями, запустил пальцы в волосы и силой потянул, вспоминая, в чём, собственно, проблема на самом деле. Его немного потряхивало; то ли от голода, то ли от волнения. — Случайность…       Рон помнил, что близнецы часто выдавали подобные приколы в детстве, но не думал, что с шалостью, переросшей в почти привычку, придётся столкнуться именно сейчас.       — Случайность… — Рон наконец посмотрел на брата; выглядел тот неважно. Рон понял, что разыграть нечто подобное стоило ему существенных усилий. — Джордж, ты как?       — Нормально.       — Таблетки пил сегодня? — Рон сел на ступени рядом с братом.       — Да.       — А ел хоть что-то?       — Рон, хватит, — отрезал Джордж. Однако уронил тяжёлую голову брату на плечо. — Не строй из себя мамочку…       — Кстати… Вы давно не виделись. Она беспокоится.       — Я загляну как-нибудь на выходных. — Джордж вздохнул, представляя бесконечное количество вопросов о делах, самочувствии и планах.       Иногда родители перебарщивали. Джорджа это угнетало. Иногда слишком опасались сказать лишнего, и от того создавалось впечатление, что им не интересна его жизнь. Золотая середина попадалась крайне редко, и Джордж понимал, что сам довёл их отношения до столь неприятных. Но, как всегда, от понимания легче не становилось. Всё понимание исчезало, стоило ему появиться на пороге родительского дома.       — Но не на этих?.. — Рон усмехнулся, почти безрадостно и серо.       Прошедший день вымотал его. Хотелось поскорее оказаться дома и уложить звенящую голову на подушку. Но он обязан был побыть здесь ещё пару минут, потому что Джордж упорно молчал, ковыряя заусенцы на пальцах. Его нужно было отвлечь.       — А она милая, — внезапно выдал Рон. Всматриваясь в кромешную темноту за окном, он надеялся, что Адри уже рядом с домом и хотя бы кто-то из них троих скоро ляжет спать.       — Гермиона, Рон… Ты же жениться хотел.       — Да я не про это!       — А про что?       — Ну-у, — Рон отвернулся, и Джордж понял в какую сторону клонит беспокойный брат. — Ты, кажется, смог отвлечься.       — Даже не думай… — Джордж резко встал и направился в квартиру.       — Почему?       — Моя личная жизнь не твоя забота, хорошо?       — Но тебе нужны новые люди! — Рон сделал пару шагов по ступеням, пытаясь догнать Джорджа, чтобы донести свою идею. — Ты же терпеть не можешь, когда тебя жалеют. В Англии каждая сова знает, кто мы и что с нами сделала война. А она не здешняя! Переехала из Норвегии три недели назад и знать не знает, что творилось в наших магических кругах. Джордж, — Рон ухватил брата за рукав кофты, — ты можешь рассказать ей только то, что захочешь.       — Прям-таки не знает?       — Она не знает, что это за магазин! — Рон дёрнул ещё раз. — Не знает, что за лавка Олливандера и почему закрылось кафе Фортескью!       — Может, она врёт? С чего ты взял, что я вообще хочу с ней общаться? — Джордж выдернул рукав.       — Но тебе же понравилось? Ты бы видел себя со стороны!       — Слушай, одно дело разыгрывать пятиминутную комедию перед случайно задержавшимся посетителем, совсем другое — рассказывать о себе и своей жизни, из которой, судя по твоим словам, мне нужно выкинуть всё, что связано с Фредом!       Джордж откровенно не понимал идеи Рона, которую тот так защищал. Тем более, начав это знакомство с вранья, он автоматически записал себя в ряды невменяемых персонажей, у которых есть некоторые проблемы с принятием себя и выбором имени. Оставаться Фредом он не мог с моральной точки зрения, признаться Джорджем означало навлечь на себя лавину вопросов. Ситуация для психики патовая, как ни посмотри. Дальше хуже: если они начнут общаться, кто-нибудь обязательно поведает Адри о печальной судьбе близнецов Уизли. И снова миллион вопросов. Да и простых оговорок не избежать.       — Скажи, как ты себе это представляешь?       — Джордж, я…       — Ты просто не подумал, потому что в твоей жизни не было человека, с которым ты каждый день, каждый час, каждую грёбанную минуту проводишь вместе. Дом, школа, магазин, Орден. — Казалось, Джордж на пределе. Ещё немного и очередного срыва не избежать. Но он был уравновешен, не повышал голос, говорил спокойно и вкрадчиво. — Иногда я думаю, что именно мои мысли завели Фреда в могилу.       — Ты же знаешь, что это не так.       — Я хотел отделаться от него. Хотя бы на день или парочку, а в итоге… — Джордж развёл руками в стороны. — Мысли материализуются или типа того…       — Это не мысли, Джордж, это война. Мы сделали всё, что могли, но надменность и жестокость одних, неверие и безразличие других, привели нас туда, где никто не хотел оказаться.       Джордж не ответил. С выдохом он провёл ладонью по лицу, оставляя последнее слово в этом разговоре за Роном, потому что тот, по сути, был прав. Постоянно винить себя было бесполезно и даже немного эгоцентрично.       — Иди домой, Ронни. — Джордж хлопнул ладонью по перилам и развернулся в сторону второго этажа. — Не опаздывай завтра.       — Джордж, подожди, — Рон быстро спустился, дотянулся до кассовой стойки и вернулся обратно с коробкой печенья в руках. — Я не пытаюсь откупиться, — он усмехнулся. — Просто возьми. Мы оставили для тебя.       Джордж принял коробку. Устало усмехнулся, когда заглянул внутрь.       — И ты всегда можешь положиться на меня.       — Спасибо. И не только за печенье.       Домой Джордж вернулся со странными чувствами — голода и естественной сонливости. Сигареты этой ночью остались нетронутыми.