Неприступный преподаватель Ким и его вечный паровозик любви

Джин: «Это не профессор Ын…» В учебном помещении звенит оглушающая тишина. Все благоразумно осели, резко притихнув, дабы не вызвать к себе сокрушительный гнев своего преподавателя, и словно проглотили языки, выжидающе поглядывая то на объявившегося минуту назад опоздавшего студента, то на их нового профессора, выражение лица которого оставалось абсолютно нечитаемым. Джин оторопело застывает в дверях и тупо хлопает вмиг округлившимися глазами, растерянно разомкнув свои губы в немом вопросе и реально ничего не понимая. Толком не может осознать всё происходящее… Вроде те же люди, те же знакомые лица, та же аудитория и тот же университет, который он попросту не мог перепутать… Тогда вот «этот» — кто?! Омега настолько задумался и выпал из окружающей действительности, будто пребывая в плотном вакууме своих собственных мыслей под насмешливые перешёптывания и ехидные смешки остальных присутствующих, что даже совсем позабыл о своих опухших глазах, вздутых капиллярах, слегка трясущихся от перенапряжения руках и покрывшемся ярко-красными пятнами лице, которое необычайно оставалось ещё и очень бледным в некоторых местах. Его неприглядный и довольно жалкий облик лицезрели около сотни других обучающихся. Но, казалось, пугающего незнакомца это нисколечки не волновало. — Вы кто?! — брюнет непроизвольно вздрогнул, едва позорно не подпрыгнув от испуга. — Представьтесь, пожалуйста! — он нерешительно поднял свой взор на незнакомого человека и заторможенно моргнул один раз в его сторону. — Мне повторить свою просьбу?! — Я-я… — Вы «что»?! — Намджун тяжело дышит и сердито нахмурится, явно теряя последние капли своего терпения. Его сильно раздражала и буквально выводила из себя возникшая ситуация. С начала своей преподавательской карьеры больше всего он ненавидел именно те идиотские ситуации, когда его занятия неожиданно прерывали безалаберные студенты. Ведь нужно было сконцентрироваться и настроиться на необходимую волну! А когда тебя сбивают на полуслове… Теряется былой ход прошлых рассуждений, словно по секундной вспышке телефонного фонарика. И потом трудно снова собрать все мысли обратно в кучу и продолжить. И это ужасно бесит! — Так вы собираетесь объясниться или нет?! — альфа стрельнул в омегу убийственным взглядом ледяных глаз. — М-меня зовут К-ким Сокджин, — тихонько отозвался Джин и перепуганным крольчонком посмотрел на вопрошающего. — А вы… — Я ваш новый преподаватель до окончания этого полугодия — профессор Ким Намджун, — сухо прокомментировал тот. — Теперь соизвольте мне ответить: почему первая пара для вас — не веский повод для того, чтобы проснуться в положенный час? По каким-таким причинам вы опоздали? И часто ли вы вообще так делаете?! — сурово нагнетал крайне раздосадованный мужчина. — Мне стоит переживать из-за вас?! Да войдите вы уже! — несдержанно рявкнул он. — Чего топчитесь у открытых дверей и мешаете другим аудиториям проводить свои пары?! Закройте дверь! — младший немедленно повиновался и затем подошёл немного ближе, но всё ещё оставался на безопасном расстоянии от агрессивного преподавателя. — П-простите… — виновато начал он, робко склонив макушку перед рассерженным альфой и нервно теребя свои искривлённые пальцы, тщетно стараясь справиться с подступившими слезами. — П-пожалуйста… Я ненарочно! Просто… — Я весь во внимании. — Просто… Поломка… — неразборчиво лепетал омега, беспорядочно взлохмачивая себе волосы. — Дорога… Времени мало было… И… — Интересная фантазия! — язвительно хохотнул профессор Ким, скрестив руки на груди, и с ещё большей неприязнью стал рассматривать анфас своего провинившегося студента. — Я уже было подумал, что на этот раз для меня выдумают более оригинальный и креативный сюжет. Но на деле вновь оказалось не так, меня в очередной раз разочаровало воображение нынешних наглецов, — выражение его глаз заметно ожесточилось и покрылось всепоглощающим мраком, в них даже появилось какое-то слабое отвращение и желание блевануть от одного вида этого жалкого лгуна. — И знаете что?! Мне ни к чему ваши лживые оправдания! Вы задержались практически на целый час — и это факт! — Джун заговорил на повышенных тонах. — Прошу запомнить раз и навсегда, — он уже обратился ко всем собравшимся, — превыше всего остального меня тошнит от бессовестных врунов и непунктуальности по отношению ко мне. За это следуют вполне оправданные и справедливые наказания. И сейчас я с лёгкостью могу вышвырнуть вас отсюда за неподдержание должной дисциплины. В уставе университета пункт об опоздании студента числиться отдельной графой, — Намджун показательно взглянул на едва держащего себя в адекватном состоянии парня, который после случившегося дома и так был не в себе. — Но я этого не сделаю. На первый раз. — С-спасибо… — не без трудности проглотив накопившуюся слюну, с грехом пополам прошептал Сокджин. — Не стоит меня благодарить, — холодно проговорил старший и в следующее мгновение высокомерно отвернулся к своему столу, начиная нарочито «внимательно» перебирать какие-то малозначительные бумажки, которыми пренебрегал несколько месяцев. — Сегодняшний день должен стать для вас первым и последним предупреждением, студент Ким. Больше церемониться я не буду. Но также… — Ч-что? — тот готов был провалиться под землю. Он неуверенно всматривался в спину этого альфы, мысленно умоляя его о разрешении наконец присесть уже куда-нибудь и спрятаться, только чтобы не стыдиться больше ни минуты и не торчать посреди огромной ораторской площадки перед снисходительными улыбочками и сверлящими насквозь взглядами стольких людей. — Вы всё равно обязаны отработать упущенное время. — Да что это такое?! — внезапно подскочил рыженький омежка с дальних рядов. Его пылающие глаза выражали неприкрытое возмущение и глубокую обеспокоенность за положение его лучшего друга. — Каждый имеет право высказаться! Это моральное право любого человека — быть выслушанным и услышанным! Так почему вы не позволяете Джину оправдать себя перед вами?! Да что вы за человек такой?! Почему сразу кричите и обвиняете?! Может он просто не может признаться вам в истинной причине своего опоздания, потому что в данной комнате находиться огромное количество придурков, которые после вашего занятия пойдут пускать разные непристойные сплетни по всему университету и насмехаться над горем моего друга! Неужели вам плевать на проблемы других людей?! — орал он со своего места. — Не надо… — бесшумно, только одними губами попросил брюнет и слабо улыбнулся лучшему другу. А у того лицо вмиг приобрело странно-сострадательное выражение, его бровки поникли и встали домиком, уголки пухлых губ опустились, словно он от всего сердца сочувствовал и искренне проникся тому, о чём никто из прочих не имел ни малейшего понятия. — Но… — Перестань защищать меня… Я и вправду провинился, — мрачно согласился Сокджин. Он всё равно не сможет рассказать этому надменному и малодушному сухарю свою печальную историю. — Наверное, вашему другу угодно, чтобы я смилостивился и смягчил силу вашего будущего наказания, — цинично ухмыльнулся Намджун, насмешливо изогнув бровь, — но я не настолько благороден и великодушен, — омега смотрел ему прямо в глаза, но тем не менее как будто бы сквозь них, абсолютно равнодушно и прозрачно, каменным и поблёкшим взглядом. — А сейчас быстро садитесь на любое свободное место и не мешайте мне впредь проводить занятие. — … — Я сказал — живо взял свои вещи и удалился отсюда! — злостно гаркнул Намджун, когда его приказу не вняли с первого раза. И только после этого Джин подпрыгнул и перестал стоять неподвижным столбом, стремительно пробежав между рядами к своей парте. Он расположился рядом со своим сокурсником и одновременно лучшим другом — Пак Чимином.

***

— Приветулечки! — тепло улыбнувшись, прошептал Чимин — огненноволосая омега с ангельской мордочкой и дружелюбным характером. — Ох… Ты в порядке? — участливо поинтересовался он, устроив свою маленькую ладошку за чужом широком плече. — Понимаю… Сейчас ты не в лучшем расположении духа. — Привет… — тот мельком взглянул в глаза парня и неохотно приподнял уголок своего рта в натянутой полуулыбке, параллельно смаргивая невысохшие слёзы. — Да нормально. Не бери в голову. — Новый профессор устроил тебе хорошую взбучку, — скромно напомнил Чимин, неодобрительно покачивая головой. — Он тебя сильно отругал… Наверное, мне следовало всё-таки вступиться за тебя до конца?.. Я не должен был отступать, — с искренним сожалением посетовал он. — Что произошло? Почему ты вдруг опоздал на пару? Да ещё и так невовремя… Когда пришло вот «это». Раньше ты всегда появлялся до звонка. Что случилось теперь? — не переставал заваливать друга вопросами глубоко сопереживающий Пак. — Так вышло… — понуро отозвался Джин, не глядя на него и только бесшумно стараясь достать необходимые учебники. — Не говори глупостей, — упрямо шикнул тот, нахмурившись. — И не пытайся обдурить меня! Я тебя как облупленного знаю, — уверенно заявил рыженький. — Что-то определённо произошло и ты, — крошечный пальчик довольно ощутимо ткнулся в розовую джинсовку на бицепсе другой омеги, — целенаправленно отказываешься мне говорить об этом. Опять… Снова проблемы с отцом? — неуверенно предположил он. — Как ты догадался?.. — горестный вздох и многозначительное молчание. — Братишка… — нешуточно взволновался тот, сочувственно вздохнув и соединив их ладони вместе на парте. — Расскажи мне всё. Я знаю… Как сильно ты переживаешь по поводу сожительства со своим извращенцем-отцом. И я бесчисленное количество раз уговаривал тебя переехать ко мне, но… — Твои родители? — грустно усмехнулся Ким и мягко посмотрел на смущённую омегу. — Это было бы неудобно. Они не должны тесниться из-за меня и лишать себя свободы действий в собственном доме. — Со следующего полугодия они обещали снять мне отдельную квартиру, — воодушевлённо объявил Пак. — Поэтому… — он широко улыбнулся. — Тебе осталось потерпеть совсем чуть-чуть. И потом мы заживём лучше всех в Сеуле! — игривый блеск в сияющих от предвкушения глазах. — Нет… Это очень долго! — решил сам для себя брюнет после сегодняшних событий на кухне. Его трясло. — Я… — сдавленный всхлип. — Прости… Но морально я просто уже не выдерживаю. Я-я не могу столько… Ждать… Больше нет сил терпеть все эти издевательства, — Джин порывисто закрыл лицо обеими ладонями, уместив свои локти на поверхности стола, от чего несколько любопытных лиц поблизости в недоумении бросили на них косые взгляды. — Поговори со мной, — спокойно попросил Чимин, успокаивающе поглаживая его по спине, — прошу тебя. Пожалуйста… — Ч… Ч-чимин-и… — Я постараюсь тебе помочь, — ласково шептал тот, — обещаю. Только не закрывайся в себе. Что этот недоделанный урод учудил на этот раз? — Он. О-он… — Студент Ким Сокджин! — внезапно двое друзей подскочили от неожиданности и резко подняли головы на своего преподавателя, громоподобный голос которого донёсся до них с дальнего расстояния, где располагалась доска. — Что вы себе позволяете?! Мало того, что ранее вы самым неподобающим образом сорвали мне пару, так теперь ещё и отвлекаете своих соседей! — его глаза потемнели и угрожающе сузились в размерах. — Если планируете в дальнейшем посещать мои занятия, не заработав предвзятости с моей стороны по отношению к вам и вытекающее из этого множество долгов, то будьте любезны слушать меня внимательнее и не разговаривать! В противном случае вы непременно станете очередным участником моего персонального «чёрного списка» беспутных и ни на что не способных студентов, которые наплевательски относятся к своему образованию. — Но мы ничего такого не делали! — рыжеволосый ворчливо фыркнул, положив руки на себе на грудь, и демонстративно отвернулся, тут же ненароком натолкнувшись на острый взгляд Мин Юнги с другого конца аудитории, который бесцеремонно, красноречиво посасывая подушечки большого и указательного пальцев, оценивал его внезапную вздорность со всем своим нескрываемо-заинтересованным видом. Омежка нервно сглотнул и моментально покраснел. Быстро отведя глаза уже куда-нибудь, тем самым он не желал ввязываться в зрительную перепалку с этим несносным садистом, который постоянно измывался над ним и доводил до белого каления своими низкопробными, мерзкими шуточками. — Ещё хоть слово… — Намджун аж побагровел от ярости и едва ли не вскипел, словно невыключенный чайник. — И оба вылетите за дверь! Без права посещать мои пары до окончания полугодия и следовательно — без возможности заработать себе положительную оценку на зачёте. Я понятно изъясняю?! — Вполне… — Давай лучше работать тихо… Не хочу больше привлекать к себе столько ненужного внимания, — каждый из бакалавров снова включился в привычный режим работы. В помещении вновь воцарилась гробовая тишина. И был слышен только звук чиркающих по листкам бумаги ручек и ровный, низкий, отлично подготовленный голос молодого профессора. — Джин-и… — Потом… Я потом тебе всё расскажу.

***

Любое занятие длиться полтора часа. Несколько минут назад закончился пятиминутный перерыв. До конца пары оставалось около получаса. В классе до сих пор все молчали и лишь глубокомысленно что-то записывали у себя в тетрадях, а точнее — писали короткое эссе на тему понимания основной сути картины любого англоязычного художника. Какие чувства вызвало в вас данное произведение? Что вы видите перед собой вообще? Какое первое впечатление вы получили от картины? Чем руководствовался автор при написании этой работы? Какие ассоциации у вас возникают при виде данной картины? Порассуждайте на более философские темы, которые, по вашему мнению, мог поставить для человечества выбранный вами художник… Студенты должны были сдать готовую работу после звонка на стол Намджуну. — Студент Ким! — властное обращение профессора заставило парня содрогнуться от неожиданности и насторожиться. Он боялся смотреть на того и сжался в один сплошной комок нервов. Все остальные также встрепенулись и с большим интересом стали наблюдать за приближением будущей «резни». Интрига возрастала. Что снова надо было Намджуну от бедного Сокджина? Медленно и очень нерешительно, омега всё-таки поднял осторожный взгляд на своего сегодняшнего мучителя и недоверчиво поджал губы. Да когда же этот человек, которому только кнута не хватало для полной комплектации в роли садиста, оставит его в покое?! — Д-да? — дрогнувшим голоском пискнул он. — Вы что-то хотели? — А вы не прекращаете поражать меня сегодня! — удивлённо хохотнул тот, высоко вскинув брови на лоб и насмешливо засматриваясь на вмиг побледневшего студента. — И ты спрашиваешь об этом у своего преподавателя? Тебе не кажется, — выражение его лица заметно огрубело, не проявляя никакой, даже самой мизерной симпатии, — что в нынешней ситуации у меня есть все полномочия, чтобы вызвать тебя по любому поводу и даже без, пока ты находишься под моим неустанным контролем в границах университета. — Лучше не зли его ещё больше сегодня… — едва слышно посоветовал Чимин, словно опасаясь быть пойманным с поличным. — Ты и так нормальненько выделился сегодня, — огорчённо выдохнув, тихонько шептал он. — Не припирайся дальше. — Но… — Иди! — открыто подталкивал к проходу тот. — Мало ли… Не создавай с этим отмороженным себе проблем. Вышвырнет отсюда и глазом не моргнёт! Тебе оно надо? Джин несколько секунд колебался в нерешительности, глядя на лучшего друга, после чего неуверенно поднялся со своего стула и на ватных ногах засеменил в сторону ожидающего его преподавателя, который гордо выставил свой подбородок вперёд и, не отрывая пристального взгляда, увлечённо наблюдал за нескрываемой робостью и зажатостью омеги. В итоге Джин останавливается около доски и смотрит прямо на него. — Так как вы опоздали сегодня, — победоносно возвышаясь над горем-учеником и оперевшись левой рукой об угол своего стола, начал Джун, — то я обещал вам за это соответствующее наказание. Вы готовы? — его идеально-вычерченная бровь вопросительно изогнулась, а с самодовольного лица не сходила гадостная улыбочка. — Что я должен делать? — наигранно равнодушно, намеренно пряча какие-либо эмоции, дабы избежать ещё больших насмешек в свой адрес, как-то даже обречённо вздохнул студент. — Для начала три вопроса по программе. Вполне элементарных для вашего курса. А там посмотрим… — То есть вы решили меня «погонять»? — слегка изумился омега. — Ожидал другого… — А вы против? — едва уловимо нахмурился пепельноволосый, совершенно искренне озадачившись. — Почему же? Совсем нет, — бесстрастно пожав широкими плечами, расслабленно заявил тот. — Я всегда посещал все пары профессора Ына и ответственно подготавливался к каждой из них, — его чрезмерная уверенность и непоколебимость в глазах заставила альфу внутренне восхититься. Он действительно поверил и даже в какой-то момент усомнился в своих первоначальных суждениях об этом юноше. — Поэтому задавайте! Я отвечу на любые ваши вопросы. Даже самые каверзные. — Отлично, — сдержанно отозвался Намджун, просверлив парня долгим взглядом и начиная играть с ним по своим собственным правилам. — Итак… Первый вопрос: В 1576 году Николас Хиллиард, английский живописец, написал портрет английской королевы Елизаветы I… — Он назывался «Портрет с пеликаном», — спокойно перебил Джин, невозмутимо встречая чужой, несколько удивлённый взгляд на себе. — Вы желаете спросить что-то ещё, профессор Ким? — его припухлые губы тронула слабая улыбка. — Символом чего является пеликан? — недобро ухмыльнулся тот, в душе чутка поднапрягшись. Младший ненадолго завис. — Т… Жертвенности? — Похвально, — коротко хлопнув в ладоши, шире улыбнулся старший. — Молодец! Но вот следующий… На автопортрете Уильяма Хогарта, помимо самого художника, изображен ещё и… — в этот момент у бедняжки началась конкретная паника… Пока Намджун прочитывал очередной свой вопрос, перед его глазами проплыли недавние события прошлого: отец и неудавшаяся попытка изнасилования… Словно эти воспоминания специально подобрали то самое мгновение, когда точно могли навредить. И снова тот парализующий и сковывающий все внутренности страх… Холод… Потерянность… Голова полностью пуста и ничего не соображает. В ней нет ничего, кроме мыслей о том, как избавиться от глубокого отчаяния, боли и удушающей безысходности… — В… Эт… Кот? — несмело предположил Сокджин, боязливо покосившись на преподавателя, что при данном ответе мрачно сдвинул брови. — Неправильный ответ. — Тогда… Я… П-простите… — растерянно опустив голову, омега нервно обхватил себя руками и часто-часто задышал. Его взор вновь увлажнился и ошалело забегал по периметру пола, в безостановочной попытке найти единственно верный ответ. Но тот всё никак не приходил ему на ум. Раньше его отец никогда не заходил так далеко… Не посягал на самое сокровенное для невинного юноши. Что же теперь ожидает его в собственном доме? Отец с пробитой макушкой и праведной яростью в глазах, готовый убивать или жестоко наказать за полученный вред? Или мама, которая обо всём узнала от отца, а тот выставил себя перед ней несчастной жертвой кровожадного сына-совратителя? Или быть может… Сложенный чемодан или вообще выброшенные на площадку вещи за порогом их квартиры?.. Джин шумно вдыхает, едва справляясь с подступающими слезами, и окончательно сбивается со всех мыслей, искренне не зная и запутавшись, что отвечать, хотя до этого реально всегда учил всё от корки до корки, иногда даже до глубокой ночи. Из-за произошедшего его мозг закостенел и перестал работать ещё на первом вопросе… — На данном портрете также изображён его любимый пёс Трамп, — терпеливо подсказал Намджун, заострив суровый взгляд на потупившимся Сокджине, который больше всего на свете желал провалиться под землю в тот самый час. — Т-точно… — тихонечко прошептал пристыженный омежка. — Джеймс Гиллрей был первым английским профессиональным?.. — … — Уильям Блейк был английским художником и… — … — Единственное полотно Гейнсборо в России хранится в музее… — Джун больше не выдерживал и гневно стиснул свои кулаки. — … — Дама в голубом! — не своим голосом кричит он и грозно нависает над скрючившейся от неимоверного испуга омегой. Все присутствующие здесь студенты резко осели к поверхностям своих парт и старались быть максимально незамеченными. Альфа действительно кипел от злости и находился под властью сильного раздражения. Он был возмущён столь откровенным халатным отношением и пренебрежением к его предмету. Ведь для каждого преподавателя его дисциплина — самая важная. Старший заорал на всю аудиторию так, что у и так крайне расстроенного парня внезапно обмякли ноги, тело перестало слушаться, а волосы на голове встали дыбом. Младший почти не дышит. Он застывает и опасливо поднимает на профессора свои печальные глаза, в которых моментально встают невыплаканные рыдания. Его цвет кожи резко бледнее, принимая обморочный оттенок, губы плотно сжаты и неконтролируемо дрожат, а по впалым щекам скатываются горячие градины солоноватой влаги. — Профессор Ким! — в оглушающей тишине неожиданно вскочил Пак. Он встал на защиту лучшего друга. На него в одночасье обратили все пристальное внимание. — Прошу вас… Не мучайте больше Джина! Пожалуйста… — он состроил свои коронные «щенячьи» глазки и соединил ладони вместе. — Оставьте его в покое. Он очень хороший и прилежный студент, который всегда делает все задания вовремя, с особой старательностью и никогда не отказывает в помощи, если его просят что-то дополнительно объяснить другие студенты. Джин — отличник с первого курса! Он всегда всё учит и, наверное, есть весомые причины, почему он не может вам ответить на заданные вопросы… До сегодняшнего дня с его стороны никогда не замечалось ничего подобного. Раньше и опозданий не было… Вообще. Если не считать этот день. Вероятно… Что-то случилось у него дома… Да вы только посмотрите на него! — воскликнул возбуждённый омежка. — Он же плачет! Его родит… — Кажется, вы плохо меня слышите сегодня или вообще не слушали, когда я сказал на предыдущей половине пары, что меня не должны касаться ваши проблемы, — ледяным тоном процедил Намджун, колючим взглядом испепеляя вспылившего блондина. — Если бы меня волновали случившиеся неурядицы в жизни каждого моего подопечного и я бы проявлял к ним постоянную жалость, то давно бы потерял всякое достоинство, уважение в глазах других людей и позволил бы вам, чрезмерно предприимчивым и хитрым особям планеты Земля, распоясаться, проезжаясь на мне, словно на скоковой лошади! — Но вы же в первую очередь — педагог! Как вы смеете так бессердечно отзываться о своих студентах?! — Вы обязаны были знать английскую живопись с прошлого года, — сквозь зубы рычал альфа, всё заметнее раздражаясь и интенсивнее темнея в лице. — Так в чём проблема, я не могу понять?! Я спрашивал материал за тот период! — Но Джин — отличник! — протестующе гаркнул на него Чимин, не сдержавшись и со всей дури долбанув кулаком по парте. — Вам данный факт ни о чём не говорит?! — его глаза ярко горели, а кожа выкрасилась в пурпурно-малиновый цвет. — Вам плевать, что его могли подкосить или даже сломить какие-нибудь ужасные обстоятельства?! А если после вашей пары, которая окончательно его добила по самому больному, он пойдёт и сбросится с моста в реку Ханган?! Вы подумали об этом?! Да вы просто отвратительный альфа! Как только вас земля носит — таких окаменелых и беспощадных людишек! — при последний словах омега невзначай глянул на Юнги. — Неужели шлюха имеет права голоса здесь? — ловя на себе этот немой посыл ощетинившейся омежки, мгновенно бросает свой язвительный комментарий мятноволосый. Чимин медленно оборачивается на него и несколько раз просто моргает. Его словно окатили ведром ледяной воды. — Захлопнись уже! Совсем коньки за ролики заехали? Забыл причисленное тебе место? Так мне не сложно будет тебе напомнить на следующей перемене! — ядовито ухмыльнулся альфа, плотоядно разглядывая хрупкое тельце вмиг оцепеневшего парня. — Чего это разорался тут?! Жалкий коврик для обуви! Небось… Должно быть… Хах! Ты был настолько же громким и неугомонным в тот день? Когда принимал свой очередной оргазм с ректором нашего университета?! — грубо огрызнулся Мин. А дальше в Пака прилетает твёрдый ластик и попадает прямо в едва успевшее вовремя закрыться правое веко, от чего из глаз светловолосого тотчас брызжут невольные слёзы. Он был очень обижен, задет до глубины души и сильно уязвлён столь жёстким вердиктом по отношению к себе. В тот момент омежка не владел собой от слова — совсем. Он в отчаянии поджимает губы и медленно опускается обратно на свой стул, сокрушённо выдыхая. Его окружают только лишь желчные перешёптывания вокруг, ехидные оскалы и колкие взгляды со стороны, которые бросали в него, словно острые иглы, озлобленные сокурсники. Мерзко… От самого себя. От собственной беспомощности и невозможности что-либо изменить. Юнги — ядовитая тварь, которая вместе со своими токсичными дружками отравляет ему каждый божий день, начиная с первого курса. Если бы он только знал правду… — Ты ничерта не знаешь! — тем временем Сокджина продолжали безжалостно отчитывать за незнание предмета. — И куда только смотрел твой преподаватель? Если в твоей жизни сейчас присутствуют огромные проблемы, так почему они отображаются на работе предыдущего года?! — Я… Я и-исправлюсь, — дрожащим голосом прошептал тот и заискивающе взглянул на альфу. — Только дайте мне шанс! — Но жирный минус перед декабрьским зачётом у тебя всё равно останется… — сухо предупредил старший. — Хорошо, — понуро отозвался омега. — Итак… — понизив былой тон, Намджун устало помассировал переносицу и, внимательно посмотрев на парня, задал свой заключительный вопрос. — Чем отличаются английский классицизм от французского? — в этот короткий миг он приблизился к студенту почти вплотную и молниеносно ощутил домашний аромат свежеиспечённого хлеба. Истинный?.. Блять! — Ну… — но юноша снова конкретно тупит над наипростейшим заданием, чем буквально вынуждает преподавателя вынести весьма удручающий вывод. — Французский классицизм можно охарактеризовать так: «строгая геометрия, стройность и парадность». Для данного художественного стиля свойственны симметрия и прямые линии, которые присутствуют везде: архитектура, мебель и даже убранство парков и садов в какой-либо геометрической форме. В английском же классицизме есть некоторые отличия. В первую очередь, это относится к архитектуре и интерьеру. Здесь первоначально преобладает палладианство, тесно связанное с расцветом паркового строительства. В начале 19 века в архитектуре проступали ампирные черты. Центральными достижениями английского классицизма являются высочайшая культура оформления жилой среды. В целом… Стилю английского интерьера свойственна некая сдержанность. Ясно? — ага… Ясно. Да. Конечно. В какой-то промежуток времени Джин «пропадает» в мужественном облике своего профессора и едва ли не задыхается в его подавляющем запахе ароматного шашлыка. Захотелось кушать. Очень. Сильно. И желательно не еду. Он поднимает взгляд на мужчину в костюме и за секунду очаровывается этими прекрасными шоколадными глазами, загорелой кожей, восхитительными и до сумасшествия манящими пухлыми губами, так и зазывающими себя поцеловать, лютой холодностью и строгостью в каждой черточке его лица… Затаив дыхание и потеряв всякую связь с окружающей действительностью, омега завороженно слушает обволакивающую, словно сладкий пчелиный мёд, приятную речь альфы. Несмотря на то, что физически их разделял всего лишь метр, на более глубоком и сердечном уровне это расстояние рассасывалось на бесчисленные километры, потому что сам Намджун выставил между ними непреодолимую стену вечного отчуждения. — Ты меня слышишь или как?! Вернись к своему месту! Джин: «Наверное, это полнейшее безумство, неосознанность и пьяный бред с моей стороны… Но я… Блин! Кажется, я и вправду влюбился в своего преподавателя. В этого неприступного, чрезмерно серьёзного и умного альфу.»