Неприступный преподаватель Ким и его вечный паровозик любви

Прошло полчаса. На улице стояла великолепная солнечная погода, даже без единого облачка на ясном небе, и чувствовалось лишь приятно обволакивающее тепло лёгкого ветерка, который создавал некий дисбаланс. Сейчас бы не просиживать свои восхитительные задницы на твёрдых сидениях за наискучнейшими учебниками и против воли тухнуть в душных университетских помещениях… А пойти надолго гулять с друзьями или же сходить с кем-либо на романтическое свидание в какое-нибудь увлекательное место. Поэтому, размышляя о подобных радужных перспективах своей чересчур загруженной и сложной жизни, некоторые студенты с нескрываемой тоской и видимой горечью, подперев щеку кулачком, лицезрели всю эту прекрасную атмосферу через огромные окна, разумеется, хорошо слыша, но совсем не слушая поучительные истории своего преподавателя. Но вот наконец-таки дали долгожданный звонок, который известил всех обучающихся об окончании первой пары. Как будто бы заранее сговорившись, молодые люди одновременно подорвались со стульев и принялись лихорадочно и впопыхах складывать все необходимые вещи по своим сумкам, чтобы до окончания перемены раньше других добраться до нужной аудитории, где будет проходить следующее занятие — психология, и успеть разместиться на самых дальних рядах, чтобы те «излюбленные» для каждого студента места не занял кто-либо иной. А потом смело можно выдвинуться в столовую! Чимин также раздумывал об этом за пять минут до окончания пары у нового профессора. Он начал быстро собирать свой маленький рюкзачок, не обращая ни на кого внимания и сделав это немного раньше копуши-Джина. — Ты скоро? — легко закинув себе на одно плечо свой белый рюкзачок и становясь в выжидательную позу, нетерпеливо обратился Пак к своему лучшему другу. — Чего так долго? Ты уже целую вечность копошишься у себя в сумке! Все давно ушли. У тебя… Всё в порядке? — спустя секунду некоего промедления с искренним беспокойством поинтересовался он. — Ты потерял какую-то вещь? Она очень значима для тебя? — тотчас сгрустнул омежка, подойдя ближе и заглядывая во внутрь чужой сумки. — Да нет… — заметно покраснев и отрицательно качнув головой, неловко отмахнулся тот. — Уже закончил давно собираться. И ничего я не терял. Только вот… — Что? — Чимин вопросительно приподнял брови. — Я хотел… В общем… П-просто подожди меня в коридоре, ладно? — нервно сглотнув, взволнованно проговорил юноша. Его глаза расширились и сделались большими настолько, словно в этот промежуток времени парень чего-то сильно боялся или же испытывал панический стресс перед чем-то очень важным. — Х-хорошо?.. — Зачем? — Мне надо подойти к профессору Киму. — Тебе не кажется, что после произошедшего на паре, эта не самая лучшая идея? — высказал вполне вразумительную и адекватную мысль рыженький. — Но мне необходимо кое-что с ним обсудить, — хнычущим тоном заявил Ким и бескомпромиссно поджал припухлые губы, смотря взглядом побитого щеночка. — Очень нужно! — Эх… Ладно! — сдался огненный омега и тяжело вздохнул, словно тем самым не понимал такого рискованного шага от лучшего друга и вместе с тем по-дружески сопереживал ему. А вообще… Если признаться честно, то Чимин глядел на Джина как на полнейшего отмороженного придурка. — Удачи тогда. Надеюсь, он тебя не проглотит живьём… Не хотелось бы в столовке кушать без чьей-либо компании. — Не преувеличивай, — сухо оборвал тот, саркастично усмехнувшись. — Иди давай уже! — смеялся брюнет. — Айщ!.. Если что, то я жду тебя около выхода из класса, — сообщил ему Пак и, получив молчаливо-утвердительный кивок, тут же развернулся к проходу, по которому намеревался спуститься туда, где возле нового преподавателя столпилась примерно дюжина других студентов, но внезапно… Его крошечная тушка врезается в чью-то поистине стальную и совсем не гостеприимную грудь. Чимин резко вскидывает глазки, чтобы взглянуть на неожиданно образовавшуюся между партами каменную глыбу, и сразу поджимает свои кошачьи ушки от страха (он гибрид рыжего кота). Это оказывается не кто иной, как Мин, собственной персоной, Юнги. Тот специально, словно охотящийся на свою добычу хищник, хитро выжидал самое подходящее время, пока основной поток учащихся рассасывался с задних рядов, чтобы молниеносной атакой отрезать путь к выходу для своей «персональной игрушки». Альфа рывком хватает испуганную омежку за руку и прижимает к собственной парте, от которой тот ещё не успел отойти. — Куда собрался, малыш? — ехидно ухмылялся Юнги, крепко сжимая запястье Чимина своими длинными бледными пальцами. — Вздумал сбежать от меня так легко? А вот хер тебе! Давай поговорим нормально? — он требовательно придвинулся ещё ближе и властно навис всем корпусом над своей жертвой. — Ч-что тебе надо?! Нам не о чем разговаривать! — тот ощущал оправданный дискомфорт. Сильная и непреодолимая тревога поселилась в сжавшихся от страха внутренностях. Ведь его личные границы в данный момент нарушались нежеланным посягательством самым нахальным и бессовестным образом. От чего пушистый белоснежный кошачий хвостик, хорошо спрятанный под джинсами омеги, безостановочно шнырился туда-сюда. — В самом деле? — насмешливо посмеиваясь над столь явной наивностью блондина, наигранно подивился мятный. — Ошибаешься! Если твоя память слишком «девичья» и часто изменяет тебе, то мне, как более рассудительному и ответственному альфе, следует тебе напомнить, что между нами остались некоторые недопонимания и недосказанности с предыдущего диалога. — И что?! — дерзко выставив свой подбородок кверху, враждебно выплюнул Чимин. — Я и не планировал его когда-нибудь завершать! — Ты вообще глупый или что?! Не заставляй меня проявлять по отношению к тебе силу и делать больно! — нешуточно разозлился Мин. — Я вовсе не для этого остановил тебя. И не собираюсь тут понапрасну околачиваться и играть с тобой в бессмысленные игры. Я хочу поговорить с тобой спокойно и без твоих выкрутасов! — Неужто на занятии преподавателя Кима ты вывалил на меня не всё своё дерьмо?! И отпусти уже меня наконец! — прошипел младший (он на несколько месяцев младше Юнги), резко дёрнувшись в его мощных тисках. — И даже самой малой части я тебе не озвучил, — холодно отозвался тот. — Всё равно! Я не желаю ничего слышать! — гневно отрезал Чимин и не оставлял жалкий попыток вырваться. — Мне и так прекрасно известно, какие сплетни и сквернословия бродят по мою душеньку в этом гнилом учебном заведении с кучей таких же аморальный идиотов, как ты! — Скажи-ка мне… — сквозь зубы процеживал альфа прямо в личико замеревшей омежки. — Чего это ты развыступался на паре у нового профессора? Совсем стыд потерял? Чересчур храбрым становишься! — его глаза потемнели и недобро блеснули в дневном свете. — Забыл: кто ты есть на самом деле? — хрипло просипел он. — Тебе-то что?! — шумно поглощая окружающий кислород, зло прорычал Пак. — Мне надоело постоянно отмалчиваться с опущенной вниз головой, словно пугливый крольчонок, только потому, что в ответ я обязательно получу лишь пошлые шуточки от тебя и твоих кретинов-собратьев, а также унизительные комментарии в свой адрес от всяких недальновидных глупцов среди остальных студентов, которые поддерживают вас в данном начинании! — его собственный взгляд адски полыхнул и был настроен как никогда воинственно. Чимин взаправду ненавидел и на дух не переносил этого чудовищного и испорченного до мозга костей негодяя-альфу. — Почему ты вечно лезешь ко мне?! Съебись нахуй! — Чего?! — ошарашенно прокряхтел тот и одним резким движением своей кисти вцепился в мягкие волосы омежки прямо на затылочной части, после чего немедля оттянул податливую голову назад. Рыжеволосый болезненно пискнул. — Да ты точно попутал берега! Ты кого послал вообще, мелкий ты ушлёпок?! Рот свой плешивый захлопни, пока я тебе хорошенечко не врезал! — угрожающе протянул Юнги. — В нашей стране свобода слова! — уверенно парировал младший. — Поэтому твои угрозы для меня — всего лишь пустой звук! Не смей меня запугивать! — прикрикнул он. — Не много ли ты на себя берёшь?! — яростно выговорил мятный, сильнее стянув у себя в кулаке оранжевые пряди. — В край охуел! Ты смотри… — его лицо склонилось на максимально близкое расстояние от лица омеги, в то время как его беспросветные зрачки опасно сузились до минималистических размеров. — Я тебе быстро мозги на место вставлю и не только их! — Да что я тебе вообще сделал, что ты так плохо относишься ко мне? — в огромном отчаянии прошептал тот. — Обыкновенно — не выношу блудливых шкур вроде тебя! — не без отвращения бросил старший, повышая тон и испепеляя его презрительным и крайне недружелюбным взглядом. Его ладонь мгновенно разжалась и выпустила светлые пряди из своей непосильной хватки. Омега почувствовал долгожданное освобождение и облегчённо выдохнул, после чего взглянул на своего мучителя влажными глазами. — Что? — вопросительно выгнутая бровь. — Почему? — Что «почему»? — недоумевающе нахмурился тот. — За что ты так со мной? — подавленно и даже каким-то сломленным голоском проскулил Чимин. — Просто оставь меня в покое. Не трогай! — по его бесцветным щекам покатились слезоточивые дорожки большой обиды и разочарования. — Та история… Она давно в прошлом. Так почему ты до сих пор помнишь о ней и не даёшь забыть мне, как самый страшный и ужасный сон?.. — … — Я понимаю… Тебя бесят все шлюхи в этом мире. Но ты ведь и сам с такими встречаешься! — заплаканный омежка был искренне озадачен и совсем не прикидывался дурачком, словно намеренно ничего не понимает. — Так почему тогда вся твоя ненависть направлена только на меня единственного? Ответь мне, чёрт возьми! — уже взмолился он и в следующее мгновение порывисто схватился обеими руками за воротник альфы. — Давай! Скажи мне! — встряхивая его. — Данные аспекты моей личной жизни тебя никое образом не должны волновать. Они не касаются тебя! — твёрдо заявил тот. — Это я могу делать со своей жизнью, что мне заблагорассудится, а вот тебе, — Мин больно сдавил своими крупными ладоням миниатюрные ладошки Пака и без каких-либо совершённых усилий оторвал от своей одежды, — не позволено подобное удовольствие после случившегося скандала двухлетней давности! — А ты мне кто?! — неожиданно взорвалась вскипевшая омега. — Мама?! Папа?! Дальний родственник?! Лучший друг?! Быть может… Единоличный хозяин или мой «неповторимый папочка», который должен везде мне указывать: что да как делать?! — короткая передышка. — Чего пристал?! Отлипни! — не в себе орал Чимин, не контролируя свой базар от слова совсем. А вот выражение лица Юнги медленно чернело и в этот момент выглядело поистине озверелым и бешеным, словно он едва сдерживался, чтобы не придушить эту крикливую потаскушку и выскочку прямо здесь и сейчас. — К тебе вообще тот случай не относится! Так чего ты лезешь ко мне из-за этого?! — Да что ты говоришь?! А тот немаловажный факт, что мы — истинная пара, тебе совершенно не колышет?! — пламенно прокричал тот. — Какого… — Такого, блять! — рыкнул мятноволосый. — Скажешь, не знал про это?! — огненный оторопело хлопал густыми ресницами. — Мне… — он судорожно сглотнул. — Т-такой истинный мне не нужен… — в одночасье сменив былой тон на более низкий, перейдя практически на едва слышное неуверенное шептание, и растерянно забегав опухшими глазками вокруг себя, ошеломлённо вставил Чимин. — Ты ведь даже… — но он запнулся на полуфразе, так и не закончив её до логичного конца. — Что? — грубо заламывая его тонкие руки у него за спиной, Юнги вызывающе на него глянул и затем горестно-понимающе усмехнулся, словно что-то для себя решил. — Чего остановился? Передумал говорить? Или сказать больше нечего? — его сверлящий взгляд передавал нескончаемый поток печали и досадного разочарования. Он криво улыбнулся. — Ошибаешься, — безэмоционально начал тот, но завершил свои слова настолько грубо и беспощадно, насколько умел, — ты — самый настоящий гандон! Конченный ублюдок! Жертва неудавшегося аборта! — сильнее нахмурившись, обзывался сердитый омежка. — Если ты уже в то время был уверен на триста процентов, что мы — истинные, так какого хера поверил той лживой чепухе?! — А разве те фотографии не послужили для всех неоспоримым доказательством того, что Пак Чимин — легкодоступная и продажная давалка, обыкновенная шлюха и никчемное отродье этого университета, которое ради «отличного» выпускного диплома готов раздвинуть свои стройные ножки перед пятидесятилетним мужиком, променяв возможный шанс стать счастливым со своим предначертанным? — Я миллион раз пытался достучаться до вас, слабоумных и доверчивых придурков, что никогда не подставлял свою задницу нашему бывшему ректору, — густо покраснел тот и потупил свой пристыженный взор куда-то в ложбинку шеи альфы. — Мы никогда не спали вместе. Он вообще… — Тогда докажи мне, — абсолютно расслабленно и невозмутимо предложил старший, словно подобное из его уст совсем ничего не значило и не имело никакого важного значения ни для кого из них, — что я жестоко ошибаюсь в своих доводах. И я тебе поверю. — Чего? — вмиг округлившимися от шока глазами уставился на парня омега. — Докажи мне свою невинность на деле, — выражение лица Мина оставалось полностью бесстрастным и нечитаемым. По нему нельзя было что-либо точно определить: ни испытываемых сейчас эмоций, ни каких-то возникших чувств глубоко внутри него в это злополучное мгновение… — Лучше будь честен со мной, моя очаровательная плюшечка, и открыто предъяви мне доказательство того, что твоя целка до сих пор бережно сохранена для меня — твоего дорогого и обожаемого соулмейта. Сегодня. В семь вечера. В центральном парке. Появишься? И тогда… — он недоверчиво хмыкнул. — Если всё пройдёт удачно для тебя и ты действительно никогда не обманывал меня, то я обещаю тебе, что впредь не стану относиться к тебе, словно ты жалкий и низкопробный коврик для подтирания чужих ног. И также никому не позволю так поступать с тобой. — Каким образом ты хочешь, чтобы я это сделал? — настороженно набычился омежка, заметно так поднапрягшись. От едва управляемого гнева его венки на висках сильно вздулись, а кожа лица сделалась помидорной. — А ты не догадываешься? — похабно оскаливаясь и не переставая жёстко насмехаться, недвусмысленно намекнул тот, за что немедленно заполучил с мощного размаху крошечной омежьей ладошки громкую оплеуху по правой щеке. — Сука… — Ты впрямь сбрендил или что? Где последние остатки твоей совести?! — обиженно воскликнул младший, до глубины души задетый и оскорблённый данным предложением «добровольно подарить себя». — Повторюсь для особо туповатых: я не шлюха! За кого ты вообще меня принимаешь? Я так просто тебе не отдамся! Неужели в твоих глазах я настолько испорченный и легкомысленный, что сразу соглашусь на столь непристойную затею? — во взгляде студента плескались слёзы огромного разочарования и невыносимой боли. Старший пронзал его немигающим и тяжёлым взором. — Чёрт!.. Да у меня даже… — Что?! Что «даже»?! — Не важно! — разгорячённо бросил чрезмерно гордый омежка. — А ты… Отвянь уже наконец от меня! Дай спокойно закончить университет! Просто не замечай меня! Иначе… — он ненадолго приостановился, прерывисто дыша, и затем очень тихо, словно ему не хватало должной решительности, продолжил. — В противном случае я переведусь отсюда в следующем семестре. — Только попробуй сделать это! — грубо сжав пальцами, Юнги жёстко пришвартовал вскрикнувшего от неожиданности Чимина к себе за подбородок, при этом безжалостно стискивая в своих накаченных руках худенькую талию. Их лица располагались на расстоянии считанных миллиметров. Казалось бы… Чего проще? Если хочешь — так смело действуй! А Юнги хотел. Очень хотел! И буквально плыл от вожделения и жутко ноющего стояка у себя в штанах… До безумия желал затянуть эти мягкие и завлекающие в свой сладострастный омут пухлые губки. Парням оставалось придвинуться ещё чуть-чуть, чтобы свободно коснуться друг друга губами. — Посмеешь и тебе не жить. Слышал? Я тебя лично за уши притяну обратно. — Но я слишком устал терпеть всё это… — опечаленно прошептал тот прямо в губы альфы, тем самым опаляя кожу его лица своим горячим дыханием. — Не хочешь продолжать терпеть? — с превеликим наслаждением довольствуясь восхитительным запахом ароматных персиков своего истинного, холодно отчеканил Юнги. — Тогда переспи со мной. И от тебя непременно все отстанут. Не волнуйся, я сам позабочусь об этом… — Я не буду этого делать, — категорично заявил Чимин с твёрдой непоколебимостью во взгляде. — Ты мне никто, чтобы что-либо доказывать! — Но ты же жаждешь избавиться от постоянных издевательств и грубых насмешек в свой адрес? — Отойди от него, Юнги, — внезапно сказал Джин. — И больше не предлагай ему подобное! — Не вмешивайся! — не отрывая своих строгих и испепеляющих глаз от лица другой омеги, раздражённо огрызнулся тот. — Почему ты отшиваешь меня? — альфа искренне не понимал. — Неужели я заслужил твоего отказа? — Ты просто отвратителен! — с небывалым отвращением проговорил Пак. — И ты мне противен, — состроив максимально брезгливую физиономию, сморщенно дополнил он. — Этого в априори просто не может быть, потому что нас связывает нечто более глубокое — истинность! — уверенно провозгласил Мин. — И ответь мне: какого это изменять своему предначертанному партнёру?.. И с кем, нахуй?! Со сраным старикашкой! — Да не было у нас ничего! Я не спал с ректором! Сколько можно повторять?! — Чимин вновь начала истошно вырываться из чужой хватки. — Отпусти меня! Мне больно! — Заткнись! — Скажу даже больше: в своей жизни я никогда ни с кем не спал! Да блять… У меня даже течки ни разу не было… Я дефектный. Понимаешь?.. Мне даже альф нормальных, да вообще любых привлечь нечем! — он всё-таки находит способ выскользнуть из крепких рук Юнги и вместе с сумкой удрать в неизвестном направлении к выходу под сильно удивлённые взгляды других оставшихся студентов и офигевший от искренне изумившегося Мина. — Доигрался? — сухо осведомился Джин. — Отвали! — ледяным тоном бросил тот и тоже вышел из аудитории.