Неприступный преподаватель Ким и его вечный паровозик любви

Теперь Сокджин стоял возле своей парты в полном одиночестве. В аудитории к тому времени практически никого не было. Он удобно поправляет рюкзак у себя на плече и удручённо вздыхает, обводя весьма тоскливым взглядом каждый уголок учебного помещения. Парень очень огорчился из-за непристойной выходки Мин Юнги и от всего сердца переживал за эмоциональное состояние бедного Чимина, которого сегодня в очередной раз безжалостно облили грязными помоями, что тот явно не заслуживал. Джин мог только предполагать, куда его лучший друг убежал в своём импульсивном порыве поскорее скрыться с глаз того альфы. И как раз-таки это и заставляло серьёзно тревожиться… Но наконец-то и он спускается по длинной лестнице и останавливается всего в паре метрах от стола преподавателя. В то мгновением Намджун не обратил на подошедшего ни малейшего внимания. Он предельно внимательно и даже как-то радостно болтал на какую-то довольно оживлённую тему с одной симпатичной студенткой Сандрой — это была переводница (по обмену) с прошлого года из Америки, которая решила получить высшее образование именно в Южной Кореи, дабы подтянуть иностранный язык. Она — самая популярная омега на факультете. Если описывать девушку достаточно кратко, то она являлась вполне себе худенькой, даже неприятно худощавой, но тем не менее была стройной, обладающей модельными пропорциями тела, нетипичной для данной страны внешностью, бронзовой кожей, глазами цвета горького какао, длинными густыми каштановыми волосами и звонким, мелодичным, прелестным голосом. Джин долго топчется в некотором отдалении от них, так и не набравшись достаточного мужества и силы воли, чтобы всё-таки подойти к Намджуну и спросить. Он жутко стесняется и не желает невольно оборвать (наверное?) очень важный разговор профессора и студентки. По итогу брюнет так и не решается приблизиться и грустно опускает голову, намереваясь тотчас выйти за дверь. Джин: «Сегодня я конкретно облажался перед новым профессором. Никогда прежде так сильно не позорился перед остальными студентами. Не нужно было опаздывать… Но отец… Вот блин! Вероятно, после сегодняшнего Намджун возненавидел меня навсегда. Но как он отреагирует, если я прямо сейчас свалюсь ему на голову со своими запоздалыми извинениями? Захочет ли он вообще видеть меня? А разговаривать… Уж точно откажется! Я вот смотрю и вижу: он так весело и непринуждённо болтает с этой красоткой Сандрой! Как же я ей завидую… Хотелось бы оказаться на её месте. Неужели их что-то связывает?.. Чересчур расслабленно и «по-свойски» они беседуют между собой. Блять… Вот докатился! Да я прямо-таки заревновал! Ревность… Я и вправду начал ревновать своего нового преподавателя по искусству? Вот же… И как я только умудрился вляпаться в это дерьмо под названием «любовь с первого взгляда»?! Наивный идиот! Да тебе же ничего не светит с этим заумным королём ледяного царства… Но почему я чувствую что-то странное внутри себя? Почему меня так взволновали невольные касания Сандры в отношении этого альфы? От чего так больно и мучительно на сердце, которое сжимается под грудной клеткой от каждой сияющей улыбки и этих обворожительных ямочек, адресованных не мне?.. Почему я так нестерпимо жажду зверски оторвать эту прилипчивую лахудру за волосы от нашего профессора? И почему только мама воспитала меня настолько правильным… Эх! Мне не хватает достаточной дерзости и храбрости, чтобы пойти на такое чудовищное преступление. Ведь вылететь из университета из-за подобного происшествия — равно ста процентам! А так хочется пересчитать ей все зубы своим кулаком и оставить лысой до конца её дней… Жаль! Но ладно… Лишний раз мозолить глаза Намджуну я тоже не собираюсь. Видимо, ему действительно некогда беседовать со мной в эту минуту… Да и следующая пара скоро начнётся…» — Ким Сокджин? — неожиданно окликнул младшего старший, когда боковым зрением отчётливо уловил мельтешение знакомого силуэта в сторону выхода. — Вы куда-то собрались? Не рановато ли вы решили ретироваться отсюда? — Вы… Ещё что-то хотели? — остановившись и перепуганно обернувшись, нерешительно поинтересовался несколько удивившийся омега. От альфы не ушло нескрываемое замешательство и явное напряжение парня перед ним. — Я попрошу вас задержаться на некоторое время, — коварно ухмыльнулся он. — Не соизволите ли присесть обратно? — Для чего? — Вопросы на паре — всего лишь часть моего вам наказания, — злорадно пояснил Ким и отстранился от улыбающейся Сандры. — Староста! — внезапно позвал он недружелюбную, склочную, неприятную и довольно-таки отстранённую ото всех рыжеволосую омегу, которая всё прошедшее время на перемене потратила на заполнение внушительного количества зачёток своей группы. Тот тотчас вскинул голову и вопросительно взглянул на преподавателя. — Да? — Скоро прозвенит звонок на следующее занятие, — сдержанно проговаривал Намджун, — поэтому ты можешь оставить эту работу и спокойно возвращаться в класс. Ты свободен. — Эм… Что? Но как же… — Не заморачивайся больше об этом. В качестве своего наказания вместо тебя ваши зачётки заполнит Джин. Это будет считаться его отработкой за пропущенное время на моей паре. — Что? — поражённо воскликнул брюнет, возмущённо сдвинув брови. — Но почему я?! Это не моя обязанность! — его отнюдь не прельщала перспектива проставлять нужные данные в несчастные книжки, в то время как молодой профессор прямо на его глазах будет обжиматься с той общипанной курицей, в милом диалоге с которой провёл целую перемену. — А меня меньше всего интересует ваше личное мнение, студент Ким, — строго озвучил Намджун и присел за свой стол, сразу беря во внимание какую-то толстенную папку. Возле него до сих пор околачивалась Сандра, кокетливо кружась своими фигуристыми бёдрами на всеобщий показ. — Вам вообще не позволено перечить воле своего преподавателя. Поэтому быстро взял зачётки, а затем ноги в руки и пошёл! Тогда я спущу тебе сегодняшнюю выходку и не стану заваливать на декабрьской сессии. Но это только на первый раз. Дальше поблажек не жди, — на повышенных добавил он и следом, опустив немного голову к поверхности стола, принялся максимально серьёзно и вдумчиво изучать какие-то очень важные бумаги. — Мой дорогой Джин-и, — сладко пропела Сандра, лукаво блеща, словно хитрая кобра, своими красивыми глазками и не переставая внутренне потешаться над одногруппником, — плохо ссориться с теми людьми, которые в принципе стоят выше тебя по социальному рангу. У них есть над тобой власть, а значит, они легко могут подпортить тебе жизнь, если сами того захотят. А в данный момент ты очень злишь и сильно раздражаешь нашего профессора, — она мимолётно указала длинным, аккуратно наманикюренным пальчиком на Намджуна, едва не вешаясь на него со спинки преподавательского кресла, тем самым открыто предъявляя на мужчину свои права, — а это не есть хорошо. Тебе ведь не нужны лишние проблемы на экзамене? Я права? — весело улыбнулась девушка, неприкрыто насмехаясь и выдавая победоносные чувства в игривом взгляде. — Зато ты-то его точно удовлетворяешь, — холодно бросил Джин, брезгливым взглядом смерив её с ног до головы. — Вопрос только: где? — Эй! — Что вы себе позволяете, Ким Сокджин?! — свирепо взревел альфа, немедля отбрасывая ручку и подрываясь на ноги. Его челюсть предостерегающе напряглась, а внутри яростно сжались зубы. — Уставом университета предельно ясно оговорено касательно того, что преподаватели не имеют право водить отношения со своими студентами. Это запрещено! — прикрикнул он. — Поэтому попрошу вас впредь не вмешиваться в мою личную жизнь. Я чётко объясняю? И больше не смейте оскорблять при мне невинную девушку, — ледяной и совершенно чужой тон. — Сдайся уже, придурок, — злостно прошипела Сандра, хмуро рассматривая силуэт парня. Она была очень недовольно и буквально пыхтела от негодования. — И не порочь достоинство хороших людей, коим ты сам не являешься. Лучше займись своей чёрной работой — заполняй зачётки, бестолочь! — при этих словах девушки Намджун отвернулся и молчаливо поджал губы. — Ладно! Я останусь! — безудержно вспылил омега и в бессильном бешенстве скинул со своих плеч рюкзак, со всей силы громыхнув им по парте рядом с профессором, тем самым выражая всю мощь своего протеста, после чего сразу раздражённо отправился к столу с зачётками, где до недавнего времени обитала староста. Та лишь иронично хмыкнула в его сторону и, равнодушно пожав плечами, ушла восвояси. — Я тоже тогда пойду, — со слащавой улыбочкой произнесла Сандра и загадочно подмигнула преподавателю, натягивая на тоненькое плечико брендовую дамскую сумочку, — ведь не люблю опаздывать, — она красноречиво взглянула на Сокджина, — как некоторые. Это, по крайне мере, неприлично. Поэтому до скорой встречи, профессор! — До свидания, студентка Уилсон.

***

Обязанность старосты временно легла на Джина. Для этого случая Намджун специально позвонил его преподавателю по социальной психологии, чтобы тот не терял студента и ненароком не поставил незаслуженный прогул. Некоторое время они сидят в полной тишине. Слышится только тиканье настенных часов и отдалённый шелест колыхающихся от осеннего ветерка листьев за окном. К тому моменту погода немного подпортилась. Солнце скрылось, воздух заметно похолодел, а на небо нашли плотные серо-фиолетовые тучи, обещая довольно скорый ливень, который ожидался по прогнозу ещё вчера вечером. По этой причине и в аудитории пришлось зажечь ослепительные белые лампы, так как нашедшая пасмурность сделала помещение абсолютно сумрачным, тёмным и неуютным, да и работать над важными документами или вообще что-то записывать в полумраке — дело тоже такое себе. Но внезапно альфа отрывается от прежних своих обязанностей, недолго стучит ручкой по столу, словно над чем-то скрупулёзно раздумывает, но не сразу решается к действию, и затем всё-таки поднимает глаза на сосредоточенно работающую омегу, которая внимательно сконцентрировалась и без остановки строчила с небывалым усердием какие-то слова в каждой зачётной книжечке, не обращая на профессора ни малейшего внимания. — Ты почему появился здесь весь такой зарёванный и опухший? — нежданно выпаливает Намджун. Его с середины пары интересовал данный вопрос. — Эй! Ты слышишь меня или намеренно игнорируешь? — озадаченно насупился он и шумно запыхтел, не отрывая от парня выжидающего и крайне недовольного взгляда. — Я с тобой вообще-то разговариваю. — Почему вас интересует это? — не поднимая своей головы от стола и закрытой только что зачётки, пробурчал омега. Холод отчуждения и сильной обиды так и сквозил от Джина. — Какая вам разница, по каким причинам мои глаза были на мокром месте? Вас же не волнуют чужие проблемы! Не ваши ли собственные слова?! — с неким вызовом повысил он свой тон, всё ещё не глядя на учителя. — А ты мне не груби, наглый мальчишка, — рыкнул на него альфа с целью приструнить столь неприкрытое хамство по отношению к себе. — Я всего лишь беспокоюсь о тебе. Неужели тебе совсем не льстит осознавать нечто подобное? — искренне удивился он. — Да вы и впрямь издеваетесь надо мной! — с треском громыхнув кулаками по парте, эмоционально взорвался, словно пороховая бочка, разгневанный Сокджин. — Сколько весит ваше ЭГО, позвольте поинтересоваться?.. Вы такого высокого мнения о себе, профессор Ким? — резко взбросив голову и устремив полыхающие в яростном костре глаза на предмет своего огромного негодования, он пристально сощурился тому в лицо, словно сканировал насквозь каждую выступающую эмоцию в непроницаемом облике преподавателя. — Ужасно завышенное самомнение! По вашему, я должен гордиться и радостно кланяться вам в ножки только потому, что ваше достопочтенное сиятельство, господин Ким Намджун, соизволил проявить ко мне чуточку своего бесценного и редкостного внимания? Моя персона почтена, однако! Вероятно, не каждому смертному довелось растрогать ваше чёрствое сердце. Но также я до сих пор более чем уверен, что я вам сильно неприятен, — съязвил он, криво усмехнувшись. — И никакой я вам не «мальчишка»! Я ненамного и младше вас, многоуважаемый профессор… — Я не просил ничего из перечисленного, — сухо отозвался Джун. — И не смей меня судить, так как ты знаешь меня только первый день и понятия не имеешь, как и чем я жил всё это время, — сквозь зубы процедил он, но затем вмиг сбавил обороты и немного смягчился, слабо улыбнувшись разобиженному и шибко возмущённому студенту. — Я всего лишь хотел узнать, что с тобой произошло сегодня. По словам твоего друга… — Чимин слишком распустил свой длинный язык, — озлобленно продолжал тот, сердито нахмурившись. — Ему не следовало заговаривать о моих родителях. Я непременно поговорю с ним об этом позже. Он не должен рассказывать подробности моей личной жизни каждому встречному-поперечному. Ясно вам?! — отрывисто выплюнул он. — Вполне, — усмехнулся альфа и в следующий миг вальяжно откинулся на спинке своего удобного кресла и, легонького покачиваясь на нём взад-вперёд, неотрывно изучал миловидный анфас брюнета. — Чего так уставились? — непонимающе огрызнулся тот. — У меня что-то на лице? — Почему ты такой? — Что? — Почему. Ты. Такой, — весьма красноречиво округлив свои глаза и продолжая пожирать Джина немигающим взглядом, по полочкам разложил Намджун. — А? — Какой «такой»? — правдиво растерялся омежка. — Самый обычный, — вяло прошептал он, слегка покраснев и отвернувшись. — Ты как будто ощетинившийся бродячий кот, который злобно шипит на всех и никого не подпускает близко к себе. Когда тебе предлагают помощь, её нужно принимать, — мудро подметил преподаватель, — а не яро отказываться для подпитки собственной гордости. — Вы сами виноваты. Это вы так определили наши отношения, — едва слышно проворчал младший. — Я… Я не хотел так… По-другому хотел… — его глаза тотчас увлажнились под натиском подступающих слёз. — Ты заставляешь меня тревожиться за тебя, — хрипло сказал пепельноволосый и нервно сглотнул, обеспокоенно рассматривая силуэт парня перед ним. — И я очень напуган данным фактом. Мне определённо не свойственны такие понятия как: эмпатия и сопереживание. — Так сложно проявить ко кому-то немного своего понимания и душевного сострадания? — грустно улыбнулся Джин. — Вы всегда таким были? Или это жизнь вас так поломала и сделал бесчувственным? — Каким «таким»? — Засушенным куском хлеба. Одним словом — бездушным и расчётливым сухарём, — спокойно заявил брюнет, опираясь острыми локтями о профессорский стол, подперев двумя кулачками свой подбородок и любопытно разглядывая физиономию учителя. — Мне вас жаль. — Извини… — виновато отведя взгляд к окну, сипло выдал тот, словно стыдясь чего-то. — Мне… Просто прости и забудь про сегодняшнее. Я признаю… Не следовало мне так сильно горячиться. — Вы извиняетесь передо мной сейчас… Пока мы наедине, — укоризненно заметил резко нахмурившийся омега. — В присутствии других вы так не считали и бесчеловечно унизили меня! — мрачно напомнил он, в знак глубокого внутреннего отторжения скрестив руки на своей груди. — Вам не достало храбрости не втаптывать меня в грязь перед сотней остальный студентов лишь потому, что вам катастрофически необходимо было самоутвердиться за мой счёт. Я принимаю ваши извинения, но прощать не собираюсь, — ледяным тоном отчеканил младший, не меняя былого каменного выражения лица. — Теперь я могу продолжить и наконец уйти? — он вновь подорвался вернуться к другому столу. — Ты выглядишь неважно, — неуверенно прозвучало ему в спину. — Благодарю, — иронично усмехнулся Сокджин. — Спасибо за комплимент, — не оборачиваясь. — Очень мило с вашей стороны. — Джин… — казалось, Намджун давно над чем-то усиленно размышлял, волновался по этому поводу и был, можно сказать, потерян в собственных противоречиях, но всё никак не мог начать этот злополучный и очень значимый для обоих разговор. — Нам нужно кое-что обсудить. — Что ещё? — раздражённо повернулся к нему широкоплечий, после чего заострил на вопрошающем пристальное внимание. — Я вас слушаю. После этого предоставьте мне возможность спокойно отправиться на следующие пары? — Как скажешь. — Отлично! — Джин покорно расположился на соседнем стуле перед учителем. — Итак… — Во время твоего позорного нахождения около доски, когда ты не смог ответить на многие мои вопросы по живописи, я обратил внимание, как ты смотрел на меня… — мужчина прикусил нижнюю губу и выждал некоторую паузу, смерив омегу весьма недвусмысленным взглядом. — Запомни хорошенечко на будущее: со мной у тебя ничего не выйдет. — Что, простите? — широко раскрыв свой небольшой рот, буквально ошалел тот. — С чего вы вообще взяли, что я начал симпатизировать вашей эгоцентричной персоне?! — нешуточно взбунтовался брюнет, шокировано вылупившись на профессора. — Вы совсем ёб… Ополоумели! Сдурели, чёрт возьми?! — крикнул он. — Только не пытайся мне соврать о том, что не утонул в моём природном запахе, — самодовольно насмехался альфа, расслабленно покачиваясь на спинке офисного кресла и глядя на него снизу вверх. — Шашлычный… Вспоминаешь? — Да плевал я на ваш природный феромон! Мне он не нужен! — несдержанно орал тот, кто весь заалел и вспыхнул то ли от дикого смущения, потому что прозвучавшие слова являлись чистой правдой, то ли от неконтролируемого гнева, потому что всё сказанное — враньё. — Что вы себе позволяете?! — Каждый, кто сидел в тот момент в аудитории, будучи на близком расстоянии, точно бы заметил твой явный интерес в мою сторону, лишь увидев твои проникновенные глазки. Но повторюсь… — уже с прохладцей заканчивал Намджун, решительно встречаясь со взглядом напротив и словно убеждая ему не противоречить. — Забудь об этом раньше, чем данное чувство перерастёт в нечто большее, — он прекрасно знал, что подобное случиться так или иначе, ведь они истинные. Но пепельный даже не помышлял принимать столь абсурдное обстоятельство. Он уже любил. Любил Сандру и спал с ней время от времени. И продолжает трахать по сей день. Когда-нибудь они точно поженятся. И их брак будет не первым, что основан на чистосердечной любви и глубокой преданности, а не на банальной и посредственной биологии. А вот бедняжке Джину эти безжалостные мыслишки передались через карий омут альфы. Это неприятно кольнуло и словно острием ножа прошлось по невинному, влюблённому единожды и навсегда омежьему сердечку, которое готово было разбиться и заплакать кровавыми слезами прямо сейчас. — Надеюсь, ты разумный мальчик и понял меня с первого раза, — внушительно проговорил старший, с незыблемой твёрдостью и категоричностью во взгляде. — Божечки… — глухо простонал сам себе Джин, на секунду склонив растрёпанную головку к коленям, вцепляясь пальцами в шелковистые волосы, а затем вновь поднял глаза, полные всепоглощающей боли, на профессора. — Просто отстаньте все от меня… Я устал. Очень устал! — Джин! — попытался докричаться до истерически всхлипывающего парня Намджун. Его самого охватила слабая паника за свои же слова. — Вы самый последний человек на этой никчемной планете, к которому я когда-нибудь решусь обратиться за помощью! — после сказанной фразы Джина и след простыл. Альфе вполне хватило этих слов, чтобы отступить. Он сдался, ведь омега не желал принимать его помощь и даже слушать больше не хотел. Может оно и к лучшему?..

***

На следующий день Чимин неспеша направлялся к кабинету доктора во время проведения третьей пары. Его нехило так потряхивало и шатало в разные стороны: онемевшие и прямо-таки ватные ноги еле-еле передвигались и практически не слушались бедную омегу, самовольно действуя по какому-то своему заранее продуманному маршруту. Младший был очень бледен, буквально прозрачен, он сильно взмок, слегка дрожал, его кожу, покрытую колючими мурашками, пробивал лютый мороз, Чимин не переставал марионеточно покачиваться туда-сюда и часто-часто дышать через рот, который испускал кипящее дыхание. В глазах — затуманенная пелена, сквозь которую едва ли можно разобрать что-то в видимости пяти метров, не то чтобы дорогу к заветному кабинету врача. Ещё рано утром, перед началом учебного дня, лёжа в постели, парень ощутил странное недомогание и давящие боли в области висков и лобно-затылочной части, но посчитал нужным не придавать этому большого значения и всё-таки отправился в университет, ведь ему необходимо было выступить на важном семинаре, а он не любил подводить других студентов из группы, потому что если ты не подготовил какой-то вопрос или просто не пришёл на занятие именно к этому преподавателю (по языкознанию), то данное задание автоматически причисляется ко всем обучающимся из группы без исключения в качестве наказания. Но теперь… Когда семинар был окончен ещё пару назад… Приложив вспотевшие в холодном поту ладошки к влажным щекам, Минни вдруг почувствовал неистовый жар, исходящий от них и окативший всё его тело с ног до головы. У него была очень высокая температура. Чимин: «Вот чёрт! Что же делать… И попросить кого-нибудь довести тоже не вариант… Никого нет вокруг. И Джин, как назло, почему-то именно сегодня не пришёл… А я ведь не дойду сам. Как же больно! А-ах… Голова чудовищно раскалывается! Невыносимо. Ммм… Мне ужасно плохо… И тошнит… Тяжело дышать… Не хватало ещё грохнуться в обморок посреди коридора!» Внезапно внутренний монолог омеги прерывают, когда его грубо хватают за талию чьи-то мощные лапы и резко забрасывают податливое тельце себе на плечо, после чего почти сразу тащат в неизвестном направлении. — Отпустите! Кто вы?! — Чимин дёргается и истошно кричит, пытается вырваться, безостановочно болтает ногами и слабенько колотит по стальной спине своего похитителя. В силу своего измождённого, вялого и крайне обессиленного состояния ему не удаётся долгое время сопротивляться, а потому в скором времени он покорно сдаётся, опускает конечности, расслабляется и полностью обмякает в чужих тисках, просто-напросто становиться лёгкой добычей, тряпичной куклой для какого-то незнакомого мерзавца… А тот факт, что все в университете считают его известной шлюхой… Очень пугает! Ведь шанс на то, что его могут изнасиловать и даже не почувствовать толику вины за подобное, заоблачно огромен. Ведь чего стоит «десятитысячный перепихон в кабинке туалета» для местной проститутки? В конце концов, блондина утаскивают куда-то под лестницу в небольшой подвальчик и крепко придавливают к стене. — Давно не виделись, ты так не считаешь? — перед расплывчатым взором испуганного омеги предстала жуткая лыба его давнего знакомого. — Не узнаёшь, крошка, своего старого доброго друга? — едко ухмыльнулись напротив. — Т-ты?! Какого… — Чимин расширил глаза и сжался в маленький трясущийся клубочек, со страхом уставившись на альфу своим расфокусированным взглядом. — Что тебе ещё н-надо? — дрожащим голоском прошептал он. — Хочу возвратить былое, — пошло оскалился тот и показательно придвинулся чуть ближе, соблазняюще проведя кончиком языка по нижней губе, — так сказать… Наверстать упущенное? Если так можно сказать. — Но что именно?! — искренне растерялся омежка и инстинктивно стал отползать назад, хотя и отдаляться уже некуда было, так как его железобетонно припёрли к холодной стене, закрыв все пути к отступлению. — Нас никогда ничего не связывало вместе! Тогда что ты пытаешься вернуть? — взаправду не понимал он. — А ты ведь не ждал меня так скоро, верно, сладкий? — ненадолго осев на пол и подмяв под себя колени, темноволосый парень заинтересовано посмотрел на блондина и весело расхохотался. — Удивлён, не правда ли?.. А я вернулся! Не думал же ты, что я так легко от тебя отстану и оставлю здесь совсем одинёшеньку? — он цокнул. — Я ведь тебе ещё год назад пообещал, что ты непременно станешь моим и только моим навсегда. В тот раз… — альфа красноречиво приподнял брови, насмешливо склонив голову себе на плечо, дабы всем своим видом напомнить младшему о данном эпизоде из их общего прошлого. — Когда меня буквально вышвыривали из этого университета с огромным позором и унижением, словно прокажённого какого-то или изгоя, — выражение его лица на миг сделалось абсолютно хладнокровным, очерствелым и беспощадным. Оно скривилось в озлобленной гримасе. — И всё по твоей вине! — в бешенстве заявил альфа. Его глаза яростно загорелись. — Что?! — изумлённо просипел Чимин. У него жутко раскалывалась голова. — Но в чём я виноват? Это я — единственная жертва твоей аморальной и беспутной семейки, Ли Сок! — в отчаянии и полной безысходности воскликнул он, едва сдерживая рвущиеся слёзы. — Только из-за вас я до конца своего обучения здесь вынужден терпеть отвратительные шуточки от других студентов в адрес моих интимных предпочтений! По вашей вине я страдаю уже как два года, погрязнув в непреодолимом болоте ежедневных оскорблений, саркастичных насмешек и презрительных взглядов в мою сторону, наполненных жгучим отвращением! Только из-за вас… Я стал местной шлюхой. Легкодоступной бабочкой, которая перед каждым готова раскинуть ноги в любое время суток… Это же ты и твой отец… — омега шумно всхлипнул. — Только вы… — как в бреду хрипел сорванным голоском он. — Я просто хотел любить тебя! — со злобой бросил старший, рывком впившись одной ладонью в тонкую шейку младшего и больно стиснув её своими сильными пальцами. — Только это. Я больше ничего не просил! А ты… Это было так сложно для тебя? Предоставить мне хотя бы крохотных шансик для того, чтобы попробовать завоевать тебя? — мрачно поинтересовался он, просверливая лицо перепуганного парня разочарованным и крайне раздосадованным взглядом. — Но вместо этого ты решил быть трахнутым моим отцом, — сухо прокомментировал альфа. — О-от… П… О-отпусти! — омега задыхался и постепенно начинал терять сознание от нехватки кислорода. Тот, в свою очередь, не планировал сегодня совершаться убийство, а потому немедленно разжал пальцы. — Ну? Что ответишь? — холодно осведомился он. — П-повторюсь… Я… Мы никогда ничем не были друг другу обязаны, — твёрдо отозвался Пак. — Тебе не за что бороться прямо сейчас. Нечего навёрстывать и возращать! — выкрикнул он. — Ведь я тебе ещё тогда ясно дал понять, что ты для меня всегда останешься только хорошим приятелем, с которым я готов дружить и проводить время. Я был абсолютно честен с тобой до самого конца, когда убеждал, что не в твоих силах добиться от меня взаимности, так как… — Что «так как»?! — гневно зашипел Ли с дьявольски-потемневшим взором. — Что, блять?! Сука, говори уже! — Тогда я был влюблён в другого человека. И сейчас… Тоже люблю его, — скромно произнёс Чимин, но выступивший на лице ярко-алый румянец был лишь следствием очень высокой температуры. — Поэтому не мои проблемы, что ты до сих пор этого не понял! — Но я хочу тебя! — Сок скривился и жёстко дёрнул его на себя за запястье, грубо припечатав к своей каменной груди. — И я получу тебя во что бы мне это ни стало! — Попытаешься изнасиловать меня точно также, как когда-то поступил твой отец?! Чимин: «Именно Ли Сок виноват в том, что последний год меня причислили к известным шлюхам университета. Буквально королём всем здешних давалок! Дело в том, что Сок полюбил меня ещё давно, а его отец на тот момент являлся ректором этого учебного заведения, и он тоже влюбился в меня малолетнего… Ну вы представляете? Я — которому только восемнадцать лет стукнуло и он… Пятидесятилетний мудила! Ну так в общем… Как-то раз мне пришлось пойти в ректорат по делам. Необходимо было уточнить кое-какой вопрос по поводу одного весьма противного преподавателя. Я культурно постучался и, расслышав через дверь положительный отклик, тотчас вошёл внутрь небольшой, но достаточно элегантной и роскошной комнатки. В конце её располагался огромным дубовый стол, за которым и восседал в своём массивном кожаном кресле самый главный человек Сеульского университета — ректор Ли Чон Бин. В который раз я обратил внимание, как плотоядно и жадно он блуждал по моему телу, словно мысленно давно уже раздел меня догола. Но раньше я как-то избегал его и старался не зацикливаться на подобных вещах, когда он неожиданно заявлялся на наши пары. Но тогда… Когда мы оставались совсем одни… Наедине… Мне стало конкретно не по себе. Я инстинктивно начал прикрывать воротник и смущённо глядел на него, в то время как Ли лишь хищно скалился. Дальше мы принялись обсуждать мою проблему. Но с течением времени я стал понимать, что разговор продвигается по какому-то странному и довольно пугающему для меня сценарию: то Ли Чон Бин спросит меня про успеваемость, то спросит про то, как поживают мою дальние и ближние родственники, то спросит как у меня дела, как я чувствую себя, всё ли хорошо со мной и не нужна ли мне помощь… Добило меня то, что он начал откровенно делать мне комплименты в разных областях, что по большей части касалось именно моей внешности. Ну и… В конце концов, этот безнравственный старик поднялся со своего кресла, настиг меня, погладив по плечами и стал явно приставать ко мне. Я резко спрыгнул со своего места и отбежал к его столу. Но меня буквально придавили к несчастной деревяшке. Ли Бин домогался меня. Делал тщетные попытки раздеть и хотел изнасиловать меня! Я извивался и отталкивал его что есть мочи. Бил кулаками и вырывался, не желая допустить осквернения собственного достоинства и чести. Потерять девственность с таким развращённым человеком, в котором нет ничего святого? Да ни в жизнь! В общем… Именно в тогда в кабинет и залетел Ли Сок — сын ректора Ли Чон Бина. Он как раз застукал весьма «интересное зрелище» — его отец находился у меня между ног, с которых свисали джинсы по колено, я сам нахально расположился своей попой на ректорском столе, а Чон Бин прижимался к моей промежности своим вздутым членом и планировал надругаться надо мной. Конечно же, данная картина сильно ударила по внутреннему самолюбию и психике тайно влюблённого в меня Ли Сока. Тогда он на весь кабинет орал о том, как ненавидит весь мир, как несправедлива судьба, что все омеги — конченные бляди и шлюхи, что расскажет обо всём своей матери и заставит отца развестись с ней, как проклинает нас двоих за предательство, что превратит наши жизни в кромешный ад, а на следующий день бесчисленное количество фотографий в той самой позе, сделанных на телефон, были развешанным в холле университета на всеобщее обозрение. Разумеется, после этого ректора сняли с поста и уволили навсегда, а его сына отправили учиться в другое место. А я… А что я? Я остался существовать здесь с этим позором.» — Самому не противно?! — Я всего лишь трахну тебя. Чего тебе стоит?! Ты же известная шлюха! — Я не шлюха! — Ты проститутка, — вплотную пригвоздив того к своему торсу, прорычал альфа, — которая за ничтожные оценки готова продать свою невинность даже старику! — Это не так! — Чимин горько заплакал. — Оставь меня! Я не хочу! Не буду… — Будешь! — грубо рыкнул парень, крепко стягивая чужие волосы на затылке. — Давай, сделай папочке приятно… — Ли Сок быстро расстегнул себе ремень, немного приспустил брюки и вытащил наружу толстый член. Он давно понял, что омежка явно не в себе и болеет, а потому нагло и самым бесстыдным образом пользовался тем, что Пак не мог сопротивляться его напору. — Соси! — М… Н-нет!.. Оставь! — Я только получу своё и уйду! Что сложного-то, блять?! — он начал насильно присовывать свой агрегат ко рту рыдающего младшего. — Давай! А после классного минета я в знак благодарности вылижу тебя и затем с превеликим наслаждением войду в твою сладкую дырочку, о которой всегда мечтал! — Тогда продолжай мечтать, поганая тварь! — и только Чимин против воли прислонился своими пухлыми, слегка увлажнившимися в слюне губами к солоноватому члену своего насильника, ощутил всю безнадёжность своего ужаснейшего положения, как внезапно, словно из ниоткуда, послышался низкий и грозный, рычащий каким-то замогильным звуком и не сулящий ничего хорошего голос Мин Юнги. Он угрожающе стоял напротив них и напряжённо сжимал кулаки, будто в любую секунду мог ринуться в драку. — Что нужно, Мин?! Делиться я всё равно не собираюсь! — раздражённо бросил Сок, испепеляя того недружелюбными глазами. — Иди дальше по своим делам и оставь нас! Не видишь, мы развлекаемся?! — Юнги недоверчиво прищурился к нему и только потом перевёл пронзительный взгляд на лихорадочно вздрагивающую и тяжело дышащую омежку, что без остановки тихо плакала себе на грудь. Он внимательно пригляделся к ним обоим и сразу сопоставил все факты. — Чего встал?! Вали отсюда! — Ты действительно считаешь, что я тебе поверю? — холодно рассмеялся тот. — Я ведь не слепой. И мне не составит большого труда понять, что ты откровенно и очень грязно домогаешься омеги против её воли. — А тебе-то какая разница?! — вмиг ощетинился негодяй. — Он только мой и больше ни чей! Эта омега — моя и навечно будет принадлежать только мне единственному! — уверенно отчеканил темноволосый, решительно встречая на себе подавляющий взор непроницаемых и абсолютно ледяных глаз. Юнги подошёл к подлецу на более близкое расстояние. Несмотря на плохое отношение к Чимину после событий годичной давности, в глубине души его сильно тревожило внешнее состояние омеги — тот буквально загибался и был мертвецки бледен. — По-хорошему пока прошу: отойди от него, — предупреждающе рыкнул он. — И не подумаю! — гадко ухмыльнулся другой альфа. — Я только лишь вернулся за своим. И ты не встанешь у меня на пути, — ехидный блеск в глазах. — Каким своим?! — поражённо просипел бледнолицый, с шоком вперившись в похотливое лицо собеседника. — Я бы ещё понял, если бы подобное вышло из уст твоего извращенца-отца, которому попросту не позволили завершить начатое… — на него уставилась пара огненно-яростных глаз, готовых убивать. — Что? Не правда что ли? У тебя ведь никогда не имелось никаких шансов на счёт Чимина! — победоносно объявил он, самодовольно улыбаясь. — Что ты несёшь?! Эта омега… — Да плевать! — они продолжали злобно рычать друг на друга, словно первобытные животные. — Мне до звёздочек твои бессмысленные возмущения! Но только попробуй восполнить свою биологическую неполноценность самца таким низменным способом! — грозно рявкнул Юн. — А ну живо убрал от него свои гадостные ручонки и отошёл на два метра! Быстро! Я не понятно изъясняю что ли?! — Я сделаю Чимина своим! Уходи отсюда! — Сок наскоро застегнул себе штаны и приблизился к сопернику. Они встали друг напротив друга — два бешеных зверя. — Ага… Как же! — желчно оскалился Мин и резко схватил того за грудки, грубо присобачив к себе. — Урод недоделанный, ты и вправду такой тупой или просто притворяешься? Тебя здесь и в помине не должно быть! Кто тебя вообще пустил?! — не прекращал шипеть он. — Тебя ведь выкинули из университета в прошлом году! И ты прекрасно знаешь причину… — Вот именно! — выплюнул тот. — Зачем тебе такой развязный и легкодоступный омега, который не имеет никаких моральных и нравственных ценностей и переспал практически со всеми твоими знакомыми? Зачем?! Просто отдай мне его и покончим с этим! — Заткнись! — не своим голосом гаркнул мятный. — Тебя это не должно ебать. — Но я люблю Чимина! — в отчаянии воскликнул другой альфа, его ноздри гневно вздувались. — И его тело достанется лишь мне — его будущему возлюбленному и мужу. — Держи карман шире, — насмешливо протянул Юнги, в то время как его недобро потемневший взор, преисполненный дьявольским огоньком внутри беспросветно чёрного зрачка, ярко искрился. — Этого никогда не случиться. — И что ты сделаешь?! — взревел его соперник. — Я просто тебя закапаю, — равнодушно пояснил Мин. — Урою. Либо изуродую твою физиономию до такой степени, что тебя даже мама родная не узнает. Так понятно? — всё ещё очень спокойным тоном добавил он. — Да ты конченный псих… — ошеломлённо прошептал Ли. — В край больной на всю голову! — По крайней мере, до тебя вроде дошёл правильный посыл моих слов, и ты наконец-таки свалишь отсюда на своих двух, а не на носилках вперёд ногами. — Что вас связывает? — любопытно прищурившись, как-то даже обречённо спросил Сок. — Почему ты так защищаешь его? Тебе ведь даже похуй на то, что Чимин трахнулся на ректорском столе с моим отцом. Тебя совсем не смущает данный факт? Он же шлюха! — Только я могу обзывать эту омегу таким образом, — гневно прошипел тот, крепко вцепившись в чужую шею музыкальными пальцами. — А вот ты… — Мин показательно ткнул в Ли указательным пальцем. — Только попробуй ещё заикнись о нём в подобном ключе и от твоей стрёмной мордашки останется лишь кровавое месиво. — Ок. И что дальше? — безразлично поинтересовался Сок, скрипя зубами. — Ты до сих пор не понял? — жёстко отозвался Юн и, криво изогнув тонкие губы, осмотрел противника нарочито жалостливым взглядом. — Мы — истинные, придурок ты эдакий. Вот поэтому. Ясно тебе?! — Не смеши меня! — искренне расхохотался тот. — Истинные?!.. Да если бы это было так, то ты бы не отвернулся от него год назад и не издевался над ним по сей день! — Не выводи меня, Сок… — угрожающе прохрипел альфа, вплотную приближаясь к его лицу. — Уйди лучше по-хорошему. Я пока нормально прошу… — Я не оставлю его — запомни это! Чимин будет моим! Будет! — как ненормальный, по-попугайски повторял тот. — Ты не смог добиться его два года назад, так что может измениться сегодня?! — процедил Мин. — То, что ты завладеешь им против его воли, когда он даже ничего не соображает? — Ему понравится! — А вот это тебе понравится, говнюк?! — в следующую секунду в левый глаз Соку прилетел мощный удар с правой руки, а следом, почти сразу, кулак приложился ему в челюсть, заставив затрещать все зубы. Юнги жестоко избивал мерзавца, повалив того на пол и расположившись на его бёдрах, стал со всей дури вколачивать увесистые тумаки по всему телу насильника. Он безжалостно навалился на альфу и словно не контролировал свою ярость, а при мысли, что Чимину могли причинить ужасную физическую боль и непоправимую моральную травму, заводился пуще прежнего. В скором времени от Ли Сока едва что-то осталось — Юнги довёл его до полуживого, почти что оборочного состояния. — Чёртов выродок! Ошибка природы! Надеюсь, ты навсегда уяснил, что нельзя трогать чужих омег?! Сука!.. — огрызнулся он. — Только подойти ещё к нему хоть раз, тогда я сделаю так, что тебя позорно отымеют мои друзья-альфы в жёсткой групповухе! Понял, идиотина?! — в последний раз шатен пнул с ноги в живот потерявшему сознание альфе, после чего направился спасать (свою) омежку. — Минни… — нежно шептал Юн, мягко пошлёпывая ладонями по сонному личику парня, стараясь привести в чувство. — Малыш, ты меня слышишь? Ты можешь встать? — в принципе, если так подумать, то омега ещё хорошо отделался — на нём была разорвана только рубашка, а штаны даже не успели тронуть. — А-ах… — Чимин горячо дышал и явно бредил. Он потянулся к своему спасителю обеими руками. — Юн-и… Это ты?.. Как хорошо, что ты здесь… Я так тебя ждал, любимый! Юнги: «Любимый?!» Юнги опешил до такой степени, что даже на несколько секунд впал в кратковременный ступор. — Б-больно… — тем временем болезненно простонал омежка, мучаясь от невыносимого давления в голове и неистового жара по всему телу. — Очень плохо… — Что с тобой, ангелок? — ласково поглаживая по взмокшей чёлке, не скрывал своего искреннего волнения альфа. — Где болит? — Везде… — выдохнул тот, еле-еле разлепляя веки. — Очень б-больно… — Бог мой! — ошарашенно взвизгнул Мин, когда ненароком прикоснулся к распалившемуся лбу младшенького. — Да ты же весь горишь! Неужели ты просидел до третьей пары, будучи в таком ужасном состоянии?! — П-помоги мне… Пожалуйста! — Юнги крепко обнял Чимина, устроив на своих коленях и переложив его безвольную головку себе на плечо. — Бедненький мой… — послышался тихий шёпот со стороны альфы, который трепетно перебирал между пальцев яркие пряди. Он слегка покачивал омежку в своих руках, словно младенца. — Мой беспомощный малыш… Зачем же ты так долго терпел? Надо было сразу идти домой. Глупый омега! — наигранно злостно укорил он. — Юн-и… — невменяемо хрипел Минни. — Хочу домой… Отведи меня домой. П-пожалуйста! — Хорошо, ангелок, — тот оторвался от омеги и заглянул ему прямо в глаза, — мы поедем на моей машине ко мне домой. Ладненько? — Хорошо, Юн-и, — пьяненько улыбнулся ему Чимин и затем собственнически обвил своими стройными ножками талию старшего, уткнулся горячим носиком ему в плечо и прижался крепко-крепко, со всем прилагаемым доверием. — Ты такой тёпленький… — Думаю, ты потом пожалеешь о своих словах, — безрадостно усмехнулся альфа, удобно подхватив его под попку и поднимаясь вместе с ним, после чего направляясь прямиком к выходу из университета. — Точно также будешь жалеть и ругать себя за то, что добровольно позволил мне, самому ненавистному для тебя альфе, проводить тебя до дома. До моего дома…