Неприступный преподаватель Ким и его вечный паровозик любви

Чертовски взвинченный Мин Юнги за несколько резвых прыжков уверенно сбегает по лестнице с крыльца и стремительно протаскивает по всему университетскому двору всё ещё сильно брыкающегося у себя на плече Чимина вплоть до своей машины, которая очень скоро появляется в поле его зрения. Дальше он одним рывком спускает парня на землю, не без труда ему приходиться успешно разблокировать двери машины, после чего насильно запихнуть туда омегу. Альфа буквально силком сажает младшего внутрь и припечатывает к спинке заднего сидения, не давая ни малейшего шанса вырваться на волю. А тот, в свою очередь, яростно сквернословит и пытается изо всех сил отпихнуть от себя злостного похитителя, но в ответ слышит лишь утробное рычание и видит нетерпеливо-взбешённый блеск потемневших глаз. Юнги ловко переваливается через него и еле-еле застёгивает на нём ремень безопасности, а затем чуть приподнимается и врезается пристальным взглядом в перепуганное лицо напротив. — Настоятельно рекомендую тебе заткнуться раньше, чем может произойти нечто очень ужасное с тобой, — угрожающе нахмурился Юнги. — Ты меня понял? — Иди в задницу, обдолбанный психопат! — раздосадованно процедил Чимин, ответно сдвинув бровки, а в следующее мгновение молча отвернулся к противоположному окну, демонстративно соединив руки на груди и строя из себя велико мучающегося обиженку. — Если только в твою, мой белокурый ангелок, — пошло ухмыльнулся тот, насмешливо взирая на угрюмое выражение лица своей омежки. — Тебе даже плевать на нашу истинность! — неожиданно проворчал Пак, не глядя на него. — Эй! Не трогай меня! — он тотчас дёрнулся от невесомого касания чужих кончиков пальцев к своей щеке. — Что ты имеешь в виду? — Мин немедленно опустил руку. — Ты просто бесчеловечно и очень жестоко обходишься со мной последние двадцать минут… — шумно всхлипнув, плаксиво пожаловался юноша. — Так настоящие истинные не поступают! — Прежде, чем осмеливаться обвинять меня в нечто подобном, — холодно отозвался тот, — лучше сначала взгляни на свои собственные поступки со стороны и только потом берись судить действия других людей. Возможно, — старший красноречиво выгнул бровь, как бы показывая, насколько парень может ошибаться, — ты лично образуешь те самые неблагоприятные причины, по которым тебе приходиться переживать столь неприятные вещи. — Но… — А теперь ты снова становишься послушным мальчиком, и мы наконец-таки выдвигаемся в путь, — Юнги в один короткий миг захлопывает дверцу своего автомобиля, спешно обходит капот широкими шагами и затем садится на переднее водительское сидение. Он немедля выворачивает с парковки универа и выезжает на главную улицу, направляясь к собственным хоромам. Вскоре они подъезжают и аккуратно припарковываются около высокой многоэтажки. Альфа заглушает двигатель, после чего покидает иномарку и следом точно также вытаскивает наружу слабо сопротивляющегося омегу. Вокруг прохожих было не особо много, но тем менее некоторые из проходящих мимо косо и с видимым замешательством, удивлением глазели на крайне странную парочку: ведь старший мощной хваткой впился своими крепкими пальцами в тонкое запястье младшего, сильно сдавливая нежную кожу до алых покраснений, и с глазами, полными незыблемой решимости и сдержанного хладнокровия, куда-то принудительно волок. А дальше… А что дальше? Несколькими минутами позднее молодые люди оказываются в лифте только вдвоём, и Юнги нажимает на кнопку двадцать седьмого этажа. Они едут в абсолютной мрачной тишине, которая своей неестественностью давила на слух обоих, но всё же никто так и не набрался достаточной храбрости, чтобы что-нибудь сказать. Но внезапно лифт опасно сотрясается и резко останавливается. Свет слегка потухает и начинает пугающе мерцать. — М… М-мамочки… — на смертельно-бледном лице юноши отображается высшая степени паники и страха. Он с леденящим ужасом в глазах смотрит на заблокированные двери лифта. — Мы… М-мы что… У-умрём?! — жалобно поскуливает, медленно оседая по стене вниз. — Ты… — старший догоняет не сразу и потому растерянно хмурится, искренне теряясь от прозвучавшего пару секунд назад вопроса. — Что за абсурдные мысли водятся в твоей голове, Пак Чимин? Что вообще происходит? — в полном смятении спрашивает он, глядя на того сверху вниз. — Я-я… — младший честно пробует объяснить внезапную вспышку подобной реакции со своей стороны, которая отнюдь не являлась нормальной с клинической точки зрения, но мнимая задушенность собственного горла не давала этого сделать. Становилось трудно дышать. Адреналин в крови взлетел на максимальный уровень. Сердцебиение усилилось и участилось. Неистовый жар обволок онемевшее тело парня с ног до головы. Голова кружилась. В глазах потемнело и заволокло туманной дымкой. А в ушах начало звенеть. — Эй… Ты чего? — альфа заметно напрягается и настороженно просверливает парня насквозь, отчётливо подмечая для самого себя, насколько плохо и невыносимо находиться тому, запертым в удушливой кабине сломанного лифта. Юнги действительно серьёзно заволновался и перепугался картиной сжавшегося в углу крошечного клубочка нервов, который истерически дрожал и постоянно всхлипывал, поджав колени к лихорадочно сотрясающейся груди. Поэтому, вернувшись из кратковременного ступора в реальность, он осторожно подошёл ближе к Чимину, присел напротив него на корточках и затем ласково погладил по его шелковистым волосам. — Тихо… Здесь такое часто случается. Тебе совершенно не о чем беспокоиться, малыш. Успокаивайся давай… — слабо улыбаясь, мягко утешал он. — Л-ловушка… Я… Я не могу! М-мне плохо!.. — загнанно шептал тот. — Это что… Паническая атака?.. — неуверенно поинтересовался мятный. — У тебя клаустрофобия? — Д… Да… Юнги: «Я мог бы запросто предположить, что все его показушные действия на данный момент — наигранная постановочная сцена и сплошной фарс, который специально разыгрывается передо мной, чтобы всем этим притворством добиться моего душевного сострадания в целях избежать нашего дальнейшего разговора. Но… Мне действительно его жалко?.. Да и не очень-то похоже, чтобы он врал. Ведь я даже отсюда прекрасно слышу, как участилось его сердцебиение вследствие большого страха и колоссального внешнего давления окружающих стен, хорошо чувствую сильный эмоциональный всплеск внутри него по причине нашей природной связи, у него явно стресс прямо сейчас, вижу то, как безостановочно напрягается его шея вследствие подступающих рвотных позывов и тошноты.» — Ангелок… Эй!.. Посмотри на меня, пожалуйста, маленький, — старший оказался почти вплотную к задыхающейся и взмокшей в холодном липком поту омежке, которая была охвачена неконтролируемой паникой, и требовательно стиснул её за вздрагивающие предплечья. — Остановись! Я прошу тебя, — он легонько встряхнул парнишку, безрезультатно пробуя привести его в чувства. — Чимин! — Юнги пришлось невольно прикрикнуть в достаточно грубой приказной форме. — Ответь мне только на один простой вопрос: ты способен сейчас вести диалог со мной или хотя бы воспринимать мои слова? — голова юноши намертво приковалась меж крупных ладоней альфы, а тот буквально принуждал бедную омегу смотреть ему прямо в глаза. — Чимин?.. Моргни два раза, если понял хоть часть моей предыдущей реплики, — младший продолжал нещадно искусывать пухлые губы чуть ли не до крови, пребывая в жутком истерическом припадке, но тем не менее всё-таки нашёл в себе силы, чтобы утвердительно моргнуть. — Отлично! А теперь… Скажи мне: с каких пор ты страдаешь этим расстройством? — С-с… С д-детства… — Тебе очень плохо в данный момент? Тебе тяжело дышать? Может быть… — начал заваливать вопросами тот. — Я… Я словно з-задыхаюсь… — с небольшими запинками тараторил Чимин. — Я ощущаю удушье вот здесь… Будто бы целлофановый пакет на голову н-надели… Во рту пересохло… Н-нестерпимо хочется пить! Очень жарко… Ещё этот навязчивый страх… Он давит на меня свинцовой плитой… Витает надо мной, словно и-изголодавшийся коршун… И я ничего не могу поделать с этим! Я беспомощен! И абсолютно беззащитен перед этой атакой! Я даже не способен защитить самого себя… Я умру прямо здесь! Я… Я… Меня сильно колотит и знобит… М-мы никогда не выберемся отсюда! Мы свалимся в шахту лифта и погибнем! Разобьёмся насмерть… Я весь в крови… Ты в крови… Б-будет очень много к-крови… — Так! Стоп!.. Умоляю тебя, перестань нести бред, — даже закаленная нервная система несгибаемого и мужественного альфы не выдержала от прослушивания столь трагического конца их молодости. Он ошарашенно прокашлялся в кулак. — Что ты такое говоришь, мой ангел? Как это мы погибнем?.. Чего это ты тут придумываешь? Ничего с нами не случится, — Юн ободряюще улыбнулся ему и в следующий миг ловко пересадил испуганного Минни к себе на колени. — Ну… Тихо-тихо… Родной мой, перестань плакать, пожалуйста! Успокаивайся давай. Я же здесь. Рядом с тобой… И у нас всё будет замечательно, — его руки трепетно проходились вдоль чужого ровного позвоночника. — Ты же мне веришь, малыш? — мягким голосом поинтересовался он, теряясь в ощущениях восхитительного персикового аромата. — А если… — потихоньку омега начал убаюкиваться в объятиях старшего и даже засыпать, трогательно прикрывая веки. Его горячее дыхание опаляло белоснежную кожу старшего, колени доверительно подогнулись, а мокрые кулачки до побеления костяшек пальцев жались к груди. Внутренний мандраж по причине всеобъемлющей паники постепенно спадал. — Прекрати, — настойчивее повторил тот, ласково целуя пушистое кошачье ушко, от чего у светловолосого по всему телу прошёлся приятный микроток. — Разве ты мне не доверяешь? Я не был достаточно убедителен для тебя? Или же ты не чувствуешь себя рядом со мной в полной безопасности? — Юнги вопросительно вскинул бровь и искоса взглянул на жадно льнущего к нему парня. — Лучше иди сюда… Ангелочек мой, иди поближе ко мне, — он заграбастал податливое тельце в свой медвежий захват. — Постарайся нормализовать дыхание. Дыши медленнее и глубже, тогда кислород будет поступать в твои лёгкие последовательно и с равными промежутками, а потому с течением времени дыхание выровняется. Без спешки… — Ч-что дальше? — едва слышно прохрипел младший спустя несколько минут глубокомысленного молчания, робко приподняв голову и круглыми глазками невинного маленького ребёнка посмотрев на старшего, который лишь добродушно усмехнулся в ответ и потрепал его по светлой макушке. — А дальше выключи все плохие мысли и сконцентрируйся только на мне. Не стесняйся вдыхать мой природный запах, так как он должен тебе помочь справиться с панической атакой, немного успокоиться и расслабиться… Понимаешь? — Юнги целенаправленно стал выпускать более сильные феромоны да побольше, чтобы Чимин всецело мог наполнить им свои лёгкие. — Легче… — вяло улыбнулся тот, наивно уткнувшись носиком в пахучую железу альфы. — С-спасибо. — Точно всё хорошо? — нежно поинтересовался бледнолицый, трепетно целуя юношу в висок. — Тебе и вправду чуточку полегчало благодаря моему запаху? Ведь ты же знаешь… Мы истинная пара, — слегка покраснев, неловко добавил он. — Это естественно. — Ага… — довольно пробубнил светловолосый около его уха, случайно задев кожу своими плюшевыми губами и тем самым возбудив «кое-чего» в штанах другого парня, которому после сегодняшних происшествий явно придётся самоудовлетворяться в ванной. — Ты помогаешь… — омега плотнее прижался к его груди. — Я счастлив слышать об этом, малыш, — ласково прошептал ему тот, стараясь не заострять внимания на диком возбуждении у себя в брюках. Ведь, ко всему прочему, Чимин ещё и не прекращал обеспокоенно ёрзать у него на паху, словно намеренно дразня и заигрывая. Слава богу, что у Мина железобетонная выдержка, а то бы… — Но ты ведь снова не поблагодаришь меня, ангелок? Как в последний раз. Вспомни случай с попыткой изнасилования, — грустно усмехнулся он, разочарованно покачав головой. Но шанса на ответ младшему так и не предоставили. Неожиданно в кабине лифта включился свет. Он наконец-то заработал. — Ну вот… А ты боялся! Пошли, — а всё-таки Юнги удалось на некоторое время отвлечь Чимина от неприятных мыслей и утихомирить его бдительность. Старший собственнически подхватил младшего себе на руки и вышел вместе с ним наружу. Дальше они направились к входной двери. Недолго провозившись с ключ-картой, Юнги вошёл в небольшую прихожую, не забыв предварительно захлопнуть за собой дверь на замок, после чего бережно опустил свою омегу на первый попавшийся пуфик, наскоро сбросил с себя кроссовки и дальше начал аккуратно стягивать обувь со стоп юноши. — Я сам… — но альфа одним лишь хмурым взглядом ясно дал понять: «Замолкни!».

***

— Тебе принести воды или чего-нибудь покрепче? — Чимин недовольно поморщился при упоминании алкоголя. Опыт отца болезненно откликался внутри. — Н-нет… Спасибо большое, — скромно отозвался он, — просто негазированной водички. Если есть. — Конечно, — оголил дёсна в ангелоподобной улыбке Юнги. Через несколько минут он вернулся с кухни с наполненным стаканом прозрачного напитка. — Вот. Держи. — Благодарю, — слегка порозовевший Чимин застенчиво приподнял уголок своих губ. Он опустошил весь сосуд за какие-то полминуты. — Да ничего особенного я не сделал, — простодушно улыбнулся тот, со скрещенными руками заинтересованно наблюдая за действиями омеги. — Мой ангел. — Прошу тебя… Я бы очень тебя попросил не называть меня так! — рыженький обиженно надул свои малиновые губки бантиком. — Это… Сильно смущает, — по-детски накуксился он. — Я вовсе не ангел. И совсем не принадлежу тебе… Почему тогда «твой»? И я… Действительно такой… — у него расстроенно опустились ушки, а надёжно заправленный в джинсы пушистый хвостик тоже поник и поджался. — Как ты меня там обозвал?.. Ах! Вшивый кошак — вот, кто я! — с этими словами они вышли из крохотной прихожей и остановились посреди огромной гостиной. Альфа по-свойски разместился на диване, заложив одну руку на спинку, а омега стеснительно расположился подальше от него — на другом крае. — Хах! — Мин плюхнулся на мягкую обивку в удобной позе лотоса и хитренько захихикал. — Да ни в жизни! — его взгляд хищно лицезрел сильно смутившегося Пака. — Я никогда не перестану называть своего милого котёнка обворожительным ангелочком. Не дождёшься, малыш! — откровенно потешался он, хотя высказывал вполне правдивые и серьёзные вещи, нисколечки не привирая. — Мин Юнги! Ты… — в бессильной ярости сжав свои кулачки, сердито взвизгнул тот, чем вызвал заливистый хохот со стороны истинного. — Да как ты можешь!.. Тебе совершенно плевать на мнение окружающих?! Мне не нравятся никакие прозвища! Почему просто нельзя называть меня по имени?! — Да ладно тебе, — отмахнулся зеленоволосый парень. — И впредь не обзывай себя кошаком! — резко нахмурившись, сурово предупредил он. — Я не потерплю подобного по отношению к тебе даже от тебя самого. — Тогда и ты прекрати меня так называть! — Блять! А вот возьму и прекращу! — невольно огрызнулся тот своим грубым и низким голосом. Чимин испуганно вздрогнул, ошеломлённо подскочив. Его глаза расширились и стали стеклянными. — Прости… — а дальше возникла тягостная пауза, длившаяся около минуты и терроризировавшая жутким напряжением обоих. — Ну так… Чего весь съёжился? — сконфуженно начал Мин, неловко покусывая свою щёку изнутри. — Я тебя не съем. Двинься сюда! — он нетерпеливо нахмурился и одним незаметным рывком притянул того к себе за оголённую лодыжку. — И… Вообще… Это… На самом деле, я не со зла так веду себя… Просто вспылил. И повёл себя, как настоящая скотина. Не бери в голову, ладно? — омега удивлённо вскинул брови и только горько ухмыльнулся в ответ. — Неужели я подобное слышу от человека, который на протяжении двух лет позорил меня на весь университет, называя шлюхой? — Вот как раз по этой причине я и позвал тебя сюда… — Что? — Думаю, — тяжело вздохнул Юнги, ощущая себя несколько виноватым перед своей омегой, а если по-честному, то конченным мудаком, — мы достаточно настрадались за прошедшее время. Никому оно не принесло необходимого счастья. Мы — истинные, но почему-то стали ненавидеть друг друга. Это неправильно. Так не должно быть. Честно… Я порядком устал от всей этой грязи и недосказанности между нами. Поэтому я хочу узнать реальную правду о тебе, — он нерешительно поднял голову и с опаской встретил обескураженный взгляд напротив. — О том… Что на самом деле произошло два года назад. — Ты прикалываешься надо мной сейчас? — недоверчиво скривился Чимин. — О какой правде ты говоришь? — О той самой, — тот резко притесняет его к спинке дивана и выставляет свои ладони по обе стороны от головы, не давая права куда-либо сбежать. — Что в действительности произошло два года назад? Только честно! — предупредил альфа. — Что тебе сделал Ли Сок? Что тебя заставляет бояться и вечно шарахаться от него? Почему этот придурок выставил тебя шлюхой на весь университет и вывесил ваши голые фотографии на обозрение всех студентов? — Я не собираюсь отвечать ни на один твой тупорылый вопрос, — прерывисто сглотнув, ледяным тоном процедил Пак и нечитаемо посмотрел прямо в глаза вопрошающему. — Какая разница? У тебя уже давно сформировалось определённое мнение обо мне как о личности недостойной и развратной. Тогда к чему все эти разговоры? — Тогда… — Юнги хмыкает и похабно оскаливается, нависая над своей жертвой. — Я попрошу тебя лишь об одной незначительной услуге: либо ты прямо здесь и сейчас снимаешь с себя всю одежду и доказываешь мне свою невинность на деле, либо ты честно и откровенно объясняешь мне всё, как было на самом деле, не упуская ни малейшей подробности. — Эй! Как у тебя только язык поворачивается предлагать мне такое?! — гневно восклицает младший. — С ума сошёл что ли?! — Повторяю свой предыдущий вопрос: что произошло два года назад в кабинете ректора Ли? — сдержанно отозвался старший. Его терпение подходило к концу. — Я не понимаю! Для чего ты интересуешь этим сейчас, когда прошло столько времени? — искренне недоумевал тот. — Неужто у нашего короля всея универа заиграла наконец совесть и ему вдруг приспичило узнать настоящую, а не выдуманную правду, чтобы хотя бы попытаться выслушать своего истинного, понять его и, если посчастливиться, поверить ему?! — со злобной язвительностью закончил Чимин, воинственно сверкая враждебно настроенными глазами. — Соизволь, пожалуйста, болтать своим длинным язычком по назначению, а не попусту сотрясай им воздух! — раздражённо прорычал Юнги, грубо сдавив ему плечи со всей присущей ему безжалостностью. — Как до тебя всё ещё не доходит?! — сильно встряхнул. — Мне конкретно уже обрыдла вся эта ситуация! Всё! Хватит уже! Я заебался постоянно издеваться над своим истинным… Над тобой, — его голос предательски сорвался и стих. — Над нами… — С чего бы вдруг такие перемены? — недоверчиво прошипел омега, едва набираясь храбрости, чтобы сдерживать этот пожирающий взгляд на себе. — Почему именно сейчас? — облизнув резко пересохшие губы, холодно усмехнулся он. — Не могу понять. — Я долгое время наблюдал за тобой, — начал объяснять тот, — пристально следил на ежедневной основе. Внимательно присматривался к твоим реакциям на всевозможные оскорбления и унижения от других студентов, в том числе и от меня самого. Ты… — альфа пристыженно опустил голову и беспомощно отпустил чужие руки. — Даже как-то раз видел, как ты одиноко плакал в туалете… И Джина рядом не было. Вот поэтому… С некоторых пор я стал сильно сомневаться в укоренившемся за два года в моей голове предвзятом мнении о тебе, основанном лишь на тех фотографиях и собственных домыслах. Ты вовсе не походишь на какую-то шлюху. У тебя… Совершенно не тот типаж личности, — его голос звучал всё тише и неразборчивее. У Чимина беспрерывно скатывались градины солоноватых слёз по щекам. Ему было очень больно в душе и на сердце. — И к тебе это осознание пришло только теперь? — презрительно скривился он. — По прошествии двух лет непрекращающихся издевательств… — шмыгнув аккуратным носиком, разочарованно добавил он. — Да как ты можешь так поступать со мной?! — Мне тоже было нелегко, знаешь ли, — чистосердечно убеждал Юнги, хмуро качая головой. Его раскаянный взор помрачнел. — Тяжело нападать на тебя и вечно изводить. Я ведь твой истинный… Мы повязаны природой. Частички одного целого… Несмотря ни на что, я всегда чувствую все твои волнения, радости, недовольства, приступы ярости или же те минуты, когда ты грустишь или плачешь… В той или иной степени, но это так и есть. Разумеется, поэтому мне было противно слышать, когда тебя во всеуслышание называли шлюхой! Я буквально умирал каждый раз, словно меня в такие периоды жрал мой внутренний зверь-альфа, как бы рыча, насколько по-скотски и несправедливо я обхожусь с собственной омегой… — Частички одного разбитого сердца… — философски заметил Чимин. — Как интересно!.. — Именно так, — с опечаленным вздохом вторил Юнги, устало проводя ладонью по измотанному лицу. — Просто я дико устал от всего этого. Возможно… Сегодня я покажусь тебе не таким, как обычно: внутренне слабым и не способным противостоять собственным чувствам, бесхарактерным тюфяком… Но… Поверь мне, ангелок, порой мне даже думать о тебе нестерпимо больно и тягостно. О том, что ты переживаешь каждый день, с каким трудом и душевной мукой переносишь на себе все оскорбления и нападки… И всё по моей вине, — окончательно заключил он. — Поэтому я и прошу тебя рассказать мне истинную правду. Если то происшествие — не гадкая ложь, то я немедленно переведусь в другой университет без каких-либо пререканий и ничего тебе не скажу в знак своего неодобрения или порицания, так как мне будет ужасно и невыносимо видеть тебя изо дня в день, чувствовать твой потрясающий запах и знать наверняка, что ты мерзкая и отвратительная подстилка для подтирания чужой спермы. — Но я не хочу тебе ничего рассказывать, — твёрдо противоборствовал омега. — Отпусти! — Но почему?! — взбесился альфа. — Это личное! И касается только меня! — вырывается. — Я твой истинный! — Юнги крепко сжал ему руки и, резко дёрнув на себя, жёстко пригвоздил к своей груди. — Ты только мой! Запомни это хорошенечко! Я никому тебя не отдам! — с горящими от лютого гнева глазами шипел он. — Поэтому меня касается всё, что так или иначе связано с тобой. Неужели ты не можешь понять, насколько мне важно знать правду? Утихомирь уже свою тупую гордость! — Для чего?! — ответно закричал Чимин. — Сука, да отвали уже от меня наконец! — не своим голосом заорал он. — Чтобы элементарно наладить наши отношения! — яростно гаркнул на него тот. — Неужели так трудно осознать очевидное?! — В самом деле?! — едко ухмыльнулся парень одним лишь уголком пухлых губ. Его аж трясло от злости. — Уже ничего не исправишь! Я прославился в нашем университете до самого выпуска! Все считают меня шлюхой и никчемной тварью! Кроме того, я несчастный и жалкий гибрид! — в отчаянии заявил он. — Безобразный кошак, как ты меня назвал! Зачем тогда этого всё это?! Я ведь всё равно обречён терпеть все эти издевательства ещё три года! И я никогда не смогу простить тебя! Потому что, если бы не ты, то все давно бы уже забыли о том происшествии, но нет, — последнее слово Чимин выделил особенно ярко и отчётливо, — тебе жизненно необходимо было повесить на меня клеймо поганой раздолбанной шлюхи, дырка которой не просыхает от чужой спермы! — Я не прошу тебя простить меня, — сквозь зубы процедил Юнги, — просто ответь мне честно: ты добровольно раздвинул перед ректором Ли ноги или же… — Нет! — Что? — Для чего тебе нужно знать правду? Хочешь очистить свою грязную душонку?! — Да почему ты такого плохого мнения обо мне?! — не выдержал Мин. — У меня не было намерения очистить себе совесть! Просто… — на секунду отведя взгляд в сторону, он нервно переводил дыхание, пока омега рвано и разъярённо дышал прямо ему в лицо, находясь на расстоянии считанных миллиметров. — Я не верю, что ты мог подложиться под этого старика. Не верю! — уверенно рявкнул альфа. — Здесь что-то нечисто… Почему после этого его сын лип к тебе? Почему домогался вчера? Ведь это Ли Сок натравил на тебя всех, когда развесил твои обнажённые фото по всему холлу! А его папаша… — Заткнись! Ни слова больше… — Чимин каким-то чудом всё-таки выбрался из его объятий и убежал на кухню. — Чимин! — Юнги решительно последовал за ним. — Иди сюда, — угрожающе надвигался он, бешено сжимая кулаки. — Этот разговор всё равно неизбежен! — Не подходи ко мне! — как не в себе кричал тот, испуганно отшатываясь назад от озверевшего парня. — Иначе… — Чимин! Ауч… Б-блять! — омега не рассчитал мощности и замахнулся сковородой слишком сильно, ударив альфу по голове настолько удачно, от чего тот сразу же потерял сознание, упав навзничь прямо у его ног. Чимин: «Блин… Блин… Что я натворил?!» Жутко запаниковав насчёт последствий, Чимин быстро схватил свой рюкзачок и снова трусливо удрал из этой квартиры. Для него это даже стало какой-то обыденностью уже… Ох и не посчастливиться его заднице, когда Юнги очнётся и отыщет его! А это непременно когда-нибудь случится…

***

В следующие несколько дней захваченный крыльями пылко-юношеской и сентиментальной любви Сокджин потерял всякий контроль над своими пламенно-страстными чувствами по отношению к неприступному и холодному профессору Ким Намджуну. Он постоянно ошивался поблизости от того, досаждал и навязывался, словно прилипчивая назойливая муха на говно, при каждом удобном случае. Как бы невзначай, вечно пробегал где-то совсем рядышком и как бы случайно касался или сбивал с ног… По большей части, на столь бесстрашные действия омегу сподвигла произошедшая недавно ситуация с Хосоком. Она стала для него своеобразными примером и мотивацией. Джин подумал: «Почему бы и мне не попытать удачу? Возможно… Мой горячий и сексуальный преподаватель оттает и ответит мне взаимными чувствами, а Сандра останется за бортом?.. Даже если сейчас она и вправду его официальная невеста, глубоко засела в душе и сердце молодого профессора, как сказал Хосок… Но я должен хотя бы попробовать ей противостоять! Иначе в будущем горько пожалею об утраченной надежде…» День 1 Сегодня в каждом уголке района Гванаке, где располагался главный кампус Сеульского Национального Университета, выключили на время временных технических поломок электричество. По этой причине весь день в учебном заведении не было света, вследствие чего не работал и лифт для студентов, которым пришлось пешком добираться до нужных аудиторий по старым добрым лестницам ровно также, как и всем работникам ВУЗа. Буквально несколько минут назад закончилось обеденное время. На часах половина первого. Многочисленный народ постепенно рассасывался с лестничных пролётов и исчезал за высокими дверьми своих аудиторий. Гулкие голоса студентов смолкали и пропадали в воздухе, утопая в стенах университета. Джин сегодня обедал без своего лучшего друга. В одиночестве. Чимин после последнего столкновения с Юнги плохо себя чувствовал именно душевно, у него ни на что не было сил, поэтому он принял разумное и взвешенное решение остаться дома до начала следующей недели, чтобы отлежаться спокойно в тишине, всецело поглотившись удручающей хандрой по неразделённой любви. Хосок тоже забил на Джина — он вообще не появился сегодня на занятиях. Джин: «Намджун?» Омега взволнованно покосился наверх. Оттуда были слышны голоса двух людей. Один принадлежал неизвестному мужчине, приподнятый и радушный, но довольно скрипучий и неприятный на слух, словно разговаривала дряхлая старушенция, в то время как другой, определённо хорошо знакомый и выученный уже очень давно, сдержанный и абсолютно безэмоциональный — преподавателю Киму. От подобных предположений в груди брюнета участилась частота биения наивно влюблённого сердечка. Дыхание перестало воспроизводиться по вине трепетного беспокойства и перевозбуждения. Ладошки взмокли от волнения, а по онемевшему вдруг телу проходился то лютый жар, то нестерпимый холод. Сокджин решил тихонечко притаиться на лестнице, между шестым и пятым этажами, хотя до этого он планировал быстренько спуститься вниз, так как уже на целых десять минут опаздывал на свою последнюю пару сегодня. Но теперь… Его планы резко изменились вследствие огромного и непреодолимого желания увидеть воочию обладателя столь низкого лирического баритона. Когда же альфа закончит все свои дела? Почему тот человек так долго держит его около себя? Что вообще можно обсуждать, когда во всю начались занятия? Но в скором времени пепельноволосый наконец показался на горизонте крайне встревоженной и задёрганной омеги. У того непроизвольно перехватило дыхание и сердце замерло при одном только виде на статного и мужественного альфы. — Д-добрый… День, — с запинкой, еле-еле выдавил из себя Джин и неловко улыбнулся слегка подрагивающими от волнения губами, накрашенными чуть розоватым клубничным бальзамом. — Здравствуй, — бесстрастно отозвался Джун и, инстинктивно вскинув бровь на лоб, глянул на того несколько непонимающим взглядом. — Ты чего здесь стоишь? Пара давно началась, — хмуро напомнил он. — Тебе разве не надо на занятия? Или в этом университете не все такие строгие в плане посещения, как я? — Ещё раз п-простите за тот случай, — виновато опустив голову, омега сцепил свои ладошки в замок в районе паха и смущённо облизал резко пересохшие губы. — Но я… — он вновь поднял голову и на дрожащих ногах приблизился к альфе почти вплотную. — Я к-как раз направлялся в аудиторию. — И почему же ты до сих пор не там? — незлобиво усмехнулся Намджун, насмешливо поместив руки у себя на груди. — Ты меня ждал или что? — он любопытно оглядел парня сверху вниз. — Так прости… У меня нет времени на пустую болтовню со студентами. Мне пора! — Постойте… — пепельный хотел было пойти дальше по лестнице вниз, но неожиданно его громко окликают и бесцеремонно хватают за лацканы пиджака, вынуждая остановиться. — Я… — Что ты делаешь?! — П-погодите… Пожалуйста… — младший крепко держал его за шиворот своими побелевшими пальчиками, глядя ему прямо в глаза с неподдельной паникой и тем странным чувством внутри, когда вроде бы понимаешь, что совершил необдуманную глупость, за которую теперь страшно стыдно, но вернуть ничего назад не можешь, и остаётся только продолжить стоять дебильным истуканом, в застывшей позе конченного идиота, и покорно ожидать для себя сокрушительного конца. — Что ещё?! — гневное раздражение накатывало и росло в том с каждой потерянной секундой драгоценного времени. Старший Ким собирался спуститься к себе на кафедру, чтобы посидеть в спокойной и расслабленной обстановке перед компьютером с чашкой горячего чая и заранее приготовленной дома едой. Ведь у него очень редко случаются вот такие перерывы между парами! А тут… Этот надоедливый и жутко бесячий омега нарисовался! — Я устал. У меня заслуженный отдых, в конце концов! Отпусти… — он одним грубым рывком сдёрнул с себя уродливые, как заметил с недавних пор, ладошки Джина. — Быстро возвращайся на занятие. И больше не попадайся мне на глаза сегодня! — Но почему… — тот вновь порывался следом за ним. — Почему вы… — Что «почему»? — Намджун перестал спускаться и нервно обернулся. Он стоял на две ступеньки ниже брюнета. — Да что ты привязался ко мне? Это даже похоже на сексуальное домогательство! Не боишься, что я доложу о тебе твоему куратору или на крайний случай — ректору?! — несдержанно орал альфа на бедняжку, в глазах которой начинали скапливаться слёзы большой обиды и растерянности. — И-извините… — судорожно проглотив слюну, проскулил Сокджин с понурой головой. Его сильно задели слова истинного. Его бешено грохочущее от любви сердце было беспощадно уязвлено, душа ныла от невыносимой боли и откровенного пофигизма истинного по отношению к нему, а его самого едва заметно потряхивало от того, что в эту минуту на него так яростно кричали. — Я н-не хотел… Вас напугать. П-пожалуйста… Простите меня. Я не то имел в виду… Я не преследую вас. — Это всё? — по прошествии некоторой паузы равнодушно отрезал старший. — Послушай?.. Если ты всё-таки закончил, то соизволь посторониться и дать мне наконец пройти. Ты меня не услышал?! — угрожающе сдвинул он брови. — Почему вы перестали обращаться ко мне на «вы»? — тихонько прошептали ему. — Что? — Намджун снова развернулся и озадаченно уставился на вопрошающего. — Не считая Сандры Уилсон, с другими вы разговаривает в уважительной форме, то есть формально, — пояснил Джин, — как и подобает любому преподавателю в отношении своих учеников. Что изменилось во мне? — Ничего! Если тебя напрягает данное обстоятельство, — холодно цедил тот, — то я могу перестать так делать. Мне не важно: как тебя называть. — Нет-нет, что вы… — омега активно затряс своей тёмной макушкой, застенчиво усмехнулся и чутка покраснел щёчками. Он сразу же пожалел, что добровольно затронул эту тему, так как, несмотря ни на что, ему безумно нравилось и буквально заставляло пищать, прыгать на радостях от того, что молодой профессор хотя бы ставит его вровень со своей невестой и проявляет особое расположение, по сравнению с остальными ребятами. — С-совсем нет… Я не это имел в виду. — Я просто не хочу, чтобы ты считал себя каким-то особенным, — резко оборвал его Джун. Настроение омеги тотчас пропало и разбилось на многочисленные осколки, — если ты стал вторым человеком в университете, к которому я обратился неформально, то это вовсе не означает, что я отношусь к тебе как-то по-другому. Я видел… — он ненадолго задумался и затем ехидно хмыкнул. — Как ты недавно общался с Чон Хосоком — сыном моего коллеги и хорошего знакомого по отцу. Ну так вот… Вероятно, это он надоумил тебя сейчас упомянуть в нашем разговоре Сандру? — У меня не было намерения как-то оскорбить ваши… Отношения, — во взгляде младшего плескались боль и вселенская грусть. — Просто… Ч-что… У вас… Серьёзно всё? Вы ведь… — Тебя не касаются подробности моей личной жизни, — жёстко огрызнулся Намджун и грубо сдавил своими сильными пальцами воротник Сокджина, вплотную припечатав к себе лёгкое податливое тельце. — Б-больно… Намджун: «Этот дрыщ вообще чем-нибудь питается?! Хотя почему я этим вдруг интересуюсь… Похер!» — Но если хоть одна живая душа в этих стенах ещё узнает о моей связи со студенткой Уилсон, тебе же хуже будет… Нормально расслышал? — ответа он не дождался и резко отбросил парня от себя. — Думаю, повторений не требуется. И ты правильно… — но альфа не договорил, так как в ужасе обратил внимание на то, что своим невольным и достаточно мощным ударом (так как он всё-таки альфа и очень сильный) заставил бедняжку случайно отступиться, рефлекторно покачнуться назад и начать падать с лестницы вниз. Намджун широко раскрыл глаза в страхе, не на шутку запаниковав, так как парень мог переломать себе все кости и остаться инвалидом до конца жизни, потому что летел спиной прямо на пол. Он с замиранием сердца наблюдал за неминуемым паданием омеги, но всё же вовремя успел протянуть руки, чтобы удержать того на весу. — М… Мам… — Джин трусливо зажмурился, мёртвой хваткой вцепившись в широкие плечи мужчины. — Господи… — Ты в порядке? — чуть дыша, крайне встревоженно осведомился Джун, находясь в сантиметре от его губ. — Ничего себе не покалечил? — ещё немного и они бы точно поцеловались. — Я-я… — тот медленно распахнулся веки и перепугано таращился в лицо своему спасителю. Младший ярко покраснел от столь неприличной близости. Его застенчивый взгляд упал на манящие пухлые губы старшего, которые так хотелось зацеловать до онемения и никогда не отпускать от себя. Но нельзя… Иначе его тут же исключат из университета, а невиновного профессора — непременно уволят по статье. Ну, а как же тогда Сандра?.. Но её… Намджун её хотя бы любит. Дорожит их отношениями и потому тщательно скрывает. Будь она сейчас на месте Джина, то ей ничего бы не было, никаких упрёков, если бы кто-нибудь узнал об её связи с молодым профессором. А вот Джина альфа просто возненавидит и больше никогда не посмотрит в его сторону, если тот вдруг решит повиноваться жгучему желанию поцеловать любимого. А всё потому, что Намджуну глубоко плевать на своего истинного. Всегда так будет… — Спасибо, — глухо прохрипел Джин, наконец-таки отойдя от шока. — Если бы не вы… — А тебе лишь бы мамочку сразу вспомнить! — недовольно съязвил тот и в следующее мгновение отлип от парня, да так брезгливо, словно от прокажённого. — Точно всё нормально? Я чудом успел… Ничего не болит? — на удивление, с теплотой поинтересовался он. — Д-да… — омега прерывисто сглотнул. — Я отделался лишь лёгким испугом. Не переживайте, — слабо улыбнулся ему он. — Отлично! — расслабленно проговорил альфа. — Тогда надеюсь, сегодня мы больше не встретимся, — после этого он ушёл, бросив студента одного наедине с собственными мыслями и рыданиями. На последнюю пару Сокджин так и не пришёл, решив пойти домой. День 2 Завтра у Джина пара по философии. Ему необходимо было усердно подготовиться к докладу по Фрейду, сделать безукоризненную презентацию к нему и затем постараться изо всех сил получить отличную оценку, так как данная работа сильно влияла на декабрьский зачёт, на котором парень планировал иметь автомат и ничего не сдавать. Именно поэтому сегодня вечером, после пройденных занятий, он распрощался с Чимином у главного входа в здание, а сам незамедлительно отправился в сторону университетской библиотеки — огромного читального зала со множеством высоченных и громосских стеллажей с различными книгами, учебными пособиями и прочей литературой на всевозможные тематики. — Привет! — в этот момент Джин сосредоточенно перебирал разнообразные тома в разделе «Классическая зарубежная литература». Его глаза были широко раскрыты, всецело поглотились вниманием и буквально разбегались в разные стороны от такого огромного количества учебного материала. Поэтому услышав рядом с собой странное копошение и чей-то по-дружески приподнятый голос, он резко выпал из гипнотической прострации захватывающего книжного мира, слегка передёрнулся от неожиданности и тотчас оглянулся на звук. — Да? — Знаешь… — тот радушно улыбнулся, откровенно заалев щеками и явно смутившись от всей этой ситуации, нервно теребя пальцами края лямки своего рюкзака. — Я достаточно давно наблюдаю за тобой. Около часа, наверное… Ты… Как тебя зовут? Я бы хотел познакомиться с таким очаровашкой! Ты же омега? Я чувствую лёгкий шлейф твоего запаха, — шире улыбнулся таинственный незнакомец. Джин: «Что ему надо от меня? Я ведь люблю Намджуна! Но… Он кажется довольно милым и приветливым. Не то, чтобы прям супер красивый… Нет. Скорее… Я бы назвал его симпатичным и очень обаятельным парнем: примерно моего роста или чуть повыше, спортивного телосложения, но не помешанный на спортзале качок, вероятно, немного старше меня, у него волосы цвета меди, глаза ярко-голубые, светлая кожа и на ней еле заметные веснушки около носа и под глазами. Альфа — это точно. От него исходил приятный аромат дорогого мужского одеколона, но сквозь него можно было разобрать и природный феромон — роза. Очень нетипично для альфы.» — Прости, — снисходительно улыбнулся ему Джин, — но данное предложение не интересует меня, — после чего отвернулся обратно к стеллажу с авторами книг по философии. — Хм… Даже так… А могу ли я узнать причину твоего отказа? — не унимая своего страстного желания, полюбопытствовал тот. — Ты уже состоишь в отношениях с кем-то? Или принципиально меня отшиваешь, потому что не нуждаешься в сильном и мужественном плече альфы, так как считаешь, что омега должна быть независима и самодостаточна сама по себе? — вопросительно выгнул бровь. — Какая разница? — не глядя на него, устало выдохнул Джин. — Просто не хочу знакомиться и всё. — Позволь мне координально изменить твою точку зрения по этому поводу… — но его перебили. — Как тебя зовут? — внезапно поинтересовался младший, неожиданно развернувшись к тому лицом. — Чон Хуан. — Так вот послушай меня очень внимательно и наматывай себе на ус… Чон Хуан, — омега был настроен крайне решительно и очень серьёзно. Он очень не любил, когда его просьбам не внимали с первого подробного раза, а тем более не выносил нахальных приставаний и домогательств. — Прямо сейчас у меня нет цели знакомиться ни с какими альфами. Это не входит в круг моих первостепенных интересов. Дело даже не в тебе конкретно. Просто я не хочу! — капризно выкрикнул он. — Нет у меня элементарного желания вступать с кем-то другим в отношения… — глубокомысленная пауза. — Другим?.. — Именно так, — утвердительно кивнул он, — я уже отдал своё сердце на растерзание другому человеку. Понимаешь, про что я говорю? — Джин искренне сожалел и тяжело вздохнул с опущенной вниз головой, крепко стискивая нужную книгу своими искривлёнными пальцами, плотно её прижимая к груди. — Я люблю этого альфу. Другого альфу… Всем сердцем! — чувственно вставил он. — Именно ему я предоставил безграничное право пользования моими чувствами. Позволил ему занять привилегированное место у себя в сердце, которое теперь напрочь закрыто от всех остальных, — омега с надеждой на понимания взглянул в помрачневшие глаза медноволосого. — В том числе и от тебя. — Как тебя зовут хотя бы? — с каменным выражением лица и лютым холодном в тоне спросил тот по прошествии минутного молчания. — Я могу хоть это узнать? — резко выдохнул он, колоссально напрягнув свою мускулатуру. Постепенно окружающий воздух наэлектризовывался. Атмосфера становилась гнетущей и сгущалась над спорящимися студентами недоброй грозовой тучей. — Ким Сокджин, — спокойно отозвался младший. — Парень со второго курса гуманитарного направления. Достаточно? — нетерпеливо приподнял бровь, намереваясь в скором времени ретироваться отсюда. — И кто этот счастливчик? — резко перехватив его под локоть и жёстко дёрнув на себя, грубо осведомился у парнишки Чон. — Так любишь его? Может он и не достоин тебя вовсе! А ты тут… Равнодушно плюёшь на мои ухаживания! — злостно прорычал он, испепеляя пламенно-негодующим взглядом. — Отпусти! — Джин нешуточно перепугался, растерянно хлопая густыми ресничками. Он начал враждебно хмуриться и безуспешно вырываться. — Ты не смеешь меня хватать, когда тебе только вздумается! Неужели ты не вдуплил ничего из того, что я тебе сказал две минуты назад?! Я ясно дал тебе понять, что не желаю тебя видеть рядом с собой! Отвяжись! — срывался на отчаянный крик он. — Но я не принимаю твоего отказа! — твёрдо озвучил альфа, непреклонно впиваясь в чужую нежную кожу сильными фалангами пальцев. — Не желаю даже слушать подобный необдуманный бред! Тебе так сложно дать мне всего лишь шанс?! Даже ничтожный! Мизерный… -жалко протянул он. — Так тяжело что ли? — как-то обречённо и тоскливо прошептал Хуан. — Да я не полюблю тебя никогда! Как ты не понимаешь?! — широко раскрыв свои глаза, с яростной убеждённостью сопротивлялся омега. — Тебе же лучше осознать сей факт именно сейчас! Пока не стало слишком больно и поздно подавлять эти чувства внутри себя… Только ты проиграешь от всей этой ситуации, — глухо прошептал он, — если продолжишь упрямо закрывать уши на все мои слова. Я люблю другого альфу. — Но ты мне понравился… — Ты очаровательный и честно… Очень привлекательный и милашка. Поверь мне, — мягко улыбнулся ему Джин. — Но я действительно не готов начинать с кем-либо, кроме своего любимого, романтические отношения. Ты должен понять и принять мой выбор, если вправду желаешь мне счастья. — И что ты предлагаешь делать мне? — горько усмехнулся Хуан. — Это несправедливо, что ты даже маленькой попытки мне на даёшь! — Потому что точно знаю, что любая твоя возможность в отношении меня окажется бессмысленной, — грустно заключил младший. — Зачем тебе тратить на меня время попусту? Иди дальше и найди себе другую, не менее хорошую и прелестную омежку, сердце которой непременно будет открыто для тебя. Я не хочу лишать тебя этих радостных мгновений любви и тепла. Ведь именно благодаря мне ты потеряешь огромное количество времени на никому не нужные шансы, которые никогда не окупятся, так как в этой жизни я не отвечу тебе взаимностью никогда. Понял? Никогда! — уверенно добавил Джин, бесстрастно встречая ледяной взор напротив. Теперь Чон не казался ему таким уж милым и добреньким мальчиком. На его плече явно раскачивал коленки невидимый чёрт, который отвечал за собственнический инстинкт истинного альфы. — Значит… — альфа как-то странно и даже пугающе оскалился. Его взгляд вмиг потяжелел и сделался угрожающе-пошлым. — У меня вообще нет никаких шансов насчёт тебя? Ты ведь и правда мне симпатичен, — он плотнее притиснул омежку к своему торсу, бессовестно накладывая свои лапы на чужие булочки. — Джин-и, ты показался мне самым восхитительным и уникальными котёнком! Я тебя хочу. Иди-ка сюда… Я… — Эй! Отстань! — тот принялся извиваться подобно змее. — Не трогай меня! Отпусти! — он мгновенно выставил обе руки перед собой и упирался ими в грудь липнущего к нему парня, чтобы хоть как-то отпихнуть от себя громадную альфью тушу. Но особо не получалось… — Фу! Проваливай! — когда слюнявые поцелуя стали проходиться по его шее, намереваясь в конечном итоге клыками поставить своё клеймо собственника — метку, омега всё-таки сумел оттолкнуть от себя беспардонного альфу. — Блять… — тот громко вскрикнул от смачного удара в паховую область и согнулся едва ли не пополам. — Будешь знать, как хамски распускать свои ручонки и бесстыдно лапать то, что тебе не принадлежит и никогда не будет принадлежать! — гневно рявкнул Джин и в следующее мгновение, наскоро поправив свой рюкзачок на плече, быстро прошмыгнул мимо студента и тотчас оказался посреди необъятного читального зала, покинув пределы книжных стеллажей. Младший скромно потупил взгляд в пол. Он нервно и пристыженно сглотнул, сильно раскрасневшись в лице от ужасного смущения и вины. На него уставились около двадцати пар негодующих глаз. Главный библиотекарь так вообще буквально пожирал его бешеным взором, в то время как остальные студенты и студентки, возмущённо хмуря брови, недовольно пыхтели и бросали злые искорки в сторону провинившегося парня, который нагло помешал им готовиться к занятиям в тишине и покое, как и полагается в библиотеке. — И-извините… — Джин незамедлительно попросил прощения, после чего сконфуженно поклонился и стремительно выбежал за дверь, как сразу около порога был схвачен чьими-то крепкими руками. — Тебя не учили, как полагается вести себя приличным людям в подобных местах? — строго поинтересовался Намджун. — Такими делами следует заниматься в более подходящих… Просто бы вышли на улицу. В чём проблема? — не договорив, он сразу же сменил направления хода своей мысли. Альфа продолжал надёжно стискивать омежку в своих объятиях, припирая к стене, и даже не думал выпускать. — Ч-что вы имеете в виду? — Джин никак не ожидал увидеть профессора именно сейчас. Его глаза взволнованно округлились. — Я не понимаю… — Я видел вас, — после секундного промедления озвучил старший, презрительно фыркнув, — как вы обжимались за стеллажами книг, наивно полагая, что в том затемнённом тесном закутке смогли скрыться от посторонних глаз. Как бы не так! — его взор зло сверкнул. — Вы следили за нами? — удивлённо проговорил омега. — Н-но… — Советую выбросить подобные развратные мыслишки из своей дрянной башки. Ясно? — грубо отчеканил Намджун. — Ты меня вовсе не интересуешь. Просто я всего лишь проходил мимо, так как для завтрашнего занятия, между прочим, у твоей группы, мне необходима кое-какая литература. А ты вот… — он разочарованно ухмыльнулся. — Должен был выбрать более подходящее место, чтобы трахнуться с идиотом-Хуаном! — его лицо выглядело крайне сердитым. Даже очень. Младший искренне озадачился от такой агрессии по отношению к себе и заметного раздражения, которое вызывало странную ярость в альфе только лишь при упоминании ненавистного имени Чон Хуана. Неужели… Ким ревнует? Но с чего бы?.. У него же есть Сандра! — К-какая вам разница вообще, где и чем я занимаюсь?! — Джина больно укололи данные обвинения. — Я не собирался с ним трахнуться! — обиженно воскликнул он. — Э-это он… — первые слёзки показались в уголках его глаз. — Он приставал ко мне… Л-лапал… Фу! Даже не хочу в-вспоминать… — он весь сжался. — Ты думаешь, мне важно об этом знать?! — в бешенстве вскричал старший, поморщившись в лице, и жёстко сдавив белоснежную кожу омежки в районе гланд. — Думаешь, я ревную тебя?! Хах! — едко усмехнулся он. — Думаешь, меня волнуют твои похождения?! Да мне плевать! Будь ты хоть шлюхой! Просто больше не занимайте подобным извращением в людных местах!.. Иначе… — О-отпустите… — тому становило гораздо труднее дышать. — Б-больно… О-очень… Пожалуйста… Н-не могу… Д… — Вот же… — едва удержался от благого мата Намджун и, резко разомкнув свои пальцы и освободив бархатную кожу, на которой продолжали пылать ярко-красные следы от его мощных пальцев, быстро развернулся и ушёл.