Неприступный преподаватель Ким и его вечный паровозик любви

Автомобиль, на полной скорости, бесцельно нёсся по едва освещаемому и абсолютно пустынному шоссе. Кругом лишь мрачные и беспросветные деревянные стволы и лесные макушки деревьев, которые еле-еле покачивались от слегка взволнованного прохладного ночного ветерка. Чонгук точно не был уверен, куда они держат свой путь вместе с таксистом. Но одно он знал наверняка — ему жизненно необходимо найти Сокджина, пока тот не натворил каких-либо глупостей и горько не пожалел об этом после. Чонгук: «Где Джин-хён?.. Куда он направился в столь неуправляемом, депрессивном и подавленном состоянии? Всё ли с ним хорошо? Не натворил ли он каких-либо глупостей по причине глубочайшего расстройства, сильных душевных переживаний из-за своего никудышного истинного, который ни единожды, с момента их первой встречи и до самой последней, не считался с чувствами бедной омеги… Любящее сердечко Джина безжалостно растоптано и разорвано в клочья по вине Намджуна-хёна. Оно разбито. Мой друг явно не заслужил такого бессердечного и жестокого истинного как этот хладнокровный преподаватель. И за что на долю Джина выпало так много неприятностей и боли? Он ведь такой замечательный и хороший! Почему тогда всё обернулось против него?..» Ещё немного и парень сто процентов заплачет от перенапряжения и колоссальных внутренних эмоций по причине безысходности и глубокого отчаяния. Омегу буквально колотило и не по-детски так потряхивало от нетерпения и пассивного психоза. Он едва ли не слёзно заклинал водителя такси поторопиться и ехать хотя бы чуточку быстрее. Чонгук безумно нервничал перед приближением раскрытия занавеса тайны злополучной неизвестности, которая была связана с Джином-хёном. И длительные переживания парня оказываются, к сожалению, не напрасны. В скором времени такси начало останавливаться, потому что впереди собралось целое столпотворение людей посреди шоссе. Странно… Что могло случиться? Почему внезапно образовалась пробка? Чонгук стал выглядывать через собственное стекло заднего сидения. Он сразу заподозрил что-то неладное. Внутри него мгновенно вспыхнуло нехорошее и опасное предчувствие. Предвестие чего-то ужасного… Стремительно расплатившись с водителем и покинул салон автомобиля омега, при этом дико прося прощение у каждого, настойчиво проталкивается между перешёптывающимися и охающими от треволнений многочисленными водителями машин и их пассажирами, если таковые вообще были. В конце концов, запыхавшийся и крайне взбудораженный Чонгук всё-таки пробирается к оцеплённой ярко-жёлтой лентой части дороги, где стояли скорая помощь и две полицейских машины. А на носилках уносили чьё-то бездыханное тело. Собственное тело Чонгука пробила дрожь страха и плачевного осознания положения дел. — Извините?.. — робко спрашивает он, неуверенно окликая своим тихим голоском мимо проходящего офицера полиции. — А что случилось? Почему мы стоим? — Вы только что подъехали сюда и ничего не знаете? Вам ещё никто не сказал? — остановившись и развернувшись к вопрошающему лицом, тот не выглядел хоть сколько-то удивлённым заданным вопросом. Вероятно, количество проезжающих по этой дороге автомобилей скапливалось всё больше и больше, также как и возмущенных людей, которые выходили и постоянно интересовались возникшей неразберихой, по вине которой образовалась километровая пробка. — Какого-то молодого паренька около часа назад сбила машина, — принялся объяснять мужчина лет сорока пяти с едва заметными седыми волосками на висках. — Сбивший его человек не проявил ни малейших качеств сострадания и добросердечности: он даже не остановился и никак не посодействовал сохранению жизни пострадавшего, а трусливо скрылся с места совершённого преступления. Поэтому наша предстоящая задача: непременно разыскать этого негодяя, который позорно спрятался от нас в кусты и отсиживается, и возложить на него суровое наказание. — Надеюсь, полиции удастся это сделать, потому что отпускать потенциального убийцу на волю — последнее дело. — Вы правы. — А… — боязливо замявшись и судорожно проглотив вязкую слюну, Чонгук без передышки нервно заламывал себе ладони, не сразу решаясь спросить о самом главном и первостепенном для себя. — К-как имя пострадавшего?.. — его голос непроизвольно дрогнул. А взгляд выражал недоверие и слабую надежду на лучший исход. — Вы ведь можете мне ответить прямо сейчас? Это не носит клейма «служебной тайны» или что-то вроде того… Про что часто заявляют в сериалах. — Ох! Да почему же? — тот безрадостно усмехнулся, мрачно приподняв один краешек своих губ. — Абсолютно никакой секретности. Я бы вам сообщил имя покалеченного, да вот мы сами пока ничего не можем сказать по этому поводу, так как при молодом человеке не было документов, которые бы подтверждали его личность. — Офицер Чхве! — неожиданно в поле зрения беседующих альфы и омеги появляется живенький мальчишка лет двадцати и хаотично размахивает какой-то непонятной картонкой у себя в руке. — Я нашёл! — весело объявил он своим звонким юношеским голоском. — Ты бы не мог вести себя немного потише? Никакой дисциплины! Попру из органов и глазом не моргнув! — недовольно пробурчал ему старший офицер и набыченно выпрямил свою осанку, откровенно не удовлетворённый и даже рассерженный слишком вызывающим и неподобающим поведением своего сотрудника, который последний месяц проходил стажировку в его отделе. Тот мгновенно поменялся в лице и предусмотрительно заткнулся. Не хотелось нарваться на гнев своего начальника и быть отчитанным. — А теперь сбавь обороты и остынь наконец. Чем ты здесь размахиваешь? Что это такое? Про что конкретно ты говоришь? Только спокойно и внятно объясняй. — Вот! — мальчишка радостно улыбнулся, будучи до сих пор подвластным неугомонному возбуждению и безграничному счастью от собственной удачи. — Докладываю: при тщательном осмотре вещей пострадавшего я и другие полицейские нашли кое-какую зацепку об его личности. Этой самой зацепкой оказался паспорт, который был при юноше и который наша команда не смогла обнаружить поначалу, так как он находился в заднем кармане джинс. — Показывай… — Пострадавший некий Ким… Сокджин. Ким Сокджин! — быстренько зыркнув обратно в документ для уточнения, повторил стажёр. — Ким Сокджин? — офицер поднял внимательный взгляд на парня, совершенно позабыв про существование совсем рядом Чонгука, который инстинктивно дёрнулся от услышанной новости и затаил дыхание. — Именно так, — утвердительно кивнул тот. — Две тысячи третьего года рождения. Прописка сеульская. — Замечательно! — заметно подрасслабился офицер и сумрачно выдохнул. — По крайней мере, теперь мы сможем оповестить о произошедшем его родственников… — В-вы… — у Чонгука вмиг остекленели и с дикостью расширились глаза от страшного осознания случившегося. Его бросило резко в жар. Это был самый настоящий кошмар наяву для него. Даже его обыкновенно крепкие и сильные ноги моментально ослабли и сделались ватными. Они шокировано подкосились, едва не заставив бедную омежку упасть навзничь и больно удариться о промозглый асфальт. — Только что назвали «Ким Сокджина»?! — повторил он свои слова, постепенно превращаясь в белый кусок снега. — Да, — отозвался ничего не подозревавший офицер полиции. Он слегка удивился проявлению такого любопытства со стороны. — Вы знакомы? — поинтересовался он в следующее мгновение. — Конечно же! Это же Джин-хён! — оглушительно вскрикнул обезумевший от чудовищной паники Чонгук, после чего начал откровенно истерить и орать. Его обуял лютый страх. Он словно сорвался с цепи и был не в себе. Омега истошно вопил и кричал при всех, настырно пытаясь перелезть через выдвинутые ограждения и пробраться в машину скорой помощи, которая собиралась увезти его лучшего друга в больницу. — Эй! Отпустите меня немедленно! Это мой лучший друг! Джин!.. Пропустите меня к нему! Куда вы его забираете?! Я поеду с ним! — Эй! Чего это ты удумал?! — оба представителя закона спохватились и кое-как удерживали на месте заупрямившегося омегу, который брыкался, кусался и изворачивался в их руках что есть мочи. — Вам туда нельзя! Прекратите! — Но я его знаю! Говорю же! — Чонгук громко плакал, словно маленький ребёнок, и не прекращал тщетных попыток выбраться из полицейских оков, которые сдерживали его нетерпеливый порыв. — Доктор! Доктор, пожалуйста, не проходите мимо!.. — в отчаянии взмолился он уже на последнем издыхании, так как сил бороться дальше с двумя крупными мужчинами в форме практически не оставалось. — Скажите, что с ним?! Он ведь будет жить?! — и действительно… Как раз в этот момент рядом спешил врач в маске. Они уже собирались отъезжать в больницу и даже опаздывали. Жизни Джина висела буквально на волоске. А тут… Но главный доктор скорой помощи посмотрел на Чонгука и тотчас сжалился над ним — слишком уж тот изнывал от боли по другу, неизвестности и тягостного безнадёжия. — Здоровье молодого человека под огромной угрозой. Состояние нестабильно. У него множественные переломы и увечья. Прогнозов пока мы никаких предоставить вам не можем. Нужно ехать в больницу и проводить срочную операцию. Тогда будет всё гораздо яснее и понятнее. А пока… Диагноза поставить нельзя, но по внешнему виду тела есть вероятность, что парень на некоторое время останется инвалидом. Если вы знаете его, то вполне можете поехать с нами. Как раз сообщите номера телефонов его родственников, — как на духу выпалил врач. Чонгук: «О нет… Хён… Инвалидом?!» — Я еду с вами!

***

На бескрайнем и туманном горизонте забрезжил долгожданный рассвет. Небо выкрасилось в небесно-голубой оттенок. Появились из-за плотных облаков первые лучики весеннего утреннего солнышка. Был слышен тихий шелест крон деревьев и листвы. Мелодичное воркование крошечных птичек на ветках под окнами домов согревали заспанные уши не обременяющей волной приятной и спокойной музыки. Блаженство… Никто никуда не спешил. Никто ни на кого не ругался. Никто особо ни над чем не заморачивался. Всё шло своим естественным чередом… Красота тишины и смиренного покоя. Вокруг царила лёгкая прохлада ветерка и безмолвное безмятежие… Так и наступило утро следующего дня. Студент Пак Чимин появляется около университета в положенное время: десять минут девятого. Пара должна была начаться через двадцать минут. А пока… Парень неспеша и вразвалочку расслабленно, словно ему никуда и не надо вовсе, лениво шаркает стопами по идеально отделанному асфальтированному покрытию и слушает свою любимую музыку — BTS, иногда легонько пританцовывая в такт ей. Но внезапно его хватают сзади за шкирку и одним коротким рывком разворачивают к себе. Перед ним стоит никто иной как Мин Юнги и парочка его несменных дружков-придурков. Омега невольно подрагивает и шумно сглатывает. Его маленькие вспотевшие кулачки резко сжались, а кошачьи ушки инстинктивно опустились под кепкой от страха. — Ч-чего?.. — Он ещё спрашивает! — Юнги фыркнул, недоверчиво склонив голову себе на плечо и разочарованно усмехнувшись странной рассеянности омеги. — Совсем память отшибло? Или в твоей мозговой коробке одни опилки? — грубо спросил он. — Эй! Не оскорбляй меня, — в следующее мгновение омега скорчилась от слабой боли в конечностях и своенравно дрыгнулся в чужих сильных руках. — Отвали! Что тебе надо вообще? У меня нет желания с тобой разговаривать! — он воинственно нахмурил бровки, шипя на ненавистного альфу ощетинившимся котом. — Отстань уже и не лезь больше ко мне! — У тебя ещё хватает наглости спрашивать? — напористо цедил тот и злился куда пуще прежнего. — Стой смирно и рыпайся! Забыл?.. Что произошло вчера. Ты снова удрал от меня! Слинял из студии звукозаписи, словно трусливое животное, испугавшиеся ответственности, и в очередной раз оставил наш разговор на запятой, — повышал он голос с каждым произнесённым словом. — Ты поступил как незрелый малолетка, Пак грёбаный Чимин! — И что?! — непонимающе выпалил разгневанный младший. — Тебе-то какое дело? Я не обязан оставаться и выслушивать твои пламенные речи. Мне абсолютно начихать на них! — дерзко констатировал он. — Иди нахуй со своими душеизливаниями! Мне хватает и своих проблем… — Да что ты говоришь? — и без того недобрый взгляд альфы всепоглощающе заволокло беспросветной чернотой и яростной пеленой жгучего раздражения. — Тебе так сложно не проявлять ко мне неуважение и выказать в мою сторону чуточку понимания?! Или хотя бы элементарно дослушать то, что я пытаюсь до тебя донести уже хрен знает сколько времени?! Знал бы ты… Глупое рыжее существо — как ты меня уже достал своими выходками и постоянными побегами! — Тогда оставь меня в покое! Чего таскаешься за мной?! — Ангел, — предупреждающе рыкнул тот. — Не заводи меня. Хуже будет! — Хуже уже не может быть! — вспыльчиво рявкнул побагровевшая от злости омега. — Всё давным-давно плохо для меня! Знай одно наверняка, хорошо услышь мои дальнейшие слова, чтобы они навсегда утрамбовались в твоей безмозглой головёшке — твои чувства меня никоем образом не волнуют! Они для меня — пустое место! Мне плевать на них с высокой башни! Они мне не нужны! И ты мне тоже не всрался! — несколько секунд передышки и шумного огне-дышащего дыхания. — Засунь свою любовь себе в задницу, Мин! — Почему ты так говоришь? — его голос сорвался. — Да что я тебе сделал?! — в безысходном отчаянии и искренней озадаченной крикнул парень. — Что сделал? — презрительно и жестоко расхохотался Пак. — Да потому что ты всегда ненавидел меня, презирал, постоянно обзывался, поливал грязью ежедневного, только по твоей вине я стал жалким посмешищем в глазах каждого встречного студента, ко мне все относятся с отвращением, ни во что не ставят, всячески унижают, иногда дело доходило даже до побоев! Я стал для всех изгоем! Только Джин меня понимает и любит всем сердцем! Остальные просто не способны принять меня! Все безжалостно потешаются надо мной, злобно насмехаются и называют распутным гибридом, который мало того, что имеет биологическую сущность никчемного и отвратительного зверька, которому не место среди обычных людей, так ещё и готовый отсосать любому желающему! Если бы… Не ты… То студенты бы давно забыли про тот случай с ректором. Но из-за тебя… Из-за тебя… Сука! — Чимин судорожно вдохнул, не в силах сдержать льющийся поток постыдной влаги. Его глаза были влажными от слёз несправедливой горечи и огромной обиды. — Благодаря такому как ты я вынужден терпеть все эти мучения и издевательства до окончания университета, — при последних словах его голос совсем стих и стал больше похож на едва различимый скулёж. — Сколько раз я должен перед тобой извиниться, чтобы наконец заслужить твоё пощение? — тяжело вздохнув, устало поинтересовался Юнги и посмотрел на Чимина совершенно открытым, искренним взором, полным всепожирающим раскаянием и вселенской грустью. — Я люблю тебя… Пожалуйста… Прости меня. Я был не прав. И очень сожалею об этом… — он виновато поджал губы. — Ты серьёзно сейчас извиняешься передо мной? — скептически выгнул бровь младшенький, недоверчиво и едко хмыкнув. — Даже не верится, что сам Король всея университета решился попросить прощения у такого малозначительного персонажа как я, — криво ухмыльнулся он. — Шедеврально! Мне поаплодировать тебе? — Прекрати косить под язвительную суку, — сквозь зубы прорычал тот, — тебе не к лицу. Хочешь я встану перед тобой на колени? Тогда тебе полегчает? — неожиданно предложил старший и уже готов был реально это сделать, но крошечные ручки омежки не позволили ему опуститься на землю, когда во дворе учебного заведения до сих пор была куча народу. Стрёмно. Шайка Мина, стоящая чуть в отдалении от ссорящейся парочки, лишь ошарашенно выпучили свои глаза, которые едва ли не вылетели из орбит, потому что они никогда не видели своего главаря в настолько слабом, недостойном, унизительном и кающимся положении. Ведь Юнги буквально склонял голову перед Чимином ставил собственное достоинство ниже плинтуса. — Не надо, — наотрез отказался рыженький и твёрдо посмотрел в глаза напротив. — Тогда что мне сделать? — Просто выпусти меня и позволь уйти отсюда сейчас же, — гораздо спокойнее и миролюбивее попросил тот. Его выражение лица казалось каменным и непроницаемым. А голос — холодным и неприветливым. Словно внутри он боролся с целым ворохом разнообразных эмоций, которые душили его и разрывали на куски, но их категорически нельзя было выставлять на показ. — А ты… — Пак ненадолго замолк прежде, чем высказать свою окончательную просьбу. — Постарайся навсегда испариться из моей жизни. Я хочу стереть в своей голове даже самые туманные воспоминания о тебе. — Это невозможно, — уверенно протестовал альфа. — Никогда! — Ненавижу тебя… Как же я ненавижу тебя, Юнги! — во всё горло прокричал плачущий омежка. Он был в полнейшем отчаянии и безысходности. — Просто не подходи ко мне! Даже на шаг не приближайся! Отвали! Терпеть тебя не могу! Оставь… П-просто оставь меня одного… Ненавижу… — глухо бормотал парень себе под нос, медленно падая на асфальт, но крепкие мускулистые руки вовремя подхватили его под подмышки и не дали свалиться безвольной куклой. Дальше наши «голубки» (которые пока таковыми ещё не были) уже цепко хватались друг за друга, словно за последний спасательный круг, заключённые в столь необходимых сейчас поддерживающих объятиях. На них уже давно пялились все студенты, широко раскрыв глаза от любопытства и разгорающегося интереса. Чимин упрямо рыпнулся в чужих руках. — Ага… Куда побежал? Мы ещё не закончили, мой маленький ангелочек! — властно объявил старший, победоносно ухмыльнувшись, и только лишь плотнее прижал к себе сопротивляющееся тельце Пака, поистине стальной хваткой сковав его ладошки за худенькой спинкой. — Не сегодня и точно не сейчас я оставлю тебя в покое. Перед этим ты сначала выслушаешь меня! Я не дам тебе снова сбежать… — уверенно закончил он. — Мне незачем выслушивать всякую плешь из твоего ядовитого рта, — враждебно зашипев и специально царапнув чужую спину своими острыми коготками, вновь разъярился брыкающийся омежка. Его тело абсолютно парализовали объятия старшего, а голова была упорно придавлена мощной ладонью к костлявому плечу альфы, который до сих пор железобетонно обнимал и тискал в своих руках младшего, собственнически уместив свои ладони на его тонкой талии. Поэтому даже дёрнуться, не то чтобы убежать, у Чимина возможности не предоставлялось. — Отвянь наконец! Ты не имеешь права меня вообще трогать! Прекрати уже лапать меня! Я поз… — но его заставили замолчать лишь одним коротким шлепком по попе. — Тшш… — такой манящий и хриплый низкий голос… — Советую спрятать острые зубки и закрыть свой прекрасный ротик ради своего же блага, пока я тебе не заткнул его кое-чем другим в первой попавшейся туалетной кабинке, что будет гораздо более приятным для нас обоих, но для чего явно пока что очень рано вследствие наших весьма затруднительных отношений, — томно прошептал Юнги на ушко Чимину, когда снял с него кепку и осветил на всеобщее обозрение милые мохнатые ушки, которые были прижаты к макушке от сильного волнения и небольшого страха. Он самодовольно ухмыльнулся и улыбнулся крайне довольным чеширским котом, когда получил ответную реакцию от Пака — ведь ушко у того предательски зашевелилось и раскраснелось, словно ягоды цветущей рябины, несмотря на львиную долю мягкой рыжей шёрстки, надёжно скрывающую кожу кошачьих ушек. Альфа не удержался и чувственно лизнул притягательную часть тела своего предначертанного, от чего омегу пробила мгновенная дрожь возбуждения. — И я бы настоятельно попросил тебя, ангелочек, успокоить свои расшатавшиеся нервишки и перестать так сильно дрожать рядом со мной, словно от одного взгляда на меня у тебя случился эпилептический припадок, — с придыханием продолжил альфа и слегка отстранился, чтобы посмотреть в любимые глаза напротив. — Прекрати трястить, как осиновый лист. Хорошо? — в ответ получил лишь немой кивок. — Ты… — Предлагаю отойти куда-нибудь в укромное местечко, где будем только мы, чтобы нас никто не подслушал, потому что в универе уж больно много любопытных носов, — Мин красноречиво приподнял брови, слегка наклонив голову на плечо, и бросил на свою шайку многозначительный взгляд. — Почему я должен тебе доверять? — настороженно насупился Пак, будучи всё ещё скованным в его стальных объятиях. — И с чего ты вообще распоряжаешься мной? — негодовал он. — Хотя бы потому, — начал тот, — что у нас совместный проект. А ты целенаправленно избегаешь меня. — Но ты хочешь говорить не о проекте! — И что? — Юнги наконец-таки освободил его и выжидающе поместил руки на своей груди, при этом отойдя на короткий шаг назад. — И ещё… Ещё… — Чимин принялся смешно дуть и без того пухленькие губки и корчить забавные гримасы. Альфа подавил в себе смешок умиления. — Чего ржёшь?! Тебе смешно?! — тотчас вознегодовал омега. — Вовсе нет, — насмешливо фыркнув, бесстрастно отозвался тот. — Продолжай, малыш, — он вновь прыснул со смеху, с интересом наблюдая за занимательной картиной в образе своего истинного, который никак не мог так быстро придумать причину для отказа встречаться с ним. — Ну так что? В голову ничего не лезет? — Да потому что ты мне попросту неприятен и я пытаюсь свести наши встречи к минимуму — вот поэтому и избегаю тебя! — внезапно взорвался рыженький. — Ты действительно тупой хулиган, раз не понимаешь очевидных вещей! — Юн… — вдруг послышалось совсем близко. — Тебе помочь в усмирении этого коротышки? Больно уж он распоясался! Забыл — с кем разговаривает?! — лицо этого темноволосого парня не предвещала ничего хорошего для бедного Чимина, чей доселе горящий от гнева взгляд в одночасье потух и уже не выражал прошлых буйных эмоций. Былой запал резко пропал. Омега запаниковал и тут же сдулся. — Да! — поддакивал второй представитель миновой шайки. — Чересчур длинным стал его язычок! Надо бы укоротить… — он по-дьявольски гадко осклабился, выставляя напоказ белоснежные зубы. — Не траханный что ли давно? — цинично хмыкнул третий и начал приближаться. Чима мгновенно бросило в дикий жар. Он жутко побагровел от стыда и чудовищного смущения, словно спелая слива. Но сначала его словно окатили ледяной водой. Ему хотелось спрятаться куда-то очень далеко от всего этого ужаса, чтобы ни одна живая душа его не нашла. — Дырка высохла и чешется? Поэтому такой раздражительный? Так мы легко это исправим! Правда, парни?.. — все заржали во весь рот, как последние идиоты. А глаза у третьего казались самыми недружелюбными и хищными. Злющими до мозга костей и пронзающими насквозь… Он похотливо облизнулся и затем кровожадно ухмыльнулся своей клыкастой лыбой, пристально сверля испуганно сжавшуюся омегу хитрым взором. — Слушай, Мин, не хочешь вместе с нами испробовать эту лапочку? — Как такая привлекательная крошка способна отказать нам в развлечении? — дерзкая ухмылка гнусной твари. — Хах! — широченно расхохотался другой. — Да нас тут четверо. Как такой сладенький малыш сможет противостоят столькому количеству сильных альф? — Просто непростительно обладать столь миленькой и невинной мордашкой… Самая настоящая куколка! Неудивительно, что тебя все хотят, — трое весьма крупных, накаченных и спортивных парней, плутовато улыбаясь, стали надвигаться на несчастного мальчишку. — Иди сюда… — Н-нет! — тот резко побелел от страха, шокировано взвизгнув, и в приступе неописуемой паники быстренько скрылся за единственным для себя безопасным укрытием на данный момент — спиной своего истинного. — Н-не приближайтесь ко мне! Ю-юнги-хёёён… — а Мин… А что он? Разумеется, он встал перед ним несокрушимой стеной и не переставал сердито хмуриться, не позволяя уязвить честь своего любимого омежки каким-то жалким подонкам. Его лисий взгляд яростно вспыхнул. — Ебальники свои завалили! — несдержанно гаркнул он, полыхая в огне собственной ярости и ревности. — Сами небось со стояком ходите и трахнуть никого не можете! Грёбаные извращуги! — его пробрала неистовая злость, а кулаки сжались до побеления костяшек. Он прожигал каждого из парней острым свирепым взглядом. — Если в будущем ещё хоть раз услышу намёки на нечто подобное из ваших поганых ртов в адрес МОЕЙ омеги, то получите нехилых лещей и сразу же в челюсть! Мне не составит большого труда пустить таких тварей как вы по кругу! А потом я так вдарю по вашим яйцам, что на всю жизнь останетесь жалкими импотентами! Я ясно выражаюсь?! Надеюсь, до ваших отсталых мозгов дошла данная информация! — все присутствующие в изумлении застыли фарфоровыми статуями, боясь пошевелиться даже кончиком пальца, потому что Юнги в гневе — это страшная сила. — А ты… — альфа повернулся лицом к перепуганной омеге и невесело улыбнулся ему. — Пошли со мной. — Ю… — Ты плохо слышишь сегодня? — старший грозно сдвинул брови. Его физиономия вмиг потемнела и сейчас казалась мрачнее самой страшной ливневой тучи. — Живо за мной — я сказал! Без каких-либо возражений! — требовательно зарычав, он нетерпеливо взял крошечную ладошку младшего в свою крупную белоснежную ладонь и, прочно сплетя их вместе, потащил паренька на задние дворы, где их никто не мог видеть.

***

— Ну что? — Юнги весьма болезненно припечатал Чимина в первой же стене. — Теперь поговорим? — Что ты хочешь? — тихонько прошептал тот, смотря на него большими наивными глазами-пуговками. — Слова благодарности, что спас от тех похотливых дегенератов? — Чтобы ты перестал игнорировать мои чувства к тебе, — слегка раздражаясь и не желая понапрасну тянуть кота за яйца, напрямую озвучил альфа. — Я не верю в них. — Блять! Да почему?! — рявкнул мятноволосый парень, тем самым заставив бедняжку инстинктивно зажмуриться и шумно захныкать. — Прости… И не бойся меня. Я никогда не причиню тебе вреда, — тише и успокаивающе добавил он, с трепетом коснувшись румяной щёчки. — Из… И-из-за тебя… Все мои проблемы. Я тебе говорил уже… Я-я… — омежка истерически всхлипнул. — Т-ты в-видел… Только что. Как они относятся к-ко мне… О-они же твои друзья! Они… И о-остальные… — он бурно заревел. — Не вспоминай больше об этих мудаках, — мягко укорил его Юнги и осторожно прикоснулся к шелковистым волосам Чимина, легко поглаживая их, — они ровным счётом ничего не знают о тебе. Ты ведь такой восхитительный: красивый, умный, добрый, великодушный, жизнерадостный и совсем не… — Шлюха? — горько усмехнувшись, резко перебил Пак и поднял на Мина свои опухшие капилляры. — По мнению многих это не так… — Я найду способ заткнуть плешивые языки всех, кто посмеет хоть как-то странно покоситься или высказаться неподобающим образом в твою сторону, — непоколебимо заявил тот. В его лисьих глазах застыла ледяная твёрдость и решимость. А зрачки озлобленно уменьшились в размерах. — Если я стал причиной твоих страданий, ангелок, то тогда должен сам всё исправить. — Но они твои друзья, — грустно напомнил младший, дуя пухлые губки и робко поглядывая на старшего исподлобья, чем вызвал у того улыбку, полную искренней теплоты и нежности. — Да и другие… Никогда мне не отмыться от своего позорного прошлого… — Друзья, говоришь?.. — Юнги заливисто рассмеялся над столь абсурдным и глупым предположением, при этом обнажая свои обворожительные дёсна. Он легонько щёлкнул по миниатюрному носику Чимина кончиком указательного пальца. Омега завороженно наблюдал за ним и с усилием давил в себе ответную улыбку. — Да с чего ты взял, Минни? Просто… — он неопределённо пожал плечами, задумавшись на пару секунд. — Таскаюсь с ними время от времени. А так… По большей части я предоставлен самому себе. Одиночка… Вот так. — Зачем ты это делаешь? — Что делаю? — растерялся альфа от внезапной смены темы. — Заботишься обо мне. — Потому что я люблю тебя, — отрывисто произнёс мятный без капли заминки, после чего между ними возникла неловкая пауза. Напряжение возрастало в воздухе. Оба словно зависли на некоторое время, лишь молчаливо уставившись друг на друга. Истинные не прерывали зрительного контакта даже на то, чтобы восполнить свою физиологическую потребность — моргнуть. Невольно Чимин начал алеть. Он неуверенно поднял взгляд на Юнги и застенчиво улыбнулся ему. А тот осторожно опустил глаза на такие пленяющие, слегка розоватые и влажные от постоянных облизываний губы… Слюна образовалась во рту на инстинктивном уровне. Хотелось засосать и страстно изнасиловать уста напротив. Ещё несколько томительных вздохов и они бы точно слились в нежном и ненавязчивом поцелуе. Но неожиданно… — Ребята! — абсолютно некстати рядом с ними оказывается запыхавшийся и взмыленный Чонгук, волосы которого пребывали в жутком беспорядке. Парочка тотчас отскочила друг от друга. — Твою мать! — нервно выругался старший и досадливо шарахнул кулаком по бетонной стене. Ему очень не понравилось, что их романтическую идиллию прервали возгласы мелкого. — Ты чего, блять, притащился сюда?! Другого времени не нашёл, чтобы прийти?! — орал он. Раздражение в его голосе слышалось даже глухому. Омега предусмотрительно отшатнулся подальше в целях безопасности своей шкуры. Юнги так хотел поцеловать своего Чимина… В первый раз тот добровольно позволил приблизиться к себе. Доверился спустя столько времени тщетных попыток. Но даже сейчас его обломали! Этот надоедливый молокосос… — Молись, мать твою, чтобы это было что-то очень серьёзное и не терпящее никаких отлагательств! Иначе… — его взгляд стал строже. — Эй! — гибрид осуждающе нахмурился в сторону своего истинного. — Не кричи на Гуки! А ты… — он вновь повернул голову к зашуганному младшенькому, который до чёртиков боялся бешеного Шугу. Его взгляд смягчился. — Что случилось? Занятия давно начались. Почему ты шёл за нами? — добродушно спросил рыженький, глядя на побледневшего друга. — А-а… А вы? Ч-чего тут… Стоите? — взволнованно сглотнув, скромно поинтересовался тот, заламывая себе пальцы. — Эм… Ну… — Пак стушевался и покраснел. — Целовались, — невозмутимо пояснил Мин вместо него. — А ты нам помешал! — Чего?! — ошалело взревел Чим, поражённо раскрыв рот буковкой «о». — Ты совсем офигел?! Мы не целовались! — из его глаз начали вылетать разъярённые искры пламени. — Не слушай этого наивного фантазёра, Гуки! В твоих снах, придурок! — сказал уже альфе. — Но ты ведь этого хотел, — задиристо подмигнув, лукаво ухмыльнулся тот, — поэтому не отрицай. И даже в эту минуту, — самоуверенно продолжал мятноволосый, — в присутствии Гука, твоя задница давно взмокла лишь от одной мысли, как я буду жёстко иметь тебя у этой стены. — Ты головой ударился?.. — ошеломлённо пролепетал младший, от искреннего шока перейдя на шептание. Его глаза широко раскрылись. Он впал в оцепенение. — Но не стоит переживать, мой милый ангелочек, у нас предостаточно времени, чтобы наверстать все упущенные дни… — Что за… — Эм… — Чонгук порозовел в щеках от таких откровенностей. — Извращенец! — как только оттаял от охуевания, Чимин в гневе запульнул в Юнги ближайший кусок старого шифера, который лежал подле него. Слава богу… Тот успел вовремя увернуться от верной погибели. — Мало того, что ты только что своими пошлыми фразочками осрамил мою гордость и девственность, так ты ещё, пресловутая зараза, совращаешь мне здесь невинного первокурсника (это про Чона)! Охренел?! Юнги: «Девственник?.. Интересно!» — Так! — Чонгук решил прервать разгорячённую дискуссию, так как пожаловал сюда вовсе не за этим. — Перестаньте накалять обстановку ещё больше. Мне абсолютно до лампочки, что между вами двумя происходит, так как новость, которую я планировал сообщить тебе, в первую очередь, Чимин, очень срочная. Она важна конкретно для тебя, потому что Юнги-хён мало общался с Джином. — Речь пойдёт о Джине? — удивился Чимин. — Буду краток… — переведя дыхание, Чонгук начал своё прискорбное и мрачное повествование. — Вы вчера столкнулись у входа в кафе и снова принялись сраться по какой-то фигне. Также вы видели Джина, который толкнул Чиму на землю и убежал в неизвестном направлении. Я тоже выбежал за ним. Должно быть, вы заметили этот эпизод… — Чон вопросительно уставился на друзей. — Допустим, — хором ответили те. — Так вот… — снова тяжкий вздох и странное дрожание голосовых связок, что сильно насторожило Юнги и Чимина. — Джина-хёна сбила машина прошлой ночью. Я искал его довольно долго по всему городу. Полночи потратил на поиски… -всхлип. — Таскался на такси по всем возможным улицам и переулкам. И… В-встретил только на шоссе рядом с рекой Хан… О-он… В б-больнице… С-со м-множественными п-переломами… — Чонгук заикался от стекающих слёз и прерывистого дыхания. Он задрожал от переизбытка чувств и эмоций и обхватил себя руками в глубоком отчаянии. — Он… Б-без сознания уже в-вторые сутки… Я-я… Я прибежал к-к вам… Я-я н-не знаю… Что делать?.. И всё по вине этого Намджуна! Ч-чтоб ему пусто было… — он без сил рухнул на колени и громко зарыдал себе в ладони, сотрясаясь всем телом от неконтролируемой истерики. — Намджуна? — о ситуации не знал только Юнги. Он непонимающе изогнул бровь. — Они встречаются? — посмотрел на Чимина с немым вопросом в глазах. — Джин влюблён в нашего бывшего преподавателя. Ты не знал? — нетерпеливо огрызнулся тот, всё ещё не придя в себя от сильнейшего потрясения. — Да я никогда не общался с Джином ближе, чем «привет-пока»! — возмутился старший. — С чего бы мне знать об этом? Откуда? — Ну конечно! — саркастично покривлялся омежка. — Тебе бы только издеваться над нами! К чему тебе наши проблемы! — недовольно ворчал он. — С этим покончено, — ледяным тоном отчеканил Юнги, тяжело взглянув на него. — Тебе в пятисотый раз об этом сообщить? — нахмурился. — Не надо! — старший омега окинул его презрительным взглядом снизу вверх и демонстративно отвернулся к Чонгуку. — Срочно едем к Джину! Бедненький… Как же он там один-одинёшенек? — заныл он. — А Хосок знает о произошедшем? — неожиданно спрашивает альфа, наблюдая за тем, как Пак решительно тащит куда-то своего младшего друга. — Он вроде как… — А об этом ты почему-то знаешь! — пускал колкие замечания Пак. — Только не понимаю, откуда тебе известно про это, — подозрительно прищурился он. — Малыш, если бы ты хоть чуточку интересовался жизнью своего истинного и не блевал от одного его вида, то знал бы, что Хорс — мой хороший друг, — криво усмехнулся ему Мин. — Поэтому, разумеется, я знаю про его невзаимную симпатию к твоему лучшему другу, — сухо добавил он. Чимин выдержал этот давящий взор на себе и вновь отвернулся в противоположную сторону. — Да, — прервал слишком затянувшуюся паузу Чонгук, — я позвонил брату сразу же. Он немедленно приехал и с рассвета сидит под дверьми палаты хёна. — Но почему он ходил по улицам города ночью, когда в столь поздний час по ним бродит столько маньков и всяких хулиганов? Что могло случиться? — нездоровая бледность Пака, шаткость и неестественность передвижения его ног и надтреснутый голосок заставили Мина с подозрением насторожиться и напрячься всем телом. Он без передышки хмурился, так как от всей души, совершенно искренне волновался за состояние младшего. Поэтому следил за каждым его невольным шагом, чтобы при случае вовремя подхватить ослабшее тельце и не дать свалиться. — Хён… Думаешь… Дело в его семье? А не в Намджуне-хёне? — неуверенно поинтересовался Гук. — А что с ней? — не понял Юнги, выглядевший довольно растерянным и озабоченным от всей сложившейся ситуации. — Т-ты… Не знаешь… Но его о-отец, — Чимин упрямо глотал рыдания, — очень д-давно д-домогается и даже… Д-даже… Пытался как-то изнасиловать его… — Чего блять?! — обалдело вскричал тот. — Некогда объяснять, — холодно отрезал Пак, — нужно ехать! Я-я… Я д-должен быть рядом… Рядом с ним! — Поехали быстро! — подхватил Чон. — Эй! — внезапно подал голос самый старший. — У меня машина тут во дворе. Поедем на ней. — А с чего бы вообще решил, что мы берём тебя с собой? — возмутился заплаканный омежка, надувшись взъерошенным комочком. — Это не вы, — сдержанно начал тот, — а я беру вас с собой. Хочешь целый час на автобусе добираться до больницы? — Чимин-хён… — робко вклинился в разговор Гук и мягко погладил хёна по напряжённому плечу. — Он прав. Поедем все вместе? Так и намного скорее будет… — Сопротивление бесполезно, ангелочек, — самодовольно ухмыльнулся Юнги. — Я еду с тобой только потому, что побыстрее хочу увидеться с Джином и выяснить, что с ним всё в порядке! — Чимин упрямился до самого конца. Но его стена защиты постепенно рушилась под натиском большинства. — Я люблю его больше всех на свете! И боюсь потерять! Он самый дорогой человек в моей жизни и лучший друг! И дело вовсе не в том… Что я хотел… Хотел поехать именно с тобой, — шипел он и смахнул слезинку со щеки. — Только поэтому я планирую в ближайшие пятнадцать минут заняться мазохизмом, добровольно терпя твоё общество! — Так ты поедешь? — всё же уточнил довольный и от чего-то чересчур радостный альфа. — Ладно… Но только ради Джина! — старший хитро улыбнулся вслед гордо удаляющейся спинке своего истинного.