Неприступный преподаватель Ким и его вечный паровозик любви

Четыре долгих часа — именно столько времени Хосок, не произнеся ни слова, апатично сидел на скамейке с опущенной на колени головой и в отчаянии сцепленными на шее руками. Внутри себя он ощущал абсолютное опустошение и бесячую беспомощность, с которой ничего не мог сделать. Ему оставалось только томиться во мрачном ожидании результата операции. Депрессивные мысли всецело поглотили и доводили едва ли не до белого каления. Леденящий ужас и непреодолимая паника глубоко засели в душе сломленного парня. Он был действительно убит и раздавлен узнанной новостью про Джина. Столь нестерпимую и адскую боль ему ещё не приходилось испытывать… Ведь Хосок любил. Всем сердцем желал стать единственным и неповторимым для этой омеги! Но тот… Всегда держал его на расстоянии протянутой руки и не позволял переходить грань «лучший друг». Кулаки юного альфы сжались до осветления костяшек пальцев. Мышцы ног непроизвольно сокращались от переизбытка пассивных эмоций. Хосок без устали трёт заспанные после бессонной ночи в больнице. Уже прошло около пяти часов в общей сложности и три часа как бессознательного Джина увезли на каталках в реанимацию. Да… Омега находился сейчас в глубокой коме. Его прооперировали рано утром, как только привезли, после чего он так и не открыл глаза. Врач пока не давал каких-либо точных прогнозов по поводу здоровья Джина. Но… Два сломанных реба, две сломанных ноги и сильная черепно-мозговая травма… Самый настоящий кошмар наяву! Внезапно на пороге реанимационного отделения появляются Чонгук, Чимин и Юнги. — Хосок! — прокричал истерически рыдающий Чимин, который незадолго до этого, в машине Юнги, провёл всю дорогу в слезах и нескончаемом нытье о лучшем друге. Его лицо казалось опухшим и ярко-красным от продолжительного плача. Зарёванный омега бросает других своих друзей и как угорелый подбегает к Хосоку, а затем заключает того в крепкие объятия. — Хосок! Как он?! С ним же всё хорошо?! Как так получилось?! Что произошло?! — рыженький сотрясался всем телом, шумно дышал через рот, будучи весь в собственных соплях, и без передышки много плакал на плечо альфе. — Эй! — строго зашипел Юнги. Он немного ревновал. — Прекрати так кричать! Мы ведь в больнице! — деланно ворчит он. — Помолчи! — агрессивно зыркнул на него тот. Тень праведной обиды и искреннего непонимания мелькнула в его миндалевидных глазках. — Это же Джин! Мой лучший друг! Я волнуюсь за него! Очень сильно переживаю! А ты… Как ты можешь быть так чёрствой и холодной ледышкой?! Ты совсем не снисходительный! — обиженно надулся он, на что Мин только театрально закатил глаза. — Ну так что? Как он? Операция прошла успешно? — словно ужаленный в зад, заваливал вопросами Чимин. — Да? Ведь никаких осложнений не было? — сразу подорвался Чонгук. — Его состояние пока стабильно, — надгробным голосом оповещал Хосок. — Пожалуй… Это единственная хорошая новость. — Ч-что… Что ты имеешь в в-виду? — Пак перестал дышать. Старший подошёл к нему сзади в случае возможного обморока. — Его прооперировали три часа назад. Операция прошла успешно. Но… Джин весь в страшных ссадинах, огромных гематомах — буквально каждый участок его тела изранен. Рёбра поломаны. Голова перевязана. А ноги… — Что ноги? — Юнги с подозрением сдвинул брови и неподвижно уставился в смертельно-бледное лицо Хосока. — Доктор… — тот судорожно сглотнул и изо всех сил пытался сдержать ручей непролитых слёз. — Он сказал… Джин… О-он… Да блять! — смачно выругался красноволосый и со стоном зарылся пальцами себе в волосы, желая просто-напросто вырвать их с корнями, дабы заглушить внутри чудовищную боль и муки отчаяния. — Х-хён… — с опаской обратился Чонгук, медленно отходя назад, отказываясь верить тому, что обычно показывают в фильмах после подобных случаев. — Братишка… Про что ты не можешь нам сказать? Что случилось? — Хосок, ну, не молчи же ради всего святого! Что с ним?! — нетерпеливо рявкнув, Пак был крайне подавлен и очень зол от отсутствия какой-либо информации о здоровье лучшего друга. — Говори быстро, что с ним! — Джин… Скорее всего, он не будет ходить и то… Что вообще когда-нибудь сможет… Тоже не факт. У Чимина целый град слёз. Юнги легонько приобнимает его за плечи, стоя при этом позади, но затем практически сразу плюёт на все запреты и правила, резко разворачивает и жадно захватывает любимую омежку в свои медвежьи объятия, притягивая к себе. Они молча наслаждаются запахом и теплом друг друга. Младший податливо прильнул к мощной груди своего истинного, уютно зарывшись в неё хлюпающим носиком. Чонгук, в свою очередь, словно выпал из реальности. Он становится бледнее алебастра, ошеломлённо опускается на ближайшую лавочку, и тоже безмолвно роняет частые слёзы.

***

Проходит несколько дней. Несколько ненастных и дождливых дней. Даже погода не радовала, так как чувствовала настроение лучших друзей… Утро понедельника — начало новой рабочей недели. Какие изменения произошли за прошедшие выходные? Да никаких. Ким Сокджин до сих пор не приходил в сознание и не подавал ни малейших признаков жизни. Он находился в состоянии беспробудной естественной комы, подключенный к раздражительно пикающим аппаратам жизнеобеспечения, которые поддерживали его здоровье на должном уровне. Его тело не шевелилось. Ноги были парализованы — это уже точно подтвердил главный врач. Джин ходить не будет. По крайней мере… Некоторое время. И только пушистые реснички давали призрачную надежду на лучших исход, иногда подрагивая от воздействия внешних факторов. Друзья часто навещали омегу в больнице. И вот… Наступил тот самый момент «Х», когда вследствие телефонной беседы со своим бывшим коллегой по университету, лучшим другом и по совместительству — отцом Хосока и Чонгука, Намджун узнал о произошедшей аварии: — Здравствуй, Чон Чон Хён! Как ты? — с приподнятым настроением, бодро поприветствовал Намджун. Его низкий голос был весел и беззаботен. — Привет-привет! — не менее жизнерадостно протянул тот. — Пока что не жалуюсь. У меня всё отлично! Семья здорова и счастлива, да и проблем особо на работе нет, — хрипло посмеялся альфа. — А ты как? Устроился куда-нибудь? — спросил он, внимательно слушая ответ. — Нет, — чуть скованно отозвался Намджун, — решил обождать некоторое время и поработать немного на себя. — В самом деле?.. — слегка удивился другой. — Как именно? — В данный момент меня не интересует официальное трудоустройство, — уверенно объяснял Джун, раскладывая свои дальнейшие планы по полочкам для внесения ясности в разговор. — Ты же знаешь, сейчас у меня активно проходит подготовка к свадебному торжеству. Тебе ведь пришло приглашение на нашу церемонию бракосочетания? — решил уточнить он на всякий случай. — А… Да-да. Конечно! — с некоей заминкой послышалось с противоположного конца аппарата. — Поэтому мне вообще некогда тратить столько часов на работу вне дома. А ещё проверка домашнего задания… Сандра одна не справится с устроением всего праздника, да и расстраивать её своим равнодушием к нашей свадьбе тоже не очень хочется. Ведь этот день мы должны запомнить на всю оставшуюся жизнь. Лучше действовать сообща и вместе. Продумать каждую деталь до мелочей. А не обижать осознанным пренебрежением к столь важному для нас обоих событию. — Поздравляю. Но даже предположить не мог, что ваши отношения станут настолько серьёзными… — Так вышло. — Ты настолько влюблён в эту девушку? — с большими сомнениями поинтересовался мужчина, скептически изогнув бровь. — Чем она так зацепила тебя? — Я даже не знаю — чем конкретно… — уклончиво проговорил Ким, задумчиво вздохнув и неопределённо поведя плечами. — Да и стоит ли наводить какие-то умозаключения по этому поводу? Просто я влюбился, как дурак. Вот и всё, — заключил он. — А от меня-то ты что хотел? Ведь не просто же так вспомнил старого доброго друга, — ехидненько ухмыляясь в телефонный динамик, шутливо укорил Чон. — Да… Как раз об этом я и хотел с тобой поговорить! — стукнул себя по лбу забывчивый младший, который совершенно уплыл на корабле своих романтизированных мечтаний и со всей этой суматохой насчёт свадьбы отошёл от главной темы сей беседы, — не найдётся ли для меня подработки репетитором? — ненадолго повисла короткая тишина, в ходе которой собеседник размышлял. — Ну, — сглотнул, — подходила парочка ребят на прошлой неделе. Можешь их записать. — Отлично! — искренне просиял Намджун и даже хлопнул себя по коленке на радостях. — Просто замечательная новость! — Кстати… — Что такое? — поинтересовался ничего не подозревавший Намджун. — Джин… Он… — господин Чон несколько замялся в нерешительности. — Знаешь… — Забудь про него, пожалуйста, и больше ни слова не говори про этого человека в моём присутствии, — категорично потребовал пепельный, мрачно хмурясь. — Я не слышал про него уже три дня. Целые выходные, чёрт побери! — скрипнув зубами, несдержанно рявкнул он. — И не планирую в будущем как-то с ним пересекаться. Наши дорожки разошлись навсегда. Да и он сам попросил меня ограничить наши общение по максимуму, чтобы точно также стереть в себе даже самые призрачные образы, которые так или иначе касаются меня. Джин солидарен со мной в этой плане — он хочет забыть обо мне тоже! — Хёёёён! — внезапно в ухо ударил звонкий голос старшей сестры Хосока. Альфа невольно подпрыгнул от неожиданности. Она тоже работала в этом университете, но только лаборантом, а не преподавателем. — Как ты? Как твои дела? Что новенького? Как Сандра? И как проходит подготовка к вашей великолепной свадьбе, которую я уж точно не пропущу? Уже планируете свадебное путешествие куда-нибудь на море или в Европу? — без устали тараторила неугомонная девушка, сияя ярче апрельского солнца. — Мы — прекрасно, не переживай, конфетка, — нежно обратился к ней вмиг растаявший и смягчившийся Ким. — До тебя ведь тоже дошло приглашение? — Ну, конечно! — даже не видя лица человека, можно было определить, насколько широка и лучиста его улыбка. — Я непременно появлюсь на самом грандиозном событии этого года! — торжественно объявила она. — Вы не сможете выгнать меня оттуда ровно до тех пор, пока я не высушу львиную часть ваших спиртных припасов и не напьюсь в стельку! А ещё я должна обязательно оторваться на танцполе и захомутать себе парочку номеров каких-нибудь приличных и достойных альф! Я тоже замуж хочуууу… — Эй! — возмутился её отец, голос которого также был хорошо слышен Наму. — Дорогуша, ты с ума сошла? Что ты такое говоришь?! — недовольно произносил он, неодобрительно качая головой. — Ты ведёшь себя как безбашенный и аморальный подросток без тормозов! — сдвинул брови. — Чем ещё ты планируешь заняться на свадьбе Джуна, интересно спросить? Отжигать голой на столах гостей? — Намджун аж слюной поперхнулся и мгновенно раскраснелся от жуткой неловкости. Слава богу он сидел один в комнате и его никто не видел. — Папа! — уязвлённо ахнула та. — Что ты такое несёшь?! — вспыхнула алым девушка. — И разве тебя в детстве не учили, что плохо обрывать чужой разговор? — праведно негодовал старик. — Отдавай сейчас же телефон и ступай работать! Необходимо подготовить оборудование студентам для следующей пары… — Но отец!.. — умоляюще сложив ручки вместе, заныла Юнг Давон. — Просто я прекрасно слышала весь ваш разговор, поэтому то, что ты собирался сказать Намджуну, хотела передать ему именно я… Поэтому так прервала вас, — её милая мордашка была похожа на личико рыжего кота из всем известного мультика, когда тот состроил огромные глазки, готовые расплакаться и не терпящие отказа, — чтобы успеть рассказать самой! — насупилась и обиженно надула губки она, словно малыш. — Какую новость? — тотчас зацепился Ким. — Что случилось? — Дело в том… — Давон в одночасье посерьёзнела. Её голос стал намного строже и суровее, но не без доли горького сожаления и печали. — Джин… В день вашей последней встречи он… Разбился… — В каком смысле «Джин разбился»? — нервно посмеялся Намджун, целенаправленно отгоняя от себя, словно надоедливых голубей, самые страшные и ужасающие мысли на этот счёт. Он не желал даже думать о самом худшем. Нет! Такого не могло произойти… — Его сбила машина ночью, — начали пояснять с другой стороны. — Он до сих пор находится в больнице под наблюдением врачей. Все выходные пролежал там… Ему очень плохо, — страдальчески протянула Давон, состроив бровки домиком. — Уже четвёртый день бедняжка лежит в полной отключке от реального мира. Говорят… — девушка едва давила в себе слёзы. Внутри всё болело и переворачивалось от чудовищной и непосильной тяжести столь удручающей новости. — Он может и не выйти из комы… Намджун, я просто предположила, что тебе, как его истинному, положено об этом знать. Хоть ты и не считаешься с чувствами своей настоящей омеги. — Я-я… — усиленно пытаясь собрать мысли в кучу, тот не мог нормально сформулировать связное предложение. — Я… Я понял. С-спасибо… — отрешённо выдавил из себя Ким. — Юнг Давон! — наконец старший альфа выхватил трубку у своей назойливой липучки-дочери, которая прицепилась к парню и огорошила столь неожиданным известием, столь сильно расстроившим его. — Прекрати вести себя так некрасиво! Не позорь меня перед людьми и иди работать! Извини её… — До скорой встречи, Джун-и… — попрощалась Юнг и убежала по делам, предоставляя «разгребать» собственно созданные руины своему отцу. — А-ага… — в оцепенении прошептал Намджун, будучи белее снега. — Ты поедешь к нему? — задал резонный вопрос Чон. — Дело не терпит отлагательств. Джин на грани жизни и смерти. Ты просто обязан быть рядом с ним! Вдруг твой запах благотворно повлияет на его выздоровление? Не глупи, Намджун, и навести свою омегу! — строго напутствовал мужчина, едва ли не приказывая своим повелительным тоном ему подчиниться. — Это правда? П-правда… Что сказала твоя дочь? — неверяще прохрипел тот. — П-правда всё так ужасно? — шокировано прошептал он. — К сожалению, — прискорбно подтвердил старший исподлобья, в изнеможении потирая линию лба. — Я слышал от его друзей, что у бедного мальчишки практически все кости переломаны, живого места нет, а шансы, что он будет ходить… — напряжённое молчание. — Практически равны нулю. Но главное, чтобы Сокджин хотя бы очнулся. Ведь так?.. — Его парализовало? — подавленно осведомился младший. — Недавно я беседовал наедине с Пак Чимином на данную тему. Врачи не дают позитивных прогнозов. Есть… Но очень и очень незначительный. — Извини… Я… Наверное, кладу трубку?.. — пепельный до сих пор не мог выйти из транса, вызванного шоком от услышанной новости. — Так ты поедешь к нему? — Я не знаю… — Полагаю, это будет правильным решением с твоей стороны. — Но вот Сандра… Хён… Я не имею права с ней так обходиться. Она ненавидит Джина и не заслуживает, чтобы я обманывал её так низко, навещая того в больнице тайно. — Тебе вовсе не обязательно докладывать ей об этом, — сухо заметил мистер Чон, преспокойно поправляя очки у себя на переносице и удобно откидываясь на спинку своего кресла. — Просто поезжай к нему без каких-либо лишних объяснений и оправданий. Вот и всё. — Я постараюсь. — Вероятно… После аварии родители Джина переведут его на домашнее обучение. Он, кстати говоря, тоже просил репетитора в твоей области. — Ты же прекрасно знаешь, — натянуто начал Намджун, слегка раздражаясь, — в силу определённых обстоятельств я не могу его учить! Да и он сам… — недолгая пауза. — Сам не захочет иметь со мной какие-либо дела, — чуть тише и неувереннее добавил он. — Но лучше тебя никого нет! — авторитетно заявил старик. — А паренька жалко. Ему учиться надо! И хоть как-нибудь закончить этот год… Ведь всего месяц остался по сути… Неужели в тебе нет ни капли человечности, дорогой друг? — несколько разочарованно и с досадой спросил он. — Ладно. Я съезжу к нему и поговорю с ним об этом. — Вот и славненько! — ликующе хлопнул по столу тот. — А теперь прости… Пара началась, — конец вызова.

***

Сегодня понедельник. Но Чимин решил не ходить на занятия, а лучше отлежаться дома и похандрить в гордом одиночестве. Прямо сейчас он беззаботно лежит на диване у себя в гостиной перед включенным с какой-то сопливой и наискучнейшей дорамой на экране телевизором, плотненько закутанный в плюшевый пледик кофейного оттенка с поджатыми к груди коленками. Он в разные промежутки времени истерически содрогается и тихонечко плачет в свои крепко сжатые кулачки около подбородка. Остановиться?.. Как бы не так! Расстроенный парень элементарно не может этого сделать. Ручейки давно удерживаемой солоноватой влаги не намерены прекращать заливать ему лицо и всю обивку мягкого дивана. Да и продолжать давить в себе эту адскую боль больше не оставляло желания. Настала пора предоставить жгучим слезам волю сполна насладиться собственной властью. Как бедняжке теперь без любимого друга? Что он будет делать без него в университете? Туда даже идти не хотелось… Его же сожрут и растопчат… Джин — его единственный и самый лучший друг. Опора. Поддержка. Единственная радость и лучик ангельского света в его бренной жизни… Они привыкли всегда и везде быть рядышком, словно братья-близнецы в утробе своей матери. А сейчас… Когда тот в больнице в настолько болезненном и кошмарном состоянии… В полнейшем одиночестве. Наедине с собственным болячками и мучениями. И только занудно пикающие аппараты жизнеобеспечения составляют ему приятельскую компанию… С этими весьма гнетущими и тягостными мыслями Чимин разрыдался ещё пуще прежнего. Он был безутешен с того момента, как разлепил заспанные веки и проснулся окончательно. Его лицо безобразно вспухло и покрылось ярко-лиловыми пятнами, как при страшной аллергии, губы дрожали, а глазные капилляры давным-давно полопались от длительного давления и града непроходимых рыданий… Он внутренне сокрушался на тему собственной беспомощности и бессильного отчаяния. Что же теперь делать? Как рассказать Джину про его ноги, когда он всё-таки откроет глаза?.. Омежка искренне терялся от таких сложных вопросов. Но внезапно… Совершенно нежданно-негаданно в квартиру начали звонить. Чимин без задней мысли оборачивается на звук. Осознание не сразу нагоняет его опечаленную головушку. Сначала никаких подозрений даже не возникало. Но с течением времени… Омега настороженно хмурит свои аккуратные бровки, но медленно поднимается с насиженного местечка и лениво-шаркающими движениями бредёт в коридор, чтобы открыть незваному гостю дверь. Какого же было удивление парня, когда перед собой он увидел мятноволосую макушку и пару очаровательных лисьих глаз. — Привет. — Зачем ты здесь? — надломленно поинтересовался омежка. — И откуда знаешь мой адрес? — безучастно добавил он. — Тебя не было сегодня на парах, — красноречиво приподняв брови, напомнил альфа. — Я беспокоился. А твой адрес… — он легонько усмехнулся, по-доброму взглянув на любимого. — Я не могу тебе назвать имя этого человека. Прости… Но у меня свои персональные источники, которые храню в строгой секретности и не планирую разглашать в ближайшее время. — Ясно, — Пак холодно искривил уголки своих пухлых губ в неприглядной, мученической полуулыбке, которую еле-еле выдавил из себя. Следом возникла напряжённая и неловкая тишина. Оба пристально и молча смотрели друг на друга, не произнося ни слова — просто не знали что сказать. — Чимин?.. — Юнги чуть ближе наклонился к любимому с явным ожиданием чего-то. Его лицо выглядело сильно обеспокоенным и вопросительным. — Что? — тот взглянул на него не менее убито и с бессменной пустотой в глазах. Омега немного покраснел под прищуренным и остро пронизывающим взглядом хёна, который буквально просверливал его насквозь, и тотчас скованно заправил выпавшую на лоб прядь своих волос, изрядно мешающую и принадлежавшую части его красивой чёлки. — Ты точно в порядке? — встревоженно поинтересовался старший, невесомо и довольно-таки нежно касаясь кончиками собственных пальцев чужого локтя. — Выглядишь неважно, — на что младший лишь неоднозначно пожал плечами и затем вовсе отвернулся, опустив голову и суетливо бегая стеклянным взглядом по полу, едва обуздывая снова подкатившее к глазам предательское море беспрестанных слёз. Его губы плотно соединились в тонкую полоску и продолжали лихорадочно трястись. Юнги непонимающе и с подозрением уставился на Чимина. Его брови сошлись на переносице. — Твой внешний вид оставляет желать лучшего, — невесело хмыкнул. — Благодарю за комплимент, — сухо отозвался рыженький и по-кошачьи фыркнул. — Но я в курсе. — Что это значит? — ответа не последовало. Вместо этого Чимин в оберегающем жесте обнял себя руками, совершенно искренне и изо всех сил стараясь давить в себе бурлящую лаву неконтролируемых эмоций, которая настойчиво рвалась наружу, дабы не сорваться на невиновного собеседника. — Я тут… — вмиг порозовевший Юнги заметно занервничал и скромно заулыбался ему, робко протягивая перед собой огромный пакет с целым множеством различных аппетитных лакомств. — Накупил тебе всего разного… Я не знал твои вкусовые предпочтения, поэтому в магазине набрал всего много и по чуть-чуть. Ты ведь не откажешься поесть вместе со мной? — застенчиво улыбнулся он с поистине щенячьей надеждой во взгляде. — С-спасибо, — омега бы нагло и подло солгал, если бы принялся яро утверждать, что проявленная забота и трепетное внимание от этого альфы нисколечки не тронули его страстно-любящее сердечко, которое дрогнуло от восторженного ликования и искреннего таяния чувств. — Но не надо было так переживать обо мне. Всё хорошо, — объяснял немного застеснявшийся Минни, но не делал даже самых мизерных попыток принять купленные сладкие презенты. — Тебе вовсе не обязательно было тратить время на дорогу сюда, чтобы утешать настолько жалкого, беспомощного и никому не нужного гибрида… — Да что, чёрт возьми, сегодня происходит с тобой?! — альфа крепко вцепился пальцами в подбородок младшего и резко задрал вверх, тем самым требовательно приказывая смотреть прямо на него. Его начинала жутко раздражать и напрягать эта неизвестность. — Ты… — Н-ничего… — надтреснуто прошептал Пак с повлажневшим взором. — Честно… Н-ничего! — его голос сорвался и сделался слишком тихим. — Я вижу «как хорошо» и «как ничего», — саркастично прорычал альфа, недоверчиво качая головой, и в следующий момент мягко дотронулся своей ладонью до бархатистой щеки своей омеги. — Продолжишь заливать мне уши всякой поеботой или всё-таки озвучишь суть своей проблемы? — ледяным тоном отчеканил он. — Не трогай… — тот шелохнулся, слегка дёрнувшись, от нежеланных, словно бьющих током, прикосновений и пробовал отодвинуться. — Говори, для чего явился, и уходи отсюда! Я ничего не собираюсь тебе докладывать… — Ты что… Правда настолько по-детски наивен и глупенький? — насмешливо выгнув одну бровь, скептически поинтересовался Юнги. — Я не готов тебя оставить в таком стрессовом и ужасном состоянии, пока точно не убеждусь, что ты снова в полном порядке! — Ты тупой что ли?! — несдержанно рыкнул на него вспыливший Пак. — Отвали! Я же сказал: со мной всё НОРМАЛЬНО! Что не ясного?! — гневно прокричал он. — Тогда что значат все эти «психи» с твоей стороны?! — в ответ рявкнул Мин. Его выражение лица становилось всё злее и непримиримее. — Я всё сказал! И шага не сделаю из этой квартиры, пока твоё психическое равновесие не остановится в пределах нормы! — твёрдо заключил он, не прекращая сердито хмуриться. — Я не уйду. Даже не проси об этом. — Эй! Да ты даже не вошёл сюда! Откуда тебе делать шаги?! — возмутился багровый от ярости Чимин. — У.Хо.Ди! — он начал толкать парня за порог. — Не кричи, — мрачно взглянув на него, невозмутимо заткнул его Юнги, — иначе через несколько минут здесь соберутся все твои любопытные соседи. — Так волнуешься о Джине? — неожиданно спросил он с искреннем сочувствием, перехватив чужие запястья, которые намеревались весьма ощутимо съездить по его привлекательной физиономии. — Он мой лучший друг, — неприязненно пробурчал омега, резко отстранившись. — С чего бы мне не переживать за него? — недовольно насупился он и скрестил руки у себя на груди. — Так я войду?.. — Нет! — Чимин. — В данный момент я не хочу ни с кем разговаривать и принимать от кого-либо жалость по отношению к себе. Тем более… Если это будешь ты. — Хах! — как-то загадочно и хитрецой во взгляде ухмыльнулся находчивый альфа. Его взор странно потемнел и таинственно сверкнул на слабо освещённой лестничной площадке. — А вот у меня, мой милый ангелочек, совсем другое мнение на этот счёт, — он бесцеремонно втолкнул омегу в его же собственную квартиру, от чего тот слегка пошатнулся и едва не приземлился своей пятой точкой на мягкий коврик, и без зазрения совести захлопнул за собой дверь. — Что ты себе позволяешь?! — нервно воскликнул Пак и разгорячённо запыхтел. — Я буду кричать! Это ненормально и беспардонно, что ты без моего на то разрешения вторгся на МОЮ частную территорию! Я вызову полицию! — Что за бред ты только что вывалил на меня? — равнодушно хмыкнул Юнги, бесстрастно снимая с себя кроссовки. — Вызывай, кого хочешь — мне абсолютно плевать, — победоносно усмехнулся он. — Малыш. — Хам! — Я всего лишь хочу тебе помочь. Тебе ведь плохо? — Я же… — Прекрати отрицать очевидные вещи, — нахмуренно потребовал альфа самым наисуровейшим тоном. — Твои красные глаза и вспухшее лицо говорят об обратном! — весомо констатировал он. — Д-для… Для чего? — измученно протянул омега уставшим голоском, полностью обречённым и разбитым. Он был бессилен в собственном отчаянии. — Я больше не в силах тебе противостоять. Но… Для чего ты всё это делаешь? Зачем тебе нужно помогать мне? Жалеешь меня? — горько улыбнулся Чимин. — Я люблю тебя, чёртов придурок! — нетерпеливо выплюнул Юнги и встал к нему вплотную. — Поэтому сейчас я нахожусь рядом с тобой, — несколько теплее и мягче добавил он. — Люблю… — чувственно шепнул в кошачье ушко. — Но… Между нами вечная вражда и недопонимания, — тот прикрыл глазки, приглушённо мурлыча. — Мы не ладим. Почему тогда этим человеком должен быть именно ты? — Вообще-то, — старший немного отстранился и показательно выпучил глаза на младшего, состроив максимально удивлённое выражение лица, — это ты со мной не ладишь и постоянно пытаешься конфликтовать, а вот я вроде как уже давно безрезультатно налаживаю с тобой контакт. — В самом деле? — Вспомни: когда за последние полгода ты слышал, чтобы тебя во всеуслышание обзывали шлюхой и не просыхающей дыркой для двадцатисантиметровых не деревянных стволов? — со всей серьёзностью спросил Мин. — Не считая того случая, когда те отморозки, которых ты почему-то назвал моими закадычными друзьями, захотели изнасиловать тебя. А кто-нибудь поднимал на тебя руку? Избивал? Мутузил до потери сознания? — Ни разу… — растерянно захлопал ресничками искренне озадачившийся Пак. — А почему? — пытливо сверлили его взглядом. — Ты постарался? — недоверчиво заиграл бровями Чимин, глядя на того исподлобья. — Какой догадливый! — хлопнул в ладоши радостный Юнги. — Всё равно… — омега вновь погрустнел, ненадолго отведя задумчивый взгляд куда-то в стену, и тяжело вздохнул. — Незачем тебе было сюда приходить. Сейчас я чересчур подавлен и совершенно не настроен на какой-либо диалог… Только настроение себе испортишь, — мрачно заключил он. — Разве не для таких случаев и нужен истинный? — тепло улыбнулся ему альфа и дальше осторожно обвил руками тоненькую талию своей омежки и нежно притиснул податливое тельце ближе к своей груди. — Я всегда буду рядом с тобой, когда это необходимо, чтобы всячески поддерживать, защищать и избавлять тебя от печали своей любовью. — Какие высокие слова! — заливисто расхохотался младший, крепче цепляясь за мощные бицепсы своего истинного и лучисто улыбаясь. — Романтично и очень трогательно… — влюблённо прошептал он, завороженно встречая такой же горячий, чарующий и любящий взор напротив. — Ты давно был у Джина? — Я не приходил к нему после того единственного раза… — виновато проговорил Пак, отсутствующе изображая своими пальчиками на груди Мина какие-то незамысловатые рисунки. — Я боюсь! — Почему тебе страшно? — в этот промежуток времени они уже находились в гостиной в родных объятиях друг друга. Только теперь на диване. Чимин нахально забрался на колени Юнги, уютненько устроив свою головку у него на плече и собственнически обхватив всеми конечностями, словно маленькая доверчивая обезьянка. — Чего ты боишься, ангелочек? — С одной стороны я буду безумно счастлив и запрыгаю от восторга, когда он наконец-таки очнётся из этой ужасной комы, но с другой… Что я ему скажу? Что он никогда не будет ходить? Что его ноги навсегда парализовало, и он теперь беспомощный калека? Его первый вопрос будет таким: «Почему у меня онемели ноги, Чимин? Что-то случилось со мной? Это потому что я длительное время находился в одном положении, поэтому я не чувствую ни правую, ни левую ногу?..». А я ему должен сказать: «Джин-и, не будь таким наивным! Ты что, думал, что авария отыграется на тебе так легко и без каких-либо последствий? Прости, пожалуйста, но ты глубоко ошибаешься, дело совсем в другом, ты просто-напросто остался инвалидом-колясочником на неопределённое количество времени и, возможно, даже навсегда!»? Это сломает его! Уж лучше умереть, чем мучится так до конца своих дней! И я-я… — Чимин шумно всхлипнул и плотнее прижался к родному плечу. — Я не смогу ему так ответить… Я-я… Просто я н-не выдержу… Когда он спросит меня… П-почему он не чувствует своих ног… — он громко расплакался. — Тшш, — успокаивающе протянул Юнги и, поглаживая по вздрагивающей спинке, целовал макушку омеги. — Прошу тебя… Перестань плакать, малыш, — утешал он. — Я более чем уверен, что в двадцать первом веке существует уйма разных способов и средств, с помощью которых врачи смогут вернуть Джину способность самостоятельно передвигаться и ходить. Он не останется таким навечно. Это поправимо. — Но доктора говоря, что дело — худо, — удручающе напомнил тот, втянув очередную порцию соплей через нос. — Я не хочу говорить о таком Джину, — отчуждённо добавил младший. — Я разревусь сам… А какого будет ему?.. — Но не лучше ли, если об этом ему сообщат близкие для него люди, чем какие-то неизвестные докторишки, которых он знать не знает? — вполне логично подметил старший, слегка развернувшись вполоборота к истинному. — Но только не я… — Ладно, — покорно выдохнул тот, — как пожелаешь. Вместо тебя это могут быть Хосок или Чонгук. — Почему «ангелок»? — спустя минутную паузу внезапно полюбопытствовал омежка. — Что? — Юнги отстранился и потеряно сдвинул брови. — Почему ты всегда так называешь меня? Я ведь даже не блондин… А рыженький. Так где связь? — искренне удивлялся гибрид. — Я не знаю… — альфа призадумался на некоторое время, после чего как-то странно усмехнулся и повалил истинного на диван, нависнув сверху и придавив всем своим весом его беззащитное тело. — Наверное, потому что у тебя слишком милая и невинная мордочка?.. Для меня ты самый светлое существо на этой земле. Комочек нежности и тепла! У тебя даже аура светлая — мне так кажется. Да и сам ты весь чудненький и ангелоподобный какой-то… — Чертёнок, — лукаво ухмыльнулся тот. — Хах… С твоим-то цветом волос — определённо, — хрипло посмеялся Мин, ероша шелковистые пряди. — Ю-юнги… — нерешительно начал Чимин, по-смешному надув алые губки. — Что такое? — шёпотом отозвался тот. — Твой запах… — неловко продолжал младший, принюхиваясь к шее любимого и откровенно смущаясь своих дальнейших слов. — Аромат твоего феромона… Он… Это же мята? — опалял своим горячим дыхание чужое ухо. — Мне легче от него становится. Он такой классный и приятный! Я уже прекратил плакать. И мне не хочется даже. Правда-правда! Поэтому… Ты не мог бы… — ещё гуще раскраснелся омежка и застенчиво улыбнулся. — Ты хочешь побыть немного вместе со мной? — внимательно разглядывал его лицо старший. — Пак Чимин! Да вы меня поражаете всё больше и больше своими неожиданными выходками! Удивительно просто: сначала ты пытаешься выдворить меня за дверь своей квартиры и даже на порог не пускаешь, яростно размахивая руками и топча ногами в лютом бешенстве, а теперь приглашаешь меня остаться, чтобы попользовать мной, словно каким-нибудь освежителем воздуха! — театрально возмущался он. — Мне стоит начать обижаться? — наиграно надулся он, скорчив грустную моську. — Дурак! — омега легонько пихнул альфу в грудь кулачком. — Ты специально меня злишь?! Я ведь и передумать могу! — гневно пообещал он. — Ох! Мне действительно стоит бояться? — расслабленно посмеялся парень, крепче обнимая своего обожаемого котёнка. — Прости, малыш, я просто пошутил. Только и всего. — Ангел! — Что? — Называй меня только так и никак иначе! — категорично потребовал Пак со всей суровостью во взгляде. — А то «малыш» звучит как-то очень пошло и непристойно. А мы пока не в таких отношениях… — едва слышно и невнятно мурлыкнул он. — Мне твоё «пока» расценивать как то, что ты наконец даруешь мне заветный шанс? — воодушевлённо заулыбался Юнги, поглаживая стройненькую талию Чимина. — Почему ты так решил? — дерзко пальнул тот, поместив руки на груди. Его бровь демонстративно взлетела вверх. — Я ведь даже ещё не рассказал тебе о том, как всё произошло на самом деле год назад. В кабинете ректора. Ты сам сказал, что не станешь со мной встречаться, пока не услышишь из моих уст правду. Так почему такая непоколебимая уверенность в том, что я не являюсь шлюхой? — от всего сердца не понимал он. — Я верю тебе. — Тебе попросту хочется мне верить, потому что ты любишь меня, но в глубине души не доверяешь, — безрадостно объяснил омега. — Так просвяти меня. Почему я не должен знать? — Не сегодня. Сегодня я просто хочу полежать и посмотреть дораму, — Пак принялся настойчиво слезать с насиженных коленок хёна. — Ты предлагаешь мне сеанс кино у себя в постели? — заинтересованно спросил Мин, следуя за ним, предположительно, в спальню за ноутбуком. Походка Чимина была слишком плавной и соблазнительной для его глаз. — Ещё чего! — послышалось резким отказом из комнаты. — У меня огромная плазма только в гостиной. Поэтому закатай губу и подотри слюни, мой дорогой, — довольно рассмеялся младший и вернулся обратно в гостиную. — Пока я не передумал и не послал тебя куда подальше, — хитренько поморщился он. — Однако, какой безжалостной злюкой оказался мой гибрид! Ну и попался же мне… А ещё и истинный! — обиженно куксился альфа и сел подле любимого на диване. — Юнги… — неожиданно позвал тот, не оборачиваясь, поэтому парню пришлось лицезреть силуэт омеги в профиль. — Да? — доселе кислое выражение лица сменилось искренним беспокойством и тревогой. — Тебя точно не напрягает тот факт, что я… — Что ты гибрид? — резко перебивает Юнги и понимающе качает головой. — Просто… Т-ты раньше обзывался на меня по этому поводу. Поэтому я подумал… — глазки котика вновь заслезились. — Что тебе будет мерзко и до тошноты противно от того, что я наполовину кот. Для чего тебе такой уродливый истинный?.. — Полная херня! — грубо выпаливает Мин и снова пересаживает Пака себе на колени, обхватывая так крепко и с любовью, словно боясь навсегда потерять. — Какие глупости ты говоришь! Все мои прошлые ругательства — сплошная лабуда затуманенного бешеной яростью и ревностью мозга. На самом деле я никогда не думал о тебе в подобном ключе. Для меня гибриды — удивительные существа. Это не касается только тебя. Я никогда не испытывал к ним отвращения или презрения. Вы все по-своему особенные. А ты… — Юнги трепетно поцеловал омежью щёчку. — Знай: твои ушки и пушистый хвостик — очень милые и забавные, — широко улыбнулся он. — Хватит! — гибрид утонул в собственной стеснительности и стыде. — Не надо меня смущать! Не люблю, когда так… Я уже весь как помидорка из-за тебя! — проскулил он. — Ты мне нравишься. — Что? — Чимин рывком поднял голову и посмотрел прямо в глаза старшему. — Повтори… — И я люблю тебя. Мой ангелочек… — Подлизываешься? — с подозрением прищурился крайне порозовевший омега. Альфа расхохотался в голос. — Эй! Ну всё! Прекрати… И идём уже смотреть фильм…