Неприступный преподаватель Ким и его вечный паровозик любви

В тот же день, когда произошли последние события между Чимином и Юнги, во время своего двухчасового обеденного перерыва Чонгук навещает Джина в больнице. Перед этим он вновь созванивается с Хосоком, после чего спешно переодевается в свою повседневную одежду, собирает все необходимые вещи и, быстро попрощавшись с остальным персоналом кафе, выходит на улицу и принимается терпеливо дожидаться своего старшего брата на парковке. Они договорились встретиться с Хосоком в час дня около входа в заведение. Тот в скором времени должен был заехать за ним на собственной машине, после чего они вместе направятся к их общему лучшему другу, чтобы проведать того и узнать про самочувствие бедняги. Вскоре братья добираются до нужного места. Не сказав ни слова друг другу за всю двадцатиминутную поездку и заве глубоко каждый в своих мыслях, они, словно сговорившись, одновременно подрываются с сидений и покидают салон автомобиля. Хосок тотчас блокирует все двери, небрежно бросает ключи в карман собственных джинс, а затем следует за Чонгуком, который решительно шагает внутрь белоснежного здания больницы вперед него. Они стремительно минуют стойку регистратуры и немедля движутся в сторону лифта, чтобы подняться на седьмой этаж. Длинный коридор оказывается по обыкновению пустым. Целое множество дверей, за которыми скрывались бессознательные люди. Тихо — как в морге… Оно и понятно. Ведь здесь — реанимация. Несчастные пациенты отчаянно справляются в нелёгкой борьбе с кровожадной смертью, стараясь вновь обрести счастье жить и найти долгожданный свет — выход из сумрачного тоннеля вечной западни… Откуда никогда не было и не будет пути назад. Кроме того, сюда нечасто заглядывают посетители, так как попросту не пускают доктора, делая лишь исключения для VIP-персон либо своих же родственников и друзей, которые также имели особые привилегии и преимущества. Обстановка вокруг царила слишком стерильной, холодной и неуютной. Искусственный запах медицинских медикаментов неприятно забивал ноздри. Находится тут было максимально некомфортно и тревожно. Белые стены ужасно давили. А безлюдное состояние помещения угнетало душу. Страшно… Нутром можно было почувствовать приближение и чрезмерно сильное присутствие чьей-то смерти. Но в какой-то момент из-за поворота внезапно показывается молоденькая медсестра-омега с приятным ароматом весенней розы. Она на мгновение развеяла мрачные мысли братьев. Её походка — невесома, легка и непринуждённа. А улыбка — привлекательна и кристальна. Она словно прелестная бабочка шла прямо навстречу Хосоку и Чонгуку, почти сразу перегораживая им дальнейшую дорогу, а затем осведомилась о причине их визита. — Добрый день! — дружелюбно улыбнувшись и одарив парней ласковым взглядом, поприветствует девушка. — Куда вы направляетесь? Вам помочь? — поинтересовалась она без промедления, поудобнее обхватывая своими тоненькими ручками какие-то увесистые папки. — Прошу прощения, — сдержанно начал Хосок, подойдя немного ближе к ней, Чонгук последовал за ним, находясь прямо за спиной брата, — но мы бы хотели навестить пациента из 703 палаты. К нему можно сейчас? — спрашивает он. — Дело в том, — спокойно принялась объяснять та, — что в данный час врач делает плановый обход. Подождите сколько-то времени… Доктор скоро покинет палату и разрешит вам войти, — по-доброму просияла миловидная медсестра и, вежливо откланявшись, ушла восвояси. Прождав некоторое время возле той самой палаты в стоячем положении, братья всё-таки решили плюхнуться задницами на скамейку, так как им пришлось ожидать появления врача очень долго, не меньше пятнадцати минут. Они аж утомиться и заскучать успели по причине такой задержки. Этот доктор оказался довольно нерасторопным и раздражал. — Добрый день. Вы меня ждали? — Хосок и Чонгук резко поднимают головы на прозвучавший голос и немедленно вскакивают на ноги. Они вместе подбегают к только что вышедшему в коридор молодому врачу. Тот выглядел просто великолепно! Высокий статный шатен в ослепительно-чистом белом халате с пронзительными шоколадными глазами, которые гипнотизировали и заставляли против воли подчиняться своей чудодейственной глубиной и незыблемой уверенностью в себе. Его выражение лица казалось абсолютно непроницаемым, чересчур спокойным и даже чуть надменным, но всё-таки во взгляде не было льда или пугающей суровости, внутри притягательных и зачаровывающих очей читались вдумчивость, профессиональная серьёзность и сосредоточение. — Как долго вы здесь сидите? — Около двадцати минут, — тотчас отзывается Хосок, — но мы пришли навестить Джина. Как его состояние? Есть улучшения? — Сегодня я первый день слежу за ним. Но пока что показатели стабильны и находятся в пределах допустимых норм, — доктор мимоходом всунул какую-то бумажку себе в блокнот. — Вы его новый врач? — неуверенно предполагает старший Чон, недоверчиво поглядывая на оппонента и слегка хмурясь. — Я просто помню другого доктора… — чуть удивился он. — Который всегда ухаживал за Джином. — Прошлый врач вашего друга ушёл в отпуск на две недели, поэтому всех его пациентов временно забрал я, — шатен бросил беглый взгляд на Чонгука, который мгновенно окрасился в ярко-малиновый цвет и до сих пор пребывал в несколько подвисшем состоянии. Неизвестный врач только лишь усмехнулся от такой милой и скромной реакции омеги, который сегодня походу познал первую в своей жизни настоящую любовь… — Ясно. — Если вы будете вести себя тихо и не станете создавать беспорядок или каких-либо иных проблем пациенту, — продолжил доктор, — то можете пройти к нему прямо сейчас. Но только на полчаса — не больше! — строго предупредил он. — Чонгук-а, пошли уже?.. — настырно тормошил брата Хосок, которого начинала раздражать медлительность Гука. — Чего встал? Пошли! Хватит стоять и бесить меня! — нетерпеливо голосил он и дальше скрылся внутри палаты. — А-ага… — в несколько заторможенном состоянии, с отпавшей челюстью прошептал тот и начал проходить мимо того альфы, что точно также не сводил с него пристального и изучающего взора. Сердце омеги заходилось в бешеном ритме. Проходя рядышком с ним, плечом к плечу, он внезапно остановился и робко обернулся к обладателю вишнёвого запаха вполоборота. Хосок к тому времени давно ушёл, полагаясь, что младшенький зашёл вслед за ним, а вот эти двое не могли прекратить смотреть друг на друга, буквально поедая голодными взглядами. — Как тебя зовут? — мягко спросил доктор, улыбнувшись своей обворожительной квадратной улыбкой. — А?.. К-кого?.. Зовут меня?.. — ушки Чонгука очаровательно зарделись. — Ты в порядке, крольчонок? — искренне забавляясь такой смешной реакцией, добродушно посмеялся шатен. — Ты довольно-таки милый. Мне определённо нравится тебя смущать! — Н-не надо… — ещё больше застеснялся младший и опустил голову. — Я и так уже похож на уродливую помидорку! — обиженно накуксился он. — Вовсе нет, — нежно проговорил альфа и аккуратно дотронулся своими длинными аристократическими пальцами до края чужого подбородка, после чего осторожно приподнял его, — не говори таких несправедливых вещей. Ты очень красивая спелая помидорка! Так как тебя зовут, малыш? — вновь поинтересовался он. — А в-вас? — Вопросом на вопрос не отвечают, — снисходительно улыбнулся шатен, — но у меня на бейджике написано. Разве ты не заметил? — Чонгук деликатно коснулся подушечками пальцев груди напротив и тут же отдёрнул, неловко улыбнувшись в ответ. — И правда… Я совсем не обратил на него внимание, — хихикнул он. — Прости. — За что ты извиняешься? Всё нормально, — ласково отмахнулся Ким Тэхён. — Но… Приятно познакомится что ли? — ухмыльнулся он. — Чонгук… Чон… — робко шепнул шоколадка и нервно сглотнул (природный запах Чонгука — молочный шоколад). — Что? — не сразу расслышал Ким. — А! Чон Чонгук — твоё имя?.. Отлично! — лучезарно заулыбался он. — Ты такой стесняшка… Но от чего ты так заволновался и затрясся? Я ведь не собираюсь тебя кусать, а всего лишь делаю всё возможное и невозможное, чтобы поднять твоего друга на ноги. — Просто… — младший соблазнительно прикусил свою нижнюю губу, от чего Тэхён мгновенно залип на такое сексуальное действие с его стороны. Его собственное сердце гулко стучало и рвалось наружу от неописуемой гаммы испытываемых чувств и эмоций. Чонгук — явно его истинный. — Продолжишь смотреть на меня такими глазками умоляющего щеночка, то я тогда точно не сдержусь, — судорожно выдохнул доктор. — Они меня полностью обезоруживают. Ты не в праве так со мной поступать, — с предыхание добавил он. — Я делаю вас слабым? — заинтересованно округлил глазки Гуки. — В самом деле? — Не хочешь выпить со мной чашечку кофе после моей работы? — проигнорировав предыдущую реплику парня, сковано предложил тот. Омега от неожиданности вздрогнул и сделался пунцовым. — Моя смена заканчивается в девять. Куда я могу заехать за тобой? — альфа выжидающе уставился на него, нервно заламывая пальцы на блокнотике. — Я-я… — на секунду отведя взгляд куда-то в стену, Чонгук очень засмущался и перенервничал в этот момент. — Я р-работаю до одиннадцати. Но вы… — Давай уже на «ты»? — мягко улыбнулся ему Тэхён. — Так нам будет намного удобнее и проще. Ты так не считаешь? — Хорошо. — Итак… — Но вы… Точнее… Ты. Ты совсем не знаешь меня, — растеряно проговорил Чон, — да и… Ты ведь хён для меня?.. Давай я буду звать тебя именно так? Ты же… Не против? — нерешительно и чуть зажато, словно боясь совершить какой-либо промах и показаться неловким. — Как хочешь, — непринуждённо отозвался тот. — Мне вполне подходит и даже нравится. Так что… Ты согласен поужинать со мной? — старший слегка наклонился и вопросительно выгнул брови, тем самым слишком близко оказавшись перед розовощёким личиком макнэ. — Поначалу речь шла только о кофе! — широко расхохотался Чонгук, игриво оттолкнув его от себя. Совершенная искренность в его жестах и поведении трогала Тэхёна и вынуждала влюбляться сильнее и сильнее… — А теперь ты зовёшь меня на полноценный ужин при свечах? — хитренько прищурился омежка и закатил глаза. — Хотелось бы и с продолжением, крольчонок, — лукаво подмигнув ему, подыграл вмиг расслабившийся альфа. — Где находится твоя работа? Я заеду за собой. — П-приходи вечером в кафе «.....», — скромно прошептал Гуки, так как Тэхёнова «с продолжением» и уже полюбившееся крольчонок до сих эхом рикошетило у него в голове, что очень коробило и сильно смущало до болезненной ломоты по всему телу. — Там… В общем… Это хорошее заведение. Можно и там выпить… Если хочешь, конечно… И Джин там работал! — зачем-то озвучил он. — Отлично, — с широченной улыбкой кивнул Ким и приблизился непозволительной близко, заставив младшенького сжаться от ощущаемого горячего дыхания около собственной кожи, — тогда… Я буду с нетерпением ждать нашей новой встречи. До вечера, крольчонок! — Тэхён напоследок погладил миниатюрную, по сравнению со своей лапой, ладошку Чонгука, а затем в последний раз улыбнулся своей фирменной квадратной улыбкой и пошёл дальше по коридору, отставляя за собой лишь одурманивающий шлейф вишнёвого дерева. Чон Чонгук буквально растёкся лужицей любви… Он влюбился.

***

Чимин и Юнги после десятисерийной дорамы едут в студию звукозаписи, чтобы продолжить записывать их общую песню и ставить под неё танец. Пока альфа настраивал необходимую технику и проверял кое-какие уже налаженные с прошлого раза дорожки звука, пробуя воспроизвести часть полноценной мелодии, омега мысленно отгородился от него, отойдя куда-то в угол комнаты и всецело погрузившись в свой собственный ареал танцевального искусства. В какой-то промежуток времени младший вынырнул из всепоглощающего мира любимого профессионального дела — остановился, чтобы отдышаться и коротко передохнуть от перегрузки различными движениями у себя в голове, которые компоновал уже около получаса точно, и теперь его мозг просто-напросто взрывался от переизбытка всяческих комбинаций и целого множеств интересных замыслов по поводу своего танца. Почувствовав на себе чей-то сверлящий и до глубины души пронзающий взгляд, он ненароком оглянулся и ту же секунду столкнулся с острым, нагло оценивающим, пожирающим до костей и словно раздевающий взором со стороны Мина. А тот специально воспользовался тем, что омега ничего не замечает вокруг и без передышки пластично выгибается у него в студии, показывая самые разные части своего потрясающего тела. Альфа именно поэтому стал безотрывно и довольно-таки откровенно наблюдать за ним, заинтересованно прикусив губы и глуша внутри себя свои самые плотоядные и пошлые желания. Но вскоре Чимин обратил внимание на столь неприличное поведение и цепкий взгляд по отношению к себе, а потому выпрямился, словно набычившийся петух, и сердито скрестил руки у себя на груди, возмущённо нахмурившись. — Что?! — недовольно отрезал он. — Прекрати пялиться на меня! — Ч-чего?.. — Юнги молниеносно приходит в себя и недоумевающе сдвигает брови. От неожиданности он всколыхнулся и даже слегка подпрыгнул от резкого рявканья омеги, что вынудило его выпасть из глубочайшей задумчивости. — Прости… Замечтался. Тебе было неудобно? — Допустим, — натянуто прошипел Пак. — Но почему? — искренне озадачился Мин. — Я не понимаю. Ты ведь — танцор! Тебя не должны ставить в неловкое положение или как-либо смущать посторонние взгляды. — Я не люблю, — сквозь зубы, даже не пытаясь скрыть своего крайнего раздражения и негодования, отчеканивал тот, — не выношу и точнее… Просто ненавижу до нервной трясучки, когда за мной так зорко и всепоглощающе следят в процессе репетиционных постановок! Это… Напрягает и делает всю работу очень неловкой и смазанной. — Я же попросил прощения, — напомнив о своих словах полуминутной давности, выразительно выпучил глаза Юнги. — И ты вроде принял мои извинения. — Впредь больше не ешь меня взглядом, словно какое-то первобытное животное, которое существует только благодаря диким инстинктам, а принимайся за важное дело, концентрируясь лишь на своей «гениальной» композиции, — ворчливо пробурчал Чимин и в полном изнеможении упал на мягкий кожаный диван. — Как скажешь, — тот беспрекословно и вынужденно пожал плечами «аля согласился», хотя на самом деле у себя за спиной самодовольно скрестил пальцы в знак протеста данной просьбе, — ангелочек. — Уж больно подозрительной мне кажется твоя похабная ухмылка… — с прищуром проговорил омега. — Но да ладно… Мне не хочется в этом разбираться и тратить понапрасну время. Ты всё равно не сознаешься… — Не веришь? — лукаво ухмыльнулся Мин, нахально закинув ногу на колено. — Правильно делаешь, — кивнув своей мятной шевелюрой, насмешливо посмеялся он. — Да ну тебя! — буркнул Пак и по-смешному состроил кислую мордочку. — Ты странный! Несносный альфа… — отвернул он лицо в противоположный конец комнаты. — Ну повернись! — умоляюще растягивал слова альфа. — Ну Чимин-и! Ангелочек, повернись ко мне… Ты что, обиделся?.. Я разозлил свою сладенькую карамельку? Но мне так нравится видеть твои пунцовые щёчки, которые забавно раздуваются от стеснительности! Ты же такой милашка… — скулил он на всю студию. — Ну прости ещё раз!.. Я честно больше так не буду! Ты же у меня самый лучший и красивый! Да и танцуешь — как бог! Именно поэтому я не мог оторвать от тебя глаз! Ну малыыыш… — нарочито грустно заныл старший. — Мой ангелочек даже заставил меня залипнуть на своей… — Эй! — при последнем незаконченном предложении глаза омеги расширились до внеорбитных размеров, а рот шокировано раскрылся буковкой «о». — Паршивец и льстец! Только попробуй закончить продолжение своей фразы и останешься без зубов! — предельно сурово пообещал он. — Ты уже закончил, кстати говоря? — постарался как можно более равнодушно и холодно спросить Пак, демонстративно скрестив руки на груди. — Написал только начало, — скромно отозвался Юнги и чутка порозовел «аля где тот самоуверенный гений-композитор, который пишет самые грандиозные музыкальные строчки и высококлассные мелодии за каких-то пару дней»? — Около полутора минут длится дорожка. Но она настолько идеальна и шикарна, что я даже не стану больше ничего менять в ней и добавлять! Хочешь… Послушать? — обаятельно оголил свои дёсна в лучезарной улыбке Мин. — Чтобы примерно ориентироваться по поводу построения своего танца. — Давай! — с воодушевлением подорвался тот и быстренько подошёл к хёну. — Куда мне сесть? — Юнги с нажимом на тоненькие плечи Чимина заставил уместиться его в собственном кресле, после чего непозволительно близко наклонился и навис сверху. — В-включай… — с видимой запинкой и дрожью в голосе тихонько попросил тот. Его пушистые ушки робко покраснели. — Послушай… — раздалось над ними томной и хрипловатой низостью. — Перестань дёргаться и таращиться от меня, словно напуганный котёнок. Сиди смирно! Я всего лишь стою рядом и не делаю ровным счётом никаких поползновений в твой адрес. Не трясись слишком сильно, ангелочек, я не укушу тебя и уж тем более не съем… Пока, — с греховной ухмылочкой подобострастно добавил обнаглевший альфа. — Это так смущает… — пересохшими губами прошептал омега. — Сердце чересчур ускорено клокочет! Мне стыдно… — страстно дополнил он и закрыл глаза, всецело отдавая на волю странным и неопознанным чувствам и ощущениям. — Тебе следует привыкнуть к этому, — многообещающе отозвался Мин, приобнимая парня за плечи, — теперь так будет всегда и никогда не закончится. Мне нравится видеть тебя таким. — А мне не нравится чувствовать себя глупым слабаком! — рассерженно выпалил уязвлённый мальчишка и надулся. — Уйди от меня! Отодвинься, чёрт тебя дери!.. Я и так ужасно багровый… Ненавижу быть таким… Который даже совладать с самим собой не в состоянии! — занимался самобичеванием он. — Одним словом — слабак… — Тогда в нашей паре определённо настанут трудные времена, малыш, — с тяжёлым вздохом выдал Юнги и присел перед Чимином на корточки, проникновенно заглядывая прямо в глаза, — потому что это станет для нас обоих огромной проблемой. — Но… — у того возмущённо округлились и загорелись глазки. — Тшш… — старший развернул младшего в кресле и приложил кончик своего указательного пальца к его манящим пухлым губкам. — Просто молчи и слушай. И воинственный блеск в глазах парня моментально исчез — стоило ему услышать прекрасную весеннюю мелодию из динамиков. В голове уже начали потихоньку созревать новые движения под неё. — Великолепно. — Мне стоит продолжить писать? — ехидно ухмыльнулся мятноволосый, нарочито медленно поглаживая чужие бёдра. — Или на сегодня мы закончили? — кокетливо выгнул он бровь и посмотрел на омегу с некоей похотью. — Нет! — послышался строгий и категоричный ответ. — Нечего лениться! Ноги в руки и за дело, мистер ленивая задница! — рыженький решительно спихнул его ладони со своих коленей и в следующее мгновение уже стоял на своих двух на более отдалённом участке миновой студии. — Меня безумно радует тот факт, что наша работа становится более слаженной и не столь враждебной, как это было раньше, — совершенно неожиданно подметил Юнги. — С тобой легко. — Хах… Верно! — весело усмехнулся Чимин и задиристо подмигнул. — Со мной действительно всё всегда просто, — шире улыбнулся он. — Ведь… Теперь же всё хорошо между нами?.. — неуверенно поинтересовался альфа и начал надвигаться на ничего не понимающую омежку. — Что ты имеешь в виду? — тот внимательно и несколько озадачено хлопнул густыми ресничками, на короткое время оставив процесс перебирания каких-то вещей в своей спортивной сумке. — Но да… Если ты об этом… Конечно. Я не желаю больше ссориться с тобой. Просто… Блин! — сложно было собраться с мыслями в столь волнующий момент. — Просто должно пройти ещё сколько-то времени прежде… Чем я сам тебе захочу рассказать про тот злополучный случай и доверюсь. Я не отказываюсь… Честно слово! — заверил гибрид. — Не пойми меня не правильно, пожалуйста. Просто сейчас действительно не время для таких значимых признаний. — А когда оно настанет? — Не знаю… — Хорошо, Минни, — обречённо выдохнул Мин и согласно качнул головой спустя пару быстротечных секунд, — я принимаю твою позицию. Хоть она и не близка мне по духу, — спокойно продолжал он. — Но я… Я понимаю. Правда понимаю и верю… Точнее… Я буду терпеливо ждать, пока ты не наберёшься достаточной храбрости и желания, чтобы признаться мне в том, что случилось на самом деле в тот роковой для нас обоих день, который стал переломным в наших жизнях и изрядно подпортил нам отношения, что отдалило нас друг от друга на целый год. — С-спасибо, — благодарно улыбнулся ему омега. — И ещё… Мне очень понравилось! — искренне просиял он. — Что именно? — растеряно нахмурился Юн. — Как ты меня назвал только что. Ангелочек и Минни — очень круто звучит! — засветился младший в неподдельной радости и довольстве. — Да неужели? — лукаво улыбнулся старший, хитро сощурившись. — Хорошо. Тогда буду чаще тебя так называть! — дал обещание от всего сердца. — Ну… Я пошёл работать дальше? — неловко поинтересовался Чим по прошествии затянувшейся паузы. — Конечно, — надолго засмотревшись на предмет своего давнего обожания, словно очнулся от транса Юнги. Пак старательно придумывал разные движения — танцевал без передышки, в поте лица, и извивался непозволительно грациозно и пластично. Строил всевозможные связки и построения тела так, чтобы это выглядело предельно красиво, высококачественно и утончённо. Он полностью — всей душой и сердцем — отдавался этому чувственному и нежному танцу, скользя и плавно перебирая по дощатому полу босыми пятками. Он владел собственным телом как настоящий профессионал и виртуоз. Но вдруг, совершая очередное перестроение из одной восьмёрки в другую, омега случайно оступился и, если бы не своевременная подмога в лице альфы, который последние минут пять снова тихонечко и незаметно подглядывал за ним, то упал бы жёстко и очень больно, а так — всего лишь был резко опрокинут прямо в руки своего любимого парня, который заместо него приложился всем своим корпусом о грубый ламинат. — Божечки-кошечки! — испуганно взвизгнул омега и широко раскрыл глаза. — Прости! Пожалуйста, прости меня! Ты сильно ушибся?! — в холодном поту спрашивал он. Лютая паника нахлынула на него и настоящий страх за жизнь истинного. — Ну… Такое, — хрипло рассмеялся тот, усердно потирая место ушиба на затылке и приглушённо постанывая от дискомфортных ощущений. — Ты сам нормально? — вдруг спохватился альфа и встревоженно заглянул в карамельные глаза напротив. — Ничего не повредил себе? Не нужно было мне разбрасывать здесь провода куда не попадя… Я ужасный неряха и как ты недавно выразился — жутко ленивая задница! — укорял себя Юнги. — Нет-нет! Что ты?! — часто-часто замотав головой, отрицательно затараторил Пак. — Здесь совершенно нет твоей вины! Это я оступился… Надо было смотреть себе под ноги… — немного грустно добавил он и жалостливо опустил милые ушки. — Прости… — Ничего страшного, — снисходительно улыбнулся ему старший и погладил ладонью по мягеньким волосам. — Но я действительно давно не убирался в своей студии… Как-то руки не доходили до наведения порядка. Ты ведь понимаешь?.. — Теперь у тебя будет шишка на затылке по моей вине, — задорно посмеялся над собственной шуткой Чимин и нежно погладил чужой загривок. — Надо будет потом купить заживляющую мазь и позаботиться о тебе как следует, — чуть слышно добавил он, подложив обе ручки себе под подбородок и удобнее распластавшись на груди своей истинного. — Не беспокойся об этом, — нежно прошептал тот около его губ. — И прекратить сдавливать мне тут всё. Я не железный знаешь ли! — канючил он. — А… Э… Ты про это? — младший бросил мимолётный взгляд на штаны парня и сразу же покрылся густыми алыми пятнами. — Извини… Тебе неприятно?.. — несколько неловко и сконфуженно добавил он. — Просто лежи смирно и ничего не будет, — пока что контролировал себя альфа. — Но мои внутренние инстинкты могут дать слабину в любой момент. Поэтому совет дня: лучше слезь с меня, пока не стало слишком поздно. — Эй! Знаешь ли… Мне и тут вполне себе неплохо! Почему это я должен сползать с тебя?! — вспыхнул от возмущения гибрид. — Да и в смысле «не беспокойся»?! — внезапно вернувшись к их предыдущему диалогу, омега запальчиво нахмурил бровки. — Ты же мой истинный! Предначертанный альфа, о котором я должен всячески заботиться и оберегать, а не калечить! Почему ты вообще побежал за мной?! — осуждал благое рвение мятноволосого рыженький. — Потому что я люблю тебя? В этом всё дело, — задушевно озвучил тот, крепче обхватывая податливое тельце в своих тисках. — Меньше всего на свете я хочу видеть твои страдания. А потому пускай лучше будет больно мне. Я переживу точно, а вот ангелочек вроде тебя — нет. — Вообще-то я посильнее такого дрыща как ты буду! — до глубины души оскорбился словами своего альфы омега. — Эй! Я не дрыщ! — возник тот. — Тогда кощей бессмертный! Выбирай… — коварненько посмеивался Пак. — Чимин?.. — неожиданно взгляд Мина сделался очень серьёзным и сконцентрированным лишь на нём. — Что такое? — тотчас всполошился тот и обеспокоенно всматривался в лисьи глаза. — Что случилось? — в этот момент Юнги словно прорвало. Он перестал держать себя в узде и потянулся за долгожданным поцелуем. Чимин это понял и послушно замер, не зная что делать и как поступить в такой щепетильной и до жути смущающей ситуации. Его рот невольно приоткрылся. Омежка прерывисто и тяжело дышал, жадно глотая столь необходимый воздух. Сердцебиение участилось до бешеных ритмов. С живота его одним мощным рывком перевернули на спину и нависли сверху непреодолимой горой. Теперь омега покорно распластался, лёжа на полу, под возжелавшим их близость альфой. А тот довольно долго и напряжённо, словно изучая каждую мельчайшую деталь на чужом лице, рассматривал такие полюбившиеся черты, миленькую детскую мордочку, аккуратный носик и зазывающие розовые губы, словно прося разрешение, Юнги с немым вопросом уставился в самую радужку Чимина, который лишь тупо моргал и пытался осознать происходящее с ним в эту минуту. Дабы не потерять последние остатки своей решимости и уверенность в правильности собственных действий, Юнги наклонился, приблизившись недозволенно низко и тем самым нарушив все личные границы, после чего остервенело ворвался в рот Пака и грубо засосал. Но поумерив немного свой яростный пыл, он начал целовать очень нежно, трепетно и осторожно, с наслаждением смаковал то нижнюю, то верхнюю губу, сминал податливые уста, ласкал чуть шершавый язычок, горячо прикусывал и вдыхал свежее дыхание своей истинной омежки, с которой планировал в будущем провести много-много лет. Как пёрышко упало с небес — именно так можно было охарактеризовать столь воздушный и сладкий поцелуй. После слияния они долго не могли отдышаться и прийти в себя. Пелена похоти и страсти постепенно начала спадать. Юнги застыл. Чимин был также шокирован всем случившимся. Его нутро забилось в отчаянии и пассивной истерике. Он перепугался собственной слабости и невозможности противостоять напору альфы, чувствовал себя никчемным и использованным товаром. Не выдержав столь непростительного поступка со своей стороны и ужасного стыда, бедняжка незамедлительно вылез из-под старшего и, забрав вместе с собой все свои вещи, вновь трусливо убежал, спрятавшись в собственной скорлупке комплексов и необоснованных страхов. Он хотел скрыться от этого позора как можно скорее… А Юнги просто выл внутри себя от безысходности и своей же глупости, когда смотрел на с грохотом захлопнутую Паком дверь. Зачем он это сделал?! Почему не стерпел?! Теперь рыженький точно не захочет его вновь увидеть…

***

Проходит достаточно много времени — месяц. И именно сейчас Джин начинает подавать первые признаки жизни. Его веки слегка подрагивают. Пальцы на руках легонько шевелятся, а припухлые губы едва заметно дрогнули в немой попытке что-либо сказать. Омега открывает глаза и не сразу соображает, где и зачем находится в этой комнате. Его затуманенный взор поначалу расплывчат и неясен, а дыхание из размеренного и управляемого больничными приборами переходит в более тяжкое и взволнованное. Ему страшно и боязно от возникшей неизвестности. Паника нахлынула на него. Что происходит? Как долго он спал? Он что… Не умер?.. В это кульминационное мгновение рядом с ним миролюбиво и абсолютно безмятежно посапывает на диване Хосок. Время — середина ночи. Альфа начинает чувствовать извне какое-то странное дёргание и посторонние звуки, которые после месяца гробовой тишины в этой палате казались чем-то противоестественным и непривычным. Он резко продирает свои глаза и стремительно принимает сидячее положение, бросая острый взгляд на больничную койку. Хосок счастливо улыбается. Его губы расплываются в блаженной и расслабленной улыбке. Он на всей скорости подлетает к Джину и не может поверить своим глазам — его любимый омега очнулся! Он наконец-таки пришёл в себя! Взгляд старшего перекрывается хрустальной пеленой влаги, вызванной беспредельным восторгом и ликованием. А Джин лицезреет эту картину из-под припущенных век и тоже тихонько плачет. Он жив. — Джин! — Хосок верещит от огромной радости и поспешно убегает за доктором — ночным сменщиком Тэхёна. Тот проверяет омегу и улыбается расслабленно и как будто бы облегчённо. Все вновь обрели надежду. — Теперь он точно в порядке, — на выдохе проговорил человек в белом халате и тепло посмотрел на Джина — бледного и всё ещё болезненно худого, но хотя бы проснувшегося после длительной комы. Джин: «Значит… Я не погиб?.. Но что тогда произошло? Почему я ничего не помню? Я что… Действительно так долго спал?.. Такое странное и непонятное ощущение внутри… Словно я очень много всего пропустил. Будто бы прошло слишком большое количество времени, и я неосознанно шагнул вперёд на несколько лет… Так больно… В груди… Невыносимо… Авария… Как я смог выжить после такого? Господи… Но я так счастлив! Хотя… П-почему… Что такое?! Почему я не могу пошевелить ногами? Я совсем не чувствую их! Н-нет… Что происходит?! Почему я не могу двигаться?!»