Неприступный преподаватель Ким и его вечный паровозик любви

Ким Намджун: «Этой ночью мы снова переспали. Если честно… Я давно сбился со счёта, сколько именно раз и как часто Сандра позволяла мне завладевать её податливой и страстной натурой. Она слишком… Доступная и соблазнительная, раскрепощённая и с горячим характером в постели, поэтому совсем не удивительно, что я невольно позабыл данные цифры. Скоро наша свадьба… Осталась ровно одна неделя до главного торжества. Все приготовления давным-давно подготовлены: место проведения выбрано, самая вкусная и дорогая еда заказана, рабочий персонал (официанты, диджеи и т.д.) нанят и оплачен, а приглашения гостям ещё месяц назад разосланы. Но… Отчего же я не чувствую счастья или хотя бы скудной радости при этих мыслях? Почему внутри моего сердца не вспыхивают яркие фонтаны и нет эйфории любви от того, что в скором времени Сандра станет моей женой?.. Значит ли это… Что я не заслуживаю быть мужем столь прекрасной женщины и подло обманываю нас обоих, ведь она действительно беззаветно и всепоглощающе любит меня! А я… Похоже — нет. И сейчас… В эти бесконечные и мучительные мгновения лунной ночи я лежу вместе с этой женщиной в одной кровати, будучи в обоюдных объятиях, её голова свободно покоится на моей груди, нежные ручки обвивают мой оголённый торс, а дыхание размеренное и совершенно расслабленное… Кончиком своего пальца я невесомо ласкаю кожу её бархатистого плеча с одной коричневатой родинкой и мягко накручиваю длинную прядь каштановых волос себе на ноготь. Она абсолютно безмятежна… Спит — как ангел. Я достаточно давно начал обдумывать своё отношение к ней. Сравнивать с тем накалом неясных и запутанных чувств, которые я испытываю к Джину и от которых до невозможности, сильно-сильно, трепещет мои душа и изнывает влюблённое сердце… Справедлив ли я был по отношению к нему? Не был ли я слеп всё это время? Правильно ли поступал? Возможно… Мои глаза не видели настоящей любви. Пребывали в магической замыленности и обманывали всех троих, вгоняя в искусственно созданное заблуждение. Я не до конца осознавал всю гамму любовных ощущений к Джину… Неужели я глубоко ошибался, отвергая истинность?.. Чёрт! Что за… В этот момент я потянулся к прикроватной тумбочке около себя, но внезапно понял, что звонили не с моей стороны, а на мобильный Сандры, которая всё ещё сладко и ровно спала. Ащ! Я лениво и весьма неохотно дотянулся рукой до другой половины постели и прочитал последнее присланное сообщение ей на телефон, которое последовало сразу после того, как на первый звонок не ответили. Так… Кто может писать моей невесте в два часа ночи? Открываю… Хах! Вот это да! Всё оказалось гораздо легче, чем мне предполагалось ранее… Неужто я испытываю облегчение от узнанной новости? А проблема решилась сама собой. Значит… У моей обожаемой и «благочестивой» невестушки появился любовник? интересно! И как давно она спит с другим? Тем лучше… Пускай эта дрянь и наставила мне рога, по крайней мере, теперь я с чистой совестью могу послать эту шавку куда подальше и затем во что бы что ни стало вымолить прощение у Джина. Сандра мне изменила. Это лишний раз доказывает, что мы не созданы друг для друга, не подходим в качестве замужней пары, истинности между нами нет и никогда не было, а все свадебные приготовления — одна огромная и чудовищная ошибка. Пора прекратить заниматься глупостями и отставить гордость на второй план. Сандра в прошлом. На самом деле я никогда её не любил. Возможно… Просто упрямился и не хотел признавать, что истинность предначертанных свыше играет далеко не последнюю роль в наших жизнях… Нужно найти Джина!»

***

— Спасибо вам ещё раз! — с искренней улыбкой поблагодарил Джин преподавателя по естественным наукам. — Без вашей помощи я бы долго разбирался во всех этих заданиях. — Ничего страшного, мой дорогой, — ласково отозвался тот, параллельно натягивая на свои стопы уличные туфли, — для этого и нужны учителя, которые способны досконально и полно объяснить даже самый сложный материал. — Мне вас ждать на следующей неделе? — предусмотрительно осведомился младший. — Хочу сделать домашнюю работу заранее и быть максимально подготовленным ко следующей паре. — Ну, конечно! — добродушно просиял тот, в то время как омега участливо помогал ему открыть замок на входной двери, дабы мужчина без каких-либо лишних трудностей спокойно вышел в подъезд, не мучаясь и не тратя зря время на жалкие попытки справиться с ключом в чужой квартире (как это обычно бывает со всеми). — Также во вторник. Хорошо? — Джин утвердительно кивнул. — Готовься получше, потому что я принесу тебе тест из тридцати вопросов, на которые ты должен будешь ответить для получения зачёта. На следующей неделе наше последнее занятие. — Разумеется. — До скорой встречи, Джин! — напоследок улыбнулся пожилой профессор. — До свидания, профессор Ён! — омега дружелюбно помахал на прощание едва ли не самому благодушному и доброму преподавателю своей специальности, терпеливо дожидаясь, пока тот скроется за стеной на пути к лифту и точно нормально выйдет на улицу. Тогда Джин ещё не знал, что маленький старикашка — профессор Ён, неожиданно столкнулся с дьявольской четвёркой с перекошенными лицами у дверей лифта, когда та, наоборот, не входила во внутрь кабины, а выходила на лестничную площадку. Эти пугающие и таинственные типы, а, скорее, кошмарные громилы насторожили и вызвали множество подозрений в душе пожилого профессора, который всё же предпочёл пойти домой, а не быть забитым до смерти в подъезде собственного студента. Эх… Если бы он только знал, какую роковую ошибку только что совершил, едва ли не погубив того самого студента! В это же самое время Джин с облегчением выдохнул, так как на сегодня все его занятия подошли к логичному завершению, и теперь он сможет со спокойным сердцем отдохнуть и позаниматься любимыми делами, а потому быстренько начал закрывать входную дверь и уже планировал откатиться в инвалидном кресле к себе в спальню… Но внезапно ему помешали воплотить в жизнь задуманное. В дверном проёме была выставлена чья-та громадная стопа, как лапа у дикого медведя, а затем и массивная ладонь, которая также изрядно протестовала производимому действию. Омега медленно и с постепенно зарождающимся испугом поднял голову на незваного гостя, чья нога как раз таки и стала основной причиной того, что он не мог себе позволить захлопнуть несчастную перегородку между тёплой квартирой и холодным подъездом. Он вздрогнул от увиденной картины. Его зрачки панически расширились, как у ошалелой до смерти кошки при виде мыльной мочалки и набранного тазика воды. В данный момент в доме никого нет: господин Чон на парах в университете, Хосок на занятиях, а госпожа Чон повела Шани на приём к детскому педиатру. Профессор несколько минут назад ушёл. Тишина стоит гробовая — как на кладбище. Джин шокировано смотрит в почерневшие глаза отца. Его рот безвольно шевелился, как у булькающей рыбки, а язык словно отсох и онемел — ничегошеньки сказать или возразить не в состоянии и даже закричать с призывом о помощи, ведь кто-то из соседей в данный час явно может находиться у себя в квартире и при первой возможности прибежать и спасти беззащитную омежку. Но нет… Входную дверь окончательной вышибают. Джин стремительно откатывается в глубину квартиры и пытается спрятаться у себя в спальне, но не успевает — ручки его инвалидной коляски резко перехватывают тяжёлые тиски, а его самого больно спихивают с неё прямо на голый пол. Омегу лихорадочно колотит и прямо-таки знобит от ужаса. Первые градины слезоточивой влаги показались в уголках его прелестных глаз. Кожа красивого лица сделалась неестественно бледной и словно прозрачной… Над его беспомощной фигуркой нависают сразу трое накаченных бугая и один щупленький старикашка — его родной отец. У омеги нет возможности и времени даже на то, чтобы позвонить кому-нибудь, потому что, во-первых, эти твари ему не позволят, да и зарядка на телефоне, как назло, кончилась ещё утром, а сам смартфон благополучно улетел во мглу и был выключен. Шоколадные глаза в страхе широко распахиваются при виде этих амбалов. — Ты получал мои сообщения, принцесса? — саркастично спрашивает отец, ехидненько посмеиваясь над собственными мыслями. — Ч-что тебе надо? — превозмогая адскую боль в копчике и локтях, которые в будущем точно-таки сотрутся о грубый ламинат, Джин с усиленным упорством отползает по полу подальше от этих людей и в жутком отчаянии всхлипывает. — Ты не ответил на вопрос. — Получал, — нервно сглотнул перепуганный омега, — каждое послание прочитывал далеко ни один раз. Но… Зачем?! — в искреннем непонимании и разочаровании воскликнул он. — Почему ты всю мою жизнь третируешь меня?! Оставь меня в покое! — прокричал брюнет. — Ты думаешь, — со злорадным коварством отозвался тот, — я пришёл сюда выполнять твои дурацкие условия, которые ты так глупо и необдуманно соизволил выставить передо мной? — мужчина громогласно и очень недоверчиво расхохотался. — Что ты собираешься делать? — ровным тоном и абсолютно невозмутимо осведомился у него Джин, глядя на отца снизу вверх ледяным и пронизывающим насквозь взглядом. — У тебя даже минимального уважения ко мне нет? К собственному сыну?! Я уже не говорю про отцовскую любовь… — рыкнул он. — Я на самом деле тупой или реально чего-то не понимаю?! — встрял в разговор крайне раздражённый и явно утомившийся возникшей перепалкой между отцом и сыном один из дружков господина Кима, недовольно сложив руки у себя на груди. — Почему мы до сих пор стоим без дела? Хватит с ним сюсюкаться! — рявкнул он. — Ты обещал нам незабываемый секс! Так когда мы его получим?! — До появления Хосока осталось меньше часа! — самоуверенно предупредил криво ухмыльнувшийся Сокджин, удерживая пристальный хищный взор своего отца на себе, и отполз ещё на несколько сантиметров дальше в сторону собственной спальни. — А он… — Что сделает молокосос против четверых взрослых альф? — фыркнул господин Ким и двинулся к нему. Джин: «Только бы госпожа Чон и Шани не вернулись раньше… Этот деспот на всё способен!» — Ты похотливая скотина! — не своим голосом гаркнул разъярившийся омега, когда его одним коротким рывком забросили на плечо и понесли в неизвестном направлении. — Отпусти! Не трогай меня! — но в ответ получил лишь грозное рычание и смачный шлепок по заднице в качестве первого и последнего предупреждения. — Не смей этого делать, грязная свинья! — Джина грубо бросили на кровать и нависли сверху. — Сегодня мы немного пошалим, принцесса, — самодовольно и нахально оповестил его отец, — ты ведь не против поиграть со своим папочкой и его самыми лучшими и преданными друзьями, которые позаботятся о тебе не хуже меня? У нас есть целый час, чтобы ты получил истинное наслаждение и удовлетворение в наших руках! — господин Ким беззастенчиво и по-хамски ощупывал и всячески мял аппетитную попу Сокджина. — И-извращен-нец! — сломанным и тихим голоском еле-еле выдавил из себя рыдающий напропалую омежка. — С-сволочь! — сквозь нескончаемые слёзы прохрипел он и в следующее мгновение плюнул подонку прямо в центр морщинистой физиономии. — Маленький засранец! — тот со всего размаху и с чудовищной силой ударил его по лицу, оставив после себя ярко-красный след. — Как ты смеешь вытворять такое с родным отцом?! Мужики! — а дальше Джин почувствовал, как матрас над его головой продавился под тягой постороннего тела, по бокам произошло то же самое, его тело начали лапать отовсюду потными и мозолистыми, явно рабочими, ладонями, а перед его поплывшими ото влаги глазами всё ещё находился расплывчатый образ низменного человека, который являлся его плотью и кровью — все четверо окружили его со всех сторон на кровати: один — устроился над головой, готовый давным-давно расстёгивать ремень джинс и вытаскивать на всеобщее обозрение своё естество, второй — рядом с левой, а другой — возле правой руки, в то время как зачинщик сея кордебалета — господин Ким, находился меж раздвинутых ножек безвольного инвалида. — Я не хочу… — А кто тебя спрашивал? — развратно сверкнув налившимися кровью глазами, едко прыснул со смеху тот, попутно разрывая на омеге пижамные штаны и довольствуясь полученным результатом. — Какие ножки!.. Но сначала ты удовлетворишь меня, своего папочку, а затем осчастливишь остальных мужчин в этой комнате, — самое страшное в этой ситуации то, что Джин был абсолютно беззащитен и подвластен этим насильникам, так как никак не мог повлиять на ход обстоятельств, потому что его ноги ему элементарно не подчинялись, поэтому в скорые секунды он оказался полностью обнажённым — даже трусов на нём не оставили. Мрази! — Ты гнилой человек… Тварь! — зашипел он сквозь зубы с лютой ненавистью в глазах. — Гореть вам всем в Аду… — Я всегда желал тебя, принцесса, — отец грубо сдавил ему скулы меж своих шероховатых пальцев и лишь озверелым взглядом своих почерневших очей приказывал смотреть только на него и внимать каждому произнесённому слову. — Никогда не видел в тебе сына. Давно мечтал заполучить тебя целиком и полностью, — срывались с его уст ужасающие признания. — Ещё в подростковом возрасте я до безумия желал тебя как парня. Такой сексуальный и притягательный… Невинный и чистый малыш! Да ты всегда являлся непростительно соблазнительной конфеткой! Но я ждал… — поморщившись от лёгкого раздражения, обезумевший мужчина казался сумасшедшим. — Терпеливо выжидал того самого момента, когда ты станешь совершеннолетним и полноценным омегой, чтобы вдоволь и на совершенно законных основаниях насладиться твоим сладким телом. Ощутить весь вкус и медовость молодой кожи… — Ты не получишь меня, — яростно вспыхнул младший и показательно дёрнулся в чужих стальных тисках. — Ты сядешь за попытку изнасилования, когда семья Чон вернётся и выпроводит тебя отсюда в наручниках и вместе с полицией! — с праведной злостью и заслуженным остервенением пообещал он. — Почему попытку? — господин Ким, заманчиво облизнувшись над предстоящей оргией, немедленно сбросил с себя спортивные штаны вместе с боксёрами до коленей и в следующую секунду навалился всем телом на задохнувшегося от этой неожиданной близости Сокджина. — Я оттрахаю тебя по самое основание да так… Что ты не забудешь этих впечатлений никогда! Я заставлю тебя укоренить их в твоей памяти на всю оставшуюся жизнь! Если таковая, конечно же, продолжится у тебя… Ты не будешь чувствовать ни одну часть своего великолепного тела… Твоя жизнь с сегодняшнего дня превратится в кошмар. Тебя отымеют сразу четыре здоровых мужика сразу во все щели! По кругу пойдёшь, принцесса! — развязно оскалившись, цинично заявил он. — Ты не посмеешь… — Джин неверяще покачал головой, смотря широко распахнутыми глазами на этой бешеное животное, он ощущал себя в уязвлённом и загнанном положении без каких-либо доступных средств, дабы хоть как-то повлиять на ситуацию во имя собственного спасения. — Напомнить тебе?.. Ты сам недавно уточнил — я прирождённая тварь и похотливая свинья, которая ни перед чем не остановится, -.нагло припомнил и весьма точно подметил господин Ким. — Мне уже ничего не страшно. — Бери в рот! — командирским тоном повелевал человек, который всё прошедшее время восседал над головой бедняги. — Ну же! — он максимально старался причинить боль и без всяких зазрений совести обхватил лицо Джина своими громоздкими ладонями и начал просовывать ему в рот свой семнадцатисантиметровый половой орган. — Мне два раза повторить?! — этот мужчина выглядел на лет сорок. Крупный и достаточно накаченный амбал. Обладал глубокими голубыми глазами и залысиной. Разговаривал в жёсткой и непримиримой манере — как настоящий мужлан. — Давай же, нерасторопная ты малолетка! Иначе прибью! — наконец-таки его толстенный хуй достиг заветного горла младшего, который на мгновение поперхнулся слюной и затем простонал от чрезмерной грубости по отношению к себе, изворачиваясь под телом своего отца, словно пойманная гремучая змея. — Сегодняшний день плохо закончится для тебя, милый сыночек… — Какая нежная кожа… — с восхищением прошептал другой. — Восхитительный и невинный мальчик… — с придыханием вторил третий мужик, выцеловывая параллельно со своим лучшим другом тоненькие ручки молодой омеги. — В своих письмах я имел в виду твою мать, — неожиданно объявил разомлевший господин Ким, водя своим налившимся кровью членом с набухшими от не спадающего возбуждения венами между сочных молочных половинок сына. — Но я пока что не успел ей навредить, — Сокджин утробно промычал, отрицательно завертел головой и скривился от солоноватого вкуса предэякулята у себя во рту, который дарил ему против воли какой-то незнакомый лысый мужик. — Эта никчемная старуха заслужила столь же кошмарного конца, как и ты, но с ней я разберусь чуть позже… А пока что… Господин Ким нещадно навалился на бедняжку всем своим весом и прижал вплотную к постельному ложу. Устроился у него в ногах, которые закинул себе на плечи для удобства будущего проникновения, после чего, придерживая свой член рукой, начал беспрепятственное вторжение в долгожданную сухую дырочку девственного омеги. В это же самое время Джина имели в рот сразу три мужика поочерёдно. Он кричал и молил отпустить его. Бился руками и истощил почти все силы… Его грудь со звериным наслаждением ласкали и бессовестно ощупывали гадкие и взмокшие от пота ладони, каждый участок нежной кожи покрыли ужасающими багровыми засосами и глубокими укусами от зубов, жестоко пометили практически везде… Два насильника уже во второй раз кончили ему в рот и обрызгали всё лицо своей омерзительной спермой. Голос Сокджина постепенно стих. Он больше не был в состоянии кричать, так как едва ли держался в сознании, которое медленно улетало от него к небесам. Ему было плохо. Глаза щипало от продолжительных рыданий. Дыхание чувствовалось прерывистым и рваным. Младшего тошнило и выворачивало буквально наизнанку от отвратительного смешения противных феромонов ненавистных альф. Ужасно… Низменно… Позорно… Родной отец поступил с ним очень безжалостно. Его бесчеловечный поступок навсегда отпечатается в памяти бедного омеги, который ещё долго не сможет спать ночами, вспоминая этот злополучный день… Его трахают в жёсткой групповухе. Словно шлюху. Во все дыры… Куда хотя и сколько хотят… Эта тварь таки добилась своего!

***

После сегодняшних занятий Чимин и Юнги захотели проведать Джина и узнать: как у него дела. Представляете?.. Они не виделись целую неделю! Чимин очень соскучился и сильно истосковался по лучшему другу, да и альфа тоже. Но в их оправдание стоит отметить, что особо не было возможности встретиться друзьям, потому что в университете сейчас проходит зачётная неделя — и вполне понятно, что все заняты закрытием сессии перед началом следующей, но уже экзаменационной. И вот… Неразлучная троица — Юнмины и Хосок, поехали на автомобиле последнего домой к Чонам. Всю дорогу рыженький котёнок прижимался к плечу своего парня и ластился, едва ли не похрапывая, потому что до невозможности вымотался за последние дни, но зато все предметы сдал на «отлично» и теперь со спокойной душой мог отправиться на каникулы, ведь у Чимина в этом семестре были только зачёты и никаких экзаменов, не то что у других. Юнги только тепло улыбался на столь явное проявление любви и нежности, добровольно позволяя пользоваться собой в качестве удобной и мягенькой подушки. Хосок лишь с доброй насмешкой фыркал в их сторону. Прямо сейчас молодые люди уже поднимались на лифте в обоюдной тишине на нужный этаж. Будучи перед дверьми, друзья тотчас насторожились и прислушались к подозрительным звукам изнутри квартиры — кто-то по ту сторону орал и после странно замолк, после чего послышались неразборчивые голоса каких-то незнакомых людей. Ребята мгновенно выходят из ступора и срываются на бешеный бег. Более безобразной и страшной картины в своей жизни им не доводилось ещё видеть: на смятой и развороченной постели лежит в позе звёздочки обездвиженный и абсолютно бессознательный омега — голый, весь перемазанный в крови и прозрачной густой жидкости, покрытый синяками и царапинами… Кроме всего прочего, его продолжают ебать два головореза, в то время как пара остальных «скромно» стоит в сторонке и бесстыдно дрочит на представшее перед ними порнографическое представление. Хосок теряет над собой контроль и приходит в неистовое бешенство. Его вор мгновенно чернеет, а когда сполна оценивает ситуацию, то вдобавок ещё и капилляры лопаются от огненной ярости. Крыша Юнги едет практически в ту же самую минуту. Он не может поверить случившемуся. Они оба дикими животными налетают на конченных отморозков и принимаются смачно колотить их во все места. Чимин застывает окаменелым столбом и шокировано раскрывает глаза. Он бледнеет и почти не вдыхает, в тихом ужасе округляя свой ротик в немом вопросе и прикрывая его ладошкой от неверия всему происходящему. Нет… Как такое могло произойти?.. Только не его Джин-и! Какой кошмар… Его захлестнула чудовищная паника и всепоглощающая растерянность. Он расплакался и затрясся от переизбытка разнородных чувств при виде покалеченного и изнасилованного Джина, который не шевелился, не подавал ни малейших признаков жизни и словно умер у него на глазах, так как даже его дыхания не было слышно. В конце концов, Чимин собрался с силами и постарался собрать волю в кулак, когда Юнги своим бешеным ором, в достаточно грубой и властной форме, приказал ему свалить куда подальше от эпицентра драки и лучше позаботиться о Сокджине, помощь которому в данные часы являлась первостепенной задачей для них. Так омега и поступил: предварительно натянув на бёдра лучшего друга нижнее бельё, дрожащими пальчиками Пак достал из тумбочки влажные салфетки и начал аккуратно обтирать лицо и тело Кима от сгустков крови, постоянно причитая на тему того, какая он неблагодарная идиотина, плохой друг, никчемный товарищ, почему его не оказалось рядом в столь важный и необходимый момент в жизни бедной омеги, когда он был так нужен ему… Пока Юнги и Хосок героически боролись сразу с тремя «шкафами», они невольно упустили из поля своего зрения отца Джина, который прямо в эти короткие мгновения направлялся на безропотных и слабых омег с острым ножом. Рыжеволосый замечает его первым и понимает… Чем ему грозит данное проявление мужества. Но лучше так… Цель господина Кима — Сокджин. Только он. Чимин долго не думает. Он не смог уберечь лучшего друга от напасти в лице жестоких и глумливых насильников, так храбро защитит от надвигающейся смерти. Пак слишком любит и дорожит брюнетом, чтобы позволить ему и дальше страдать от рук недостойного и опустившегося отца. А потому… Не дрогнув, омежка неустрашимо прикрывает своей грудью тело другой омеги. Немой вскрик вырывается из его уст, выражение лица тотчас искажается в гримасе неподдельной муки, смертельно бледнеет и болезненно морщится на долю секунды, в то время как в животе продолжает адски гореть то место, где длинный сверкающий нож пронзил его… Глаза господина Кима расширяются. Нож выпадает у него из рук. Юнги резко оборачивает голову в сторону омег и видит, как валится бездыханное и абсолютно покорившееся глубокому забытью тело его любимого человека. Чимин падает на Джина и закрывает глаза. — Чимин! Нет! — распахнув ошалевшие от невообразимой паники и лютого страха свои лисьи глаза, в безумном потрясении и беспамятстве горланит побелевший от шока Юнги. Его рассудок будто отключился и впал в какое-то сумасшествие. Перед его поплывшим взором за секунду промчалась вереница совместных воспоминаний с Чимином. Альфа жутко пугается и утробно рычит, после чего, не теряя даром времени, тотчас срывается со своего прежнего местонахождения и наскоро подлетает на коленях к уже упавшему в без сознании омеге, моментально ловя и заключая худенькую фигурку в свои надёжные, крепкие и любящие объятия. — Маленький мой… Ангелочек, отрой глазки, пожалуйста! Посмотри на меня, солнышко?! Любовь моя… — но тот никак не реагировал на требовательные мольбы своего истинного, а только лишь пушистые чёрные реснички безвинно колыхались на бледном личике — красноречиво оповещая всех о наличии внутри рыжеволосого света жизни, который сохранился и пока что не погас навсегда. — Чимин-и! Ангел мой… — старший даже не пытался скрывать свой надрывный и безутешный плач, показаться слабым и «не мужчиной». Он истошно вопил во весь голос и со вселенским отчаянием утопал в собственном горе и бессилии, изнывая, словно раненный дикий зверь над побитой парой, при этом потряхивая податливое и ослабевшее тельце в своих руках и тщетно стараясь привести любимого омегу в чувство. Ему было очень страшно. Страшно за судьбу Чимина. — Юнги! Эй?!.. Ты слышишь меня, чёртов Мин?! — Хосок мрачно хмурился и, упрямо вцепившись ему в плечо, буквально вынудил парня обернуть на себя бесноватый и отчаявшийся взгляд. Тот дрожал от страха и ужаса. — Не надо так! Прекрати паниковать! — нравоучал Чон. — Какого дьявола тебе вздумалось истерить?! Маленький что ли?! Вздумал сдаться так легко и поддаться внутреннему самобичеванию и жалости к самому себе?! Подумай в первую очередь о Чимине! Таким способом ты ничем ему не поможешь! Прямо сейчас… — но закончить альфе не дали. — Да заткнись ты уже! — страдальчески рявкнул Юнги и зло сверкнул взором. — Лучше вызови скорую, бестолочь! — замогильным, по-страшному низким и угрожающим голосом взревел он. — Если с Чимином что-нибудь случится… Тогда я не знаю… — его стеклянные глаза нервно забегали на мгновение воспламенились острыми языками адского пламени и угольной чернотой. — Если с ним произойдёт непоправимое… И он погибнет… Оставит меня одного… Тогда я… Сука! Я не переживу этого! Я уничтожу всё живое и неживое в этом грёбаном мире, снесу всё к чёртовым ебеням, на чём свет стоит и даже больше! Ясно тебе?! — клятвенно пообещал Мин, продолжая ронять слёзы на пол. — Я прямо сейчас вызову полицию и скорую, — с завидным спокойствием и сдержанностью проговорил более собранный в данный момент Хосок и быстро скрылся в другой комнате со своим телефоном. — Минни… — Юнги до крови искусал себе губы, чувствуя нервное истощение и колоссальное внутреннее перенапряжение внутри себя, катастрофический упадок сил и усталость от длительных рыданий, после чего вновь оглядел тело Чимина с глубинной и неземной душевной болью. — Родной мой… Ангелочек, очнись! — мятноволосый крепко обнял гибрида и, шепча на ушко ласковые слова и неразборчиво целуя недвижимые черты, укачивал, словно новорождённого младенца. — Прошу тебя… Приди в себя! Я ведь так люблю тебя, не оставляй меня, любовь моя! Нам ещё столько всего нужно пережить вместе. Знал бы ты… Как сильно я обожаю всего тебя… Каждую твою клеточку и частичку… Ты такой красивый и хороший у меня! Умоляю: не оставляй меня одиноким волком! Я не справлюсь без тебя… Ведь я… Как тоскую теперь… Сколько боли и страданий, душевный мук мне приносит твой беспомощный и оборочный вид… Солнышко моё единственное! Я не желаю тебя таким видеть. Поэтому… Живи ради нашего счастливого будущего… — Ало… Скорая? — Хосок с состраданием и горечью наблюдал за представшей перед ним картиной, стоя возле дверного проёма в спальню. — Прошу вас, приезжайте как можно скорее! Здесь двое пострадавших. Один изнасилован четырьмя альфами, другого — порезали ножом между рёбер. Хорошо… Адрес… Только срочно! Отлично… Спасибо, будем вас ждать, до свидания! — он отключил звонок. В его голове промелькнула лишь одна единственная мысль в этот злополучный момент: «Отец Джина — настоящее чудовище и тиран. Холодный, расчётливый, опустившийся донельзя, извращённый и падший человек. Сам Сатана, поднявшийся из Ада с целью только вредить и уничтожать. Вот почему таких людей вообще земля носит?! Сволочь — каких свет не видывал!»

***

Спустя двадцать минут… — Ты поедешь вместе с ним? — внимательно и пристально следя за аккуратным помещением спящего Чимина на носилках в кабину машины скорой помощи, благоразумно осведомился Хосок у Юнги. — Разумеется! Есть ещё варианты?! — ответил тот таким важным и высоким тоном, как будто его либо несправедливо оскорбили только что, либо у него спросили самую несуразную, глупую и одновременно самую очевидную вещь на свете. — Издеваешься?! По-твоему, я должен бросить любимого омегу одного в таком ужасном состоянии?! Чимин без меня не справится! — Но сейчас ты никак не повлияешь на ход операции. Есть ли смысл твоего нахождения в больнице? — весомо заметил рассудительный Чон, но вмиг растерял весь свой запал, нервно сглотнул и сконфузился, когда рассвирепевший и обозлённый в одночасье Мин перевёл на него свой потемневший лисий взор и принялся подавлять его нутро своими загустившимися от ярости феромонами. — Хорошо. Я тебя понял. — Как Джин? — чересчур резко выдохнул тот. — С ним всё будет нормально? Опасность миновала? — Врачи обработали ему раны, но необходимости в госпитализации не нашли. Он останется у меня дома. — Справишься без нас? — с сомнением поинтересовался Юнги. — Конечно, — успокаивающе кивнул Хоби, слабо улыбнувшись. — Всё будет хорошо. Главное… Чтобы сам Джин морально был готов справляться с полученной внутренней травмой и не впал в психологическую депрессию на почве изнасилования. Ведь после аварии всё и так не было хорошо… — мрачно напомнил он. — Надеюсь, полиция хорошенечко разберётся с этими ублюдками, — гневно. — По всей строгости закона! — Им светит много лет тюремной колонии. Не переживай. — Мне хотелось пересчитать им все кости за Чимина и Джина и оторвать яйца! Но я вовремя сдержался… — обречённо признался Мин, опуская свой сожалеющий взор на асфальт и разочарованно качая головой. — Пускай я их только инвалидами мог оставить… Но… Я не хочу обрекаться свою омегу на одиночество и до конца жизни вынуждать жить без истинного альфы, если меня вдруг посадят за убийство каких-то никчемных уродов. — Не думай больше об этом, — ладонь Чона утешительно легла ему на плечо и слегка сжала. — Лучше отправляйся поскорее в больницу… Врачи давно внутри машины и ждут лишь тебя, а Чимина уже погрузили и подключили к необходимым аппаратам. Только ты здесь стоишь. А время не безгранично знаешь ли… Бесценная каждая минута. — Ты прав. Тогда мы поехали! — мятноволосый за секунду взобрался во внутрь белого великана. — Файтинг! — Хоби помахал ему на удачу и помог доктору захлопнуть последнюю дверцу кабины, после чего машина выехала со двора. Хосок: «Наберу номер Намджуна…»