За углами в замке Гардог

      Девочка устала от нелепых, забавных попыток ползать по его кровати, и Рейнард решил покатать её на руках по замку. Знал, что у них есть достаточно свободного времени, чтобы не торопиться. Никто им особо не мог помешать — почти все взрослые заняты делами, и уж точно никто не мог у него отнять того удовольствия, когда маленькая Кирса хватала его за руку, пальцы, за ворот рубашки и с большей аккуратностью за пряди красных волос. Ему нравилось ощущать её на своих руках, видеть искреннюю радость, с которой та подсознательно и явно тянулась к нему, с какой не тянулась даже к матери. Мальчик успел заметить и это. Переваривать открытие, дарованное магией или небесами, оказалось не очень легко. Первые пару дней подросток очень осторожно обдумывал своё чувство, предполагая, что это может быть временным помрачением, ошибкой в конце концов, и старался особо близко не крутиться вокруг крошечной родственницы. Но хватило потом одного часа вместе, чтобы он отмёл лишние колебания. Он испытывал особый трепет и почти что восторг, когда общался с ней так или иначе. Отрицать это счёл глупым, поэтому решил по возможности проводить больше времени с девочкой. Чтобы подарить ей внимание, самому лучше разобрать свои эмоции, взять их под чёткий контроль и свыкнуться с новой для себя ответственностью за маленькое создание.       Ей же не потребовалось даже привыкать к нему. Если Корбла и Гантрам девочка ещё побаивалась как малоизвестных, взрослых лиц, то своего дядю, казалось, признала сразу же как увидела. Улыбалась и настойчиво пыталась перебраться к нему, несмотря на то, что сидела у Реджинальда на коленях. Тот ещё шутил, что ей, должно быть, понравился яркий цвет его волос. И его брат лишь рассмеялся, зная не совсем лицеприятную правду. Которую придётся таить очень долго и лучше очень надёжно. Рейнард понятия не имел, как пройдут грядущие годы, заранее казавшиеся очень мучительными и долгими, но для себя решил, что совершенно точно будет опекать племянницу. В том, что он дождётся и что девушка будет принадлежать ему, он не сомневался. Впрочем, и всех будущих трудностей не преуменьшал, а пока просто наслаждался совместной прогулкой по пустынному замку. — А вот здесь, смотри, — он перехватил Кирсу на плечо, придерживая, — окно во двор.       Она потянулась ручкой к каменному откосу, затихла и сосредоточенно моргала светло-зелёными глазами. Восхитительными глазами, что завораживали подростка. А ещё радовало то, что малышка действительно слушала его. Как взрослая, хоть ей и всего полгода. — А видишь стену подальше? — мальчик дождался звука, означавшего согласие или одобрение. — Это крепостная стена, она защищает наш замок от нападения. Её построил наш предок, Редклиф. Но это было очень давно. Века назад.       Он чуть приподнял девочку, чтобы ей было лучше видно. Та серьёзно молчала и не пыталась вывернуться. И всё равно Рейнард держал крепко, словно вовсе не хотел отпускать.       Снаружи осень не радовала своими видами, да и в самих серых коридорах солнечного света не хватало — долгожданные радость, покой и вера в лучшее казались особо хрупкими. А прикосновение успокаивало, рассеивало эти тревоги, побуждая самому стать сильнее. Он нужен не только брату, но и ей. Законнорожденный Гардог прижал девочку к себе, усадил на одно предплечье спиной к своему животу, придержал второй рукой. Сзади раздались шаги, и подросток уверенно оглянулся. Из поворота без особой спешки выходил Гантрам. Довольный, умиротворённый и впервые за месяц расслабленный. Тот выглядел помолодевшим, и мальчик улыбнулся своему наставнику. — Тетешкаешься с ребёнком? — весело спросил взрослый, кивая на младенца. — Знаешь, вот ни за чтобы не подумал, что тебе это понравится, Рейнард. — Это не ребёнок, это Кирса, — фыркнул его воспитанник и повернул к нему девочку, что желала взглянуть на пришедшего.       Ещё бы он с ребёнком стал возиться — ему, хоть и двенадцатилетнему, и без этого есть чем заняться. Набрать той же воды, нарубить дров, раз Реджинальд распустил часть слуг. Нет, всё его внимание исходило от того появившегося без всякого спроса чувства. Малышка нахмурилась, взирая на мужчину. Видимо, пыталась вспомнить его лицо среди тех, что ей довелось увидеть за последнюю неделю. Уже неделю как в замке началась новая жизнь.       Учитель же удивлённо изломил бровь и не спешил с ответом. Его светло-карие глаза сделались серьёзными. И мальчик понял, что тот хочет обсудить нечто, связанное с этим. Особых препятствий этому не видел. Коридор, как и комнаты вокруг них пусты. Никого вокруг кроме тишины. Остававшиеся слуги работали внизу, Реджинальд и Ксара уединились наверху. Он это знал, потому что сам выкроил подходящий момент, зашёл к девушке и спросил, можно ли ему посидеть с ребёнком, предлагая ей отдохнуть. Она с благодарностью согласилась, наказала приносить ей Кирсу, если та расплачется, и пошла к брату, у коего ну как раз выдался небольшой перерыв в хлопотах. А Корбл наверняка занят у себя делами по замку или же своими детьми — у него их было уже двое: дочь и сын; или же женой. Поэтому подросток даже не испытал тревоги, когда его дядька наконец-то раскрыл рот, ведь тут их только трое. И один из них ещё несколько лет не научится говорить, чтобы делиться секретами. — Не ребёнок, говоришь, — задумчиво произнёс Гантрам и кивнул чему-то своему. — Рейнард, как ты тогда узнал, что это дочь? Магия, я понимаю, но я ни разу не видел тебя удивлённым настолько. А ты уже прекрасно представляешь, откуда берутся дети. И для тебя не было секретом, чем Реджинальд и Ксара занимаются. Что тебя так удивило?       Маленький лорд хмыкнул — наставник слишком хорошо его знает и всегда обращает внимание на тонкости в поведении. Рано или поздно тот сам обо всём неизбежно догадается, особенно когда Кирса станет постарше. Но ему-то он мог доверять, точно так же, как доверял и всё прочее.       Хоть и мысленно собраться на признание было нелегко. Да что там, даже чётко и безжалостно произнести про себя простую, неправильную истину очень трудно. Рейнард пристально взглянул на Гантрама, не мигая серыми глазами, принялся качать заскучавшего младенца, что с радостью принялся раскачиваться такт. — Обещай, что никому не скажешь, — серьёзно потребовал он, и эта особая важность заставила старшего прищуриться в раздумье.       Проходящие минуты молчания придавали ребёнку уверенности в том, что если учитель согласится, то слова своего не нарушит. Даже если и захочет через пару фраз побиться головой о стену, выхватить у него малышку, подняться к Реджинальду и пресечь общение двух малолетних родственников на корню. И всё же, наследник рода Гардог ощущал волнение и тревогу — всё это слишком сложно для него самого. Гантрам кивнул: — Я обещаю, Ардо, — он подошёл ближе и присел к ним на корточки. — Расскажи. Между нами секретов быть не может. Ты можешь мне доверять. — Эта девушка создана для меня, — проговорил мальчик, не чувствуя губ и языка, лишь участившееся сердцебиение. — Она моя, как и я её.       Определённо, вытянувшееся лицо наставника запечалится в его памяти.       Гантрам ошарашенно уставился на него, приоткрыв рот. Потом на лице отразились попытки мышления, осмысление, промелькнуло и взрослое, нешуточное беспокойство. — Ты всё правильно расслышал, — раздражённо огрызнулся Рейнард, насупился. — И не думай того, что ты там себе уже наверняка надумал. Я ничего дурного с ней не делал и никогда не сделаю. Я всё это понимаю, и моё ощущение, когда я её увидел. Я не могу его описать, но было таким сильным, словно всегда существовали только мы вдвоём, как одно целое. Я просто знал, что у них родилась дочь. И просто знаю, что она моя любовь. — Ардо, — улыбка наставника вышла немного нервной, но и понимающей, чем успокоила его воспитанника, — ты не можешь этого знать. Ты ещё так мал и много не испытал. Поверь мне. — Я знаю, что я прав. Даже она знает, — мальчик кивнул на племянницу, крутанул по дуге вверх, и та рассмеялась от восторга. — Если ты сейчас возьмёшь её на руки — она потянется обратно ко мне. — Это ещё ничего не говорит, юный лорд, — хохотнул Гантрам и потрепал подростка по огненным волосам. — Ты с ней провёл много времени, а тут я, которого она вряд ли помнит. — Разумно, — согласился Рейнард посадил себе малышку на плечо. — А если она попросится ко мне от матери, что знает и любит, как и все младенцы? Ты сам мне говорил, что младенцы предпочитают находиться с матерью. Смотри, она не устала, не хочет кушать. Кого она выберет?       Дядька нахмурился и окинул двоих оценивающим взором, наклонил голову, прислушиваясь к своим наблюдениям, выводам, к сказанному. Кирса снова насторожилась, оказавшись ближе к мужчине, а мальчик открыто, по-взрослому смотрел на него без признаков какого-то безумия. Вот и что ему с ними делать?       Через несколько минут они, как заговорщики, поднимались наверх к покоям Реджинальда ради наглядного опыта. Из любопытства они подождали, когда девочка привыкнет к Гантраму, начнёт ему улыбаться и любопытничать. Но стоило только тому взять её, как та не заплакала, но извернулась, настойчиво пытаясь вернуться к дяде. Поэтому по винтовым лестницам нёс её Рейнард, тщательно следя за тем, чтобы не оступиться. — Вообще, я горжусь, что ты поступил по-взрослому, решив переговорить не только братом, но и с самой Ксарой, — заметил мужчина во время перехода по этажу между лестницами, положил руку на плечо подростку, сжал в поддержке. — И я рад, что с ней ты примирился. Они многое прошли. — И очень намучались из-за всего этого, — кивнул Гардог и взглянул на своего верного спутника. — Если бы я знал, что Рассел брал её силой, то я бы изначально смотрел на ситуацию не так… однобоко. — Знали лишь Реджинальд, Корбл. Мне сказали не сразу, — он невесело, мрачно усмехнулся, чуть ощерился, — хоть я и догадывался. Твой отец… — Был ублюдком. Небольшая тайна, — закончил мальчик и получше перехватил Кирсу, что болтала ножками у него на руках. — Главное, что теперь всё хорошо. — Верно, — Гантрам на пару секунд остановил его и боком прижал к себе, чтобы не мешать тому возиться с младенцем.       Они продолжили подъём. Каменная кладка стен всё тянулась, перемежаемая дверьми, ведущими в пустые комнаты, окнами, поворотами. Замок строился с расчётом на большее величие, благосостояние. Теперь же всё пребывало в упадке, запустении. И наконец они добрались до своей цели.       Двустворчатая дверь в самые роскошные покои, которые по праву занял старший Гардог. Двое переглянулись, и наставник демонстративно отступил, скрестив руки на груди. Подросток постучал в дверь и терпеливо дождался, когда брат, в наспех накинутой рубашке и натянутых штанах, выйдет к ним босым. Из приоткрытой двери скользнул тот особенный магический запах. Однако хозяин владений не боялся, что с его возлюбленной из-за этого случится неприятность. Его окружала преданная семья. — Всё нормально? — сразу же спросил Реджинальд, оторванный от утех тела. — Да, — решительно заверил его Рейнард и приподнял Кирсу, что улыбнулась родителю. — Мне показалось, что она проголодалась, и я решил отнести её к вам. Мы можем подождать, пока она поест, а потом уйдём гулять. Я показывал ей замок.       Стоящий рядом Гантрам лишь подавил улыбку — его воспитанник искусно хитрил, при этом не забывая позаботиться о брате, его возлюбленной и их дочери, но сейчас это пойдёт лишь на пользу эксперимента. — Она всё равно ничего не запомнит сейчас, Ардо, — добро улыбнулся ему юноша и подхватил дочь, поднёс к лицу. — Маленькое чудо.       Девочка хихикнула, когда тот чмокнул её в щёку, но потом озабоченно попыталась развернуться, в тщетной попытке взглянуть на мальчика, тянулась обратно ручками. — Я понимаю, кроха. Ты хочешь гулять дальше с Рейнардом и Гантрамом, но, — Реджинальд пошёл в комнату, — надо поесть.       Поняв, что её уносят только дальше, Кирса натужилась, хмыкнула с кряхтением и попыталась выбраться настойчивее. Но когда и это не сработало, она всхлипнула и заплакала.       Ксара уже вставала с кровати, и подросток из вежливости закрыл дверь, победоносно обернулся к озадаченному наставнику. Молча прошёл к нему, привалился спиной к стене и стал демонстративно ждать с таким видом, будто бы до минуты знал, когда ему вернут ребёнка. За тяжёлыми дверьми плач слышался очень приглушённо, и родители наверняка пытались успокоить своё чадо. — Когда младенец плачет, ему дают грудь, так? — совершенно невинно и словно вовсе не для дела спросил Рейнард. — Так, — согласился Гантрам, который начал испытывать сомнения насчёт неправоты подопечного. — Когда они плачут: от боли или досады, могут не затыкаться очень долго. Но материнская грудь всегда как утешение.       Мальчик кивнул и поднял глаза к потолку. Через минут десять зарёванную малышку с красным лицом озадаченно вынесли обратно оба обеспокоенных родителя. И стоило той увидеть Рейнарда, как она моментально потянулась к нему. Он шагнул к ней, протягивая ладонь, крошечные пальцы сжали её, и истерика начинала стихать. Младший Гардог виновато взглянул на брата с его женщиной: — Просите, мы зря вам помешали, — аккуратно взял ребёнка, когда Ксара в одной длинной рубашке наклонилась к нему. — Должно быть, я не правильно её понял. — Ничего страшного, — заверила девушка, улыбаясь тому, что дочь успокоилась самым естественным образом. — Всегда лучше проверить в таких делах. Ты молодец. — Гуляйте дальше, расскажи ей про нашего деда, — Реджинальд тепло потрепал брата по макушке, и возлюбленные с чистой совестью скрылись у себя.       Рейнард, самодовольно улыбаясь, качая и успокаивая Кирсу тихим шиканьем, торжественно повернулся к Гантраму, который теперь не скрывал удивления. Мальчик вопросительно выгнул бровь, как бы приглашая того к очередным репликам. — Знаешь, Рейнард, — начал тот, набрал воздуха в широкую грудь, — мне нужно какое-то время со всем… этим. — Да мне тоже, знаешь ли, — примирительно хмыкнул подросток, подошёл к нему, перехватил девочку на одну руку, а второй взялся за ладонь старшего. — Но спешки нет. Не думай, что я как-то глупо поведу себя или глупо отношусь к этому. Всё серьёзно, и я буду серьёзен. Пойдём вниз?       За неимением лучшего и дабы не мешаться парочке, они направились обратно по нескончаемым лестницам, поворотам замка Гардог.       Вечером обстановка сменилась на угрожающую, и Рейнард радовался, что Кирса уже наверху. Отдыхает вместе с Ксарой, обе готовятся ко сну. Потому что внизу, в главном зале нагло разместились непрошеные гости. С неоднозначно боевой свитой лорды-соседи, которые прослышали о падении прежнего главы рода, теперь хотели отлямзать лакомый кусок в виде чужой земли. Мальчик, коего допустили до переговоров, испытывал к каждому из троицы, что разместилась рядом с ними за большим столом, презрение, однако плеваться в них не позволяло положение. Реджинальд действительно с миром отпустил слуг, что по его возвращению не выказали ему должной преданности, не простили убитых вместе с Расселом братьев, мужей. В малочисленности обитателей замка заключалась лишь толика беды — остались лишь самые верные, надёжные, и все они были вполне умелыми в сражении. Основная часть проблемы состояла в том, что Рассел оставил после себя целый ворох бумаг, в которых несколько дней копались старший брат на пару с Корблом. И нашлось там немало долговых расписок. Положение рода Гардог находилось на грани падения — Рейнард это понимал прекрасно, как и то, что решение нужно найти мирное. Хотя с упоением бы искалечил каждого наглеца, пришедшего с оружием в их дом.       Оглядев старого Нисликса, более молодого Рамотра и нахрапистого Рефтарта, он скривил губы и отвернулся, а Реджинальд, который невероятными усилиями не давал аналогичным эмоциям проглянуть ни жестами, ни выражением, ни словами, продолжал убеждать соседей: — Вам не стоит переживать, что род Гардог ослаб и потерял последнюю удаль, — юноша с золотисто-рыжими волосами со сдержанным вызовом и силой смотрел на людей, которым было плевать на всё это, лишь бы урвать кусок пожирнее. — Я наследник и хозяин не хуже, чем мой почивший отец. И я смогу выполнить его обязательства. — Ты всего лишь мальчишка, которому стукнуло шестнадцать, — бросил Рамотр с узким лицом как у хорька и покосился на фамильные стяги с чёрными псами, бегущему по алым полям. — Без поддержки родственников, без опоры и семейного богатства, которое Рассел спустил. Тебе не удержаться со всем этим. — Вдобавок я слышал, что и без жены законной да достойной, — сально осклабился одутловатый Рефтарт, — думаешь, хоть кто-либо воспримет твоё слово всерьёз? — Мои дела скажут лучше слов, — вернул Реджинальд, а Корбл, стоящим за ним, плотно сжал губы. — Если, конечно, вы пришли сюда, чтобы их обсудить.       На намёк троица лишь усмехнулась почти что одновременно. Они пришли не говорить, а грабить. Если сейчас последнее препятствие рухнет, то стены замка обагрятся кровью. Все это понимали. Тем не менее заговорил Корбл, перечисляя причины и факты, которые говорили в пользу того, что род Гардог ещё силён и готов отдать долги. Сейчас его убедительная требовательность играла на пользу.       Реджинальд думал в эту передышку, а лорды вроде бы с уважением слушали знакомого слугу, чья речь, приправленная полуприкрытой угрозой, заставляла сбавить обороты. Подросток же напряжённо размышлял о том, как соединить долги, их текущие возможности и при этом не уронить свой род ещё ниже. И одна идея крутилась на задворках сознания. У них нет богатств, у них нет обильных угодий, у них есть только наследный нрав и сила. — Хорошо, допустим, — кивнул пожилой Нисликс, кому возраст пощадил густую русую шевелюру, обвёл руками громадный зал, — но как скоро? Чем вы вообще можете с нами рассчитаться? Если вы отдадите нам землю и замок, то у вас что-то да останется, и вы будете жить… как того позволяет ваше текущее положение. — Я слышал, что на вашей земле орудует банда разбойников, господин Нисликс, — спокойно и жёстко встрял не по теме двенадцатилетний подросток, своим серьёзным и далеко не детским видом нервировавший пришлицов. — Скажите, это так? — Так, — неохотно согласился тот и недовольно дёрнул уголком губ. — Но что с того? Особенно тебе, ребёнок. — Этот ребёнок может знатно вас изувечить и заставить умирать месяцами, — как бы между дел отметил Реджинальд, предупреждающе сверкнул серо-голубыми глазами. — Как и я. Вам не стоит сомневаться, что род Гардог в надёжных руках и по-прежнему может за себя постоять. Но так же мы можем помочь нашим соседям с их проблемами. На первое время это окажет вам услугу. Я думаю, что у каждого из вас найдутся проблемы, которые надо решить.       Он улыбнулся довольно и несколько зловеще. Рейнард предложил неплохую идею, и юноша разгадал её и подхватил с полуслова. В их положении это единственное, что могло отсрочить и сократить выплату долгов. Лорды переглянулись, впервые с сомнениями, и Реджинальд поспешил их убедить в том, что предложение того стоит. В конце концов, те согласились, что самим марать руки не удобно, что так будет быстрее, что так будет надёжней, и отбыли вместе со своими отрядами. Братья смотрели на то, как те удаляются по дороге в осенний, ночной лес. Молчали. Оба понимали, что только что подрядились далеко не в самое лучшее дело. — Рейнард, думаю, я завтра соберу команду, — начал хозяин владений и взглянул на младшего, — и поеду к Нисликсу. Если он забудет о претензиях, остальных это притормозит. Ты останешься здесь. — Нет, — тряхнул головой мальчик, гордо задрал голову, отвечая на взор. — Я поеду. Я справлюсь не хуже тебя. Я поддержу вас и буду защищать так же, как ты меня защищал от отца. Ты же оставайся в замке и думай, что нам сделать ещё, как привести дела в порядок. Это получится у тебя лучше. Мы справимся. — Ардо, — выдохнул Реджинальд и присел на корточки перед ним, обнял. — Прости, что всё так получается. — Виноват отец, а не ты, — резко заметил подросток, обхватывая брата руками. — Не вини себя. Доверимся друг другу и будем опорой. Если бы ты доверился мне тогда, всё было бы иначе. Давай, сейчас сделаем это вдвоём. — Мы справимся. Обязательно, — повторил тот и пригладил Рейнарда по голове. — Будь осторожен.