За углами в замке Гардог

      Дверь его покоев, залитых ярким солнечными лучами, тихо распахнулась, и Рейнард даже по этому характерному дуновению воздуха угадал, что к нему пришла племянница. Не говоря уже о том, что душой чувствовал её приближение. Её присутствие отдавалось всё той же радостью и трепетом, что и несколько лет назад. Он неспешно повернулся к ней вместе со стулом, отрываясь от письма одного из графов с севера. Его успехи начинали приносить хоть и пугающую, но вполне определённую славу — рыщущего за людьми, преуспевающим в каждом деле. И тем самым семнадцатилетний юноша очень неплохо продвинулся в поддержании порядка по всей стране. За что платили ощутимые деньги, и род стал не только укрепляться, сбросив груз долгов, стал понемногу процветать. В замке уже позволяли себе покупать продукты из ближайших деревень графа Рефрата. Питание стало более разнообразным и вкусным. Даже зимами топить стали немного чаще, хотя Корбл всё равно оставался на страже небольшой казны и тщательно следил за тем, чтобы траты никогда не превышали доходы. Правда, это не мешало наслаждаться более надёжной жизнью со своими проблесками. Так Реджинальд вместе с Ксарой и Кирсой собирался сегодняшним летним деньком навестить семью барона к востоку от них, с которыми наладилось дружеское отношение. Простой безмятежный визит.       Который, судя по-всему, незаконнорождённую Гардог не очень воодушевлял. Пятилетняя девочка просто молча стояла у двери и супилась, сложив ручки за спину. Невысокая, немного бледная, что с детскими круглыми чертами лица смотрелось необычно, золотисто-русые волосы свободно спадали на плечи. На ней ещё была домашняя одежда: штаны и рубашка, какие не жалко порвать или запачкать. Хотя должна была для поездки нарядиться в выбранное мамой платьице. Рейнард добродушно хмыкнул, изломил огненную бровь: — Не хочешь ехать с ними? — спросил он, уже зная ответ.       Кирса помотала головой, поджала розовые губы. Могла бы начать объяснять, почему не хочет, как пробовала рассказать родителям, но чувствовала, что дядя и так её поймёт без слов. Всегда понимал. Ксаре хотелось ощутить вкус полноценной семьи, уверенности, что всё идёт как надо, получить негласное подтверждение и со стороны. При этом она порой не считалась с интересами ребёнка, что не могло не ощущаться. Реджинальд же хотел просто немного отдохнуть от обязанностей главы, поговорить со знакомыми и расслабиться. И оба они прекрасно обойдутся без дочери, которой просто нечем будет заняться в гостях, кроме как изображать из себя идеального ребёнка в нарядном платье.       При том, что идеальным ребёнком она никогда не была. Двое в покоях рыщущего это понимали, хоть и на разном уровне восприятия. — Что мне ещё с тобой делать, — облокотился на колени Рейнард, рассматривая девчушку, высматривая в ней черты будущей девушки. — Посиди у меня пока, а если придёт кто — спрячешься в шкафу. Они рано или поздно поедут. — Спасибо, — Кирса чуть улыбнулась и прошла к нему, с любопытством посматривая на рабочий стол, где царил творческий беспорядок. — А чем ты занят? — Читаю письма, — парень одной рукой подхватил исписанный убористым почерком, повествующим об убийствах, листок и убрал его подальше. — Но тебе вряд ли будет это интересно. — Ты всегда мне интересно рассказываешь обо всём, — она положила ладошки ему на предплечье.       Рейнард лишь улыбнулся, скрывая свою отстранённую тоску. Её прикосновение было таким невинным и искренним, что ему делалось дурно за то, что испытывает к ней, такой маленькой, очень серьёзные чувства. И всё же он радовался тому, что их осознанное общение становится день ото дня крепче и лучше. Находился рядом с ней по возможности, следил за тем, как она растёт и постигает такой сложный мир. Старался помогать ей и всегда поддерживать, объяснять то, чего она не могла ещё понять. Потому что со своими заботами и проблемами девочка всегда приходила к нему. Даже не к родителям. И то, что она нуждалась именно в нём, то, что он давал ей необходимую опеку, делало его счастливым, помогало лучше выжидать эти долгие года, когда та сама осознает своё влечение к нему как нечто большее, чем родственная любовь к дяде. Ну или просто будет готова осознать всё это. Юноша подавил тяжёлый вдох и посадил девочку к себе на колени, чтобы она могла лучше видеть столешницу. — Если ты хочешь, я могу тебе показать чертежи отопления, которое я проектирую, — он порылся в ворохе бумаг и выудил нужную, указал пальцем на схему замка, где на третьем ярусе думал обустроить топку. — Смотри, вот тут будет греться вода, а пар от неё будет поднимать по трубам, вот так.       Девочка слушала его очень внимательно, следила за схемой умными светло-зелёными глазами, а Рейнард, склоняясь так, чтобы их головы были вровень, впитывал очередной подлинный момент с ней.       Прошло какое-то время, по коридору раздались шаги. Девочка шустро спрыгнула с колен дяди и устремилась к спасительному шкафу. Никто в замке даже с подозрениями не осмелился бы копаться без спросу в вещах младшего сына Рассела. Кирса успела спрятаться и затаиться к тому моменту, когда в дверь постучали. Вошёл Реджинальд, который понял, что дочь не собирается ехать с ними в гости, но и не выглядел обеспокоенным этим или же недовольным. За эти года он возмужал, черты лица сделались более грубыми, при этом не растеряв мужественной красоты. Выглядел крепким, сильным, здоровым и светился внутренним счастьем, подобно небольшому солнцу. Младший брат искренне улыбнулся ему, в который раз благодаря небеса за то, что тот уцелел, за то, что Корбл убил Рассела раньше, чем случилось бы непоправимое и это солнце навсегда зашло. Тёмное и мрачное. — Рейнард, ты не видел Кирсу? — спросил нынешний хозяин замка, скорее, для проформы. — Забегала, да, — непринуждённо ответил сидящий, разворачиваясь поудобнее. — Сказала, что не хочет никуда ехать, и пошла куда-то прятаться.       Реджинальд хмыкнул, удерживая откровенные смешки, прошёл вперёд и сел на край застеленной кровати. Покачал головой и зарылся левой ладонью в рыжие пряди.       Два брата друг напротив друга, искренние и открытые в своём общении. Почти что, ведь у одного из них имелся очень странный и извращённый секрет. Недолгая минута молчания. — Не знаю я, как мне лучше переговорить с Ксарой, — начал старший, взглянул на хозяина комнаты. — Она слишком хочет, чтобы всё было идеально, понимаешь. Как она мечтала когда-то. Когда ещё не встретила меня. Но Кирса тоже имеет право поступать, как считает нужным. Не вижу ничего дурного в её нежелании как ехать, так и надевать то платье. Хотя оно очень ей идёт. — Ты знаешь, что чем раньше ты поговоришь с Ксарой насчёт этого, — Рейнард прервался, облизнул губы, подбирая подходящее во всех смыслах слово, — этого наседания, тем будет лучше для них обеих. Кирса не должна становиться каким-то воплощением её чаяний и мечтаний. Они обе от этого страдают.       Реджинальд молча кивнул, показывая, что он это тоже понимает. Девочку отталкивало такое навязчивое, немного властное поведение матери. А они и без этого не были очень близки. Дочь тяготела больше к отцу, и куда как больше к дяде, к огромному довольству последнего. Какое, впрочем, тот старался внешне не демонстрировать. Но смириться родителю с таким, пожалуй, нелегко. Учитывая то, как много ради той и с ней же внутри себя Ксара отважно прошла. А ещё имелось одно облачко, мешающее той отпустить ситуацию и посмотреть здраво. — Она, словно, хочет убедить себя, — старший Гардог огляделся, понимая, что упрямица-дочь находится где-то рядом и вполне может его слышать, — что та не пошла в деда.       Рейнард криво усмехнулся — ещё бы Ксара не переживала из-за этого. По срокам всё вполне вписывалось с поправками на капризы и коварство природы. Вполне могло статься, что его влечёт не к племяннице, а к единокровной сестре. Однако в этом рыщущий сомневался. Очень сомневался. Всё указывало на то, что отцом Кирсы был действительно Реджинальд.       Повадка, серьёзность, черты лица. Рейнард встал и подошёл к нему, сел рядом на кровать. Отчасти, чтобы поддержать, отчасти, чтобы говорить потише. Приобнял своего брата, набрал в грудь воздуха и заговорил: — Любая бы женщина переживала. Ксара ещё неплохо справляется, — он притянул лоб мужчины к своему. — И самое главное, что ты-то не сомневаешься во всём этом. Она похожа на тебя. А то, что она не девчонка с локонами и рюшами, ну так она Гардог. Для любого Гардога это нормально. Это не грубость Рассела. — Осталось это объяснить самой Ксаре, — улыбнулся Реджинальд, закрыл серо-голубые глаза и отстранился. — Всё, что я и ты понимаем, мне приходится ей говорить по-особенному. И лучше вечером, чтобы не портить настроение. Женщины, Рейнард, это очень сложно. Учти это, когда будешь жениться. — Я буду осторожен, мне пока всего хватает, — ухмыльнулся юноша, практически душа в себе желание пошутить о том, что обязательно женится, когда ему будет примерно лет тридцать. — Кстати, обратно будете ехать — лучше обогните дороги на земле Рефрата. Мне тут про него накалякали, что многое объясняет в его поведении. Но я тоже не хочу вам портить настроение. Отдохните у барона. Я слышал, что у него большая и дружная семья, а ещё делают хорошее вино.       Реджинальд рассмеялся, запрокинув голову, и встал. Всё же с братом ему всегда было хорошо и спокойно, а теперь тот ещё и вырос в надёжную опору. Не только по делам, но и словами.       Вдвоём им по плечу очень многое, а пока лорд направлялся к двери, чтобы провести неплохой, расслабленный день и попробовать помочь жене с её скрытыми проблемами. У выхода он обернулся: — Присмотришь за ней? — на его лице читалось откровенное веселье. — Разумеется, Альдо, — уверенно кивнул Рейнард. — Только через полчаса спустись к Корблу и скажи, что нашёл её, — добавил Реджинальд, довольно прикрывая глаза. — Не то он снарядит искать её по округе, как закончит препираться с Гантрамом о том, как они должны друг другу сдавать должности сенешаля и констебля.       На это рассмеялись уже оба, и стук двери утонул в их голосах. Парень закрыл глаза и представлял, как брат уходит по коридору, направляется к лестнице, чтобы известить Ксару о том, что они выезжают без Кирсы. На душе теплилось чувство правильности и родственной любви к брату. Любви, к какой не примешивалось желание. Отправленное в случае с Кирсой в самый дальний и тёмный ящик желание тела, желания владеть и одному дарить всё, что только можно, получая в ответ то же самое. Быть едиными. И на этой очевидной разнице он в очередной раз убеждался в правоте своих ощущений к племяннице. Рейнард открыл глаза: — Можешь выходить, он уже ушёл далеко, — сказал он, поворачиваясь к шкафу.       Створка тихонько распахнулась, и Кирса осторожно вышла наружу, подошла к сидящему и смущённо спросила: — Он понял, что я у тебя? — она переступила с ножки на ножку. — Он не злился на тебя? — Вовсе нет, и на тебя он тоже не злился, — заверил её юноша, наклонился к ней. — Он переживает за маму. Она просто волнуется, так что не обижайся на неё.       Он понимал, что сейчас может легко оттолкнуть её от родителей, сделать так, чтобы у неё остался только он один. Но слишком любил, чтобы так с ней поступать. А может, ещё и не рехнулся в своём чувстве настолько, чтобы сотворить такое. — Я не обижаюсь, — девочка поводила глазами в раздумье, закусила губу, силясь осмыслить непонятные ей эмоции. — Я просто чувствую, что что-то не то, что это не то, чего хотелось бы мне, что она сама думает, ну-у-у, не обо мне. Мне это не нравится.       Рейнард протянул руку и погладил её по макушке, успокаивая своим уверенным, надёжным прикосновением. Волосы у неё были мягкими и тонкими. И всё равно вся она была такой крошечной и уязвимой перед первыми трудностями.       Кирса ещё не могла понять или принять того, что мать никогда не будет её любить… нормально и полноценно. Дети чувствительны к такому, юноша знал это по себе. Ксара, разумеется, любила Кирсу, но в ущерб им обеим. Если уравновесить эти чувства, то они смогут дружно относится друг к другу со временем, с пониманием и уважением. — И ты должна быть собой, — подтвердил Рейнард, массируя чужую макушку, — это нормально. Но будь терпелива, скажи спокойно матери ещё раз о том, что чувствуешь. Рано или поздно она услышит тебя, моя маленькая Кирса. — Быть взрослым хорошо? — внезапно спросила девочка и села рядом на кровать. — Ты так говоришь об этом. Легко и ясно. Это так здорово.       Она радостно улыбнулась и прижала ручку к груди там, где билось маленькое сердце, выражая этим жестом то, что не могла толком изъяснить словами. Маленькая, открытая перед ним, чувствующая нечто аналогичное, и при этом… ещё такая далёкая. Но он будет ждать и сделает всё, чтобы она выросла счастливой. — Быть взрослым, — выдохнул парень, испытывая невероятную гамму противоречивых чувств, выливающихся в одно, — тяжёлый труд. Порой приходится делать то, что считаешь нужным и правильным, даже если это и причиняет боль. Порой приходится быть сильным, чтобы не дать сделать себе больно. И порой приходится думать о других больше, чем о самом себе, даже если тебе больно.       Он поправил прядь её волос, заправив за ухо, смотря сверху вниз в её честные, внимательные и такие взрослые глаза. Светло-зелёные. Словно кровь Реджинальда разбавила изумрудность глаз Ксары.       Но у Кирсы они были куда более глубокими. А может, ему это лишь казалось из-за своего магического помешательства. Разве он может как-то осквернить это создание, даже в будущем? И… знал, что да — сможет. Что она сама так или иначе пойдёт ему навстречу. Потому что даже сейчас смотрела так доверчиво, серьёзно, словно уже разделяла с ним что-то особенное. — Ты поймёшь это всё однажды, — Рейнард удержал своё желание поцеловать её в лоб, без всякой пошлости, просто из-за прилива тёплых, нежных и заботливых чувств. — Обязательно, не сомневайся. — Это долго ждать, — понурилась Кирса, опустила голову, и от двусмысленности её фразы у дяди дёрнулся глаз, на пару секунд замерло дыхание, потом она подняла взор. — Но я буду стараться. Я поговорю с мамой, когда они вернутся. Думаешь, они правда хорошо отдохнут без меня? — Я в этом абсолютно уверен, — улыбнулся юноша и поспешил встать с кровати, чтобы скрыть смятение. — И мы тоже хорошо проведём время. Давай-ка, ты мне поможешь начертить ещё пару труб в башнях. А потом мы спустимся вниз, Корбл даст нам какое-нибудь поручение, а Гантрам расскажет тебе пару историй с охоты. Идёт? — Идёт! — воскликнула девочка, подскочила с кровати и неловко обняла его за пояс.       Куда уж доставала со своим ростом. Но Рейнард быстро подхватил её на руки и пошёл к столу, где они занялись важным делом. Попутно парень объяснял, что хочет приступить к проекту уже следующим летом, когда заработает достаточно денег, чтобы закупить все необходимые материалы, перемычки. И тогда в замке зимние ночи станут теплее. Хотя рядом с ней он чувствовал, будто это время уже наступило, одновременно с этим накатывал прилив сил. Ведь он старался для неё тоже. Его маленькое сокровище и радость дней. Позволяя ей неуверенно проводить слабую карандашную линию, Рейнард отмечал про себя, что уже не мыслит жизни без неё.