За углами в замке Гардог

      Десятилетняя девочка сидела у него в комнате и вышивала, когда Рейнард вернулся с вещицами, которые Корбл не хотел ей давать, приговаривая, будто бы ремесленничество не дело для маленькой графини. Мать была категорична, но не настолько, чтобы помешать дочери, когда увидит, как сильно той нравится изучать что-то новое. Как это случилось с науками, которые отводились обычно мужчинам. Чего стоило Рейнарду, Гантраму переубедить мрачного сенешаля начать первые полноценные уроки. Но как только Кирса продемонстрировала уверенные успехи при поддержке дяди и его верного слуги в освоении сложных предметов — стало проще, взрослые пошли ей навстречу. Медленное преодоление преткновений между тем, каким ребёнком была будущая девушка, и тем, какой хотели её видеть. — Вот, мартеллина, тальон, молоток, свитки с записями кузнеца, — перечислил дядя, выкладывая собранные инструменты и источники знаний на стол. — Пусть кто попробует у тебя их отнять. — Спасибо, Рейнард! — девочка подскочила, откинув рукоделие, радостно подбежала обнять родственника. — Это правда лучше, чем если бы я взяла их без спроса.       Он довольно прижмурился, погладил её по голове. Она подросла, окрепла, но ещё выглядела больше ребёнком. Счастливым, здоровым во всех смыслах и уверенным.       Ему нравилось, что удаётся защитить её характер и что та по-прежнему испытывает к нему близкие чувства. Пускай ещё ребяческие — никто не мог заметить в этом чего-то странного. Ненормального. Зато потом… ему придётся ограничивать их общение. Ради общего блага, ради того, чтобы девочка смогла осмыслить всё самостоятельно. Мужчина сморгнул и отошёл, чтобы взять со стола свои бумаги, которыми стоило заняться. — Не понимаю, почему ты не пошла с этим к отцу, — сказал он, делая вид, что начал читать, а на самом деле наблюдал за ней украдкой.       Реджинальд порой запрещал что-то дочери, но это случалось так редко и почти всегда по делу. Например, бой на мечах или присоединение к деловым поездкам взрослых. Но в чтении книг и работе руками не было ничего дурного или по-настоящему опасного, и старший Гардог разрешил бы ей изучать их. Казалось, что и сама Кирса это понимала. Поскольку на высказывание старшего задумалась, подняла светло-зелёные глаза к потолку. — Не знаю, он обычно не хочет в открытую перечить матери, а всегда берёт хитростью и терпением, — нерешительно произнесла она, размышляя. — А это занимает время. Ты же всегда делаешь всё для меня.       Рейнард улыбнулся, скрывая откровенное самодовольство — его девочка всё правильно чувствовала. Если для Реджинальда дочурка находилась на втором месте, тогда как первое совершенно справедливо занимала Ксара, то для него на первом месте стояла сама Кирса. Лишь она.       И племянница это не только чувствовала, но и кое-как осознавала. Что не могло мужчину, коротавшего почти что заключение, не обнадёживать, не радовать. Девочка взяла тяжёлые инструменты, помялась, отложив их обратно и берясь за свитки, спросила, может ли она остаться почитать их у него, на что он, разумеется, ответил согласием. Дальнейшие пару часов они занимались своими делами, разве что ребёнок изредка задавал уточняющие вопросы насчёт обработки металлов, камней. Она решила начать с тонкостей работы кузнецов. Дядя вполне сносно знал это дело — в замке имелась своя кузня, поэтому с охотой пояснял некоторые моменты. В комнате царила идиллия, и старший даже смог забыть о своих невесёлых мыслях, тревогах. Ему было так хорошо, так комфортно в обществе серьёзной девочки. Словно она всегда была с ним, словно могла понять его с полуслова. И она так доверчиво, по-умному смотрела на него порой. Никто на него так ни разу не смотрел. Их совместное времяпрепровождение нарушили через час. Реджинальд заглянул к ним, совсем не удивившись тому, что у брата нашёл и отпрыска, попросил пройти с ним в его покои. Втроём они молча последовали туда, и у Рейнарда закралось предчувствие, что он уже представляет, что ему хотят сказать. На этот раз центром внимания станет не Кирса. Возможно, к счастью и облегчению для той. Чуйка не подвела: в роскошной комнате брата ждала Ксара, и муж с женой радостно объявили, что ждут пополнение. Молодой парень тут же сердечно поздравил их, а девочку это известие озадачило. Она заверила, что искренне рада за маму с папой и будущего братика или сестричку, но поспешила удалиться, чтобы осмыслить новость.       Рейнард чувствовал, что должен пойти с ней, поговорить, обсудить эту новость, но взгляд брата говорил без слов, что к нему, маркграфу, есть отдельный разговор. И младший Гардог повиновался, сел в предложенное кресло. — Ардо, ты не думал, что тебе уже пора обзавестись женой? — мягко спросил Реджинальд, устраиваясь в кресле напротив. — Тебе уже двадцать два, и я… переживаю за тебя, мой младший брат. Ты женщин видишь только в борделях. Но этим же оно не ограничивается. — Ну, а где ещё мне, королевскому рыщущему со славой кровожадного убийцы, видеть женщин? — невесело хмыкнул Гардог, гадая: не ждёт ли его уже подобранная пассия среди знакомых семей. — Не делай из этого трагедию, у меня всё нормально. — Почему ты так о себе думаешь? — спросила Ксара, с поддержкой смотря на него. — Ты красивый, сильный, статный и умный мужчина. Найдётся женщина, которая тебя полюбит. — Я хочу любви как у вас, а не вынужденного брака, — серьёзно ответил Рейнард. — И когда придёт время, вы будете первыми, кому я скажу об этом. — Ты слишком много бываешь в своих поездках и слишком мало в гостях. Как это время может прийти, если ты проводишь большую часть времени за работой или же отдыхая в замке? — улыбнулась женщина, обеспокоенная тем, что деверь явно отказывает себе в любви. — Если ты насчёт чего-то переживаешь, то скажи нам. Мы постараемся тебе помочь, устроить всё.       Реджинальд согласно кивнул и потрепал брата по запястью. Брата, который на несколько секунд уплыл в свои мысли.       Пошутить, что он женится на Гантраме, и закрыть тему? Признаться, что уже влюблён и что будущая, как он хотел, невеста сейчас медленно гуляет по коридорам, переваривая новость о новом ребёнке родителей? Рейнард выдохнул и покачал головой: — Всему своё время. Не стоит пытаться что-то сделать за меня, — он начал вставать с кресла. — Я уверен в себе, и моё счастье не обязательно должно быть как ваше. Не стоит вам переживать из-за этого. — Если будет что-то, о чём ты захочешь поговорить, приходи, — кивнул Реджинальд, выражая своё понимание и поддержку.       Маркграф спешно вышел из покоев брата, ещё раз поздравив с вестью о беременности, и пошёл искать Кирсу. Чтобы поговорить с ней и успокоиться самому. Родственники уже забеспокоились тем, что кроме разгула он не ведает, по их мнению, ничего и упускает драгоценные моменты. Он хоть и понимал, что этот разговор неизбежен и не будет единственным, но всё равно на душе гнездилась тоскливая тяжесть. Они ведь искренне, тепло желали ему добра, и он действительно известит их о том, как только одна прекрасная девушка даст ему согласие. Переживали за то, что он мучается… А будут переживать за дочь по итогу.       Они будут очень переживать за такой поворот событий. Парень криво усмехнулся — лучше все такие разговоры пресекать, на всякие балы не ездить без необходимости и не вестись на уговоры познакомится с кем-то. Так они хотя бы поймут, что он серьёзен в неком своём намерении, и потом догадаются связать это с признанием. Развлечение тела — это потребность. Увлечение кем-либо — это уже заочная измена. Рейнард выдохнул, потёр лицо и огляделся, прислушался к чутью. Коридор был пуст, но магия подсказала, что девочка направилась выше, под самую крышу восточной башни. Он медленно пошёл к лестнице наверх, убеждая себя, что ждать осталось всего шесть лет и ответ раскроется, обнажит истину. Тогда ему либо придётся пойти против всех, либо же всё разрешится. Полагал, что девушка, вероятно, не отвергнет его, но ей потребуется время. Однако сердце сжималось от страха: если она не примет? Ему ведь будет уже двадцать восемь, да и она видит в нём прежде всего хорошего дядю. Даже своё притяжение, то, что ей приятно с ним, то, что именно к нему она обращается за поддержкой, а не к отцу, она в будущем могла «разумно» обосновывать именно со стороны родственной связи, убедить себя в этом из-за подсознательной тревоги. Если сейчас девочка принимала это как факт, выделяла его и осознавала, что да, она более расположена к своему доброму дяде, давая тому некую опору, то что будет через несколько лет большей осмысленности чувств?       Кирса сидела на каменной скамье и задумчиво смотрела вдаль на осенний лес. Услышав шаги, она напряжённо оглянулась, но, приметив Рейнарда, моментально расслабилась и даже улыбнулась. — Ты не переживаешь? — спросил мужчина, поднявшийся на смотровую площадку. — Нет, — поспешила его заверить девочка, наклонила голову. — Я правда рада за них, просто… — Просто что? — парень прошёл вперёд и сел рядом с ней, любуясь, как тусклый свет очерчивает контуры её лица. — Они будут любить его больше меня. Или её. Я видела это по их глазам, — она пожала плечами. — Но это к лучшему. Я уже буду взрослая, а у них останется ребёнок. Да и может, ко мне будут меньше приставать со всякими глупостями в виде танцев и моды.       Рейнард тихо рассмеялся и погладил племянницу по спине. Та же пребывала в задумчивости, анализируя всё это, и он понимал, что сейчас она пытается отпустить все свои проблемы, какие-то обиды на мать. И вела себя так… по-взрослому.       Ему захотелось сейчас утешить её, порадовать, чтобы новость переварилась легче и быстрее. Он чувствовал, что ей это необходимо. И у него имелся козырь в рукаве. — Хочешь научиться кататься на лошадях? — спросил мужчина, непринуждённо откинувшись спиной на стену.       Кирса тут же встрепенулась, подскочила с коленками на скамью, выпрямилась, ухватила его за предплечье и неверяще уставилась сверкающими глазами. Она молча вровень смотрела на него пару секунд, не смея поверить в услышанное. — Папа говорит, что когда мне исполнится четырнадцать, — осторожно начала маленькая графиня, потупилась, а потом с надеждой взглянула на старшего. — И это так, — кивнул Рейнард, не отнимая руки, а наоборот перехватил её ладошки, поглаживая одной своей, взрослой. — Потому что у нас нет подходящих для тебя сёдел. Но-о-о…       Он прервался, хитро взглянув на потолок, а девочка потрясла его руку, жестом прося не томить. Мужчина облизнул губу и скосил серые глаза на неё: — Я заказал два для тебя, — он прервался, поскольку башню огласил визг восторга, а потом продолжил, — и оба уже здесь. Я хотел сперва предупредить твоих родителей, но думаю, они заняты выбором имени для чада. Так что мы можем спуститься в конюшню.       На радостях Кирса поцеловала его в щёку, прижалась, вскочила и спрыгнула на пол, потащила дядю к спуску. И он позволил ей себя вести, впрочем придерживая на крутых винтовых поворотах.       Лошади ей нравились. Но Реджинальд благоразумно откладывал обучение верховой езде, потому что из их мужских и взрослых сёдел девочка просто бы выпадала. Не зафиксировать посадку, не упереться в стремена, даже если их подтянуть до упора. Так что малышка пока ограничивалась глажкой животных, их вычёсыванием, кормёжкой и наблюдением за тем, как взрослые то покидают замок на конях, то возвращаются. Она даже выучила название всей специальной амуниции, помогала седлать и рассёдлывать, но старшие остались непреклонны. Этаж сменялся другим, но Кирса, казалось, бежит вниз всё быстрее. Комната отца осталась позади, и Рейнард рассудил, что тех двоих, в самом деле, не стоит отрывать друг от друга. Когда они увидят детские сёдла, то сами придут в восторг и в очередной раз обрадуются, изумятся тому, каким их жёсткий родственник может быть чутким. И всё же, на первом этаже маркграф отпустил девочку вперёд к конюшне, нашёл Корбла и предупредил его о том, что собирается устроить. Тот задал парочку уточняющих вопросов, получил ответы и дал добро. Гантрам же, который делил со своим коллегой гибридную должность констебля-сенешаля, сменяя друг друга на периоды выездов, отыскался на улице, поскольку помогал чистить стойла. И Кирса уже крутилась возле своего учителя и лепетала о том, что сегодня попробует прокатиться на лошади.       Старший мужчина, который несколько дней назад прятал прибывшие сёдла, деланно удивлялся, восторгался, а когда всё же из какого-то закутка выудил свёртки, девочка практически прыгала от радости, не веря смотрела то на одного слугу, то на другого, оборачивалась на приближающегося дядю. — Я заказал мастерам сделать два, — начал тот, когда возбуждённый ребёнок побежал к нему вместе со свёртками. — Одно в стандартной посадке, другое в дамской. Так что, даже твоей матери будет нечего сказать. — В дамской? — тут же спросила Кирса. — Это как ноги держат так, — он показал пальцами и улыбнулся. — Дескать, так красивее и целомудренней для девушек. — Хм-м, — протянула девочка и взглянула на один не распакованный свёрток, потом на другой. — А как лучше для езды? — Лучше, конечно, как обычно. Но мы научим тебя и так, и сяк, — улыбнулся Рейнард и потрепал её по голове, подмигнул. — Вскрывай.       Племянница закинула один к себе на плечо, принялась развязывать второй. Очень торопилась, поэтому пальчики не сразу одолевали завязки. Сам маркграф придирчиво поглядывал, какого коня выводят для его маленькой девочки.       Впрочем, это было поверхностное переживание — Гантрам без сомнений и напоминаний выбрал спокойную кобылу, покладистую. Серую в яблоках, но хвост и грива чёрные. Внизу с восхищённым вздохом завозилась Кирса, и мужчина взглянул обратно вниз. Работа кожевника была искусной, кожа двух цветов: чёрная и красно-коричневая, удобные подкладки, надёжные ремни и, самое главное, всё по размеру. — Та-ак, обычное седло для тебя. Начнём с него, — отвлёк её Рейнард, пригладил по плечу. — С чего начать? — С уздечки, а потом потник, подушку, а сверху, — девочка прижала к груди подарок, — седло. Чтобы лошади было легче двигаться, и не повредить ей спину. — Умница, — похвалил мужчина и направил к конюшне. — Второе седло оставь там, а всё, что перечислила, принеси.       Кирса рванула в раскрытые створки, стремительно обогнула конюха, что вышел поглядеть на небольшой праздник детства.       Рейнард и Гантрам проводили её довольными взглядами. Казалось, что и лошадь поглядывала ей вслед и прядала ушами, возможно, недоумевая, что сегодня ездок такой маленький. Наставник подошёл к воспитаннику. — Ты сказал Реджинальду? — он усмехнулся, наклонился поближе, сверкнув светло-карими глазами. — А то скажут, что ты берёшь на себя много. — Не скажут, Ксара беременна, — ответил парень, и лицо старшего осветило ликование. — Так что пусть примут это как подарок на известие. Да и Кирсу это отвлечёт. А ещё они не догадались заказать ей седло, хотя это дело не хитрое, и она чувствует это. Так что всё вместе будет выглядеть нормально. — Возможно, — покачал головой Гантрам и посмотрел на то, как девочка выходит, неся нужную амуницию. — Если она будет рада, то они тоже. И не подумают, что где-то проглядели. Со вторым ребёнком сладят лучше. Как думаешь, это будет мальчик? — Я надеюсь, что мальчик, — улыбнулся Рейнард и направился к племяннице, что уже здоровалась с лошадью, гладя по морде. — Корбл иначе этого не переживёт. Он же сына растит для будущего поколения.       Гантрам добродушно рассмеялся, а парень помог девочке оседлать лошадь, чётко проговаривая основные моменты. Через минут десять инструктажа он посадил девочку в седло, проследил, чтобы она правильно держала поводья — пропустив ремень под мизинцами чтобы не защемить их, напомнил держать спину прямо, расслабить поясницу, держаться ногами, и повёл лошадь вперёд. А девочка, счастливая, затаившая дыхание, смотрела перед собой, будто попала в сказку. Большего Рейнарду и не требовалось.