Поцелуй прекрасного... мафиозного босса?

— Хочешь сказать, тебя прокляла фея-крёстная? — признаться, Мёрфи очень красили широко распахнутые в удивлении глаза. Чего нельзя было сказать о глумливой улыбке.       — Мёрф, это не шутки, — мой голос, возможно, прозвучал немного более плаксивым, чем обычно, но я буду отказываться от этого до последнего вздоха.       Она только ухмыльнулась.       — Пока на меня наложено проклятие, я не могу использовать магию, — терпеливо пояснил я, отчаянно борясь с желанием пару раз дёрнуть себя за волосы. Если бы я делал это каждый раз, когда меня расстраивала жизнь, я бы уже давно их вовсе лишился. Хм, может, брутальная лысина мне бы и пошла, но, скорее всего, с ней я стану похожим не на героя боевика, а на голодное потрёпанное чучело.       Из глаз Мёрфи разом испарилось всё веселье.       — Проклятие настолько серьёзно?       Я смиренно кивнул.       — Сейчас от утки больше пользы, чем от меня, — я сложил руку в птичий клюв, словно собираясь устроить театр теней. — Кря-кря.       Если бы выяснилось, что я лишился магии, то все и вся разом бы повылезали из своих нор, желая безболезненно отхватить кусочек дрезденского пирога. А я, уж извините, не особо-то и хотел становиться десертом для какой-нибудь чудовищной дряни.       — Но зачем ей так поступать? — нахмурилась Мёрфи. — Ты вроде бы говорил, что она правда беспокоится о тебе и…       — …Поэтому готова в порыве лучших чувств превратить меня в одну из своих гончих, — желчно подытожил я, делая глоток пива. Признаюсь, вариант Леа по моему принудительному обезопасыванию был довольно хорош — если закрыть глаза на тот факт, что всю оставшуюся жизнь мне пришлось бы провести в собачьем обличье.       — И как ей удалось наложить на тебя это заклинание? — задала резонный вопрос Мёрфи, прикладываясь к собственной бутылке.       Мёрфи относилась к той сравнительно небольшой прослойке людей, которые прекрасно знали, что я не привык расслабляться в чужом присутствии, особенно рядом с фейри. И плевать, что Леанансидхе вообще-то моя крёстная и теоретически не должна доставлять особых хлопот.       — Мы с ней связаны, даже несмотря на то, что Маб взяла на себя мой долг. Хотя у Леа всегда имелся ко мне особенный канал, потому что я — её крестник, — объяснил я. — Но меня больше пугает, что она сделала это не смеха ради. У неё как пить дать имеется на меня какой-то логичный, по меркам фейри, план. Только пока я не в курсе подробностей.       Но куда сильнее меня беспокоил факт собственной беззащитности от охочих до моей скромной задницы разнообразных чудовищ. Моя крёстная фея, Леанансидхе, одна из самых крутых сидов. Раньше я бы сказал, что она находится на одном уровне с Королевой Зимнего Двора. Теперь я знал, что они выступают в разных весовых категориях; тем не менее, она всё ещё оставалась сильнее Леди Зимы, самой молодой из Зимних королев, что делало её единственным существом Зимнего Двора, способным бросить вызов Маб… Она попробовала и угодила в тюрьму. А где-то в этом году её освободили.       И одна из первых вещей, которую она решила сделать, — это лишить меня магии с помощью фейского проклятия.       Единственным положительным моментом для меня было то, что она не пыталась меня убить, по крайней мере, не специально. По словам Боба, моя аура осталась нормальной. И я по-прежнему излучал уловимое покалывание силы, определяющее меня в глазах любых практикующих как мага. Просто не мог получить к ней доступ, даже чтобы просто зажечь свечи в квартире.       Я ведь говорил, что живу в подвале, куда не проведено электричество? Но даже если бы оно там было, то лампочки имели неприятную тенденцию перегорать после нескольких дней сожительства со мной. Поэтому отсутствие возможности нормально осветить свои хоромы меня изрядно напрягало.       — Так как же ты планируешь его снимать?       — Проклятие? — глупо переспросил я.       — А ты хочешь заодно снять что-то ещё, Гарри? — Мёрфи показательно закатила глаза.       — К примеру, скальп с моей любимой крёстной, — сварливо отозвался я.       Мёрфи усмехнулась:       — Думаю, мне никогда не удастся привыкнуть к тому факту, что у тебя есть крёстная фея. Может, если покопаться в закромах, у тебя найдётся ещё и прекрасный принц?       Я быстро моргнул, затем хлопнул себя по лбу и застонал.       — Ты чего?       — Не может быть… Или может?.. А, может, всё-таки… — бормотал я себе под нос. От неприятной догадки мне разом стало как-то холодно.       — Гарри, отставить панику, — нетерпеливо рявкнула Мёрфи.       Я глянул на неё исподлобья.       — Поцелуй, чтобы снять проклятие. Этот способ ведь неспроста в сказках считается панацеей от всех напастей. Ты же помнишь, как Зеленозубая Дженни преследовала Джорджию и Билли? — Мёрфи согласно качнула головой. Я раздражённо вздохнул: — Феи слишком сильно повёрнуты на теме поцелуев.       Теперь улыбка Мёрфи достигла небывалых размеров, а глаза действительно сверкали. Прямо как звёзды, я не шучу.       — Получается, нужно лишь найти принца, готового слиться с тобой в страстном поцелуе? — вот в чём-чём, а в ехидных комментариях я точно не нуждался.       Я сердито посмотрел на неё.       — Не глупи. Всё не может быть настолько буквально.       — Значит, тебе повезло, — подозрительно быстро согласилась Мёрфи, по-прежнему улыбаясь. — Потому что, насколько я знаю, принцев в Чикаго отродясь не водились.

***

— Как по мне, лейтенант дело говорит, босс, — сказал Боб.       Я поднял глаза от книги о разрушении проклятий, которую пролистывал, надеясь найти лекарство от своей щекотливой ситуации. Пока мои потуги успехом не увенчались, если что.       — Хотя я бы не спешил обольщаться, — продолжил Боб. — В современном Чикаго не так уж много представителей королевских семей. Может, стоит поискать в Нью-Йорке. Говорят, там можно найти всё что угодно… Ох, ты только представь, сколько там стрипушников!       Я потёр лицо рукой и вздохнул.       — Боб, я не в настроении. Объясни, что ты имеешь в виду под «лейтенант дело говорит».       Глазницы Боба загорелись оранжевыми огоньками.       — Фейское проклятие, которое наложила на тебя крёстная, весьма стандартно, как и способ его снятия. Единственное различие заключается в том, что современные представления о королевской власти несколько отличаются от старых добрых тёмных веков.       Я нахмурился. Боб следил за тем, как меняются правила магии, и причин не доверять ему у меня не имелось. Но это было что-то новенькое.       — К чему ты клонишь, Боб?       — Большинство этих старых сказок пришло из стран, в которых были королевские особы с километровыми родословными. Поэтому уже много веков члены титулованных фамилий являются частью европейского коллективного культурного сознания. Однако здесь, в Америке, не было толком короля или королевы с момента её образования. Понятие знатности здесь больше связано с богатством и статусом, чем с родословными. В основном.       — Значит, мне нужно найти кого-то богатого и знаменитого, а затем как-то убедить его меня поцеловать? — я упрямо отказывался верить, что говорю это вслух.       — Не совсем, босс, — оборвал меня Боб. — Одного богатства недостаточно. Должна быть сила. Реальная сила.       — Ты о магии? — мне в голову сразу пришла парочка подходящих человек.       — Нет, — потряс головой Боб. — На самом деле, обладание любой волшебной силой будет здесь лишним. Запомни: в сказках старой школы королевская особа — всегда обычный человек. Его сила должна заключаться во влиянии на людские жизни, типа политики. Ты часом не знаком с семейством Кеннеди? Если бы ты их знал, то это бы решило проблему. Подойдёт даже бывший президент.       Я фыркнул. Моя жизнь никогда не была простой.       — Итак, — медленно произнёс я, — мне нужно убедить могущественного, известного, богатого и при этом абсолютно обычного смертного поцеловаться, чтобы магия вернулась?       — Верно! — весело подпрыгнул Боб. — И обязательно с языком! На твоём месте я бы остановился на мужчине, на случай если в этой сказке именно ты должен быть заколдованной принцессой. Знаешь, на всякий случай.       Я тупо уставился на Боба.       — Принцесса? — мигом взвился я. Я не был принцессой, и неважно, в какую историю меня засунули, чёрт возьми. Я волшебник! С большим посохом и прочими приблудами.       Пожалуйста, избавьте меня от шуток о том, что раз где-то прибыло, то где-то непременно убыло.       — Кстати, может попробуешь снять проклятие при помощи меня? — проигнорировал сердитый взгляд Боб. Его глаза-огоньки предвкушающе загорелись.       — Нет!       — Это чисто в исследовательских целях, — Боб надулся на удивление хорошо для черепа без губ.       Я закатил глаза. Мне нужно как можно быстрее вернуть способность творить волшебство, но вот засада: я не знал никого, кто соответствует всем этим параметрам.       — Не ломайся, Гарри! В честь такого случая я даже следующий месяц не буду просить новых романов!       — Звёзды и камни, Боб, я не имею ни малейшего представления, к кому мне следует обращаться с подобной просьбой. И да, с тобой я не готов иметь дело, — простонал я.       — Это ты сейчас шутишь? — Боб подозрительно прищурился.       — Шучу? С чего ты взял? — я одарил его непонимающим взглядом. Речь шла о возвращении моей магии. Конечно, я не шутил.       — Потому что ты прекрасно знаешь кое-кого, подходящего на все двести процентов, — менторски отметил Боб. — И я готов поспорить, что он с радостью согласится тебе помочь!       — Кто это? — спросил я, пытаясь понять, о ком вообще может говорить Боб. Затем ужасная догадка заставила моё сердце ухнуть куда-то на уровень колен. Я правда знал одного мужчину, соответствующий всем критериям моего гипотетического избавителя от проклятия: он богат, могущественен, известен, пускай и в довольно печальном ключе, и такой же приземлённый по шкале магической силы, как Господин. Хотя, наверное, даже ниже. В конце концов, Господин был самым настоящим котом.       — Звёзды и камни, — обречённо простонал я, — только не говори, что ты имеешь в виду Джона Марконе.       — Хорошо, — Боб паскудно ухмыльнулся. — Я не буду этого говорить.       Я чувством выругался. А затем вспомнил, насколько я уязвим без магии и как ужасно не чувствовать её привычное гудение под кожей, ту искрящуюся энергию, которая была неотъемлемой частью всего хорошего в моей жизни. Я застонал от отвращения и отчаяния. Плюс, не верни я её в кратчайшее время, то меня пришибёт первая же не благодушно настроенная волшебная шушера.       — Чёрт, чёрт, чёрт, — как мантру повторял я, по-детски закрывая ладонями глаза. Хотя вместо этого мне следовало затыкать уши, чтобы заглушить хихиканье Боба.       Я раздражённо вздохнул.

* * *

— Мистер Дрезден, если бы ваше появление не обозначало очередного поджога моей собственности, то я бы сказал, что рад вас видеть, — холодно процедил Марконе. Он находился в кабинете этажом выше «Приоритета», больше походящим на комнату профессора, чем на логово криминального авторитета. Все стены были заставлены картотечными шкафами. Учитывая, что располагающийся на ореховом рабочем столе Марконе компьютер оказался выключенным из розетки, его предупредили о моём визите.       Я недовольно насупился. Начинать встречу отвешиванием язвительного комментария всегда являлось сугубо моей прерогативой.       Ладно, следует признать: в словах Марконе прослеживался вполне заслуженный упрёк. Но я не собирался доставлять ему удовольствие, признав это. Стоящий неподалёку Хендрикс сердито зыркнул на меня, явно недовольный моим присутствием на вотчине его ненаглядного босса. Удивительно, но Гард нигде поблизости не наблюдалось. Должно быть, даже валькирии не гнушаются выходных.       Марконе жестом указал на место перед столом, и я неохотно сел. Хендрикс отошёл к двери. Кожу на задней части шеи тут же начало неприятно покалывать. Но по ощущениям мне удалось несколько смягчить выражение лица, прежде чем максимально невозмутимо заявить:       — Я пришёл просить об одной услуге.       Да, я чувствовал, как от этих слов чахнет часть моей души, не говоря уже о неприятном послевкусии, которое они оставили во рту.       Брови Марконе приподнялись.       — Услуге? — переспросил он, в глазах цвета старых долларовых купюр зажглись искорки неподдельного веселья. — И какую же услугу я могу вам оказать, мистер Дрезден? — он слегка наклонил голову, внимательно оглядывая меня.       Без сомнения, он сейчас пытался понять, какая муха меня укусила. В конце концов, он прекрасно знал, насколько сильно я ненавижу саму мысль хождения у него в должниках, и причина, заставившая меня пойти на такой шаг должна оказаться по меньшей мере забавной.       Я на мгновение поёжился. Затем бросил на Хендрикса раздражённый взгляд, прежде чем вновь заговорить с его боссом:       — Мы можем поговорить наедине? — лицо Хендрикса угрожающе потемнело, в то время как Марконе выглядел абсолютно невозмутимо, словно мои слова прошли мимо его ушей. — Вот так я и думал, — вздохнул я, прежде чем на одном дыхании выдать: — Мне нужно, чтобы ты поцеловал меня.       Марконе удивлённо моргнул, и этот мимический жест был эквивалентен тому, как если бы другой находящийся на его месте человек от шока уронил челюсть на пол. Хендрикс издал низкий задыхающийся звук, прежде чем яростно закашляться. Я тактично проигнорировал его и продолжил сверлить испытующим взглядом Марконе, попутно чувствуя, как от смущения начинают гореть щёки.       — Это не то, о чём ты подумал, — быстро протараторил я. И, звёзды, я абсолютно не хотел знать, какие мысли сейчас роились в голове Марконе. — Мне просто нужно разрушить чары.       Марконе откинулся на спинку крайне дорогого на вид кресла, сцепил руки и мягко спросил:       — Что за заклинание — или, скорее, проклятие — требует, чтобы я поцеловал вас?       — Звёзды и камни, как же я это всё ненавижу, — пробормотал я себе под нос. Может, игра не стоит свеч? Затем я вспомнил, что скорее соглашусь испытывать изнуряющую боль всю оставшуюся жизнь, чем навсегда лишусь магии. Поэтому в какой-то момент я решил, что лучше рискну оказаться во власти грёбаного Падшего ангела, чем перестану быть волшебником. А Марконе вполне можно и потерпеть, если его вмешательство действительно решит мою проблему.       Морщинки в уголках глаз Марконе стали более заметными, а губы приподнялись в намёке на ухмылку. Он возмутительно сильно наслаждался происходящим.       — Это фейское проклятие, ладно! — я скрестил руки и сердито посмотрел на Марконе.       — Вам удалось расстроить Королеву зимы? — всякий намёк на веселье испарился с его лица.       — Нет, — вздохнул я. — Прокляла Леанансидхе, моя крёстная фея.       Эта информация вызвала ещё один сдавленный звук со стороны Хендрикса. Я бросил на него убийственный взгляд.       — Чего смешного? У многих людей есть крёстные. А у меня она ещё и по совместительству фея.       — Я даже подумать не мог, что у вас есть крёстная фея, — самую малость умилённо проговорил Марконе.       — Ты ещё многого обо мне не знаешь, — ворчливо заметил я.       — Да, — покорно согласился Марконе. — Пока что.       Я прищурился, глядя на него. Странный подтекст реплики не укрылся от моей прозорливости. Сколько Марконе успел на меня накопать? Я глубоко вздохнул и снова подавил желание взвыть во весь голос. Я также проигнорировал тот угол своего разума, который заметил, насколько окружающие предметы выглядят легковоспламеняющимся, и прошептал, что факт того, что я не мог использовать магию, не означал, что я не мог использовать огонь. Однако я не был пироманьяком, сколько бы сгоревших зданий ни находилось на моей совести.       — В чём именно выражается проклятие вашей крёстной? — Марконе выглядел более удивлённым, чем я когда-либо видел.       Я поморщился. Я догадывался, что он захочет точно знать побольше разузнать о случившемся. Но это не мешало мне до последнего надеяться, что нам удастся избежать этой темы. Знаю, знаю. Похоже, оптимизма мне не занимать.       — Оно связано с моей магией, — с трудом признался я. — И если ты поможешь его снять, то с тобой ничего не произойдёт. Клянусь.       — Интересно… Если я, гипотетически, сделаю вам одолжение, то что получу взамен? — лицо Марконе снова стало холодным и оценивающим.       — Не знаю, Джон, — саркастически произнёс я. — Может, вспомнишь тот случай с динарийцами и как я вытаскивал твою задницу?       — На вашем месте я бы не стал сейчас подсчитывать, как часто мы спасали друг другу жизни. Ведь в этом случае чаша весов склонится далеко не в вашу пользу, — сухо напомнил Марконе.       Я стиснул зубы и глубоко вздохнул.       — Ладно… что тебе нужно? — нехорошая улыбка, появившаяся на губах Марконе, заставила меня спешно добавить: — В пределах разумного!       — Тогда как насчёт наконец начать работать на меня?       — Нет! — моментом огрызнулся я. — Никогда! — пускай я старался сохранять твёрдое выражение лица, что-то внутри меня позорно оборвалось. Если Марконе действительно хотел заставить меня работать на себя… Мне придётся переступить через принципы. Ведь других вариантов кроме него у меня объективно не было, как говорил Боб.       Марконе всё ещё выглядел удивлённым.       — Очень хорошо. Я и не думал, что вы согласитесь.       — Тогда зачем спрашивал? — я зарычал, чувствуя, как начинаю закипать от игр Марконе. После всех этих лет вождения знакомства, Марконе прекрасно знал, как я отреагирую на его вопрос, поэтому у него не было причин спрашивать. Если только он не пытался оценить уровень моего отчаяния. Чёрт, да сам факт моего появления у него в кабинете лучше всяких слов говорил, что я по уши в дерьме.       — Просто так, — невозмутимо пожал плечами Марконе, слегка наклоняя голову в сторону. — Тогда как вы смотрите на то, чтобы позволить мне без лишних возражений обращаться к вам по имени?       Я нахмурился и вовремя прикусил язык, готовый ляпнуть очевидный отказ. Признаться, я действительно ненавидел, когда Марконе звал меня по имени. Он не был моим другом, и я бы не хотел, чтобы кто-нибудь из сторонних наблюдателей начал думать, что это было так. Чёрт возьми!       — Хорошо, — ответил я через долгую минуту. Возможность говорить Марконе не звать меня Гарри была одним из немногих удовольствий, когда мне приходилось иметь с ним дело. Мысль позволить себя этого лишить заставила меня обиженно надуться, как подростка, которого родители не отпустили на пятничную гулянку.       — Вот и договорились, — кивнул Марконе. — Я заеду за тобой в восемь вечера.       — Восемь вечера, — повторил я, как идиот.       — Это традиционное время для начала свидания, — заметил Марконе, и лёгкая улыбка снова тронула уголки его губ.       Я уставился на него в полнейшем замешательстве.       — Чего? Какое ещё свидание?       Марконе приподнял бровь, снисходительно глядя на меня.       — Я не отношусь к мужчинам, целующимся перед тем, как сводят своего партнёра хотя бы на одно свидание.       — Это что ещё за приколы? — воскликнул я.       Хендрикс снова издал задыхающийся звук. Я задался вопросом, не сыграл ли он там ненароком в ящик, но быстрый взгляд через плечо показал, что Куджо просто стал того же ярко-красного оттенка, как и его волосы. Я снова посмотрел на Марконе, лицо которого было серьёзным, когда он смотрел на меня.       И неприятное чувство неловкости снова вернулось куда-то в мой живот. Чёрт, он действительно не шутил.       — Сейчас без пятнадцати пять, — отметил Марконе, взглянув на часы. Я не узнал марку, но она наверняка была баснословно дорогой, как и весь его остальной гардероб. Это заставило меня пожалеть, что отсутствие магии лишило меня способности выводить из строя электрические приборы. — У тебя остаётся достаточно времени, чтобы подготовиться к нашему ужину. До вечера, Гарри, — его голос практически ласкал моё имя.       Я продолжал смотреть на него с недоверием.       — Я действительно верю, что ты знаешь, где выход, — спокойно продолжил Марконе, даже не глядя на меня. Я встал и в оцепенении вышел прочь из кабинета.       — Что, чёрт возьми, сейчас произошло? — потребовал я ответа у воздуха, прежде чем вернуться в машину. «Жучок» ожидаемо промолчал. Я завёл мотор и направился обратно в квартиру. Мне предстояло столкнуться с чем-то более пугающим, чем монстры, которые, как я думал, придут за мной. Чёртово свидание с Джентльменом Джонни Марконе, главным криминальным боссом всей организованной преступности Чикаго, единственным существующим смертным лордом Неблагих Соглашений и одним из самых опасных людей на всём белом свете в принципе.       Я ругал себя, Боба и особенно мою крёстную фею за то, что она приговорила меня к участию в этом позорном водевиле.       Свидание с Марконе. Адские бубенцы.

* * *

Я по-прежнему чувствовал досаду, когда с трудом втиснулся в приоткрытую бронированную дверь квартиры. Мой кот Господин, только и ждавший этого, нежно врезался мне в ноги, прежде чем выскользнуть на улицу. Мыш в свою очередь поприветствовал меня высунутым языком и собачьей ухмылкой. Тихо ворча о том, что в один прекрасный день я спасу Марконе и он будет по гроб жизни мне обязан, я почесал мохнатый загривок Мыша.       — Ты ведь знаешь, что я люблю говорить, мол, моя жизнь уже не может стать хуже? — я ласково взъерошил густую шерсть.       Мыш взглянул на меня, восторженно виляя хвостом.       — Укуси меня, когда скажу это в следующий раз, ладно? — я вздохнул. — Потому что никогда не говори никогда, — Мыш подбадривающе лизнул мою ладонь, прежде чем потрусить вглубь комнаты. Я двинулся за ним следом и, закинув ему в полупустую миску ещё еды, взял его на крайне долгую прогулку по окрестностям.       Как только я вернулся, мне всё-таки пришлось спуститься в подвал, где меня уже поджидал довольно скалящийся Боб.       — Ну что, босс, как тебе поцелуйчик? Самый завидный криминальный холостяк Чикаго чертовски хорош, да? — спросил он слишком нетерпеливо для моего душевного спокойствия. — О! Так вы зашли дальше? Да неужели! Сдирали друг с друга оде… Странно, твой прикид выглядит на удивление целым. Давай, колись, как всё прошло!       — Не было никаких поцелуев, — сухо отрезал я.       Боб издал в равной мере разочарованный и испуганный звук.       — Прямо совсем? — уточнил он. — Даже несчастного клевка в щёку?       — Успокойся, дело не настолько дрянь, — проворчал я. — Сперва он захотел сходить на свидание.       Боб на мгновение замолчал. Затем он расхохотался так сильно, что полка, на которой располагалось его вместилище-череп, начала угрожающе дрожать. Пара свечных огарков упала на пол.       Я посмотрел на него.       — Свидание! — произнёс Боб, задыхаясь от смеха. — Это даже лучше, чем просто поцелуй! Марконе собирается тебя отъебать?       — Боб, заткнись! — проревел я, чувствуя, как лицо становится огонными. — Никто не собирается ни с кем трахаться!       — А не помешало бы. У тебя не было секса со времён Луччио: кто же знал, что факт того, что эта цыпа просто использовала тебя, так пошатнёт твою самооценку. Да и в любом случае у твоего великолепного и толкового секретаря не имеется никого другого на примете, кто отвечал бы всем требованиям для снятия проклятия. Так что не советую особо ерепениться, — от смеха глаза Боба начали сверкать ещё ярче.       Я страстно желал, чтобы моя магия вернулась и я смог разорвать его на куски.       — Но у меня нет никакого секретаря, — непонимающе возразил я.       — Вообще-то я имел в виду себя, — весело сощурился Боб.       — Знаешь, у меня где-то здесь поблизости валяется кувалда, — я критично огляделся по сторонам. Бьюсь об заклад, что в последний раз видел её пару дней назад у письменного стола Молли. Теперь, когда она знала, что Боб может говорить, она взяла привычку с ним болтать — вопреки моему совету, — поэтому ей как никогда требовался тяжёлый молот, чтобы держать духа в узде.       — Да брось, Гарри, — оранжевые огни в его глазницах мигом потускнели.       Я потёр лицо ладонями.       — Уверен, что больше нет никого, кто мог бы снять проклятие? — я практически взмолился. Мы уже обсуждали этот вопрос, но я не терял надежды, что за пару часов моего отсутствия Боб сможет найти кого-то ещё.       — И опрокинуть Марконе с уже условленным свиданием? Никогда! — охнул Боб в преувеличенном ужасе. Я не мог понять, притворяется он или нет. — Он может доставить тебе неприятностей столько же, сколько и само проклятие. И, возможно, даже более серьёзные. В любом случае ты не можешь позволить себе продолжить сидеть без магии. Уже прошло два дня!       — Да, да, я знаю, — покорно согласился я. Даже если остальным и не видно, что я лишился силы, я не мог зарабатывать себе на жизнь без волшебства. Пускай жалование от должности Восточного регионального командующего Стражами по-прежнему было грошовым, я бы не хотел его лишиться.       Также мне упорно не хотелось думать о том, что произойдёт, когда меня попросят о помощи, и сколько людей пострадает в случае моего отказа по понятным причинам. Даже тот факт, что на меня никто ещё не напал, был вызван скорее удачей, чем чем-либо ещё. Однако я не мог полагаться на везение вечно.       К тому же у меня имелись и дополнительные обязанности: я был наставником Молли и последней линией защиты Паранета. А если и этого недостаточно, у меня имеются задолженности по квартплате и парочка вечно голодных ртов в лице Мыша и Господина.       — Ну и что ты собираешься надеть на свидание? — нетерпеливо поинтересовался Боб, вырывая меня из мрачных раздумий. — У тебя есть что-нибудь сексуальное помимо этого пальто? С ним бы отлично смотрелись кожаные штанцы… правда, я никогда тебя в них не видел. Эй, ещё не поздно обратиться за помощью к Томасу!       Я закрыл лицо руками и тихонечко взвыл.