Поцелуй прекрасного... мафиозного босса?

Я нервно мерил шагами гостиную в ожидании Марконе: учитывая её крошечные размеры и мои непомерно длинные ноги, особых усилий для этого не требовалось. Мыш предусмотрительно держался подальше, что было довольно ловким трюком для пса, который вполне мог дать фору моей машине по весу и размеру. Но «синий жук» превзошёл бы Мыша по красочности. Он ведь был серо-чёрным, а машина… нет.              К вящему разочарованию Боба, я решил остановиться на своих лучших джинсах и темно-синей рубашке с длинными рукавами, которую Молли подарила мне на прошлое Рождество. Не совсем в моём стиле, но выглядела она уж точно красивее всех моих любимых застиранных футболок вместе взятых. За этот краткий промежуток времени мне не раз приходилось сопротивляться желанию переодеться во что-то менее нарядное, в то, в чём любой нормальный человек никогда бы не решился выйти в свет.              Пускай я постоянно поглядывал на стоящий неподалёку механический будильник с Микки Маусом, но всё равно подпрыгнул, когда стрелки на циферблате показали ровно восемь вечера и в дверь как по команде постучали.              Слишком неохотно постучали.              Я натянул плащ, попутно убеждаясь, что во внутреннем кармане надёжно устроен жезл — эй, я же не дурак, чтобы идти к Марконе безоружным, — прежде чем с кряхтением открыть туго поддающуюся дверь. На пороге возникла амбальная фигура Хендрикса. Ухмылка по-прежнему красовалась на его морде. Вероятно, она не исчезала с момента моего дневного визита к Марконе. Однако стоило нам встретится взглядами, как Куджо заметно посмурнел: впрочем, претензий у меня не имелось, ведь, бьюсь об заклад, я и сам выглядел не шибко радостным.              Я сердито посмотрел на него.              — Он сам не мог подойти к двери?              Лицо Хендрикса помрачнело ещё больше, но он молча отошёл в сторону, демонстрируя стоящего позади его крупного тела Марконе.              — Ого, — только и смог произнести я, судорожно сглатывая. За всё время нашего знакомства я почти всегда видел его в дорогущих костюмах, но в сегодняшнем прикиде прослеживалась та самая непринуждённая элегантность, делавшая его обычную одежду совершенно скучной. Рубашка оказалась скроена из какого-то зелёного смесового шелка, достаточно обтягивающего, чтобы выгодно подчёркивать крепкие грудные мышцы. Благодаря расстёгнутой верхней пуговице открывался прекрасный вид на кончики его ключиц. На плечи был наброшен расстёгнутый чёрный кожаный блейзер, блестящий так, словно его от души начистили маслом. Образ довершали такие же чёрные джинсы и кожаные туфли, явно выполненные на заказ.              В сочетании с хищным взглядом Марконе… ну, любой бы замер на месте. Адские бубенцы, тигриный аспект его характера сейчас проявился в полную силу.              Я напомнил себе, что не был дичью в этом сценарии. Не особо помогло.              — Гарри, — уголки глаз Марконе весело сморщились. Он прекрасно знал, какое впечатление производит. — Надеюсь, ты готов?              Я молча кивнул, но не отошёл от двери. Именно тогда Мыш прижал большую голову к моей пояснице и вытолкнул за порог. Которая не преминула тут же с грохотом захлопнуться, отрезая все пути к отступлению.              Предатели.              — Ладно, Марконе, давай уже покончим с этим, — пробормотал я и похлопал по карманам, чтобы лишний раз убедиться, что револьвер на месте. Да, я действительно шёл на «свидание» вооружённым, и не будь мой посох таким здоровым, то обязательно прихватил бы и его.              Уголки губ Марконе дёрнулись, прежде чем он направился к дорого выглядящему седану, который я в последний раз видел в снежной миниатюре, созданной Зимней Королевой Маб. Хендрикс с тяжёлым вздохом последовал за нами. То, как предупредительно Марконе открыл дверь, заставило меня нехорошо прищуриться, но я заставил себя проглотить раздражение и влезть в салон. Поскорее бы этот цирк закончился.              Единственное, что мне было нужно, — это поцелуй. К сожалению, я не мог просто украсть его. Марконе должен поцеловать меня добровольно. Это единственный способ разрушить проклятие фейри, по крайней мере, так объяснил это Боб, пока я пытался сыпать идеями по избежанию принудительного свидания. Значит, мне придётся стоически переносить компанию Марконе, пока ему самому не надоест, — и плевать, что он вообще-то гораздо терпеливее и собаку съел на такого рода выжидательных играх.              Единственный плюс, который я могу вынести из этого вечера, — это то, что шансы подвергнуться нападению приравнивались к практически твёрдому нулю. Даже сильный колдун вряд ли будет пытаться добраться до меня, пока я нахожусь в компании лорда Неблагих Соглашений.              Конечно, если бы Марконе поцеловал меня без предварительного расшаркивания, то я бы оказался в состоянии защититься самостоятельно. Пришлось глубоко вздохнуть, напомнив себе, что через пару часов позора всё вернётся в норму, и постараться не вздрогнуть, когда Марконе сел слишком близко ко мне на заднем сидении.              Это плохо говорило о моём душевном состоянии, раз Хендрикс, сердито глядящий на нас через сиденье, показался весьма обнадёживающим зрелищем. По крайней мере, в его здравомыслии, в отличие от марконевского, сомневаться не приходилось.              

***

       Я ожидал, что Марконе отвезёт нас в один из сонма принадлежащих ему ресторанов. А учитывая, что у него имелось больше собственности, чем у любого другого человека или даже компании в Чикаго, то выбор был весьма обширным.              Но из всего многообразия заведений общепита он выбрал «Олимп». И не тот, о котором вы наверняка подумали.              Вместо того чтобы быть домом греческих богов, «Олимп» являлся ресторанным эквивалентом бара Мака. Такая же нейтральная территория, как и его скромная пивная, но имевшая этот статус аж с начала девятнадцатого века. И да, обслуживающая преимущественно элиту, начиная с практикующих магов и заканчивая королевами фей, драконами, лордами и дамами различных мастей. В общем, всех, кому не жалко потратить пару сотен долларов на выпивку. Хотя бьюсь об заклад: здешнее пиво даже рядом не стояло с маковским.              — Если мы собираемся разделить счёт, Марконе, то тебе лучше подумать о каком-нибудь месте, которое с меньшей вероятностью приведёт меня к банкротству, — сухо отметил я, увидев, где остановилась машина. Кирпичное здание, в котором находился «Олимп», пережило Великий чикагский пожар и для своих лет смотрелось вполне бодренько. Чуть более четырёх этажей в высоту оно казалось старым обломком той самой ветхой Америки, который никто не хотел восстанавливать. А, теперь я понял, что в «Олимпе» находили его постоянные клиенты. Ни один случайный прохожий или турист не захочет зайти в эту развалюху.              Правда, я там тоже никогда не бывал и не чувствовал, будто что-то упустил.              Марконе снова улыбнулся, и мне разом стало не по себе.              — Не беспокойся за кошелёк, Гарри, — беспечно отмахнулся он. Мне пришлось прикусить нижнюю губу, чтобы привычно не взъерепениться при звуках своего имени. Мы не были приятелями. Он не должен его использовать. — Поскольку свидание было именно моей идеей, то я и угощаю.              Я сильнее сжал зубы, почти прокусив кожу.              — Ладно, — только окончательно убедившись, что ни одно ругательство не вырвется из моего рта, просипел я в ответ.              Марконе предупредительно открыл дверцу, жестом приглашая на выход. Поэтому мне не оставалось ничего, кроме как из принципа вывалиться на полупустую проезжую часть с другой стороны. Улыбка Марконе стала ещё шире. В свою очередь Хендрикс даже не удостоил нас взглядом, когда открыл дверь со стороны водителя. Я удивлённо моргнул, увидев, как из салона показались длиннющие голые ноги, а затем и сама Гард, облачённая в маленькое чёрное платье, едва доходившее до середины очень мускулистых бёдер. Большой двуглавый топор, висевший у неё за спиной, был… интересным аксессуаром, с которым вряд ли могли тягаться даже самые модные дамские клатчи.              Лицо Хендрикса приобрело выражение, словно бедняге хорошенько зарядили по затылку бейсбольным мячом. Я не чувствовал морального права винить за это парня. Удивительно, как я вообще умудрился проморгать сидящую за рулём Гард, да ещё в таком эффектном наряде. «Потому что рядом был Марконе», — пришёл в голову очевидный ответ. Ну я и идиот. Нужно больше сечь окружающую обстановку, не позволяя чему-то — или, вернее, кому-то — отвлекать себя.              — Не староваты ли мы для двойных свиданий? — насмешливо поинтересовался я, подходя к стоящему на тротуаре Марконе.              — Они в первую очередь осуществляют прикрытие, а уже во вторую — приятно проводят вечер, — спокойно пояснил он. — Мне не хотелось выставлять наличие телохранителей на всеобщее обозрение, — тут Марконе опустил руку мне на поясницу, чтобы направить к входу в «Олимп». Я от неожиданности отскочил в сторону.              — Право, Гарри, ты ведёшь себя так, будто никогда раньше не ходил на свидания, — и снова эта улыбка, служившая Марконе заменой громогласного хохота. Его действительно удивила моя очевидная реакция? Мне пришлось сделать ещё один глубокий вдох, чтобы успокоиться.              — Но не с мужчиной же, — огрызнулся я и тут же пожалел об этом.              Марконе испытующе выгнул бровь.              — Даже с мистером Рэйтом? Тогда, полагаю, я переоценил природу ваших отношений, — его глаза задумчиво сузились. — Или, напротив, недооценил.              Сердце ёкнуло, и я постарался придать лицу нейтральное выражение. Меня не должно было удивлять, что Марконе думал, будто мы с Томасом любовники. Учитывая слухи, ходившие вокруг нас, и то, насколько упорно Марконе собирал информацию о моём окружении, было бы гораздо страннее, если бы они до него не дошли. Вероятно, у него где-то имелась объёмная папка, содержащая разномастные сплетни, начиная от праздных бесед клиенток парикмахерской и заканчивая судачествами патрульных чикагского полицейского управления. Для Томаса было гораздо безопаснее считаться моим ветренным бойфрендом, чем братом, особенно принимая количество «доброжелателей», окружающих мою скромную персону. Даже так называемые хорошие парни вроде Белого Совета использовали бы его в своих целях, если бы узнали о нашей родственной связи. Так что было логично, что о наших истинных отношениях знала лишь только крайне скудная горстка самых доверенных лиц.              В которую Марконе, очевидно, не входил.              — Нет, никаких свиданий, — сухо произнёс я. — Мы даже не встречались.              Прищур Марконе из задумчивого разом превратился в опасный. И всплеск адреналина, вызванный сим нехитрым действом, заставил моё сердце биться вдвое быстрее. Звёзды и камни, было даже интересно, что конкретно в довольно безобидной реплике вызвало этот взгляд: взгляд, полный приглушённого гнева, который он никогда не проявлял, если только не собирался кого-нибудь грохнуть.              Вдруг мне разом стало тревожно за своего непутёвого братца.              Пытаясь скрыть очевидное волнение, я закатил глаза и продолжил:              — Мы просто друзья. Можно сказать, я подобрал его с улицы, когда он временно лишился жилья, а теперь он у меня в должниках, — вышло в меру снисходительно и раздражённо. — Клянусь, окружающие приписывают половой жизни Томаса гораздо больше интересных моментов, чем есть на самом деле. Только не понимаю, каким боком я оказался в ней задействован.              — Действительно? — задумчиво пробормотал Марконе. Меня искренне обрадовала пропажа убийственных искорок из его взгляда и пришедшая им на смену привычная хладнокровная сдержанность. Я с облегчением перевёл дух. У брата и без того хватало проблем, с которыми нужно разобраться прямо сейчас. Последнее, что ему нужно в жизни, — это Марконе.              Конечно, я тоже не особо нуждался в Марконе, но, как видите, в этот раз обстоятельства оказались сильнее.              Как только мы прошли через парадный вход «Олимпа», я понял, почему Марконе так стремился засветиться в моей компании конкретно в этом местечке. Оно было забито людьми. И большинство из них подписали Неблагие Соглашения.              Я сразу же заметил Мейв, младшую Королеву Зимы, шушукающуюся с флегматичного вида драконом. Тем самым, которого я в последний раз видел на вечеринке у Бьянки, прежде чем всё полетело к чертям. Была вампирша Белого Двора, одна из сестёр Томаса, воркующая с кем-то, увитым зелёными ветвями, которые, могу поклясться, росли прямо из его кожи. Было ещё несколько человек, которых я не мог разглядеть из-за низкоуровневой завесы, накрывшей их столик. Все завесы в зале выглядели однородными, как будто их накладывал один и тот же человек, так что, вероятно, они были особенностью, предложенной рестораном.              Общепризнанная нейтральная территория была просто идеальным местом для проведения деловых разговоров, которые при всём желании не смогут закончится дракой. Учитывая, что во всём Чикаго такие площади можно с лёгкостью пересчитать по пальцам.              И вот я прибываю сюда вместе с единственным в мире обыкновенным смертным подписантом Неблагих Соглашений. И, что ещё хуже, его рука снова собственнически легла на мою спину, по-хозяйски регулируя траекторию движения по битком забитому залу. От меня не укрылись взгляды, бросаемые другими гостями заведения. Даже сквозь размытую завесу я мог видеть, как силуэты поворачиваются, чтобы посмотреть на нашу парочку.              Мейв одарила меня насмешливым воздушным поцелуем и бросила на Марконе взгляд, полный такого холодного презрения, что практически был достоин самой Королевы Воздуха и Тьмы.              Вот тогда наконец-то пришло полное осознание, почему Марконе привёл нас сюда. Меня едва не разорвало от праведного гнева на использовавшего меня в качестве атрибута для демонстрации собственной силы Марконе и облегчения от выяснения истинной цели «свидания», самую малость подпорченного капелькой лёгкого разочарования. Погодите, какое ещё «разочарование»? Оно меня так возмутило, что я даже забыл попротестовать, когда Марконе галантно выдвинул стул из-за нашего круглого столика.              Однако слегка приподнятые в намёке на лёгкое недоумение моим ступором брови всё же вывели мысли из панического метания, которому я предавался последние десять секунд.              Придя в себя, я брезгливо поморщился и многозначительно уселся на другой стул.              — Вот давай-ка без этого. Меня таким не впечатлить.              Марконе невозмутимо опустился на отодвинутый ранее стул.              — Это просто вежливость, Гарри.              Я подозрительно посмотрел на него.              — Будто бы ты сам от этого не кайфуешь, Марконе, — конечно, можно было в ответ назвать его Джоном, но фамильярничать оказалось не так весело, после того как он получил индульгенцию на беспрепятственное использование моего имени.              — Скорее, просто наслаждаюсь неожиданным бонусом, — согласился Марконе, и на его губы вновь наползла лёгкая полуулыбка.              Но подошедшая взять заказ официантка не дала мне продолжить ворчливое препирательство. Что удивительно, у неё не было меню, словно все посетители ресторана и без него должны назубок знать подаваемые здесь блюда… Хотя, возможно именно так оно и есть. Поэтому, не мудрствуя лукаво, я попросил принести стейк с кучей жареной картошки. Ну что сказать: мои вкусы довольно неспецифичны. Марконе же проявил оригинальность и заказал пастицио с салатом. Кажется, он действительно шарил за греческую тематику.              Со скучающим видом я огляделся по сторонам. Гард и Хендрикс устроились за соседним столиком. На первый взгляд казалось, что наши голубки целиком и полностью поглощены друг другом. Но стоило мне приглядеться внимательнее, то стало ясно, что они по очереди с непринуждённой лёгкостью сканируют зал. Не знай я заранее об их истинной причине похода в «Олимп», то никогда бы этого и не заметил.              Фурор, произведённый нашим появлением, сошёл на нет, и все посетители как ни в чём ни бывало вернулись к своим делам. Ну, кроме белой вампирши, продолжавшей бросать на нас с Марконе угрюмые взгляды.              Что ж… интересненько.              Я подождал, пока официантка вернётся на кухню, прежде чем прикоснуться к центральному символу, вырезанному в середине деревянного стола. В тот же миг нас накрыла завеса. Оказывается, она прекрасно проглядывалась, но никто снаружи не смог бы заглянуть внутрь и увидеть что-то хоть самую капельку чётко. Хм. Интересно. Я сделал мысленную пометку спросить Боба, можно ли научить Кузнечик накладывать такую же вуаль.              Моё внезапное действие заставило Хендрикса встревоженно замереть, но Гард вовремя сжала огромную лапищу. Он покорно расслабился, но свирепые искорки в его глазах явственно давали понять, что позже я услышу от него ещё не один сердитый рык.              Надеюсь, хоть кусаться он не будет.              — А теперь, будь добр, назови реальную причину, по которой ты меня сюда притащил, — без обиняков потребовал я.              — Гарри, вообще-то это ты появился в моем кабинете и попросил об одолжении, — резонно отметил Марконе, профессионально делая вид, что не понимает, о чём идёт речь.              Я раздражённо вздохнул. Было наивным полагать, что Марконе ответит на поставленный вопрос. Поэтому внезапное продолжение, строго говоря, меня ошеломило.              — С момента присоединения к Соглашению мои люди и имущество столкнулись с рядом скрытых магических атак. Атак, скорее направленных на проверку защиты, чем на причинение какого-либо реального вреда… По крайней мере, именно с этого всё начиналось. Затем, спустя восемь месяцев, частота и агрессивность нападений увеличилась, что ожидаемо привело к травмам среди моих сотрудников, — холодно добавил он.              Я резко вдохнул. Вот так новости. Интересно, что это за дурак такой — или, напротив, крайне могущественный колдун, — решил полезть на Марконе? Особенно учитывая, как сильно он звереет, если его люди становятся жертвами направленных на него интриг.              — Но причём здесь это? — сбитый с толку, я неопределённо развёл руками, призывая обратить внимание на место, в котором мы находимся.              — Кто бы или что бы ни стояло за нападениями, они прекратились всего через несколько дней после моего возвращения, — сказал Марконе. — Прошло несколько недель, прежде чем они возобновились. И всё вновь началось с осторожного прощупывания моей защиты.              Я непонимающе уставился на него… но потом понял, к чему он клонит. Изначально подумалось, что меня притащили сюда в качестве статусного аксессуарчика, этакого ходячего свидетельства собственной значительности Марконе. Мне ни разу не пришло в голову, что вообще-то в глазах местной публики «властью обличённым» являюсь именно я. Поэтому одно только наше совместное появление здесь было способно отпугнуть того, кто в последнее время доставляет Марконе неприятности.              — Он не нападал на тебя, потому что считал нас союзниками, — медленно произнёс я.              Марконе склонил голову в знак согласия.              — Полагаю, он просто не хочет привлекать твоё внимание. А поскольку с тех пор, как мы в последний раз общались на публике, прошло слишком много времени, он, вероятно, пришёл к выводу, что наш союз не так уж и крепок              — Чего? — я презрительно фыркнул. — Нет у нас никакого союза.              — Возможно, — сказал он, не сводя с меня глаз. — Но даже могущественные существа видят лишь то, что хотят видеть, — затем он сделал достаточно широкий жест, чтобы его можно было увидеть сквозь размытие вуали, и поднял мою руку. Теперь любой, кто взглянет в нашу сторону, увидит, что мы держимся за руки.              Я тут же попытался вырвать несчастную ладонь, но держали её не в пример крепко. Мне пришлось напомнить себе, что если я хочу получить-таки многострадальный поцелуй, то доставать револьвер не стоит. Как и абсолютно бесполезный жезл. Хотя погодите: из него может выйти отличная дубинка.              — И теперь у нас есть свидетели, которые думают, что между нами — нечто большее, — продолжил Марконе.              Я сердито посмотрел на него, потом на пальцы, крепко сжимающие моё запястье, и снова на Марконе.              — Меня тошнит даже от слухов, якобы мы связаны, — проворчал я. — Чувствую себя грязным, словно неделю по помойкам таскался.              В глазах Марконе промелькнул нехороший огонёк, и я снова предпринял отчаянную попытку освобождения конечности. Хватка Марконе усилилась, и на выступающих костяшках показались старые бледные шрамы. Если он сожмёт ещё сильнее, то завтра я окажусь счастливым обладателем эксклюзивного набора синяков в виде пальцев.              — Звёзды, Марконе, эта рука и так повидала на своём веку достаточно дерьма. Отпусти. Меня, — сквозь стиснутые зубы процедил я; запястье не по-детски болело.              Марконе никак не отреагировал, просто коснулся символа в центре стола и опустил завесу. Я успел заметить, что причиной этого действия стало приближение официантки, нёсшей по направлению к нам внушающих размеров поднос. Марконе воспользовался тем, что я отвлёкся на приближающуюся еду, и притянул захваченную в плен руку достаточно близко, чтобы оставить лёгкий сухой поцелуй на покрытой нелицеприятными шрамами коже, прежде чем, наконец, отпустить её. Желудок сделал кульбит, и я заметил неподдельный интерес во взгляде официантки. На большее её и не хватило, так как для другой реакции она была слишком хорошо вышколена.              Я же, наоборот, едва сдержался, чтобы не взорваться.              Вот почему я решил обойтись без перчатки, а? Я обычно предпочитал держать изуродованную руку прикрытой во избежание никчёмных диалогов и ненужного внимания. Перчатка отлично скрывала шрамы, но я решил не надевать её сегодня вечером, так как меня не волновало, испытает ли Марконе отвращение к небрежно зарубцевавшейся коже или нет.              И теперь я сполна пожалел об этом решении. Перчатка, по крайней мере, уберегла бы от спонтанных лобызаний. Я поморщился, схватил льняную салфетку, аккуратно положенную официанткой, и яростно протёр тыльную сторону ладони. Даже учитывая толстые рубцы, существенно снижающие чувствительность, кожу странно покалывало в месте мимолётного прикосновения чужих губ.              — Это было действительно необходимо? — раздражённо поинтересовался я. И плевать, что развесившая уши официантка ещё даже не отошла.              Марконе одарил девушку равнодушным взглядом, и она спешно ретировалась.              — Да, — наконец ответил Марконе. Он мельком осмотрел зал, очевидно проверяя реакцию посетителей на его маленькое представление.              Я буквально чувствовал обращённые на нас взгляды. Что ж, похоже, ублюдок получил то, что хотел. Но долго злиться не получилось: слишком уж восхитительный аромат источало мясо. Живот строго заурчал, требуя немедленного себя покормить. Поэтому я решил отложить планы о расправе над Марконе и сконцентрировался на еде.              Когда я сосредоточенно пережёвывал кусок стейка, который оказался гораздо лучше, чем мог бы приготовить Мак, то поймал себя на мысли о таинственном недоброжелателе Марконе. Не сказать, что меня слишком сильно заботила его сохранность, но я был довольно заинтригован самой ситуацией: кто бы за этим ни стоял, он предпочитал держаться от меня подальше. Почему?              Это сбивало с толку. Обычно тем, кто использовал магию со злым умыслом, было всё равно, узнаю ли я о происходящем. Ладно, они действительно обычно пытались со мной не связываться или, в крайнем случае, ограничивались угрозами и попытками склонения на свою сторону, но это всегда происходило после того, как ситуация привлекала моё внимание.              Силы же Тëмной Стороны обычно не беспокоились о моей скромной персоне, когда в очередной раз заваливались в Чикаго. Этот же чувак, напротив, очень сильно хотел, чтобы ситуация с Мароне обошла меня стороной.              К сожалению, теперь мне действительно стало любопытно.              Я поднял взгляд от тарелки и увидел, что Марконе смотрит на меня с проблеском удовлетворения. Мои глаза сузились. Чёрт, он действительно в очередной раз добился того, чего хотел. Он не только использовал совместный выход в свет, дабы послать всему магическому бомонду сообщение, что с ним связываться не стоит, но и по-настоящему заинтриговал меня.              Чёрт.              Знаете, что больше всего угнетает меня в сложившейся ситуации? Даже зная, что теперь пляшу под его дудку, я уже не смогу просто закрыть глаза на происходящее. Да, мне плевать на головорезов Марконе, но среди его людей имелись не только наглухо отбитые отморозки. Взять, допустим, работниц «Приоритета». Они не были невинными овечками, но и не заслуживали пострадать от рук психа, преследующего их босса. И они были не единственными, кто получал зарплату от Марконе и попадал в ту же категорию. Я не мог сидеть сложа руки и ничего не делать, зная, что эти люди могут пострадать.              Я оторвал взгляд от стейка и снова поймал взгляд Марконе.              — Посмотрим, что здесь можно сделать, — неохотно проговорил я.              Довольные искорки в бледно-зелёных глазах заставили меня нахмуриться и злобно проткнуть стейк вилкой. Абсолютно не представляя на его месте одну конкретную самодовольную рожу. В конце концов, я был слишком зрелой личностью для подобного.