Рождественский бал
10 марта 2023 г., 15:05
Был конец ноября. Снег шёл вот уже три дня без перерыва, заваливая дороги, тротуары и всевозможные навесы. В целом, атмосфера на улицах была такая же, как и каждую зиму.
К Санкт-Петербургскому университету подъехала повозка, запряжённая гнедым жеребцом, то и дело пытавшимся нагнуться к земле, видимо, чтобы попробовать свежий снег на вкус. Кучер открыл дверь, и со ступенек сошла девушка в неказистом полупальто из грубой ткани и форменной шапке, вообще не понятно из чего изготовленной. Девушка шумно выдохнула, выпустив густой горячий пар, который тут же смешался с морозным воздухом. Она сощурила ярко-зелёные глаза и направилась ко входу в университет.
— Значит, тётя не желает больше пускать ко мне Кулакову? — он сидел на парте, болтая ногами и глядя куда-то в потолок.
— Да, — она пыталась поймать его взгляд, то и дело меняя положение изящной головки так, чтобы он её заметил.
— Не знаешь, почему?
— Знаю, — Саша спрыгнул со стола и опустился на скамейку рядом с институткой, — Она хочет мне насолить.
— Зачем? Это же твоя тётя, почему она так поступает?
— Не важно. У нас с ней тяжёлые отношения, — окинув собеседницу взглядом ещё раз, он резво поднялся на ноги и протянул ей руку:
— Ну пойдём, я тебя провожу. Раз ты не Варя, то и говорить нам не о чем.
— Хочешь, я помогу тебе увидеть твою подругу? — хитро спросила девушка, даже и не думая подниматься со скамьи.
— Хочу, конечно, — он сел обратно.
— Тогда мне нужно знать что-то, чем я смогу шантажировать Madame Соколову, — полушёпотом сказала она, косясь на дверь.
— Например? Что знать?
— Например то, что можешь рассказать только ты. Её секрет. — глаза институтки горели как два огонька, что немного пугало парня.
— У неё нет...
— Саша-а-а, — ласково протянула она и взяла юношу за руку, — Ты же скучаешь по Варе?
Он ещё немного посмотрел в глаза девушки, пытаясь найти там хоть какую-то эмоцию, кроме азарта, но под натиском её тяжёлого дыхания и крепко сжатой руки, сдался.
— Обещаешь, что никому не скажешь?
— Конечно. Клянусь. — невероятно легко произнесла она.
Какое-то время они оба молчали. Ожидая от Саши хоть какого то ответа, Юля начала кусать внутреннюю сторону щеки. В аудитории было так тихо, что каждый скрип половицы ощущался как гром.
— Я вообще не родственник Соколовой. Она подобрала меня на улице. Вот и вся тайна.
Он снова замолчал, но институтка только свела брови и уставилась куда-то в пустоту на долгие секунды.
— Ну так что, — спросил он, — это поможет?
Девушка продолжала думать, не обращая на студента никакого внимания, и тогда он, не выдержав, попытался спасти ситуацию:
— Слушай, может просто задобрить её? Она пирожные с малиной любит. Давай, а?
— Купи мне парочку, — с ухмылкой ответила институтка.
своего чужого спутника.
— Послушай. Того, что ты мне сказал очень мало, чтобы её шантажировать.
— Мало? — он раздосадованно потёр переносицу и слишком эксцентрично взмахнул руками, привлекая к себе внимание, — Знаешь что? Забудь!
— Да тише ты! — прошипела патриотка.
— Ты понимаешь, она не хочет чтобы ты женился на Варе. И её не пугает даже то, что кто-то знает ваш глупый секрет, — она обвела взглядом танцующих, — Мне нужно что-то ещё. Что-то, что может уничтожить её.
— Ты что с ума сошла? Я не буду с ней так поступать! — он снова неосознанно повысил голос, на что Юля только поморщилась.
— А она с тобой как поступает? А? Казачок! Она готова лишить тебя счастья только из-за одной своей прихоти.
Повисло молчание. Танец закончился, и гости стали громко о чём-то разговаривать, не оставляя себе никакой возможности услышать чужие диалоги.
— Мне без разницы на твои дела с Кулаковой, ясно? — Юля состроила хитрое личико и прикрылась веером:
— Всё, что мне надо я узнаю сама. Но что тогда будешь делать ты?
— Я не понимаю. Тебе это зачем? — он скрестил руки на груди, поскорее отвернувшись от какой-то блондинки, так настойчиво подмигивавшей ему.
— У меня свои цели. Ты будешь говорить или нет?
Он дёрнул её руку с веером так, чтобы она закрывала их обоих и со вздохом начал:
— Не знаю, как об этом сказать, но моя тётя, она... — Саша замолчал, обдумывая, стоит ли вообще говорить об этом, но в конце концов всё же решился,
— Если она к тебе так привязалсь, значит ты нужна ей.
С минуту Юля пыталась это переварить. Нет, Юля знала, что она нравится начальнице, но не думала, что об этом знает кто-то ещё. По сути, Саша не сказал ей ничего нового.
— Это она сама тебе сказала?
— Нет, я не уверен, что ты правильно поняла...
В этот момент к ним подошла сама Мadame. Из-за веера Юля совсем её не заметила и не успела сделать спасительный шаг назад — подальше от Саши.
— У вас всё в порядке?
— Да, тётушка, — не задумываясь, ответил юноша.
— Ну тогда позволь мне пообщаться с Островской. Начинается кадриль, пригласи Софью.
— Что за Софья?
Cоколова зыркнула в сторону, и Саша без особой охоты пошёл к указанной девушке.
— О чём вы хотели поговорить? — Юля не имела ни малейшего понятия о предполагаемой теме разговора. Она оглядела зал в поисках кого-нибудь, кто позвал бы её на танец, но было уже поздно.
— Ты не пришла поздравить меня утром. — Лидия была абсолютно спокойна. Казалось, что её совсем не беспокоит Юлино поведение.
— Да, я была занята, — она переступила с ноги на ногу, намеренно не смотря на Мadame. Слава богу, под платьем не было видно её перемещений.
— Вот как. Ну что ж, в любом случае, я рада, что вы с Александром нашли общий язык. Спасибо, что помогла ему.
Юля кивнула и в ту же секунду обнаружила, что Соколова держит её за руки. Через перчатки почти ничего нельзя было почувствовать, поэтому девушка сильнее сжала чужие ладони. Она поймала взгляд начальницы, но лишь на мгновение. Из центра зала донёсся оглушительный визг.
Подбежав поближе, Юля разглядела Варю, которая держала кого-то в захвате. Саму Островскую уже совсем близко к центральному кругу перехватил один из стоявших неподалёку мужчин. Он довольно грубо оттащил её подальше и совершенно спокойным голосом оповестил:
— Вам не стоит приближаться.
— Пустите! — она снова попробовала пройти, но мужчина просто перегородил ей дорогу.
— Mademoiselle, прошу вас, стойте здесь.
— Сама разберусь, — раздражённо прошипела патриотка и ловко юркнула в проход между кавалером и остальными зеваками.
Конечно, по камзолу она поняла, что мужчина — военный. Но тем и были военные хороши, что они никогда не ожидали стратегического мышления от девиц.
Где-то в толпе девушки то и дело роняли бокалы и сами падали в обморок, чем значительно затрудняли своим спутникам задачу предотвратить драку.
Пока Юля пробиралась сквозь человеческую стену, кто-то в центре снова закричал. Послышался хруст. Юле просто показалось? Добравшись наконец до середины зала, она увидела как Варя обеими руками держит Соню, у которой, кажется... Пальцы в другую сторону? Девчачий визг вокруг Юли стоял такой, что разобрать, что именно говорит Варя было просто невозможно. К Кулаковой было нельзя подойти, когда кто-то делал шаг к ней, она сжимала Соню сильнее, не давая той дышать. Варя была явно нетрезвой, но прекрасно понимала, что положение в пространстве нужно менять. Она кружилась на месте так, чтобы к ней нельзя было подобраться ни сзади, ни спереди.
Внезапно, когда Юля уже почти придумала, как это прекратить, Варя занесла над своей жертвой ложку. Она всё ещё что-то говорила, но теперь к визгу дам присоединились басовитые уговоры прекратить от приглашённых джентльменов. С ужасом Юля вспомнила о том как Саша танцевал с Соней вот только что. И, скорее всего, Варя следила за ним. Теперь ясно. Следующее осознание настигло патриотку ещё быстрее:
"Она что заточила ложку?"
Пытаясь рассмотреть блестящий предмет в чужой руке, Юля не заметила на себе испепеляющий взгляд. Нет, не на себе. Кулакова смотрела куда-то сквозь. Рыжая тут же швырнула Софью на пол и бросилась в толпу. Что произошло, Юля поняла не сразу. Видимо, кто-то утянул её в гущу людей, потому что она всё еще была цела и невредима. Какие-то военные схватили Варю и по указанию Мadame Соколовой вывели из зала. За ними вышли ещё несколько человек. Потом Лидия объявила окончание бала для младших воспитанниц, которых тут же увели классные дамы.
Заиграл котильон.
Где-то между снующими туда-сюда людьми Юля вдруг обнаружила Асю, совершенно изящно сующую ту самую ложку себе в корсет.
Пары как-то очень вяло начали танец, кто-то из девушек до сих пор плакал, но, в целом, атмосфера возвращалась в нужное русло. И только сейчас Юля поняла, что в зале нет Саши. Она подумала, что, может быть, он вышел вслед за Кулаковой, значит нет никакого смысла искать его. Девушка сделала успокаивающий выдох и решила закончить вечер без дополнительных приключений. Тем более, к ней уже шёл уверенным шагом какой-то господин.
— Присядьте и постарайтесь успокоиться.
Доктор открыл шкаф в поисках того, о чём Софья в силу специфического образования никак не могла знать. Немного позже, когда мужчина размешал какую-то белую жидкость в плошке, он попросил Горчакову дать ему руку. Девушка, не в силах перестать плакать, протянула кисть вперёд.
— Вы, главное, не бойтесь, — сказал он и, совершенно спокойно, не дав институтке ни единого повода для волнения, резко согнул пальцы в положенную сторону.
Вправил.
Софья закричала так, что даже сквозь музыку в танцевальном зале Юля услышала её. И, скорее всего, не она одна.
— Ну всё-всё. Уже всё позади. Больно больше не будет, — сказал доктор, не давая до смерти перепуганной девице дёргаться. Затем он наложил гипс и напоил Софью снотворным, чтобы она как можно скорее перестала рыдать, отчего у мужчины уже заболела голова. Учитывая, что перед этим он заставил выпить снотворное и Варю тоже. А она, надо сказать, сопротивлялась не менее ожесточённо.
Дождавшись, когда доктор выйдет из лазарета, Ася, Тата, Катя Шестакова и остальные, прятавшиеся до этого за ближайшим поворотом, вышли в коридор.
— Заходите быстрее, — шепнула Ася, открывая дверь так, чтобы сначала вошли девочки, а потом уже сама Черневская.
Девицы с криками "Сонечка" облепили кровать Горчаковой со всех сторон.
— Душечки... — будучи уже в полусонном состоянии, девица не смогла ответить ни на один вопрос, но изо всех оставшихся сил схватила Ильинскую за руку.
— Что он с тобой сделал? — спросила Катя, но ответа так и не дождалась. Софа уже уснула.
— Он напоил её снотворным. Это же очевидно.
Ася подошла ближе к остальным. Все уставились на неё так, будто она разбиралась в медицине. Все были слишком напуганы, им нужен был лидер.
— С Горчаковой всё будет нормально. У нас есть другая проблема.
Повисла короткая пауза, которая должна была собрать девушек и обратить их внимание на Асю. Но чуда не случилось. Всё же это были институтки, а не солдаты.
Ася закатила глаза.
— Варя перешла всякие границы. Пока вражда касалась только патриоток, мы хотя бы были в безопасности.
— А теперь она начала калечить своих подруг! — воскликнула Катя.
Такого Ася ожидала меньше всего на свете.
— Мы должны наказать её! — громче обычного крикнула Шестакова.
Да, Катя была бойкой, бесстрашной девицей, но с её ли тоненьким голоском произносить такие речи... Ася перестала понимать, что происходит, когда остальные её одноклассницы так же шумно поддержали Катю.
— Прямо сейчас мы пойдём к ней и сделаем это!
Сделают что? Ася вообще не имела в виду ничего такого. Она хотела установить перемирие с патриотками, а не устроить резню. Черневская не могла сделать совершенно ничего против этих обезумевших дам. Толпа перевозбуждённых, злобных, напуганных девиц, которые к тому же совсем недавно пили алкоголь уже выходила из лазарета, не обращая на Асю решительно никакого внимания.
В полной тишине она осталась наедине со спящей крепким сном Горчаковой. Её вдруг посетило ощущение, что весь этот ужас не закончится никогда.
— Что мы сделаем? — крикнула Ася, догоняя подруг уже перед самым дортуаром.
— Увидишь.
Шестакова с размаху ударила дверь ногой и повела за собой остальных. Забавно. Обычно они с Варей так выглядели. Так победоносно и пугающе. Не в этот раз, наверное.
Ася внезапно захотела спать. Скоро должны были загореться свечи на ёлке в танцевальном зале. Скоро должен прогреметь заключительный вальс. Гости, наверное, уже допивали шампанское. Праздновали Рождество.
За окном валил снег и выл ветер. Сейчас Ася вышла бы на улицу и вдохнула обжигающе-ледяной воздух. Если бы не самосуд.
Тата внезапно схватила Асину руку. Девушка была похожа на маленького ягнёнка перед бойней.
"Ей стоит радоваться, что убить хотят не её", — подумала Черневская, инстинктивно сжимая руку одноклассницы крепче.
Катя начала вырезать что-то на теле спящей Вари. Кровь потекла по рукам обеих девиц, так что понять где чьи конечности было трудно, капала на пол, куда Кулакову стащила с кровати, видимо, тоже Катя.
"Наверное, она взяла скальпель в лазарете"
Ася не знала, она не видела ничего из-за спин одноклассниц. Да она и не хотела видеть. Сделать что-то она тоже не могла, в конце концов, у Кати был ножик.
Варя несколько раз пыталась отнять руку, но доктор дал ей то же успокоительное, что и Софье. Девушка даже не могла открыть глаза.
Асе стало плохо. Интересно, может человек умереть от стольких порезов?
Время тянулось так долго, что, когда девушки наконец отошли от Вари, Асе показалось, будто прошла целая вечность. Потом девицы как-то неуверенно вышли из дортуара вслед за Шестаковой, и Ася наконец увидела, над чем так долго трудилась её одноклассница. От локтя до запястья Вари тянулась одна фраза:
~
Я вообще никогда не любила праздники. А после той злосчастной зимы я перестала праздновать Новый год и Рождество в принципе. Это было самое страшное, что я видела в своей жизни.~
Прошло несколько дней, прежде чем madame Соколова всё-таки зашла проведать девушек в лазарете. Серьёзные травмы после драки были лишь у пары институток, которые, впрочем, довольно быстро вернулись в свои дортуары. Как они ни старались изображать страшные муки и невыносимую боль, их ложь была раскрыта почти сразу. Оно и понятно, кто-угодно был бы не против полежать лишний день в тёплом помещении с сытной едой. Но уже к концу первой недели в лазарете осталась лишь Юля Островская, которая смогла действительно сильно удариться головой. Она лежала там одна целыми днями, не зная, чем себя занять. Доктор приходил раз в день и не очень-то хотел развлекать её беседами. Мысли Юли занимало только то, что рано или поздно она должна будет вернуться к учёбе и встретиться с Варей. Когда девушка уже потеряла счёт времени, произошло то, на что она изначально рассчитывала. К ней пришла Мaman. — Добрый вечер, Мademoiselle Островская, — женщина тихо прикрыла за собой дверь и неспеша подошла к кровати Юли. Та, не успев толком привести себя в порядок, лишь подтянула одеяло выше к шее так, чтобы оно закрывало по крайней мере топорную ночнушку. — Здравствуйте, Мadame. Соколова указала пальцем на свободное место у Юли в ногах, на что воспитанница несколько раз утвердительно кивнула. Получив разрешение, Мaman села на самый край койки и улыбнулась девушке. — Ну как вы себя чувствуете? — Благодарю, уже лучше. Голова ещё болит, особенно по ночам, но я держусь. Повисла пауза. Начальница больше не знала, о чëм говорить. Целью её визита было справиться о состоянии подопечной и не более. А Юля выбирала, какой из сотни вопросов ей лучше задать. Наконец, она решила, что лучше всего будет начать с простого: — Madame Соколова, могу я задать вопрос? — Конечно, Островская. — Что стало с моими одноклассницами, которые... — Которые устроили драку? — Юля неуверенно кивнула. — Они понесли заслуженное наказание. Теперь сад для них под запретом. — И Варя до сих пор не ест? — Соколова усмехнулась, услышав этот вопрос, но Юля не нашла в нём ничего смешного. — Ест, конечно. Только стоя, — она подождала секунду, надеясь, что Юля повеселеет, но этого не произошло. На лице патриотки по прежнему читалась только глубокая задумчивость и серьёзность. — Ещё вопросы? — Да. Почему Варя ездила к вашему племяннику? Это ведь запрещено правилами института, — Юля пыталась восполнить пробелы в мотивации начальницы и Вари всё время, пока лежала в лазарете. Эти вопросы крутились у неё в голове сутками, так что сейчас она была сосредоточена как никогда. — Послушай... — Маdame наклонила голову влево и принялась разглаживать складки на своём платье, — Александр попал не в ту компанию. Но у нас с ним натянутые отношения, поэтому, чтобы помочь ему, я попросила Варю с ним видеться. Ничего такого, просто беседы, понимаешь? — Юля не ответила, а только сильнее свела брови. — Но теперь, когда Кулакова на грани отчисления, я думаю, пора признать поражение, — она опустила взгляд, явно пытаясь не сказать что-то ещё. Какая-то деталь всё равно ускользала от Юли и это было невыносимо. — Но вы ведь её не отчислите, так? Слишком многих людей нужно попросить подписать бумаги, чтобы это сделать. Не пойдете же вы к императору из-за одной Вари, — Юля ухмыльнулась своим же словам, даже не надеясь, что Мaman ответит. Скорее всего её после таких речей ждал только выговор. — Нет, не отчислю, — совершенно беззлобно ответила начальница. И даже улыбнулась. Как и всегда в этой улыбке было что-то совершенно непонятное. То ли хищное, то ли... Может быть Юле просто показалось. — Тогда я могла бы поговорить с Сашей. — Зачем тебе это? — А Варе зачем это было нужно? — Между ними есть что-то... Или было, не знаю. — Считайте, что я делаю это из благодарности. — За что? — За то, что вы пришли сегодня ко мне. Здесь невыносимо тоскливо одной, — она тепло улыбнулась Соколовой, и та неожиданно для них обеих взяла Юлю за руку: — Поправляйся, девочка. Учёба ждёт. — сказала она и вышла из комнаты. На том месте, где она сидела, мгновенно стало холодно, а лазарет будто потерял что-то очень значимое. Как если бы Мadame забрала с собой всё хорошее, что здесь было, весь их разговор, все Юлины слова. И снова стало пусто. В следующий раз она увидела Мadame в четверг после встречи с Сашей. В кабинете было как всегда тихо и, казалось, будто время там никогда никуда не спешит, давая вошедшему столько себя для беседы с начальницей, сколько нужно. Соколова опять пила чай и, когда Юля только вошла, ей даже показалось, что женщина улыбается. Может быть, ей, а может быть, чему-то, о чём Юле никогда не суждено было узнать. — Bonjour, Мadame. — Добрый вечер, Островская, — она поставила чашку на стол, подальше от себя и серьёзно посмотрела на ученицу. — Ну что там мой племянник? — Он в порядке. На самом деле, я думаю, вы зря беспокоитесь, madame. Он общается с вполне хорошими людьми. — Ну слава богу. А как он отнёсся к тому, что его посетили вы, а не Кулакова? — Он обрадовался. Назвал её странной, сказал, что она пугает его. — Вот как? Ну в таком случае, я полагаю, что ему больше вообще не понадобятся встречи с кем-то из института. Раз он в порядке? — она вопросительно взглянула на Юлю, и та кивнула. — Хорошо, Мadame. Он... Передал вам вот это, — она протянула руку с коробкой из-за спины, но подходить не стала. Если Мadame хочет их забрать — она сама должна подойти к Юле. — Что это? — девушка не стала отвечать и легонько тряхнула коробкой. В конце концов, Соколова всё-таки вышла из-за стола и приблизилась к ученице, чтобы забрать посылку, но кое-что смутило её. Островская едва заметно улыбнулась, отдавая коробку. И улыбнулась не по-доброму, а как будто... Лидия не успела понять, на что это было похоже, потому что Юля почти мгновенно вернула себе прежнее спокойствие. Женщина сняла крышку с коробки и глубоко вдохнула. Этикет не позволял ей ахать, радоваться и даже улыбнуться в ответ на подарок. По крайней мере, в присутствии воспитанниц. — Он сказал, что вы их любите, — Юля не особенно переживала за свою репутацию, так что улыбалась теперь живо и по-настоящему. — Ну хорошо, — довольно протянула Соколова, и поставила коробку на стол, — Может быть, ты чего-нибудь хочешь? — Нет, — сию же секунду ответила патриотка, — Но мне интересно, что будет, когда Варя узнает о нашем разговоре с Александром, — ответа не последовало, и Юля, чтобы добиться хоть чего-то от Мadame, добавила: — Она узнает. Естественно, Соколова слушала её. Она скрестила руки на груди и тяжело вздохнула. Эти перебранки до смерти ей надоели. — Ничего. Теперь Кулакову всюду сопровождает классная дама. Куда-угодно. Ты больше не сможешь остаться с ней наедине. Это всё? Юля кивнула. — Тогда я пойду, Madame. — Подождите, Островская, — Лидия снова подошла к ученице, внимательно разглядывая её лицо. Юле даже показалось, что женщина видит её насквозь. — Вас действительно волнует только Кулакова? Юля не знала, как на это ответить. Она даже не до конца поняла вопрос. Казалось, что в нём есть бесконечное количество смыслов. Но Соколова смотрела ей в глаза так пронзительно, что молчать было просто невыносимо. — Нет, — спокойно ответила она, сделала короткий реверанс и выскочила за дверь. Юля могла поклясться, что даже когда она прошла весь коридор до самой лестницы, Мadame всё ещё стояла на том же месте. Вечером, когда патриотки уже приготовились лечь спать, в дортуар практически как к себе домой вошла Ася. Она, не скрывая своего презрения, оглядела присутствующих и сказала: — Сегодня по нашей традиции все смолянки рассказывают страшные истории и легенды. Естественно, вы не смолянки. Но мы готовы объявить перемирие на одну ночь и пригласить вас послушать. После отбоя собираемся у нас. — Иди к чёрту. — совершенно спокойно сказала Женя, даже не взглянув на Черневскую. — Дело ваше, — на лице Аси не дрогнула ни одна мышца. Она так же просто вышла из дортуара, не забыв оглушительно захлопнуть за собой дверь. — Слушайте, это наш шанс с ними помириться, — Юля слезла с кровати и стала быстро заплетать косичку. — Я не пойду туда, — буркнула Женя уже из под одеяла. — Кто со мной? Несколько девушек вполне оживлённо начали обсуждать предстоящее событие и в итоге решили, что пойти всё-таки стоит. Юля не хотела бы посещать дортуар смолянок никогда больше, но помириться сейчас было и вправду логичнее, чем провоцировать новые конфликты. Уже через несколько минут, дождавшись, когда Fraulein Штольц наконец оставит их в покое и уйдёт докучать другим классам, патриотки очень быстро переместились в чужую комнату. — Если вы будете перебивать кого-то из нас, то перемирие мгновенно потеряет силу, — насколько это возможно недружелюбно оповестила Ася. Юля пересеклась взглядом с Варей, которая, по-видимому, не собиралась делать ничего страшного. Очевидно, надзор классной дамы так доконал её, что Кулакова смирилась с их неоконченной войной. Тем не менее, патриотка решила сесть как можно дальше от опасности и больше не смотреть в её сторону. План был в том, чтобы сгладить углы в отношениях воспитанниц двух институтов, а для этого нужно было всего один вечер посидеть тихо. Спустя несколько историй о призраках и домовых, девушки уже начинали засыпать. Ближе к часу ночи собрание плавно подошло к концу. Ну, вернее, подошло бы, если бы не Тата Ильинская. — Ну мы же ещё не послушали легенду о Рождестве, — Тата выглядела совершенно бодрой. Её, похоже, и правда интересовали все эти сказки. — Душечка, мы рассказываем её каждый год, — Ася уже проваливалась в сон. — Ну пожалуйста! Я даже сама её расскажу новеньким. Им же интересно. Юля тяжело вздохнула. Интересно не было ни капли. — Давай уже... И разойдёмся, — с нескрываемым недовольством протянула Черневская. — В общем. Лет пятьдесят назад появилась в нашем институте одна служанка. Была она странная: ни с кем не общалась, по-русски плохо говорила и выглядела уж очень болезненно. А через какое-то время девицы пропадать начали. То домой внезапно уедет, никому не сказав, то вроде-как умрет от истощения. И один раз нашли в саду институтку мертвую. А когда доктор на нее посмотрел, сказал, что в ней совсем нет крови, даже капельки. И выяснили, что это та служанка красавиц убивала, потому что она была сумасшедшая. Её пришли искать из желтого дома. Мол, у нее каждый год обострение. Ну, конечно, казнили ее по тихому, и дело с концом. Только девицы как исчезали, так и до сих пор исчезают. Говорят, её дух поселился в институте и сгинет та девушка, которая ей приглянется. Юля даже рот приоткрыла от изумления. История была так себе, но то, как Ильинская об этом говорила... Она ли не так давно впала в истерику из-за драки? Первой не выдержала Ася: — Всё. Если я сейчас не лягу спать, то сама умру, —она взглянула на испуганных патриоток и добавила: — Это всё бред. Ученицы просто не выдерживают нагрузок. Мы не видели, чтобы кто-то валялся мёртвым ни разу. — Потому что нам не позволяют это увидеть. Убитых сразу увозят из института. — Ты это придумала! — излишне строго прошипела Ася, после чего замолчали все. — Ну подумайте, если бы тут жил какой-то дух, стала бы Соколова его покрывать? Мало ли куда деваются институтки, но уж точно их не забирает злое привидение.~
Прошёл месяц. Снега было уже столько, что по неогребённым дорожкам ходить было просто невозможно. Рождество неминуемо приближалось с каждым днём, половина институток на праздники разъехалась по домам, а те, кто остался, неустанно готовились к рождественскому балу и новогодним пряткам. Большая часть занятий теперь традиционно проходила за шитьём платьев и костюмов на праздники. В день Рождества всё было готово. Девушки проснулись в половине десятого утра и отправились на торжественное богослужение. Институтки, избранные петь в хоре исполнили Песнь Пресвятой Богородице, а затем там же, в церкви, перед приглашёнными попечителями обошли всех своих преподавателей согласно Табелю о рангах. Как и полагается, начальница института принимала поздравления у себя в кабинете, пригласив туда только лучших воспитанниц. Из всех выпускниц Белого класса приглашены были: Ася Черневская, Софья Горчакова, Карина Тюляева, Даниэла Вльская и Островская Юля. Последняя решила не приходить. До бала оставалось всего несколько часов, а успеть нужно было ещё очень много. Чего стоила одна только причёска. Всё утро девушки вокруг Юли только и говорили об аудиенции с madame Соколовой. Она нечасто звала кого-то на разговор, и обычно это было скорее наказание, но сегодня воспитанницы могли попросить её о чем-нибудь за хорошую учёбу и, конечно, все знали о чём просить. Новый корсет, туфли, щётка, лишний час прогулки и многое другое, что Юля могла теперь добыть, просто сделав печальные глаза. Она, собственно, и не пошла поздравлять Мadame только затем, чтобы отметиться. Занять все её мысли — было Юлиным планом. Сначала делать всё, что Соколова только ни попросит, а потом резко потерять к этому интерес и заставить бегать за собой. Схема была почти так же идеальна, как её оценки. Этим стоило гордиться, считала Островская. К балу институтки начали готовиться после обеда. К шести часам вечера в танцевальный зал спустились все: воспитанницы, наставницы, преподаватели и даже некоторая прислуга. Приглашённые на Рождество гости, по этикету прибывали чуть позже назначенного времени. И пока их не было, все присутствующие вынуждены были стоять определённым строем и ждать. Девушки всех классов от недостатка хоть сколько-нибудь интересных событий в жизни, нетерпеливо перешёптывались и прямо таки подрагивали от волнения. Сложнее всего держать себя было младшим девочкам. И сколько бы классные дамы на них не шикали, дети не могли успокоиться. К счастью, в такой обстановке они обыкновенно пребывали недолго. С первыми же гостями, как только Мadame Соколова произнесла все приветственные слова, начались танцы. Бал по традиции начался с вальса. Старшие воспитанницы и приглашённые дамы кружились с кавалерами, а младшие девочки друг с другом. И если не думать о недавних событиях, то можно было вернуться мыслями в безмятежные времена, когда девушки ещё были совсем детьми и праздновали Рождество дома. Юля вернулась. Было приятно хоть на один танец забыть о драках и интригах. Или сделать вид, что забыла. Вырисовывая вальсовые фигуры вместе с каким-то штатским господином, Островская ни разу не обернулась на начальницу. Сама же maman, разговаривая о чём-то несущественном с какой-то дамой, то и дело искала глазами Юлю. Да, платье у девушки было необычное. Институткам не позволялось приходить на балы в особенно приметных нарядах, но Юля отличилась и тут. На платье не было ничего, что могло бы привлечь внимание, но само оно переливалось фиолетово-синим при свете люстр. Так же завораживающе, как Юля кружилась в танце. Лидия никак не могла оторвать от воспитанницы взгляд. Девушка была такой лёгкой, тёплой и живой... — Совершенство, — с придыханием произнесла собеседница. — О, это ненадолго. После окончания института их ничего не ждёт, — с улыбкой ответила Соколова, отведя наконец глаза от патриотки. — Жаль, если пропадёт такая красота. — Эта не пропадёт. — на секунду лицо madame будто потеряло всякую осознанность. Её знакомая молчала в ожидании пояснения, но быстро поняла, что ничего больше не услышит, и переключилась на какого-то генерала. Стоило только танцу закончиться, как Юлина безмятежность растворилась в воздухе. В зал незаметно вошёл Саша с таким видом, будто он не опоздал на час. "В чёрных перчатках" — с презрением подумала девушка. Долго избегать его не получилось. Уже через пять минут он с улыбкой перегородил Юле все пути обхода и, даже не поздоровавшись, задал вопрос: — Что происходит? Заиграла кадриль. Юля попыталась найти любого свободного кавалера, но тщетно. — Потанцуем? — Александр протянул её руку. — Нет, благодарю, — загнанно улыбнулась девушка. Она шумно выдохнула и исподлобья взглянула наSalope Diable
До этой минуты Ася была уверена, что её подруга спит и точно не знает, что в комнате кто-то есть. А потом Кулакова протянула руку в её сторону. — Помоги... мне, — прошептала девушка, но Ася не двинулась с места. Голова у Аси кружилась с бешеной скоростью. Нужно было что-то сделать. Что? Помочь Варе – подписать себе смертный приговор. Сообщить Штольц? Нет, это ещё хуже. И тогда Ася поняла, что нужно действовать так, как она привыкла. Никак. Главное – не подставляться самой. А Варя справится. Она живучая. — Ася, пожалуйста... — Варя не могла самостоятельно встать и просто зажимала раны другой рукой, всё больше заляпывая себя кровью. — Мне жаль. Ася попыталась произнести это максимально равнодушно, только голос дрогнул. Варя не могла открыть глаза, но Ася всё равно смотрела в них, поворачивая ручку двери, чтобы этот вечер наконец закончился. А потом она просто ушла.~
Я об этом не знала. И мне до сих пор кажется, что всё это какой-то глупый кошмарный сон. Но даже это не так страшно, как то, с чем мне пришлось столкнуться лицом к лицу в новогоднюю ночь. Я спрашивала, верите ли вы в любовь. Теперь я спрошу: верите ли вы в ад?
