Червивый

День проходил спокойно. Хазамада даже не чувствовал себя сегодня одиноко. Он спал почти все уроки, а когда просыпался, то с упоением смотрел на свою ночную работу. Почти до самого утра он рисовал Джоске и использовал свой станд как модель. А под утро, обессиленный, свалился спать в обнимку со скетчбуком. Ему было плевать, что теперь он похож на панду. У Хазамады с рождения были темные веки, а из-за частого недосыпания появились сначала круги, а потом темные мешки под глазами. Сейчас они стали ещё заметнее из-за буквально нескольких часов сна. Тошиказу был так счастлив эти дни, из-за таинства которое он наконец разделял с самим собой, а не полностью подавлял. Он правда обожает Джоске Хигашикату, влюблён по уши. Но только сейчас он может наслаждаться этим греющим тело чувством. Его сердце заходилось, а лицо плыло когда он думал о нём. Ещё лучше становилось когда он думал, что он счастливее всех людей которые крутятся вокруг него. Именно он, а не кто-то из них, мог видеть, мог трогать ту грань Хигашикаты которая была недоступна никому. Да, она была не совсем настоящая, но ни у кого не было даже такой. Хазамада носил с собой настоящее золото. Он любовно трогал и подносил к щеке рисунки с Джоске. И чувство быть замеченным одним из своих одноклассников за этим делом ещё больше заставляло Хазамаду млеть. Время вновь подошло к обеду, но есть не хотелось. Хазамада лежал на парте в опустевшем классе и глупо хихикал, полностью погруженный в свой трепет. "Хей, прекращай пускать слюни по Хигашикате и иди за школу. Это важно." Хазамада разлепил веки и проморгался. Что понадобилось его станду? Хазамада хрустнул костяшками и вышел из класса. Несколько секунд он постоял у выхода обдумывая брать ли ему с собой скетчбук. "Эти идиоты не вернутся сюда пока перемена не кончится, да и ссутся они меня" подумал Хазамада и вышел из класса. Всё равно встреча с его стандом не займет много времени. Он вышел на задний двор и осмотрелся. Высокий силуэт стоял прислонившись к дереву. Хазамада подошёл к нему и тот двинулся только когда Хазамада стукнул его по плечу. - Алло, деревянная башка, чё ты хотел? И прими какую-нибудь другую форму, это опасно. - Хазамада злобно уставился в синие глаза клона, а тот широко открыл рот высовывая язык и обнажая зубы. Хазамада смутился на странное действие станда, а тот довольно засмеялся. - Такой ты простой. Хочешь чтобы Джоске отлизал тебе? Сосать там не особо есть что. - Хазамада воспылал от злости, но не стал бить Surface, потому что тот протянул ему его любимый карандаш. - Держи, арт терапия тебе помогает как мы выяснили. А без этого огрызка ты ничего рисовать не станешь. Может сегодня он к тебе задом хорошо развернётся, или замки на сиськах откроет на продувание. - клон звонко рассмеялся, всё ещё голосом Джоске, этот факт заставил Хазамаду смягчиться. - Хм, спасибо. Можешь же быть милым, когда захочешь. - Хазамада засунул карандаш в карман брюк. - Хах, а ты можешь то... - двойник не закончил свою мысль и нахмурился. - Что такое? - спросил Хазамада и Surface указал рукой за его спину. Оригинальный Джоске, Окуясу и Коичи стремительно приближались к ним. И они были явно не в духе. - Мда, не рассчитал с таймингами. Что будем делать? - сказал двойник Джоске и Хазамада свёл брови. - Это всё из-за тебя, опять впрягаться надо. Наверное в окне увидели. Но он не дурак, выслушает. - сказал Хазамада, наблюдая как фигура Джоске становилась к нему всё ближе и как на его лице всё отчётливее виднелась ярость. Хазамада конечно помнил, что в последний раз его станд пытался навредить ему и его семье, но даже тогда он не выглядел так свирепо. Все трое остановились чуть поодаль от Surface. - Я тебе вроде сказал держаться подальше. Мой станд принял твою форму лишь потому... - Я не намерен тебя слушать сейчас. - Джоске укоризненно посмотрел на Хазамаду. Тошиказу как-то сразу подрастерял весь свой словарный запас и непонимающе переводил взгляд с одного на другого члена троицы. Джоске кивнул Окуясу. Окуясу усмехнулся и в воздухе материализовался гуманоидный станд. Surface не успел даже попробовать контролировать Джоске для самообороны, как пространство между ними двумя оказалось стёрто. - Нет, не трогай! Пожалуйста, Джоске, нет! Какого хера, я ничего тебе не сделал! - отчаянно кричал Хазамада, немного подрагивая всем телом. Он не был до конца уверен, но догадывался, что сейчас будет. О, как же он боялся вновь потерять свой станд. Технически, он всё ещё был бы с ним, но это было сродни отрезать наживую язык и сказать "не плачь, ты всё ещё можешь использовать язык жестов" Джоске на это лишь обдал Хазамаду безразличным взглядом. Тот подорвался и побежал вперёд к своему станду, как тут неведомая сила прижала его к земле. На хребет будто уронили с несколько десятков килограмм веса, это было невыносимо. - Прости Хазамада, но тебя нужно обезвредить. - с грустью в голосе сказал Коичи. Джоске подошёл ближе к двойнику и тот лишь усмехнулся. - Ты такой идиот Джоске, как и твои друзья, не понимаешь очевидного, даже когда тебе это в лицо суют и размазывают. - последнее, что успел сказать Surface, перед тем как половину его лица снесли призрачным кулаком. Теперь уже раскрывший своё деревянное нутро, двойник Джоске повернул голову в сторону своего мастера. Хазамада, кое-как тоже развернулся в его сторону, и, закусывая губу, пытался ползти, скребя ногтями кучи земли. Surface подмигнул ему, а потом следующий удар оставил от его головы лишь щепки. Crazy Dimond усердно раздрабливал манекен. С каждым ударом что-то внутри Хазамады ломалось тоже. Он почти не дышал пока все это происходило. Но это не от того, что его с такой силой прижимали к земле, от того, что все что он с таким трудом восстанавливал в прошлый раз вновь было разрушено. От клона не осталось ничего целого. Коичи прекратил атаку и Хазамада мог вновь дышать, казалось бы. Но он не мог, он пытался вспомнить как, но все попытки были тщетны. Он задохнётся. "Хей, если ты не будешь дышать, тебе даже не представится шанс их отпинать". Хазамада знал, что без манекена его станд не мог общаться с ним, но надменный голос Джоске в голове произносил реплики, которые говорили ему не умирать и хоть как-то попробовать навредить Хазамада с трудом поднялся с земли. Он не стал отряхиваться, не стал ничего говорить. Он тупо смотрел на Джоске. Прямо в глаза. - Идите в класс, дальше я сам разберусь. - сказал Джоске и на взгляд Коичи который так и говорил "ты уверен?", одобрительно кивнул. Окуясу с Коичи стали удаляться. Воздух был тяжёлый, небо нависало, на нос Окуясу упала пара капель. - Я думал мы друзья, Коичи. Я думал хотя бы ты поговоришь со мной. - каждое слово Хазамада произносил чётко, с паузами, показывая своё презрение. - Я жду, Коичи. Не хочешь обсудить со мной всё? Я думал тебе интересно узнать моё мнение о последнем томе. Или и это тебе страшно? Ниджимуровский недоносок тоже может остаться, я потерплю. - Коичи не стал вестись на провокацию и продолжил идти, но Окуясу распалялся за секунды. Он обернулся и гаркнул. - Я сдерживаюсь, только потому что ты был другом моего брата, так бы я тебя тоже пополам переломал. - Окуясу прохрустел костяшками. Коичи схватил его за рукав, но тот легко расцепил чужой захват. Джоске не торопился вмешиваться, но немного напрягся и в любой момент был готов действовать. - О, не стоит Окуясу. Могу сказать экспертное мнение по Ниджимурам, только тебе, тихонько, - Хазамада расплылся в кривой улыбке, наклонился и прошептал - выжил не тот. Окуясу мгновенно рассвирепел и стёр расстояние между ним и Хазамадой. Джоске тут же сорвался с места чтобы предотвратить избиение, но один мощный удар в нос Хазамада всё же успел отхватить. Тут же из ноздрей хлынула кровь. Хазамада не стал вытирать кровь. Раздался надрывный смех. Он смеялся, смеялся так громко как никогда. - И это всё?! - Окуясу двинулся чтобы ударить ещё раз, но Джоске взял того за плечи и встряхнул. - Оку, иди. Потом поговорим. - взгляд Джоске был грозным, но убедительным и что-то в нём всегда успокаивало Окуясу. Он шаркнул ногой о землю и они с Коичи зашли обратно в школу. Джоске обернулся на Хазамаду. Тот с упоением смотрел на кровь струящуюся вдоль по его лицу. Он стирал её рукой и разглядывал. Джоске присел рядом с Тошиказу на корточки. Тот перевёл на него взгляд и улыбнулся. - Нравится? - спросил Хазамада поднося кровавую руку прямо к лицу Джоске. Он нагло размазал её по его щеке, на что тот поморщился, но не стал ничего говорить на этот счёт. Хазамада радовался тому как ему это неприятно. - Твои друзья разукрасили, красиво? И это тоже. - Хазамада указал на кучку щепок, на которых уже были видны следы капель. Дождь накрапывал всё сильнее. Джоске указал одной рукой на то, что осталось от манекена. Он достал одну щепку и стал крутить её в руке. - Допустим, это, - Джоске сделал акцент на последнем слове и поднял щепку выше, - всего лишь недоразумение. Я бы мог поверить во всё, что ты скажешь в своё оправдание. Если бы не одно но. Джоске отпустил щепку и та звонко отскочила от земли. - Рисунки. - зрачки Хазамады сузились, сердце забилось сильнее. Хуже же быть не могло. Лучше бы он умер на месте, его сожгли вместе с этими дрянными рисунками. Лучше бы его сердце, которое так сильно колотится сейчас, разорвалось и он бы захлебнулся в своей крови. Лучше бы так и было, потому что дальше Джоске подполз к Хазамаде вплотную. - Ты сам сказал, что ненавидишь меня. Настолько сильно насколько возможно. И ведь правда не врал, ты планировал сделать со мной нечто ужасное, верно? Похитить, накачать, связать, убить. Есть причины предполагать, что ты сделал бы и ещё что похуже. В твоём стиле, Хазамада. - слова из их последнего диалога особенно сильно раздались в голове. Джоске вознёс руки домиком чтобы уберечь свою прическу от дождя. Изо рта не получалось выдать ничего нормального, Хазамада тупо раскрыл его. Джоске выжидающе смотрел на Тошиказу, явно хотел, чтобы другой сказал хоть что-то. - Ты всё не так понял...- терять больше было нечего, но слова всё равно не получалось выжать из себя. Всё должно было быть не так, это неправильно, некрасиво, нечестно. Его гордость была растоптана, он позволил себе дать слабину. Хазамада был полностью беззащитен. - А что я должен был понять? - Джоске устало посмотрел на Хазамаду из под полуопущенных век, пытаться поговорить с ним не имело смысла. Джоске уже собирался уходить, вода стала стекать с рук и мочить помпадур. Хазамада взял лицо Джоске в свои руки и притянул к себе. Дождь стал лить ещё сильнее, охлаждая собой жар поцелуя. Хазамада жадно вбирал в себя этот момент. Изголодавшийся, он съедал Джоске изнутри. Он пересчитал все его зубы, хотел вгрызться в саму челюсть. Джоске не оттолкнул его, он позволил с собой делать это все, позволил Хазамаде показать. Через несколько мгновений, Хазамада отстранился. Он отдышался и провёл рукой по влажным волосам, заправляя назад. - Теперь понять сможешь? - Хазамада постучал ему по лбу и показал наигранное удивление, когда услышал приглушенный звук. Он легко усмехнулся, отвернул голову и сплюнул на землю. - Но мне это больше не нужно. - Хазамада ушёл в школу, оставив ошарашенного Джоске одного. Тот мок под дождём, совсем забыв про причёску. Лишь через минуту он поднёс руку к своим губам, едва их трогая. Первый настоящий поцелуй. Во влажном воздухе проступил запах вишни. Хазамада тут же направился к туалету. Звук воды эхом раздался в маленьком помещении. Он тёр своё лицо, вонзая ногти в места где была кровь, он стирал её вместе со скатанной кожей. В мыслях не было ничего связного. Хазамада взглянул на своё отражение. Крови не было, можно было идти. Но он не мог. Что это было? Вчера он не мог бы подумать, что сделает это. Но он также не мог подумать, что его станд разрушат, и что в мыслях Джоске он способен на самые мерзкие вещи. Слова роились в голове, он так много не сказал. От переизбытка эмоций хотелось блевать. Нужно было взять себя в руки. Хазамада отпил воды из крана и тяжело выдохнул. Наконец он подошёл к классу. Хазамада застыл около двери, боясь зайти. Сколько времени прошло? Достаточно, для того чтобы уже успел начаться урок. Он выглядел отвратительно, несмотря на то, что лицо было теперь чистым, сам он был весь мокрым и грязным. Он открыл дверь. Множество взглядов сразу же обратились на него. А чьи глаза не смотрели, вскоре, после нескольких шепотков, всё же обратили на него своё внимание. Хазамада их не слушал, рой в голове нарастал и не давал думать о насущном. Нужно было достать из кармана канцелярский нож и резануть хоть кого-нибудь из них. Если бы он открылся Коичи, а не говорил так иллюзорно, то этого всего бы не было. Это воображение, или Джоске и правда отвечал на поцелуй? - Хазамада! - гаркнула учительница и только тогда он оторвал взгляд с пола. Она выглядела рассерженно, взволнованно. Сложив руки на груди и встав из-за стола, она ждала ответа от него. Что-то точно спрашивала до этого, но Хазамаде не было дела. Если бы после поцелуя он только полоснул Джоске по горлу... - Я говорила тебе, что ещё одно опоздание и я вызову родителей! Но это уже ни в какие рамки, сейчас ты пойдёшь со мной. - она стремительно подошла к нему и взяла за рукав, с силой вытягивая в коридор. Он легко отцепил её от себя. - Руки убери, сучка. Я следом пойду. - класс, словно единый организм, охнул толпой. Хазамада посмотрел на них с полным безразличием. Они все побаивались его, поэтому тут же смолкли. Хотелось спать. Если он закроет глаза, то всё это закончится. Три, два... *** Один. Хазамада бездвижно лежал на кровати. Всё происходящее за этот день было словно в тумане. Он более не чувствовал ничего, возможно это и помогло ему перенести оставшуюся половину дня. Его вызвали на ковер. Половина его учителей, директор, ещё какие-то люди. Потом и родители дошли. Несколько часов его пропесочивали, говорили какой он тупой, что так подходить к жизни нельзя, это последний год. Они все кричали на него и всё больше распалялись из-за того, что он не давал им никакой реакции. Садисты. Мать в какой-то момент не выдержала, разрыдалась и вышла. Отец ничего не говорил, как и Хазамада. Оба сидели, иногда кивали, отвечали по надобности. С часа второго Хазамада не помнил вообще ничего что было дальше. Сколько часов в целом это продолжалось он тоже не знает. Будто включился автопилот. Знает только, что последний вопрос который подняли был по поводу его отчисления и недопуску к экзаменам, потом их отпустили. И все это узнал потому, что именно из-за этого отец избил его. Он ударил почти в каждое место на теле Хазамады. Особенно оторвался на животе, потому что Тошиказу помнил, как его чуть не вырвало. Мать даже не пыталась ему помочь, и остановить, казалось, озверевшего отца. С каждым новым ударом он что-то говорил о чести, что-то о том, что тот может убираться из дома. Хорошо наверное, что лицо трогать не стал, но всё это было так незначительно и совсем не отзывалось в мозгу. Какая кому вообще разница? Всё тело болело, как он дополз до кровати, не помнил. Это казалось невиданным чудом в его состоянии. Хазамада вдохнул запах чистых простынь, попробовал хоть чем-то зацепиться за реальность. Но она продолжала ускользать. Какой смысл был вообще в ней находиться? Его чувства растоптаны, станда нет. Он не имел ни малейшего понятия, как его вновь вернуть. Карманные деньги ему и так давали со скрипом, теперь больше не дадут, а работать времени нет. Если только ходить, да склеивать по кусочкам раздробленную деревянную куклу. Поскорей бы заснуть, заснуть, чтобы не видеть больше ничего из этого. Он не хотел думать о случившемся, не хотел разбираться, но своя же голова предавала его. Почувствовал ли Джоске что-то? Хазамада точно что-то почувствовал, но это было не счастье. Это было похоже на голод, он хотел выгрызть Джоске. Не целиком, как сначала подумал, что-то сродни червивому яблоку, хотел оставить пару отметин на нём, чтобы разрушить идеальный фасад, запятнать. Ну, он точно оставил его под впечатлением. Перед тем как зайти в класс он глянул в окно, а тот всё ещё стоял на улице. Если не сможет жить после того, как его поцеловал парень, то ему же на руку. Злость стала скрести по горлу. Хазамаде срочно нужно было выпустить пар. Он переполз кровать и дотянулся до сумки. Скетчбук найти было не сложно, он был достаточно увесистый и занимал много места. А вот зажигалку пришлось ещё поискать. Через пару минут, он всё же нашёл её, она провалилась в дырку в подкладке. Хазамада уверенно обхватил скетчбук двумя руками. Он из прошлого убил бы его, узнав, что он собирается сделать. Но это нужно было сделать, нужно покончить с чувствами к Хигашикате раз и навсегда. Если он сделает такой жест, то дороги назад точно не будет, гордость не позволит. Плюс, скетчбук был причиной всех проблем, нужно избавиться от него в любом случае. Он переложил его в левую руку и несколько раз щёлкнул зажигалкой. Огонь дружелюбно осветил тёмное пространство комнаты и показал усталое, но уверенное лицо Хазамады. Без каких-либо колебаний, Хазамада поднёс зажигалку к листам. Уголок скетчбука моментально загорелся. Огонь лениво полз вверх. Хазамада довольно улыбался. Но когда огонь охватил знатную часть правого нижнего угла, Хазамада вздрогнул, как будто внезапно проснулся. Глаза резко округлились, когда он посмотрел на сделанное. Моментально, тот выронил зажигалку и стал тушить огонь голой рукой. Каждое прикосновение он лишь приглушённо шипел, пытаясь подавить боль. Скетчбук удалось загасить довольно быстро. Хазамада стал перелистывать его. Уцелели лишь части рисунков, почти все страницы с рисунками в полный рост, теперь содержали человека только с одной ногой. Не пострадал самый первый рисунок с Джоске, потому как был расположен в левом верхнем углу. Хазамада остановился. Джоске серьёзно смотрел на него надув губы, будто осуждал за произошедшее ранее. Хазамада аккуратно огладил страницу ладонью, которая уже стала покрываться волдырями. Он мог злиться, говорить, что презирает, хочет Джоске самого худшего. Но на самом деле, он не мог по-настоящему его ненавидеть, как бы не старался. Он не хотел его убить, не хотел им стать. Хазамада хотел этого идеального мальчика себе. Если бы только всё было по-другому. Наконец, мысли отступили. Хазамада окончательно выдохся, голова опустела, но физически стала ощущаться тяжелее. Тошиказу обнял скетчбук и обхватил запястьями свои же руки, как бы обнимая и себя тоже. Он водрузил голову на подушку и наконец провалился в сон.