Poor Boys With Rich Hearts

Хонджун был... счастлив. Он был более напряжен, чем когда-либо, поскольку теперь ему приходилось совмещать общественную жизнь и учебу с работой. Из-за этого он иногда засиживался допоздна, над некоторыми проектами приходилось работать быстрее, а в обед больше времени уходило на подготовку к бесконечным контрольным работам. Он испытывал стресс, но он испытывал его и раньше. Чего у него не было раньше, так это довольства реальной, поддерживающей его социальной жизнью, которая понимала и поддерживала его потребность поддерживать свои оценки, но и оттягивала его, когда понимала, что он перешел грань от "подготовленности" к "навязчивости". И даже если Хонджуну пришлось отлупить Сана палкой, чтобы он позволил ему заниматься вместо того, чтобы идти в компьютерный класс, и даже если Ёсану пришлось физически сдерживать Уена после того, как Хонджун в очередной раз отказался подойти, и даже если Юнхо включил щенячьи глазки, когда он сказал, что не может потусоваться после уроков из-за работы... Хонджун был счастлив. Невероятно счастлив. Особенно когда Сонхва сидел рядом с ним за обедом, и они говорили больше, чем когда-либо. Особенно когда Сонхва спрашивал, не занят ли Хонджун, не хочет ли он посидеть у себя дома или сходить куда-нибудь отдохнуть... Особенно, когда Хонджун сопротивлялся желанию быть безответственным и говорил Сонхва, что не может проводить время вместе, даже если очень хочет... а Сонхва лишь улыбался улыбкой, которая, казалось, заверяла Хонджуна, что он может ждать его десятилетие или даже больше. (Эмоции Хонджуна не знали, что делать с человеком, который действительно проявляет к нему свою привязанность и интерес. Это было ужасное и пьянящее чувство). Он так часто видел других, и они с Сонхва ходили на..... Можно ли назвать их "свиданиями"? Они просто общались, гуляли, обычно это сопровождалось несколькими нежными поцелуями и признаниями о том, как хорошо они проводят время... Раньше Хонджуна передергивало при мысли о таких парах, которые смотрели друг на друга со звездами в глазах. Но каждый раз, когда он видел это в Сонхва, у него перехватывало дыхание от осознания того... что он так смотрит на Хонджуна. Сонхва заставлял Хонджуна чувствовать себя центром гребаной вселенной каждый раз, когда смотрел на него. Нет. Сонхва заставлял Хонджуна чувствовать себя центром его гребаной вселенной. Как будто Хонджун был всем, чего он когда-либо хотел. Кого-то, кто будет относиться к нему нормально. Кого-то, кто видит его таким, какой он есть. Кого-то, кто не боялся прикасаться, дразнить и шлепать. Это казалось такой низкой планкой, и от этой мысли у Хонджуна часто щемило в груди. Но Сонхва прекрасно скрывал эту грусть. В мягких улыбках и пожатиях плеч, позволяя ей стекать с его плеч, несмотря на то, что было видно, как сильно она его тяготит. Хонджун стал чаще звонить маме. Потому что он был в панике. "Ты все еще волнуешься?" - спросила она с укором, и он практически видел, как ее рука сердито легла на бедро. "Хонджун, прошло уже несколько недель, ты должен..." "Я не волнуюсь", - сурово вздохнул он, упираясь спиной в кровать, сидя на полу с подтянутыми коленями. "Я не волнуюсь, мама... вот в чем проблема. Я буквально думаю, что все будет хорошо! И это меня пугает..." Он устало потер глаза: после этого разговора ему еще предстояло закончить работу. Но они с Сонхва переписывались, и Сонхва пожелал ему спокойной ночи, а сердце Хонджуна все еще билось быстро. "Он хороший", - сказал он, его горло опасно сжалось. "Он такой чертовски милый, и он так чертовски хорошо ко мне относится, и все мои друзья замечательные. Он нереальный, мама. Он уравновешенный, внимательный... И он мне слишком нравится, для того времени, что я его знаю... Но он... он не идеален, мама, но он так пиздецки близок к этому...". Хонджун немного задыхался - не плакал, но чувствовал, как эмоции давят ему на грудь. Он не был... хорош в этом. Любить кого-то так сильно. И то, как ему нравился Сонхва, полностью отличалось от того, как ему нравился буквально любой другой парень - независимо от того, насколько Хонджун был влюблен. Он любил Сонхва всей грудью. Когда он видел Сонхва, его кровь бурлила не от прилива эндорфинов или всплеска эмоций, как это бывало с другими. С Сонхва все было теплым. Медленным. Осторожным и деликатным - словно Сонхва считал, что заслуживает именно такого обращения. Хонджун увидел его и просто улыбнулся. Он не мог найти другого способа избавиться от давления в груди, кроме как просто улыбнуться, а Сонхва, в свою очередь, улыбался так, что из его глаз выходило ебанное солнце... Хонджун любил Сонхва чем-то более глубоким, чем кто-либо другой. "Милый", - тихо сказала его мама, ее голос был нежным и тяжелым. "Такие люди, как мы, всегда будут думать, что хорошее не может длиться долго", - прошептала она. "Таким, как мы, которые видели слишком много, трудно поверить в то, что что-то хорошее когда-нибудь останется. Мы видели, как уходило слишком много хорошего". Если Хонджун и плакал, то не из-за Сонхва, а потому что ему снова напомнили обо всем том дерьме, через которое прошла его мама... только ради него. "Но только потому, что он может уйти... это не значит, что ты должен лишить себя возможности наслаждаться этим", - твердо сказала она. "Твой отец был куском дерьма", - прямо сказала она, заставив Хонджуна слабо хихикнуть. "Но до того, как он стал плохим, у меня с ним были лучшие времена в жизни". Ни он, ни его мама не знали, почему его отец так быстро изменился. У мамы не было никаких предупреждений... Однажды он просто был рядом, а на следующий день она смотрела на незнакомца. "И, да, я вспоминаю те хорошие времена и думаю, что, возможно, они были всего лишь притворством", - сказала она, голос стал немного бодрее. "Но в тот момент они были счастливы. И они подарили мне хорошие воспоминания. Они не меняют того, что он - кусок дерьма... Но... Хонджун, милый..." Он услышал, как она тихо вздохнула, пытаясь подобрать слова. Он опустил голову, пока она не коснулась его коленей. "Не у всех так получается", - пробормотала она. "Мои родители поженились молодыми и оставались счастливыми и любящими до самой смерти. Они ссорились, они почти ушли, но... Они доказательство того, что не у всех так получается. Может быть, у вас с этим мальчиком ничего не получится. Может быть, тебе будет больно. Но в худшем случае у тебя останутся только горько-сладкие воспоминания... а в лучшем... ты узнаешь, что он будет рядом". Хонджун тихо вздохнул. Он должен поговорить с Сонхва... обо всем. Сонхва признался ему во всем, что боится и сомневается... Хонджун мог доверять ему, выслушивать его опасения. Не неуверенность в себе. Заботы. По крайней мере, он не думал, что Сонхва намеренно причинит ему боль. А Сонхва смотрел на Хонджуна так, будто собирался остаться. Возможно, Хонджун драматизировал ситуацию. Но он слишком быстро погружался в глубину, чтобы просто позволить течению нести его туда, куда оно хочет. "Спасибо, мама", - прошептал он, чувствуя себя немного лучше. "Я люблю тебя, Хонджун", - твердо сказала она. "И я готова поспорить на твою следующую зарплату, что этот мальчик тоже любит тебя". Хонджун рассмеялся. Он не был уверен, был ли это смех надежды или неверия. Еще один момент: Сонхва часто навещал Хонджуна на работе. Никогда не с целью повидаться, - с теплой улыбкой заверил его Сонхва. Просто ему очень нравились здешние чипсы и сладости. Иногда (не часто) он задерживался, чтобы съесть чипсы или пирожное, предлагая половину пакета Хонджуну, пока они просто... разговаривали. О школе, о том, как идет его работа, об их занятиях, о всяких безумных глупостях, которые вытворяли их друзья... Это помогало Хонджуну быстрее скоротать дерьмовые, медленные ночи. С каждой ночью, когда Сонхва заходил и улыбался при виде Хонджуна, в груди становилось все теплее. "Почему ты так радуешься, когда видишь меня?" рассмеялся Хонджун, передавая Сонхва кусочек шоколадки, которую он купил, прислонившись к прилавку в 11 часов вечера. "А почему бы и нет?" усмехнулся Сонхва, все еще глядя на него со звездами в глазах. "Потому что во мне нет ничего особенного?" Хонджун фыркнул. "Я саркастичный, циничный кретин, который чаще всего подкалывает тебя и смеется над тобой". Сонхва не пропустил ни одного удара, прислонившись к стойке. "Может быть, мне нравятся саркастичные кретины, которые смеются надо мной", - невинно сказал он, его улыбка была слишком искренней, чтобы шутить. Хонджун отвернулся, его лицо пылало. "Это очень узкоспециализированный кинк". "Ты делаешь меня счастливым", - тепло пробормотал Сонхва, глаза его сияли, но он не поддавался на поддразнивания. "Нужно ли мне объяснять, почему? У меня они есть", - заверил он Хонджуна. "Но это очень длинный список, который начинается с твоего характера и заканчивается твоей улыбкой". Сердце Хонджуна болезненно ёкнуло, и он проглотил ту часть себя, которая хотела отшлепать Сонхва за то, что тот снова пустился в поэтику. "Моя улыбка последняя в списке?" - пошутил он, отчаянно пытаясь спасти свое пылающее лицо и колотящееся сердце. Сонхва лишь шире улыбнулся. "Это горизонтальный список - все равны". Как бы Хонджун ни приучал себя быть свободным с Сонхва, ему все равно было трудно удержаться от того, чтобы не упасть в обморок от того, как он говорил о Хонджуне, как будто это ничего не значило. Впрочем, это было справедливо. Если спросить Хонджуна, почему ему так нравится Сонхва или почему он так... счастлив, когда видит его, он мог бы перечислить кучу причин, но это были не те вещи, о которых он активно думал. Он просто увидел Сонхва, и ему стало тепло. "Что ты надеешься получить от этого?" Слова прозвучали без предупреждения, застав обоих врасплох, и Хонджун проклинал себя за то, что не смог найти более подходящего момента, чтобы затронуть эту тему. "Из чего?" спросил Сонхва, нахмурившись в замешательстве. Нахуй. ” Это", - спокойно сказал Хонджун, указывая на них двоих. “Мы. Быть вместе”. Он нахмурился, став слегка обеспокоенным. "Я же сказал тебе... У меня нет никаких скрытых мотивов..." "Не так", - быстро сказал Хонджун, резко покачав головой. "Это не... Я не нападаю на тебя, Сонхва, но..." Он слегка пожевал губами. "Но я просто хочу убедиться, что мы на одной волне. Что мы хотим от этих отношений и как мы видим их развитие". Сонхва замолчал на мгновение, глядя на Хонджуна - одновременно в замешательстве и расчете. "Я... надеюсь, я не сделал ничего такого, что заставило бы тебя думать, что это должно быть что-то вроде интрижки..." "Нет", - заверил его Хонджун, тряхнув головой так сильно, что стало больно, выражение лица слегка исказилось. "Нет, Сонхва, я не... Я просто... Я не хочу вкладывать деньги в то, что, по твоему мнению, должно закончиться, когда мы выпустимся через пару лет. Я не собираюсь... играть в игру несколько лет, если мы знаем, что нам придется ее бросить". Он ждал, что Сонхва начнет защищаться. Может быть, немного расстроится. Но даже ожидая этого, он знал, что этого не произойдет. Выражение лица Сонхва менялось от озабоченного до понимающего и мягкого. Теплое. "Хонджун, я..." Он облизнул губы. "У меня нет роскоши случайных связей", - тихо сказал он. "Возможно, мне следовало сказать об этом с самого начала, но моя семья занимает слишком высокое положение и имеет слишком высокую репутацию, чтобы я мог просто прыгать от человека к человеку". Верно. Хонджун сглотнул. В этом есть смысл. "Я уже встречался с двумя людьми, - спокойно сказал Сонхва, - и оба раза это было на несколько лет, после чего они или их родители разрывали отношения". Он посмотрел на Хонджуна, слегка умоляюще. "Я не встречаюсь... только для того, чтобы расстаться, Хонджун. И, если быть честным... Может быть, у меня более глубокие чувства, чем у тебя, но я надеялся быть с тобой вместе как можно дольше". "Это не так", - взорвался Хонджун, его мозг полностью пропустил все, что сказал Сонхва, и зацепился за одну фразу. Он так привык слышать это от самого себя. "Ты не влюбился сильнее - нет ничего плохого в том, что кто-то сильно нравится, но ты не... Ты мне тоже нравишься, Сонхва, просто... я имею в виду, я думаю, что это так же сильно ... ”" Сонхва на мгновение застыл на месте, а потом его глаза смягчились. "Хорошо", - просто сказал он. Хонджун решительно кивнул. "Я серьезно", - мягко сказал Сонхва. "Я... Я не люблю случайные связи, Хонджун. У меня нет планов намеренно прекратить это". Хонджун почувствовал, что с его плеч словно свалился валун, и кивнул, тяжело вздохнув. Неуверенность не ушла, но она была успокоена. Отшлифовали и закруглили, чтобы они не были такими болезненными... "Прости", - пробормотал Хонджун, нервно потирая голову. "Это... я не думаю, что ты просто так разорвешь отношения, но..." Сонхва тихонько засмеялся, что еще больше убедило Хонджуна. Хонджун застыл, когда рука Сонхва схватила его за плечо и, словно молния, пронеслась по руке. "Я знаю... это страшно", - тихо сказал Сонхва, глядя на него искренне, тепло и успокаивающе... "Быть в отношениях... открыться... Ты не хочешь, чтобы тебе причинили боль. В этом нет ничего плохого, Хонджун, я тоже этого не хочу". Хонджун проглотил камень в горле, когда его сердце колотилось в груди. Сонхва провел большим пальцем по тыльной стороне руки Хонджуна. "Я скажу все, что тебе нужно", - тихо пообещал Сонхва. "Я отвечу на любой вопрос и успокою тебя, когда тебе это понадобится... Я не хочу... чтобы ты боялся, Хонджун. Я хочу, чтобы ты понимал, что... ты... ты очень много значишь для меня. Ты мне очень дорог... очень". Хонджуну пришлось вырвать руку из рук Сонхва, чтобы вытереть глаза: горло запершило. "Заткнись", - прохрипел Хонджун, глаза горели от десятка эмоций, которые он не мог определить. "Люди вообще-то не говорят таких вещей..." Сонхва усмехнулся, снова взял руку Хонджуна и осторожно потянул ее вниз. "Ты всегда говоришь мне, что в тебе нет ничего особенного", - пробормотал он. "Ты всегда говоришь, что не делаешь ничего необычного... Обещать тебе такие вещи - не значит быть особенным, Хонджун. Я не думаю, что делаю что-то экстравагантное, желая, чтобы ты чувствовал себя уверенно в этих отношениях". Выражение лица Сонхва слегка поникло. "И как... как будто тебе жаль, что я нахожу обычные человеческие отношения трогательными... Мне жаль, что ты шокирован тем, что я пытаюсь тебе предложить. Но я обещаю, что не изменю этого", - нежно прошептал Сонхва. "Я буду продолжать давать тебе эти заверения, как и ты обещал продолжать относиться ко мне нормально". Это не одно и то же, - хотел возразить Хонджун. Не может быть, чтобы поэтика, которую обронил Сонхва, была естественной, не может быть... И снова... Хонджун столкнулся с тем, что Сонхва мало что знает о мире Хонджуна. Но и Хонджун не знал о мире Сонхва. На самом деле, он видел, что все, что, как ему казалось, он знал о нем... было неверно. Полностью. Хонджуну нужно было перестать считать, что он все понимает. "Хорошо", - прошептал Хонджун, его сердце было тяжелым - но не отяжелевшим. Скорее, оно было переполнено. Сонхва улыбнулся, и от этого его сердце закрутилось по кругу, когда он отпустил руку Хонджуна. "Спрашивай меня о чем угодно, Хонджун. Если тебе станет легче, я отвечу". Хонджун не знал, как вести себя с человеком, который давал все эти обещания, намереваясь их выполнить. Поэтому он просто улыбнулся, не доверяя своему голосу, если он заговорит. Он чувствовал себя лучше, чем несколько дней назад. Он чувствовал себя уверенно. Глядя на улыбку Сонхва, он чувствовал... снова чувствовал себя в безопасности, как во время первого поцелуя. Улыбка Сонхва, когда он махал рукой на прощание, была похожа на тепловую лампу. Хонджун начал понимать одну вещь: в то время как Уену и Ёсану нечего было доказывать, и они не хотели демонстрировать свои отношения, они также не возражали против того, чтобы их друзья увидели, чем они занимаются, если эти друзья окажутся в их безопасном пространстве. Так Хонджун оказался сидящим и играющим в Mario Kart с Саном и пытающийся игнорировать довольно... интимные звуки, раздающиеся за диваном. "Они скоро прекратятся?" пробормотал Хонджун, обращаясь к Сану, который хмыкнул. "Они не будут заниматься сексом у нас на глазах, если ты спрашиваешь. Хотя, однажды они уже подобрались к минету. Чонхо больше никогда не был прежним - сука! " Хонджун засмеялся, когда его голубой снаряд уничтожил Сана. "Я рад за них", - заверил он Сана. "И я понимаю, что это единственное время, когда они могут быть вместе, но... разве обязательно так громко?". Хонджун знал, что они их слышат, потому что Уен издал очень громкий стон, отчего Ёсан влепил ему пощечину. Когда Хонджун преодолел финишную черту, он бросил взгляд через плечо на них двоих на кровати Уена - Ёсан прижался спиной к стене, а Уен оседлав его бедра, обеими руками погрузился в мягкие волосы Ёсана. "Разве ты не говорил, что у тебя сегодня съемки?" обвинил Хонджун, не обращая внимания на их взъерошенные волосы и разбитые губы. "Макияж и укладка многое скрывают", - сказал ему Ёсан с веселым видом. "И они не спрашивают, как ты это сделал?" Уён фыркнул и покачал головой, а его руки бессознательно опустились на шею Ёсана, растирая маленькие круги на мышцах, отчего Ёсан мягко закрыл глаза. "Они все думают, что он сексуально озабоченный", - заверил Хонджуна Уен. "Просто предполагают, что какой-то девушке с ним повезло". То ли это было очень вовремя, то ли шутка вызвала какие-то особые эмоции, но Ёсан схватился за бедро Уена, притягивая его ближе, пока Уен не рассмеялся, практически упав на грудь Ёсана, поднял руки и нежно обхватил лицо Ёсана, ухмыляясь ему. "Что?" поддразнил Уён. "Чувствуешь себя собственником, красавчик?" "Я сброшу тебя с кровати", - пригрозил Ёсан, хотя его хватка ослабла на бедрах Уена, он просто нежно держал его. Вместо того, чтобы это замечание вызвало новый виток жарких поцелуев, они просто уставились друг на друга. Уен прикоснулся лбом к лбу Ёсана и тихонько захихикал. Хонджун начал замечать, что они часто так делают. Они смотрели друг на друга, терялись друг в друге, пряча тихие улыбки и глаза, которые обожали друг друга... немного слишком. Это было похоже на взгляд Сонхва, только на стероидах. И неважно, что остальные бросали в них подушки, что у них рвотные позывы, когда им двоим разрешали сесть рядом... все знали, как много для них значит это время. "Твои губы снова лгут, красавчик", - засмеялся Уен, тыкая пальцем в губы Ёсана, а Ёсан покраснел и снова ударил его за прозвище. "Пожалуйста, скажи мне, что ты не так называешь его в постели", - пробурчал Хонджун, когда Сан начал следующий матч, и они оба помчались прочь. "Фу..." "Мерзость", - пробурчал Уен, еще резче, чем Хонджун. "Чувак... какого хуя..." "Ну!" Хонджун насмехался, опираясь на свой контроллер. "Ты всегда называешь его так, а он краснеет и бля..." Сан вскрикнул, когда Хонджун проходил мимо него. "Это..." Ёсан прочистил горло, и Хонджун отвернулся от экрана, чтобы увидеть, как он покраснел, а Уён прячет смех за рукой. Он быстро обернулся, чтобы ни с чем не столкнуться. "Так я назвал его вначале", - сказал Уен, когда Ёсан замолчал, его голос дрожал от смеха. "Я просто знал, что он какой-то ребенок-модель, для которого мои родители разрабатывали одежду. Так я называл всех детей, с которыми меня знакомили родители". "Он мучил его этим", - усмехнулся Сан. "Он чуть не сорвал контракт, потому что довел Ёсана до слез этим". "Он был красивым мальчиком!" защищался Уен. "И в конце концов я назвал его по имени..." "Ты был засранцем", - надулся Ёсан. "И к тому времени, когда нам было по 10 лет, он снова стал невыносимым". Он закатил глаза. "Уен - тот еще засранец", - сказал Сан Хонджуну, как будто тот мог этого не заметить. "Я неделями не знал, как зовут Ёсана, потому что к моменту нашего знакомства Уён называл его только "красавчик"". "Он просто не мог остановиться", - пробормотал Ёсан, скрестив руки. "Я немного ненавидел его за это". "Это потому, что это действительно стало правдой", - защищался Уен. "В детстве он был симпатичным, но примерно в то время он действительно стал красавчиком". "Даже моя мама не смогла заставить тебя остановиться!" насмехается Ёсан. "Она говорила тебе об этом, а ты игнорировал ее!" "Это потому, что ты перестал расстраиваться и начал краснеть", - сказал Уён, дьявольски ухмыляясь. Рот Ёсана захлопнулся, а щеки окрасились. Улыбка Уена стала лукавой. Он наклонился вперед, приблизив губы к губам Ёсана. "Ёсану нравилось, когда глупый мальчишка, которого родители привели в дом, называл его красивым. Хотя многие другие люди называли его красивым. Я был особенным..." В этот момент раздался характерный звук, как будто Уен вскрикнул и ударился задницей об пол. " Эй..." И тут в него врезалась подушка. Еще один удар. Еще один. " Ёсан..." Еще один удар. " Эй, прекрати..." Еще один удар. Голос Уена был приглушен, и Хонджун решил, что его душат. Он усмехнулся про себя и тут же выругался, когда Сан бросил в него красный снаряд. "Кажется, он скоро станет красавчиком с кровью на руках", - усмехнулся Сан. Никто из них не был готов к тому, что подушка с такой силой ударит Сана по затылку, что он упадет с дивана. Хонджун уже некоторое время наблюдал за Ёсаном и Уеном. И ему казалось, что он точно знает две вещи: они не вступали в настоящий контакт на публике, а наедине отказывались держаться друг от друга подальше. И несмотря на то, что по их действиям, прикосновениям и взглядам было видно, что они чувствуют друг к другу что-то очень... очень глубокое, Хонджун все равно был застигнут врасплох. Он бы с уверенностью сказал, что то, что Уён и Ёсан чувствовали друг к другу, было любовью. Это длилось достаточно долго, и ему рассказывали достаточно историй, чтобы он мог прийти к такому выводу. И все же он был удивлен, когда однажды пришел на обед и увидел, что Уен и Ёсан сидят у стены - стратегически расположенной так, что даже те, кто заглядывал в окна, не могли их увидеть. Уен сидел у стены, положив голову Ёсана себе на колени, и нежно гладил его по волосам, тихо разговаривая с ним. Рука Ёсана была зажата в свободной ткани брюк Уена, лицо его было скрыто, но напряжение в его теле ясно говорило о беде. Хонджун застыл, пораженный увиденным. Он не видел Ёсана весь день - у мальчика была съемка рано утром, и он вообще не пришел на занятия. Он бросил обеспокоенный взгляд на Сонхва, единственного из всех присутствующих, и тяжело сел. "Что случилось?" - тихо спросил он, оглядывая их. Рука, не перебирающая волосы Ёсана, лежала на его талии и успокаивающе потирала большой палец. "Неудачный день", - тихо пробормотал Сонхва, глядя на него жалобными глазами. "Просто неудачная съемка. Они никогда не были довольны, а Ёсан всегда так себя ведет, когда съемки идут плохо". Хонджун отвел глаза, понимая, что если они рискуют чем-то подобным в школе, то дело плохо. "Он такой же интроверт, как и ты", - тихо сказал Сонхва Хонджуну, глядя на него тяжелыми глазами. "Директор наговорил много гадостей. Родители Ёсана уже расторгли контракт, но... сказанного не воротишь". Хонджун не хотел оглядываться на частный взгляд. "С ним все в порядке?" - пробормотал он. Сонхва кивнул. "Он просто истощен больше, чем кто-либо другой. Он привык к замечаниям по поводу своей внешности. С ним все будет в порядке". Хонджун хотел сказать, что это несправедливо. Но он полагал, что какой бы ни была твоя профессия, найдутся люди, которые испортят ее. Он рискнул бросить еще один взгляд и увидел, что Уён наклонился и шепчет что-то, чего он не мог расслышать, но по его выражению лица было похоже, что он пытается успокоить Ёсана, который слегка сдвинулся, выгнулся и прижался лицом к животу Уёна. Хонджун отвернулся. В его голове промелькнуло еще одно напоминание: неважно, насколько богат или искренен человек... он чувствует и истекает кровью так же легко, как Хонджун. Когда рука Сонхва обвилась вокруг его руки, утешительно сжав ее, Хонджун позволил ему это. Он полагал, что даже у богатых детей бывают дерьмовые дни. Это был первый нормальный день в школе за последние несколько недель. Фотография его с Сонхва фактически исчезла, и хотя несколько пронзительных взглядов все еще следовали за ним, когда он путешествовал с остальными, казалось, что большинство детей научились вести себя хорошо. Одна девочка подошла к ним с Ёсаном перед уроком и извиняюще улыбнулась. "Есан, прости меня за то, как я вела себя раньше по отношению к тебе и твоему д-другу", - сказала она, чуть не подавившись последним словом. "Это было незрело с моей стороны". Ёсан посмотрел на нее, выражение лица было скучающим. "Не думаю, что я тот, кто нуждается в извинениях и объяснениях", - сказал он и отвернулся. Хонджун едва не фыркнул, когда девушка шокировано посмотрела на Хонджуна, словно пытаясь решить, сможет ли она уйти, не разговаривая с ним. Стиснув зубы так сильно, что они могли сломаться, она повернулась к нему. "Мне жаль", - жестко произнесла она. "Это было незрело с моей стороны". Ему стало интересно, чем ей пригрозили родители. Хонджун просто хмыкнул. "Хорошо. Спасибо." Ее лицо покраснело от гнева на его небрежный (но достаточный) ответ, и она кивнула, возвращаясь на свое место. Хонджун получил извинения от десятков учеников - в основном по требованию Уена, Сана или других. Это было ужасно забавно. Сонхва ждал в маленьком переулке у общежития Хонджуна, когда он вышел с занятий. Хонджун приостановился, удивленный тем, что он ждет его, вместо того, чтобы просто написать ему сообщение. "Привет", - поприветствовал он, улыбаясь. "Почему ты затаился? Хочешь меня ограбить?" Сонхва усмехнулся, но даже Хонджун заметил, что улыбка была немного натянутой. По мере приближения улыбка понемногу исчезала, пока он не встал прямо перед Сонхва. "Привет", - мягко сказал он, слегка нахмурившись. "Ты в порядке?" Сонхва быстро кивнул и улыбнулся еще шире, хотя это только усилило его напряжение. "Да", - легко ответил он. "Я в порядке, просто немного устал". "Твои родители изматывают тебя?" пошутил Хонджун, надеясь разрядить обстановку. Сонхва усмехнулся, но, похоже, упоминание о родителях только усугубило ситуацию. Хонджун оставил всякую попытку шутить, выражение его лица смягчилось. "Привет", - пробормотал он, осторожно взяв Сонхва за руку. Сонхва сглотнул и посмотрел между их руками и лицом Хонджуна. "Не хочешь зайти ко мне?" осторожно спросил Хонджун, его желудок скрутило. "У меня есть чипсы с заправки?". Сонхва покачал головой. "Нет, тебе нужно учиться..." "Это не убьет меня, если я буду откладывать", - твердо сказал Хонджун, нахмурив брови. Он никогда в жизни не думал, что скажет такое. Но было ясно, что Сонхва чем-то расстроен или, по крайней мере, напряжен. "Не нужно об этом говорить", - пообещал Хонджун. "Просто... нам потребуется некоторое время, чтобы расслабиться и отдохнуть". Сонхва и Хонджун встречались всего несколько недель. Но за это время Хонджун не часто видел Сонхва напряженным или расстроенным. Может быть, только один раз, и тот был в порядке в течение часа, когда они проводили время у Уена. И даже это казалось более очевидным и серьезным, чем раньше. "Мне нужно с тобой кое о чем поговорить", - сказал Сонхва вместо ответа Хонджуну. От его серьезности у Хонджуна свело живот. Его мозг тут же закричал, что это Сонхва расстается с ним. Ему надоело то или иное поведение Хонджуна, и он наконец-то понял, что глупо смотреть на Хонджуна и видеть в нем все, что ему хочется. И сразу после этого он захлопнул двери, чтобы запереть эту мысль подальше, пока она не успела разрастись. Сонхва заслужил больше доверия. Сонхва будет уважать Хонджуна больше, чем это. "Что?" спокойно спросил Хонджун, заставляя свой мозг не перебирать ужасные сценарии. "Все в порядке?" Сонхва быстро кивнул. "Ничего страшного", - заверил его Сонхва, выглядя искренне. "Я просто... я просто нервничаю из-за этого..." Громкий звонок мобильного телефона Хонджуна заставил их обоих подпрыгнуть, и Хонджун тут же бросился доставать его из кармана. Когда телефон зазвонил, на него уставилась фотография его мамы, и у него свело живот. "Я... я должен ответить, это может быть важно..." Некоторое помутнение рассудка Сонхва сменилось искренним беспокойством. "Нет, давай, отвечай", - настоятельно попросил он. Хонджун извиняюще сморщился, понимая, что нет ничего хуже, чем прервать звонок, о котором он так беспокоился. Но это была его мама. "Алло?" быстро ответил Хонджун. "Ким Хонджун! " Он отдернул телефон от уха, вздрогнув... "Может, ты начнешь общаться со своей матерью?" - кричала она. "Прекрати доводить меня до сердечных приступов всем, что я вижу! Ты никогда не сообщаешь мне о новостях, не даешь знать, все ли у тебя в порядке..." Ее голос был слышен им обоим, когда она кричала, Хонджун быстро достал свой телефон и застонал. "Мама!" - прокричал он ей вслед. "Мама... О чем ты кричишь на этот раз?" - потребовал он. "Прекрати... Ты заставила меня волноваться! Обычно ты не звонишь до ночи". "Я только что получила последний чек, который ты мне прислал!" - сердито крикнула она. "И там значительно меньше, чем ты обычно присылаешь!" Хонджун застонал, увидев, что Сонхва обеспокоенно смотрит на него и тихо спрашивает, все ли с ним в порядке. Хонджун быстро кивнул. "Это значит, что ты оставил себе еще меньше!" - продолжила она. "А тебе хватает?" - потребовала она. "Я же просила тебя не присылать мне ничего, если у тебя не хватит..." "Мама!" Хонджун наконец-то закричал достаточно громко, чтобы заставить ее остановиться. Он тяжело вздохнул. "Я в порядке", - подчеркнул он. "Я не так много работаю с тех пор, как мой босс нанял другого человека. Наши графики конфликтуют, но через пару недель все уладится". "Тогда почему ты все еще присылаешь мне деньги?" - потребовала она, понизив голос от сердитого до обеспокоенного. "Хонджун..." "Обещаю, я оставляю достаточно для себя", - надавил Хонджун. "Мы каждый раз говорим об этом, мама..." “Сколько ты оставил себе? Достаточно для еды, но что, если тебе нужно будет где-нибудь взять такси? Сколько денег ты откладываешь в сторону? Ты что-нибудь экономишь, Хонджун? Я не должна быть твоим приоритетом ... ” "Прежде всего", - вздохнул Хонджун. "Да, мама, ты - мой приоритет. А во-вторых, я один человек, мама. У меня много всего для себя - клянусь тебе, я бы дал тебе знать, если бы у меня были проблемы. Куда делось все твое доверие?" Последний вопрос прозвучал с легким смешком, отчего мама неодобрительно хмыкнула. Сонхва все еще выглядел обеспокоенным разговором, свидетелем которого он невольно стал. "Мне... идти?" - прошептал он, жестом показывая через плечо. "Нет", - быстро ответил Хонджун. "Нет, я почти закончил..." "Что?" - потребовала его мама. "Что ты сказал? Ты с кем-то разговариваешь? Кто там еще?" Хонджун на мгновение задумался о том, чтобы солгать, но вздохнул. "Это просто Сонхва, мама. Мы пытались поговорить, пока ты не позвонила..." "Сонхва?" - задохнулась она. "Тот мальчик, который тебе нравится? Он сейчас с тобой?" Хонджун прикрыл глаза, но услышал тихое хихиканье Сонхва. "Дай ему трубку!" - потребовала его мама. "Ты сказал, что у вас двоих все наладилось, дай мне сказать..." "Нет, мама", - шипел он. "Ты не можешь говорить с ним прямо сейчас. Мы разговаривали до того, как ты позвонила. Могу я теперь уйти?" "Почему ты прячешь его от меня?" - задыхалась она, слыша, как она начинает метаться по телефону. "Я просто хочу увидеть... Ты так много говоришь о нем, я могу сказать, что он отличается от других парней, с которыми ты встречался..." "Мама..." "Я всегда знала, что Досок уйдет к сукиному сыну-изменнику..." "Мама!" воскликнул Хонджун, быстро отвернувшись от Сонхва и прижав телефон к уху, несмотря на громкость. "Я ухожу", - шипел он. "Я поговорю с тобой позже, обещаю..." "Ты уверен, что откладываешь достаточно денег для себя?" - мягко спросила она, смена тона вызвала у Хонджуна знакомое ощущение удара хлыстом. Хонджун не поддался порыву отступить, сделал глубокий вдох и позволил своему бешенству утихнуть. "Да, мама", - ответил он тише и искренне. "Я обещаю, я делаю... я делаю все очень хорошо..." Наступила короткая пауза. "Хорошо", - ответила она, не очень серьезный крик исчез. "Оставайся в безопасности, малыш, хорошо?" "Хорошо". "Я люблю тебя, хорошо?" "Я тоже тебя люблю", - ответил он, сердце привычно сжалось от напоминания о том, как сильно он по ней скучает. "Скажи Сонхва, что я тоже его люблю". "Мама!" вскрикнул Хонджун. "Почему?" "Потому что он заботится о тебе, пока я не могу быть рядом!" - закричала она с излишней эмоциональностью в голосе. "И, судя по твоим словам, у него это хорошо получается. Скажи ему, что я люблю его". "Мама, нет..." "Я не повешу трубку, пока не услышу, что ты ему скажешь", - резко пригрозила она. "Этот мальчик чертовски хорошо с тобой обращается, Хонджун. Скажи ему, что твоя мама говорит спасибо и любит его". Хонджун застонал, потирая лицо, и снова повернулся к Сонхва. Сонхва, который прятал смех за зажатой рукой, лицо покраснело от усилия промолчать. Лицо Хонджуна пылало. "Моя мама говорит спасибо, что присматриваешь за мной", - пробормотал он, не встречаясь взглядом с Сонхва. "И она любит тебя". Сонхва кивнул, все еще пытаясь не рассмеяться. "Хорошо. А теперь скажи ему, что если он хоть пальцем тронет твое сердце, я блять выпотрошу его, как свинью..." "До свидания, мама! Поговорим позже!" крикнул Хонджун, нажимая кнопку завершения разговора, прежде чем она успела начать новый раунд. Он застонал, уронив голову на руки. "Вот почему я не позволяю людям знакомиться с моей мамой", - простонал он, потирая лицо, чтобы скрыть смущенный румянец. "Мне она показалась невероятно очаровательной", - сказал Сонхва, смеясь над словами, хотя они были искренними. "Теперь я понимаю, откуда в тебе искра и вспыльчивость". Раньше Хонджун недовольно морщился, когда люди говорили ему, что он ведет себя так же, как его мама. С возрастом он стал воспринимать это как комплимент. "Да, хорошо", - сказал Хонджун, сделав глубокий вдох и раздувая щеки. "С возрастом ты теряешь свой фильтр. А у нее его никогда и не было. Извини за это..." "Нет, я думаю, это было прекрасно", - сказал Сонхва, прочищая горло от смеха и взволнованно улыбаясь. "Наблюдать за тем, как ты разговариваешь с мамой, было... познавательно". "Что именно?" фыркнул Хонджун, недоверчиво глядя на него. "Ты", - просто ответил Сонхва, и яркая улыбка сменилась чем-то более теплым и глубоким, распространившимся на его глаза. "Ты ведь очень любишь ее, не так ли?". "Конечно", - тут же ответил Хонджун. "Мы были всем, что у нас было, пока мы росли". Сонхва нерешительно нахмурился. "Могу ли я спросить об этом?" - тихо спросил он, тщательно сдерживая голос. Хонджун моргнул, но пожал плечами. "Конечно. В этом нет ничего расстраивающего". "А что насчет тети, о которой ты говорил?" осторожно спросил Сонхва, его голос был по-прежнему осторожен. Ох. Это было не первое, о чем он думал, что Сонхва спросит. Но он тихо вздохнул и беспомощно пожал плечами. "Она была старшей сестрой моего отца", - объяснил он, и вся эта история уже не вызывала таких бурных эмоций, как раньше. "Когда мой отец уехал, она наконец-то пришла проведать маму". Хонджун горько вздохнул. "Она знала - или, по крайней мере, подозревала - что мой отец делал с моей мамой", - мрачно сказал он. "Она была слишком напугана, чтобы вмешаться туда, где ей не место. Она годами не общалась с братом". Выражение лица Сонхва смягчилось, а затем сжалось от сожаления. Хонджун пожал плечами. "Чувство вины заставило ее потом проверить мою маму. Она всегда жила неподалеку, но она...". Хонджун вздохнул, пытаясь найти способ понять ее без необходимости рассказывать двадцать один год предыстории. "Она хочет как лучше", - твердо сказал он. "Она пытается исправить то, что сделал мой отец. Но ее характер и приоритеты не такие, как у мамы и у меня. Она злится, что я уехал в колледж. Она все время пытается заставить меня вернуться, обвиняя меня в том, что я бросил маму, как это сделал мой отец..." Он тихо засмеялся. "Честно говоря, я думаю, что действия ее брата испортили ее больше, чем мою маму или меня". Он поковырял кусочек грязи под пальцами. "Она хочет как лучше. Но она не понимает, что я могу сделать для мамы, если у нас все получится с колледжем". Хонджун вдруг не смог поднять глаза, почти испугавшись выражения лица Сонхва. Может быть, что угодно, от растерянности до жалости. "Это отстой...", - пробормотал он. "И я скучаю по маме... и я ненавижу, что мне пришлось оставить ее, но... если я смогу хорошо закончить такой колледж... я смогу дать ей лучшую жизнь и отплатить ей за все, что она сделала для меня в детстве". Он ударил ногой по земле. "Моя тетя не хочет выглядеть долгосрочной. Но я должен хотя бы попытаться... и добиться успеха, чтобы... я мог отплатить ей". Наступила долгая пауза, во время которой Хонджун все еще не мог поднять глаза. "Ты сможешь". Теперь его глаза замерцали. Сонхва мягко улыбался. Но в его глазах была жалость и боль, а главное - понимание. "У тебя все получится", - твердо сказал Сонхва. У Хонджуна защемило сердце, и он с насмешкой ударил ногой по земле. "Надеюсь". "Я видел твою работу", - продолжал Сонхва, уверенно делая шаг вперед. "Ты поступил в SIU... Ты лучший в классе, Хонджун. Твои учителя обожают тебя - у тебя никогда не будет проблем с усердной работой, и у тебя есть талант и навыки, чтобы подкрепить это". Хонджун собирался отмахнуться от него, но рука Сонхва внезапно взяла его руку - мягкая и твердая, она обхватила руку Хонджуна. Он замер на мгновение, когда Сонхва уставился на него - глаза застыли, требуя, чтобы Хонджун слушал. "Единственное, что люди здесь не могут делать, Хонджун, - тихо сказал он, - это упорно работать без признания, и сопереживать так, как будто от этого зависит их жизнь". Он сжал руку Хонджуна, и тот уставился на него расширенными глазами. "Ты делаешь это, Хонджун. И именно поэтому ты добьешься успеха". Жизнь Хонджуна всегда и постоянно была наполнена беспокойством, неизвестностью и противоречиями. Ничто не было определено. Что-то всегда шло не так. Он знал, что у него есть способности и трудовая этика, он знал, что, скорее всего, выйдет отсюда с отличными оценками (ему придется это сделать, чтобы сохранить свою стипендию). Но всегда оставался страх. Неуверенность. Страх, что теперь, когда у него есть друзья, когда он меньше работает, когда у него есть парень, когда у него есть вещи, которые отвлекают его от попыток добиться всего этого только ради мамы... Что, если все это рухнет? Но то, как Сонхва смотрел на него, то, как и с какой убежденностью Сонхва это говорил... Хонджуну было трудно не поверить ему. Например, когда его мама взяла его лицо в свои руки и практически кричала ему, что он должен поступить в SIU, что он достаточно хорош, чтобы поступить, что это стоит финансовых рисков, на которые они пойдут... И Хонджун поверил ей. Он не мог не поверить. В этот момент Хонджун верил Сонхва. Он не мог не поверить. Не тогда, когда Сонхва выглядел так, словно готов был поставить на кон все деньги и богатство своих родителей. Не тогда, когда Сонхва выглядел так, будто готов сдвинуть небо, чтобы это произошло. Хонджун сглотнул и с удивлением обнаружил комок в горле. Глаза начало жечь, и он быстро моргал, пытаясь сдержать слезы. "Спасибо", - слабо прошептал он, одного этого слова было почти достаточно, чтобы прорвать плотину, о которой он и не подозревал. Глаза Сонхва проследили за его лицом, и выражение его лица смягчилось, став ближе к жалости и боли. Вдруг рука, державшая его руку, потянула его вперед, и Сонхва обнял его. Крепко, тепло и сильно. Таких объятий Хонджун не получал с тех пор, как покинул дом. От такого, когда даже если все было в порядке, не хотелось уходить. Хонджун удивил себя тем, как расслабился в объятиях. Его голова опустилась на плечо Сонхва, и он молча обнял его, зажмурив глаза, стараясь дышать ровно. Он просто хотел иметь возможность отплатить маме. Не из какого-то странного желания вернуть долг - нет. Он не был обязан возвращать ей его. Но Хонджун видел, как она прошла через ад ради…и из-за него… как и любой родитель. Он хотел, чтобы у нее была возможность передохнуть. Чтобы она перестала беспокоиться о финансах - или, по крайней мере, перестала беспокоиться о том, что счета не могут быть оплачены, что коммунальные услуги будут отключены... Он просто хотел, чтобы она перестала так сильно беспокоиться. Ему не нужно было быть миллионером. Ему просто нужно было иметь возможность помочь ей. "Я уже говорил тебе, - тихо прошептал Сонхва, почти как колыбельная, - что могу перечислить все причины, по которым я влюбился в тебя". Его рука провела теплую линию вверх и вниз по позвоночнику Хонджун. "Ну, вот несколько". Хонджун рассмеялся со слезами на глазах, его пальцы вцепились в одежду Сонхва, горло перехватило. "Ты... самый добрый... самый трудолюбивый, сочувствующий... совершенно невероятный человек, которого я когда-либо встречал. Ничто в тебе не кажется реальным, Хонджун", - тихо хихикнул Сонхва. "Что есть кто-то, кто так сильно и глубоко заботится... и так самоотвержен, несмотря на то, что имеет полное право быть эгоистичным и озлобленным... Я не думал, что такие люди, как ты, существуют, Хонджун". Еще один смех, но уже более тяжелый. Хонджун почувствовал, что из его глаз катятся слезы, но они молчали. Он уставился на нитки пиджака Сонхва, его сердце болело - за маму и за себя. Никто, кроме мамы, никогда не верил в него по-настоящему. Никто, кроме мамы, не говорил с ним, о нем, как Сонхва. "Они существуют", - тихо проговорил Хонджун. Другая его рука поднялась, чтобы обнять Сонхва и прижать его голову к своей шее. "Вот один прямо передо мной". Он услышал прерывистое дыхание Сонхва и почувствовал, как тот слегка напрягся под его объятиями. А потом раздался тихий, задыхающийся смех. "Я очень эгоистичен, Хонджун", - пробормотал Сонхва, голос его зазвенел. "Я столько всего от тебя скрывал, просто потому, что не хотел тебя потерять. Даже сейчас я... я чувствую, что... что я должен скрывать некоторые вещи, потому что если я покажу их тебе, ты решишь, что это того не стоит". Хонджун нахмурился, нежно обнимая его. Затем отстранился, разрывая объятия, чтобы посмотреть Сонхва в глаза. Выражение лица Сонхва было напряженным, но его глаза не выдавали никаких эмоций, кроме тепла. Хонджун уставился на него. Действительно уставился. И снова напомнил себе... что у Сонхва есть свои собственные сомнения. Как и иррациональные страхи Хонджуна, рожденные от незнания, у Сонхва тоже были свои. "Я не буду", - тихо сказал Хонджун, в его голосе слышалась растерянность. "Я же говорил тебе, Сонхва, что не брошу тебя только потому, что в твоем шкафу есть какие-то скелеты. У меня свое дерьмо, а у тебя свое. Было бы лицемерно и дерьмово с моей стороны уходить только потому, что у тебя что-то есть". Сонхва открыл рот, но Хонджун быстро поднял руку и пальцем заставил его замолчать. Глаза Сонхва расширились от шока. "Ты первый это сказал", - сказал Хонджун, ожесточившись. "Я знаю, что не так многословен, как ты, и знаю, что мне трудно сказать, что я чувствую, но... Я скажу это столько раз, сколько тебе нужно". Глаза Сонхва расширились, что-то в них затуманилось. "Каждый раз, когда ты будешь напоминать мне, что собираешься остаться, я буду напоминать тебе, что я тоже", - надавил Хонджун. "Мне кажется странным, что ты думаешь, что я когда-нибудь уйду, когда ты, в сущности, идеален, но неуверенность не должна иметь смысла". Сонхва тяжело сглотнул. "Итак, я скажу тебе все, что ты хочешь услышать", - твердо сказал Хонджун. "Возможно, я буду краснеть и спотыкаться, потому что у меня не так хорошо получается, как у тебя... но я сделаю это ради тебя, Сонхва. Я не оставлю тебя из-за того, что у тебя есть бремя - я хочу помочь тебе нести его". Хонджуну никогда не требовалось успокаивать кого-то. Он всегда был неуверенным в себе, а его друзья закатывали глаза и говорили ему, что да, они все еще вместе. Но шок Сонхва сменился чем-то более тяжелым и теплым, и он медленно кивнул. Хонджун кивнул в ответ, убрал палец и, приподнявшись на носочки, нежно поцеловал Сонхва. В качестве еще одного заверения. Его губы были мягкими и теплыми, и Хонджун, отстранившись, удовлетворенно отметил отсутствие страдания на лице Сонхва. "Итак", - сказал Хонджун, тихо улыбаясь. "Почему ты встретил меня здесь? Что ты хотел мне сказать?" Глаза Сонхва скользнули по лицу Хонджуна, он беззвучно раздвинул губы. Его язык высунулся, чтобы смочить их, и он медленно протянул руку, заправляя волосы Хонджуна (которые становились все длиннее) за ухо. "Это может подождать", - мягко сказал он, его губы дергались в улыбке, чем дольше он смотрел на Хонджуна. Хонджун хотел бы увидеть себя глазами Сонхва. Какая часть его самого заставляла Сонхва так улыбаться. Или это невозможно назвать, как это было для Хонджуна? "Я расскажу тебе позже", - пообещал Сонхва, улыбаясь более искренне. "У тебя есть домашнее задание, так что я не буду тебя задерживать". "Не хочешь зайти перекусить?" предложил Хонджун, не уверенный в том, что хочет, чтобы они расставались. Особенно после такого разговора. Сонхва покачал головой и благодарно улыбнулся. "Нет, все в порядке. Можно я напишу тебе вечером?" "Я учусь, поэтому буду поздно", - заверил его Хонджун. "Когда угодно". Он кивнул, выглядя лучше. "Увидимся позже, Хонджун", - сказал он, слегка помахав рукой. Несмотря на тяжесть в груди, Хонджун улыбнулся и помахал в ответ. "Увидимся". Он смотрел вслед Сонхва, пока тот не сел в ожидавшую его машину. И только тогда он повернулся и направился обратно в общежитие. В тот вечер их разговор по смс был коротким - просто поинтересовались, как прошли их дни. Хонджун улыбался, как идиот, и наконец убедил Сонхва использовать смайлик эмодзи. После того, как они пожелали друг другу спокойной ночи, он лежал в постели и смотрел на пустую сторону своей кровати в темноте. Впервые он представил, как кто-то заполняет другую сторону. Ни в одном из моментов их разговора Хонджун не был готов к следующему дню.

***

Пятница была самым длинным и самым коротким днем недели. Коротким, потому что все проносилось мимо. А длинным - потому что теперь, когда люди больше не ругали его в слух, они встречали его вымученными улыбками и жесткими взмахами рук в коридорах, и ему приходилось кивать им в ответ - не принимая и не отвергая. "Ты не обязан мириться с ними", - сказал ему Уен, когда они вместе покидали "Дизайн". "Ты можешь просто игнорировать их". Хонджун пожал плечами, не обращая внимания. "Я думаю, их больше задевает то, что я легкомыслен. Меня это устраивает". Уен хихикнул, обняв его за плечи. "Хочешь зайти?" - спросил он. "Моя мама может прийти пораньше, и ты сможешь наконец-то похвалить декор". Он понимающе усмехнулся, и Хонджун пнул его. "Я бы с удовольствием", - честно ответил он. "Но у меня сегодня работа". "Значит, только на пару часов?" "И понаблюдать за тобой и Ёсаном..." Он скорчил рожицу, понизив голос, чтобы сказать это. "Нет, спасибо. А мне нужно работать над сочинением по английскому". Уен надулся. "С тобой не весело. Ладно, увидимся позже". Он отсалютовал Хонджуну двумя пальцами и убежал. "До скорого, неудачник", - крикнул Хонджун, привлекая внимание нескольких проходящих мимо людей: их смущение переросло в ярость от того, что ему было так комфортно с Уеном и остальными. Он проигнорировал их, начав идти к своему общежитию. "Господин Ким". Он едва успел сделать десяток шагов, как позади него раздался глубокий голос. На мгновение он почти не обратил внимания, решив, что это не он, но с любопытством оглянулся. За его спиной стояли Солнечные Очки. Его рот был сложен в сердитую линию, а глаза по-прежнему скрыты. Хонджун нахмурился. "Да?" Солнечные Очки никогда не разговаривал с Хонджуном напрямую после той первой встречи. "Пойдемте со мной", - сказал он и жестом указал на улицу, где была припаркована знакомая машина Сонхва. Хонджун нахмурился. "Я не могу сегодня гулять с Сонхва. Мы говорили об этом вчера вечером". "Это займет всего минуту твоего времени", - заверил его Солнцезащитные очки. "Но это очень важно, поэтому мы будем рады, если вы окажете мне содействие". Хонджун нахмурился на мгновение. Что-то не так? "Хорошо... Но я должен скоро вернуться, у меня работа". Солнцезащитные очки ничего не ответил, просто ушел. Хонджун закатил глаза, но пошел следом, гадая, что же планирует Сонхва. Они уже обсудили, что у Хонджуна есть работа и он занят. Не то чтобы он не хотел пообщаться. Может быть, он все еще переживал из-за того, что его вчера беспокоило? При мысли о том, каким напряженным было выражение лица Сонхва, Хонджун крепче сжал сумку... Может, он сможет уделить ему часок? Солнцезащитные очки открыл дверь, и Хонджун вошел внутрь, закрыв за собой дверь. Его удивило то, что машина была пуста. "Где Сонхва?" спросил Хонджун, медленно садясь. "Он встретит нас там", - ответил Солнцезащитные Очки, уже отъезжая. Недоумение Хонджуна постепенно перерастало в беспокойство. "Куда мы едем? Это какой-то неожиданный ужин или что-то в этом роде?" Солнцезащитные Очки ничего не ответил, и Хонджун достал свой телефон. Должен ли он написать Сонхва? Если это сюрприз, то ответит ли он вообще? Они добрались до центра города примерно за восемь минут, Хонджун все еще пытался решить, стоит ли звонить Сонхва. Или, может быть, в полицию, так как молчание Сонхва было действительно жутким. Но зачем Сонхва устраивать сюрприз, если Хонджун сказал, что не сможет потусоваться? Они остановились на красный свет, и вереница машин позади них тоже притормозила. Хонджун наконец-то повысил голос. "Мне очень нужно, чтобы вы сказали мне, куда мы едем", - твердо сказал он. "Мне все равно, если Сонхва хочет, чтобы это был сюрприз, мне нужно..." В зеркале заднего вида он увидел, как кто-то вышел из такси, стоявшего в нескольких машинах сзади, и побежал вверх по улице. Хонджун сразу же узнал, застегнутый на все пуговицы костюм и уложенные волосы, обернулся с расширенными глазами. "Это..." Сонхва подбежал к машине, открыв дверцу, его лицо выражало холодный гнев. "Какого черта ты делаешь?" - огрызнулся он, даже не взглянув на Хонджуна, а уставившись на Солнечные Очки, и протянул руки, чтобы отстегнуть ремень безопасности Хонджуна. Солнцезащитные Очки уставился в зеркало заднего вида. "Ты не дал своему отцу никакого ответа. Встреча была назначена, и она будет соблюдена. Он сделал конкретные приготовления..." "Это не дает ему права похищать его!" огрызнулся Сонхва, схватив Хонджуна за руку. "Пойдем", - призвал он, настойчиво вытаскивая его из машины. "Господин Ким пришел добровольно", - твердо заявил Солнцезащитные Очки, повернувшись, чтобы посмотреть на них. "И ваш отец будет недоволен тем, что вы откладываете эту встречу". "Он дал мне время до субботы!" огрызнулся Сонхва, Хонджун слепо последовал за ним, чертовски запутавшись, но доверяя Сонхва, а не Солнцезащитным Очкам. "Появилась встреча. Она должна состояться сегодня". "Ну, это не моя вина, что он изменил планы", - шипел он, сверкая глазами. "Скажи ему, что мы будем там, если позволит время. Он не имеет права похищать кого-то только для того, чтобы подстроиться под свой график!" "Мистер Ким пришел добровольно". "Вы же сказали, что Сонхва ждет!" огрызнулся Хонджун, выходя из машины. "Господин Пак тоже будет на ужине", - категорично заявил Солнцезащитные очки. На светофоре загорелся зеленый, вереница машин начала движение. "Не опаздывайте", - твердо сказал Солнцезащитные очки, когда Сонхва захлопнул дверь, взял Хонджуна за руку и вывел их обоих с улицы на тротуар. Сердце Хонджуна колотилось, когда он смотрел вслед удаляющимся машинам, и он медленно повернулся к Сонхва, который взволнованно провел рукой по волосам. "Что... только что произошло?" - тихо спросил он. Ведь было ясно, что Сонхва не имеет к этому никакого отношения. По крайней мере, не имеет отношения ко всей этой истории с похищением в машине. "Мне очень жаль", - тихо сказал Сонхва, в его голосе слышалось сожаление. "Ты в порядке?" - негромко спросил он, глядя на Хонджуна, отчаянно обводя глазами его лицо и тело. Тот быстро кивнул. "Да", - заверил он его. "Я просто запутался. Я не знал, что происходит". Сонхва тяжело вздохнул и, проведя руками по лицу, пробормотал про себя. "Мне чертовски жаль... Это было совершенно... отвратительно. Он не должен был допустить такого..." Хонджун был сбит с толку до чертиков и обратно, но он поймал руку Сонхва и отдернул ее, прижав к своему лицу. "Эй", - тихо сказал он. "Слушай, я в порядке. Ничего травмирующего не было... Сонхва, посмотри на меня", - сказал он. Ему было неприятно видеть Сонхва таким расстроенным. Сонхва уставился на него, словно пытаясь понять, не лжет ли он, но в конце концов выдохнул и резко покачал головой. "Это было совершенно неуместно. Мне жаль..." "Может, вместо того, чтобы извиняться, - мягко попросил Хонджун, - ты расскажешь мне, что происходит..." Сонхва снова вздохнул. "Это... связано с тем, что ты хотел рассказать мне вчера вечером?" - осторожно поинтересовался он. Сонхва сделал паузу и на мгновение уставился вдаль, после чего глубоко вздохнул и успокоился. Подождав немного, Хонджун посмотрел на него. "Давай пройдемся", - предложил он. Хонджун кивнул, взвалив на плечи сумку с книгами, и они начали медленную прогулку по тротуару. Сонхва сделал еще один глубокий вдох, и Хонджун некоторое время наблюдал за ним с тревогой, затем протянул руку и осторожно взял Сонхва за руку, сжимая ее. Рука Сонхва была прохладной, отчего Хонджун почувствовал, что она стала намного теплее. Хонджун снова сжал ее, ощущая гладкую кожу на своей. Он даже не заметил, что это ощущение стало привычным. Почти успокаивающим. "Мой отец хочет встретиться с тобой", - поспешно сказал Сонхва, не глядя на Хонджуна, хотя его рука снова крепко сжимала его руку. "Вначале я пытался скрыть нас, но, конечно, было очевидно, что я с кем-то встречаюсь. Потом я пытался уклониться от всех его вопросов, а потом он сказал мне, что хочет встретиться с тобой к выходным, и я пытался его переубедить. Он настаивал, и я знал, что у него серьезные намерения, но не знал, как спросить тебя, как ты отреагируешь...". Сонхва нервно вздохнул и провел рукой по волосам. "Я никогда не думал, что он попытается просто... выкрасть тебя", - твердо сказал Сонхва, умоляюще глядя на Хонджуна. "Но мой отец привык получать все, когда захочет, и он не очень терпелив. Я поговорю с ним... Прости, что ты впутался в это, потому что я тянул время". Сонхва выглядел так, будто ждал, что Хонджун уйдет. Сонхва всегда ждал, что Хонджун уйдет. Но Хонджун рассмеялся. Не громко и не бурно, а искренне, как будто он фыркал, пока они шли. Лицо Сонхва опустилось в полном замешательстве. "А я-то думал, что моя тетя плохая", - усмехнулся он, глядя на Сонхва. "Думаю, когда ты силен, у тебя больше возможностей для больших трюков, да?". Он снова сжал его руку, а Сонхва все так же безучастно смотрел на него. Губы Хонджуна утешительно изогнулись. "Не смотри так, будто я собираюсь сбежать, потому что твой отец пытался меня похитить", - тихо сказал он. "Это немного странно, но я уже привык к этому, пока был рядом с вами". Сонхва все еще смотрел на него, но что-то в его глазах изменилось. Там было замешательство, но под всем этим все еще был Тот Свет. "Меня интересует только один вопрос... почему ты пытался скрыть это от него?" спросил Хонджун, слегка нахмурившись. "Я имею в виду... Разве мы должны были держать нас в секрете? Я рассказал маме, но больше никому..." "Нет!" быстро сказал Сонхва, широко раскрыв глаза. "Нет-нет, Хонджун, это не секрет..." Никто в школе не знал, как ни странно. Сонхва и Хонджун не виделись нигде, кроме как в отдельной комнате для обедов, а когда их видели на людях, они не делали ничего такого, что могло бы навести на мысль, что они встречаются. Однако, несмотря на то, что Хонджун не мог никому из друзей даже упомянуть о том, что встречается, он знал по отсутствию возмущения, что Сонхва тоже никому не говорил о том, что встречается с ним. Что вполне логично после фиаско с фотографией. Хонджун не возражал против этого. Он знал, что реакция школы на то, что студент-стипендиат встречается с Номером Один, будет слишком хлопотной. По крайней мере, сейчас. Может быть, позже. Но Хонджун рассказал маме. Почему Сонхва пытался скрыть это, ведь он сказал, что его отец не против его сексуальной ориентации? "Это не секрет", - сказал Сонхва, остановив их прогулку, чтобы встретиться с Хонджуном взглядом. "Я не... я не смущаюсь и не стыжусь... Ты не секрет, Хонджун". "Хорошо", - сказал Хонджун, слегка рассмеявшись. "Тогда почему?" Он не обиделся, просто ему было интересно. Сонхва вытер губы. "Мои... Мои родители очень интересуются моей личной жизнью", - тихо сказал он. "В прошлом я встречался с двумя людьми, и уже через несколько часов после знакомства родители захотели с ними познакомиться. И они задают все эти вопросы, которые немного неуместны для ранних отношений..." Хонджун мог отнестись к этому с пониманием. Его мама обычно сдерживала себя, но она хотела знать всех его парней немедленно. "Они не хотят быть навязчивыми или бесчувственными", - заверил его Сонхва. "Но, особенно для тебя... Я просто... Я не хотел... Мы оба были немного неуверенны вначале, поэтому я не хотел перегружать тебя. А потом, после этого, я просто... не знал, не подумаешь ли ты, что знакомство с моими родителями было слишком быстрым..." Беспокойство было вполне обоснованным. Но Хонджун только улыбнулся. В душе у него что-то ёкнуло... когда он понял, как тщательно Сонхва старается убедиться, что Хонджуну комфортно, что они не слишком торопятся и не переходят границы дозволенного. И чем дальше, тем больше Хонджун понимал, что никто другой никогда не делал этого для него. (На задворках его сознания он понимал, что Сонхва воспринимает эти заверения как ничего особенного. Но для Хонджуна они стали значить все.) Он сжал руки Сонхва. "У людей бывают сумасшедшие родители", - сказал Хонджун, пожав плечами. "Все будет хорошо. Ты знаком с моей мамой - я привык, что мне задают назойливые вопросы". Сонхва выглядел облегченным, но не очень убежденным. "Он хочет поужинать до пяти". Хонджун взглянул на свой телефон: было чуть раньше четырех. И тут его желудок перевернулся. "Ох. У меня работа", - сказал он, поморщившись. "И статья..." Сонхва на мгновение пожевал губу. "Скорее всего, мой отец уже... изменил твое расписание". Брови Хонджуна взлетели вверх. "Он отменил мою смену?" - потребовал он. "Он бы нашел замену", - быстро ответил Сонхва. "Мне жаль, Хонджун... Я же говорил тебе, что мой отец привык делать только то, что хочет. Для него это не такая уж большая проблема... Прости". Он поморщился. "Может... твоя статья сможет подождать до ужина? Это не должно быть поздно..." Ладно, возможно... его отец был немного более сумасшедшим, чем предполагал Хонджун. Но что было сделано, то сделано, поэтому он вздохнул. "Конечно", - легкомысленно ответил он. "Но ты должен мне... пакет чипсов или что-то в этом роде". Сонхва почувствовал облегчение, на его губах заиграла улыбка. "Я приглашу тебя на выходные, если у тебя будет время", - пообещал он. "Мне очень жаль... Было бы лучше, если бы я просто спросил..." Хонджун пожал плечами, пока они шли дальше. "Все в порядке. Но нам нужно либо зайти ко мне домой, либо тебе придется объяснять отцу, что на мне надето".

***

У них не было времени зайти в общежитие Хонджуна. Они взяли такси, и Хонджун смотрел на свою разрисованную джинсовую куртку, рваные черные джинсы и обтягивающую футболку, желая, чтобы Сонхва перестал так с ним поступать. Он постукивал пальцами по своим выцветшим черным ботинкам. "Все будет хорошо", - сказал ему Сонхва, тихо улыбаясь. "Это ужин дома, так что все будет по-обычному". "Ты сказал, что стейк-ресторан был обычным", - напомнил ему Хонджун. "У нас разные понятия обычного". Сонхва поморщился. Хонджун вздохнул, понимая, что Сонхва волнуется гораздо больше, чем ему кажется. Он протянул руку и сжал его ладонь. "Все в порядке", - заверил его Хонджун, мягко улыбаясь. "Думаю, твои родители просто впервые увидят меня в самом базовом виде". Сонхва, казалось, почувствовал облегчение от шутки и улыбнулся. "Спасибо", - искренне сказал он. "За то, что согласился". Хонджун лишь пожал плечами. Их руки оставались переплетенными. Они выехали за пределы города, на не очень людную окраину. Они свернули с дороги и некоторое время ехали через деревья, а затем подъехали к большим кованым воротам. Хонджун моргнул. "Ну, я думаю, твои ворота гораздо больше, чем у Уена", - усмехнулся он. Сонхва улыбнулась. "Это факт, который Уен не даст мне забыть". Подъезд к дому выглядел как другая дорога, но если двор Уена был тщательно обустроен и ухожен, то двор Сонхва выглядел более деревенским. Особняк, к которому они подъехали (а это был именно особняк), стоял на вершине пологого холма и имел больше окон, чем, по мнению Хонджуна, было необходимо. Перед особняком было три фонтана, а ступени из темного мрамора вели к двойным дверям. Хонджун никогда в жизни не был так плохо одет, но напомнил себе, что это всего лишь родители Сонхва. Он все равно бы их встретил. И если они не смогли принять его в таком виде, то, наверное, не смогут принять его в любом виде со своим сыном... Как его парня. Желудок Хонджуна затрепетал от нервов, но он заставил себя сдержаться. Все будет хорошо. К счастью, рука Сонхва не покидала его, пока они выходили из такси и медленно поднимались по ступенькам. Хонджун поднял голову, чтобы посмотреть. "Красиво", - пробормотал он, когда они подошли к дверям. Сонхва с усмешкой открыл их и провел Хонджуна внутрь. Это место было оформлено как в гребанном кино. Мягкое, теплое освещение, люстра в прихожей, огромная лестница, ковры, которые выглядели старинными и дорогими, и царственные произведения искусства, которые, вероятно, стоили столько же, сколько и дом. "Ни хрена себе", - пробормотал он, когда Сонхва снова рассмеялся и замолчал. "Послушай, Хонджун", - тихо сказал он, серьезно глядя на него. "Просто... Когда мы будем там, пойми... Я имею в виду, мои родители могут быть... Они не привыкли..." Дверь сбоку открылась, и оттуда вышел мрачный мужчина в костюме. "Ваш отец ждет", - сказал он формально. "Он хотел бы, чтобы я привел вас обоих прямо к нему". "Минутку", - попытался оправдаться Сонхва. "Его рейс перенесли на более ранний вечер", - твердо сказал мужчина. "Ужин готов". Хонджун взглянул на свой телефон. Было только 16:50. "Мы не должны заставлять его ждать?" - сказал он, пытаясь улыбнуться, чтобы подбодрить Сонхва. Сонхва растерянно посмотрел на него, а затем тихо улыбнулся. "Хорошо", - согласился он, смело взял Хонджуна за руку и повел его к открытой двери. Столовая была меньше, чем прихожая, но так же роскошно оформлена. Хонджун заметил, что многие стили и картины были французскими... О, точно, посол. Чего он не ожидал, так это того, что мужчина и женщина уже сидят за столом и ждут. Хонджун сглотнул, но постарался выглядеть дружелюбным, а не испуганным. Мужчина стоял… одетый в официальный бордовый костюм, с тщательно уложенными волосами. По носу и глазам Хонджун смог разглядеть Сонхва. Пожалуй, больше всего его поразила широкая улыбка на губах. "Добро пожаловать!" - позвал он, когда они вошли, женщина стояла в красивом голубом платье, отчего Хонджуну захотелось спросить имя стилиста, который его сшил. Она милостиво улыбнулась. Хонджун смог разглядеть Сонхва в ее лице и улыбке. "Очень приятно познакомиться с мальчиком, в которого так влюбился Сонхва", - сказала она с едва сдерживаемым царственным волнением. Она обошла стол, протянув руки, словно собираясь обнять его. Однако, приблизившись, она просто взяла обе руки Хонджуна в свои гладкие, нежные ладони и милостиво сжала. "О, посмотри на себя!" - сказала она, улыбаясь. "Когда он сказал, что ты симпатичный, я не думала, что он имел в виду совершенство!" Хонджун слегка покраснел от похвалы, но еще больше от того, что Сонхва сказал его родителям, что считает Хонджуна симпатичным. Хонджун чувствовал себя так, словно ему дали пощечину. Учитывая то, как вел себя Сонхва, Хонджун ожидал увидеть мрачных родителей-традиционалистов, которые никогда не улыбались и требовали от сына больше времени и усилий, чем он хотел дать. Он представлял себе неодобрительные взгляды и молчаливые ужины, где неловкость нарушалась лишь звоном столовых приборов. Не женщину, которая взволнованно тащит его к столу и настаивает, чтобы он сел и присоединился к ним. Не мужчину, который крепко пожал ему руку и с любезной улыбкой сказал, что рад наконец-то познакомиться с ним. Хонджун сел за стол, более официальный, чем тот, за которым он когда-либо сидел, а Сонхва сел напротив него - его родители сидели по обе стороны стола. Стол был большой, рассчитанный на шесть человек. "Мы сожалеем, что обстановка такая маленькая", - с сожалением сказала его мать. "Но в большой столовой так трудно разговаривать без криков. И мы подумали, что здесь тебе будет удобнее". О, так это была маленькая? Ему захотелось рассмеяться. Богатые люди. Хонджун сдержал улыбку, глядя на Сонхва. Сонхва улыбнулся в ответ, но в глазах Хонджуна все еще читалась тревога. Он не понимал, почему. Даже если родители вели себя не так, как обычно, они были невероятно любезны. И все же, когда Сонхва опустил глаза, Хонджуну вдруг захотелось, чтобы он был достаточно близко, чтобы держать его за руку под столом, или, по крайней мере, чтобы он мог дотянуться до его ноги и слегка пнуть. Хоть что-то, чтобы подать ободряющий сигнал. Трапеза началась с небольшого салата, и Хонджуну пришлось следить за Сонхва, чтобы понять, какую вилку ему брать (у него их было пять). Но даже когда его сердце колотилось от нервов и трепета, он не чувствовал... паники. Ужин казался относительно безболезненным. На самом деле, во время салата и супа (о, это была именно такая еда), к Хонджуну практически не обращались, разве что спросили, как прошел день. "Я приношу свои извинения за то, что пытался утащить тебя", - сказал его отец, добродушно усмехаясь. "Но Сонхва так сопротивлялся тому, чтобы позволить нам встретиться с тобой, а у меня довольно плотный график, поэтому мне пришлось принять определенные меры". Хонджун быстро покачал головой, на самом деле он вовсе не лгал. "Ничего страшного", - заверил он его. "Я понимаю, что вы заняты. Я просто был сбит с толку", - рассмеялся он. Отец Сонхва тоже рассмеялся. "Это было неуместно, отец", - тихо прорвался голос Сонхва. Когда Хонджун оглянулся, он неодобрительно посмотрел на отца, хотя его лицо казалось скорее нейтральным, чем сердитым. Отец вздохнул. "Если бы ты был готов к сотрудничеству, мне бы это не понадобилось. Я дал тебе возможность сделать это мягко, а ты отказался". "Ты изменил срок", - сурово сказал Сонхва. "Я планировал сказать ему сегодня". "Я ничего не могу поделать со своим расписанием, Сонхва", - сказал его отец, пожав плечами. "Если оно изменится, я должен быть доступен. Ты должен это понимать". "Я это понимаю", - твердо сказал Сонхва, насупив брови. "Но я также понимаю, что посылать слугу за кем-то под ложным предлогом - это неправильно". "Все было в порядке", - быстро вмешался Хонджун, озабоченно нахмурившись. "Я просто запутался". Сонхва взглянул на него, и Хонджун слегка нахмурился, предчувствуя, что может начаться ссора или, по крайней мере, разногласия. Он не хотел портить вечер. Тем более, Сонхва выглядел таким нервным. Выражение лица Сонхва немного смягчилось, и он опустил глаза на свою тарелку, откусив еще кусочек. Его отец тепло усмехнулся. "Похоже, ты хороший мальчик, Хонджун", - похвалил он. Отчаянно пытаясь не допустить неловкости, Хонджун усмехнулся. Трапеза проходила спокойно, в обычной беседе, пока не принесли основное блюдо (что-то вроде стейка/пасты, которое выглядело очень изысканно и было безумно вкусным). Хонджун уже немного успокоился, поэтому чуть не подавился, когда мать Сонхва опустила вилку. "Итак, Хонджун, - сказала она, наклонившись вперед с взволнованной улыбкой. "Сонхва сказал нам, что ты художник". Хонджун усмехнулся. "Ну, я, по крайней мере, изучаю искусство", - сказал он нервно. "Я еще не знаю, стал ли я художником". "Ах!" - обрадовался отец Сонхва. "Молодец! Вот у кого есть голова на плечах". Он с ухмылкой указал вилкой на Хонджуна. "Никогда не зазнавайся, Хонджун. Это самое худшее, что может быть в твоей карьере". Хонджун кивнул, благосклонно принимая совет. "А ты работаешь?" - с любопытством спросила его мать, приподняв тонкую бровь. "Сонхва сказал, что несколько раз навещал тебя там". Хонджун тихо улыбнулся. "Да", - заверил он их. "Я работаю в магазине, недалеко от кампуса". "Хм", - хмыкнул его отец, выглядя заинтригованным. "А зарплата хорошая?" Голоса обоих родителей были спокойными и заинтересованными - по крайней мере, вежливыми. Он не знал, почему Сонхва так нервничает. "Этого достаточно", - ответил Хонджун, не выпуская из руки вилку. "Я работал на той же марке дома, поэтому было легко перевестись в колледж. Это довольно легкая работа". "Отлично!" - благосклонно похвалила его мать. "Трудолюбивый работник - это всегда хорошо. А раз ты студент со стипендией, то это должно относиться и к твоему обучению". Хонджун сглотнул при упоминании о стипендии, но быстро перешел к делу. "Я много учусь", - усмехнулся он. "И я знаю, что Сонхва и других моих друзей может раздражать, когда я не могу постоянно тусоваться". Хонджун игриво усмехнулся и посмотрел на Сонхва. Сонхва выглядел самым спокойным за весь вечер, улыбался тепло и мягко. "Твоя учеба на первом месте. Мы всегда поймем", - заверил он Хонджуна в том, что Хонджун уже знал. Он тихо улыбнулся. "О, вы оба очаровательны", - воскликнула его мать, улыбаясь с эмоциями, плескавшимися в ее глазах. "Хонджун, ты такой хороший ребенок - твоя мама должна гордиться тобой". Хонджун слегка приподнялся, грудь его расширилась. "Да", - искренне сказал он. "Она была... очень горда, когда я получил стипендию. Мы очень старались ради нее". Его мать сочувственно щелкнула языком, выражение ее лица стало мягким. "А чем занимается твоя мать?" - спросила она с любопытством. "Или твой отец?" Хонджун улыбнулся немного неловко. "Мой отец бросил нас, когда я был маленьким", - сказал он небрежно. "Но моя мама работает в нескольких бакалейных лавках в районе, где мы жили". Его отец неодобрительно хмыкнул. "Мужчина, который бросит свою семью, вообще не мужчина", - сурово сказал он, что было странным способом сказать, что он - кусок дерьма, но Хонджун решил, что богатые люди должны разговаривать приятнее. "Но это интересно", - пробормотала его мать, наклоняясь вперед и опираясь на ладонь. "Твоя мать работает в нескольких бакалейных лавках? Как? У нее есть работа в бухгалтерии??" Хонджун моргнул, на мгновение растерявшись. "О... Нет", - поправил он. "Она кассир", - объяснил он. "Она работает в... кажется, в трех разных магазинах, в разные дни в разное время. Думаю, в одном из них она также работает грузчиком". Мать Сонхва деликатно моргнула, ее рот сжался от удивления. "Кассиром?" - спросила она. Отец Сонхва тоже тихо хмурился. "Ее сын работает на более высокой должности, чем она?" - спросил он. Хонджун снова сделал паузу, пытаясь понять, где они что-то не так поняли. "Н-нет, я тоже кассир", - осторожно пояснил он. "Я также пополняю запасы на полках. И помогаю разгружать грузовики, когда они приезжают". Мать Сонхва прикрыла рот рукой, глаза ее загорелись любопытством. "Ох. Ох", - тихо произнесла она. "О, мой... Ну, когда Сонхва сказал, что ты принадлежишь к низшему классу, я не… Я не предполагал, что он имел в виду дно." Хонджун застыл на месте, подбирая слова. "Мама", - сурово сказал Сонхва с выражением лица, которое Хонджун не мог заставить себя проверить. "Это унизительно. Я все тебе очень хорошо объяснил". "Ну, я не слушала, это ты говорил во время поездки на машине", - защищалась она, ее голос был легким и воздушным, когда она смотрела на Хонджуна. Хонджун сглотнул скованность в горле, понимая, что некоторые из этих людей высшего класса просто... не знают, как быть тактичными. "Все в порядке", - сказал Хонджун, рассмеявшись, но желудок не выдержал. "Я бы не сказал, что мы - дно. Есть много людей, которым еще хуже, чем нам. Нам очень повезло. Мама очень много работала, чтобы иметь возможность содержать меня". "Как ты поступил в SIU?" - спросил его отец, наклонившись вперед. "Я думал, что для такого университета существуют стандарты и тому подобное?" Хонджун снова был ошеломлен. И самое трудное было то, что... в их голосах не было злости. Никакого отвращения. Только откровенный шок и любопытство. И все же это было в сто раз хуже, чем невежество Сонхва. "Отец", - резко вмешался Сонхва, неодобрительно глядя на него. "Неужели ты не понимаешь, как это звучит?" "Я говорю прямо!" - невинно возразил отец. "Я думал, что здесь установлены решетки, чтобы не всякий мог попасть внутрь!" Хонджун вздрогнул. Все было в порядке. Сонхва и раньше говорил бестактные вещи. Хонджун сумел их исправить. "Это было нелегко", - сказал Хонджун, его голос был ровным и спокойным, несмотря на то, как скручивало его желудок. "Не зря раньше у них не было студентов со стипендией. Экзамен был, наверное, самым трудным из всех, которые я когда-либо сдавал, а еще нужно было пройти миллион других тестов. Все они тоже были очень дорогими, но моя мама..." "А ты не думаешь, что если бы даже вступительные экзамены были слишком дорогими, школа могла бы оказаться вне твоего класса?" - спросила его мама, широко раскрыв глаза и невинно глядя на него. Невежественно. "Мама..." "Моя тетя так думала", - честно ответил Хонджун, его тон не дрогнул, так как он заставлял себя сохранять спокойствие. "Но это очень авторитетная школа. Я хотел добиться высоких результатов. Если я добьюсь здесь успеха, то смогу обеспечить лучшую жизнь своей маме..." "О, как ужасно", - тихо вздохнула его мать, прикрыв рот рукой. "Ты и твоя мама должны так много работать. И за так мало". Она покачала головой. "Такой бесконечный цикл. Правда, я всегда удивлялась, как люди могут терпеть такое бессмысленное времяпрепровождение". Она вздохнула, словно желая указать им лучший путь. Хонджун уставился на нее, и легкая дрожь в его груди стала еще горячее. Выражение его лица застыло. "Это не выбор", - сказал Хонджун, его голос стал немного жестче, чем прежде. "Как вы и сказали, это цикл. Люди не могут легко разорвать его". Он снова почувствовал это. В животе снова бурлило, хотелось встряхнуть этих глупых богачей, которые ничего не понимают. Но это были родители Сонхва. А Хонжун уже понял, что учить лучше, чем кричать. Но что делать, если ученик не хочет слушать? "Вот и я о том же!" - вздохнула она. "Неужели ты никогда не думал о том, чтобы просто найти работу получше? Или твоя мать - зачем ей работать до смерти, чтобы все равно чего-то не хватало? Почему бы просто не найти работу? По всему городу есть работа". "Мама, это бесчувственно", - шипел Сонхва, но голос его был тише, он не поднимал глаз от своей тарелки. "У нас нет квалификации", - твердо сказал Хонджун, нахмурив брови. "Моя мама не смогла поступить в колледж. Ее берут только на работу с минимальной зарплатой". "А она не может вернуться в колледж?" Хонджун быстро повернул голову к отцу Сонхва, который с любопытством потягивал вино из своего бокала. "Если ты смог получить стипендию, то и она сможет", - просто ответил он. "Я поступил, потому что моя мама много работала, а мне не пришлось, только в более позднем возрасте", - сказал Хонджун резче, чем намеревался. "Я смог преуспеть в школе, потому что мне не нужно было беспокоиться о том, как содержать нашу семью. Моя мама не может этого сделать. Она не может взять отгул на работе, чтобы пойти в школу. Нам нужны все деньги, которые она зарабатывает". Хонджун пристально посмотрел на нее. На мать Сонхва. Они оба выглядели такими озадаченными этими рассуждениями. Неужели это так сложно понять? "Отец, я думаю, что эта тема разговора не подходит для трапезы", - сказал Сонхва, бросив на отца строгий взгляд. "Что не подходит?" - спросил отец, беспомощно подняв руки. "Ты попросил нас узнать его получше. Мы просто пытаемся помочь ему найти лучшее место. Разве это плохо, что мы хотим, чтобы он и его мать перестали питаться объедками?". "Сонхва, дорогой, ты грубишь", - мягко отругала его мать. "Не перебивай", - укоряла она, голос был как фарфор. "Тебе тоже не кажется, что это прискорбно, что они через столько проходят?" "Нет", - резко ответил Сонхва. "Я думаю, это достойно восхищения". "Разве это достойно восхищения - оставаться в ужасной ситуации?" - спросила его мать с тихим смехом. "Мы просто пытаемся помочь ему вытащить его и его семью из сточной канавы..." Сонхва открыл рот, но Хонджун опередил его. "Ваша помощь - это невежество". Оба родителя пристально посмотрели на Хонджуна. Хонджун не смотрел свирепо, но это было действительно чертовски близко. В его животе что-то бурлило. И это был не стыд. И не гнев. Несправедливость. Может быть, именно это и было. "Простите?" - медленно спросил отец. "Вы посол", - сказал Хонджун, слегка обвиняя. "Разве у вас нет достаточного фундаментального понимания мира, чтобы понять, через что проходит большинство населения?" - потребовал он. "Неужели вас интересуют только дела 1%?". "Молодой человек", - сказал его отец, выражение его лица наконец-то стало неодобрительным. "Я думаю, что это оскорбление". "Разве вопрос - это оскорбление?" потребовал Хонджун, жестко положив вилку на стол. "Неужели вы думаете, что люди остались бы там, где они есть, если бы могли уйти? Неужели вы не видите невежества в этом утверждении?" "Хонджун", - резко отругала его мать. "Этого вполне достаточно. Мы пригласили тебя в наш дом". "И я благодарен", - заверил его Хонджун. "Но неужели вы думаете, что я буду сидеть и позволять вам оскорблять мою мать и меня?" "Какое оскорбление?" - взвизгнула его мать. "Разве давать советы - это оскорбление?" "Когда вы только и делаете, что прячете оскорбления в этих советах?" - огрызнулся он, его желудок болезненно сжался. "Есть тысячи людей, которые работают изо всех сил каждый ебаный день, чтобы свести концы с концами. Они не ленивы, не глупы, не самодовольны - они люди! " "Успокойся", - строго сказал отец Сонхва, сузив глаза. "Это очень неподобающе - так терять самообладание. Особенно в высшей компании". Хонджун, словно его ударили в живот, уставился на пожилого мужчину. "Разве я ниже вас?" - шипел он, крепко сжимая пальцы. "Я что, благотворительная организация, которую вы думаете, что можете пожалеть? Разве я стою меньше вас, потому что не родился в богатстве и власти?" Его глаза горели. Кровь застыла в его жилах. "Ты искажаешь наши слова", - сурово сказала его мать, откладывая столовое серебро. "Мы не смотрим на тебя свысока. Ты еще молод, Хонджун. У тебя есть шансы стать лучше". Хонджун медленно повернулся к ней, его кулак сжался на коленях. Она чопорно кивнула. "Мы увидели в тебе потенциал. Ясно, что у тебя есть желание изменить свое положение. И я думаю, ты сможешь это сделать". Она твердо кивнула. От такого комплимента у Хонджуна забурчало в животе. "Ты - доказательство того, что ты можешь изменить свое положение", - надавила она, сурово постучав пальцем по столу. "Не твоя вина, что ты вырос в нищете". Хонджун вздрогнул. Мать Сонхва продолжала говорить, мудрено кивая сама себе. "Тебя нельзя винить. Наверное, это вина твоей матери", - сказала она, подняв палец, как будто только что поняла это. Рот Хонджуна открылся, и он в ужасе уставился на женщину. "За то, что она решила растить своего ребенка в таких условиях", - объяснила она. В ушах Хонджуна зашумела кровь, хотя все вокруг похолодело. "Если бы она действительно хотела для тебя лучшей жизни, она бы нашла способ перебраться наверх". Хонджун встал. Тяжелый стул, на котором он сидел, с грохотом ударился о пол, а стеклянная посуда зазвенела, ударившись о стол. Мать Сонхва вздрогнула от неожиданности. Гнев, несправедливость и боль пронеслись в его груди. "Мне жаль вас", - шипел он, глядя между двумя концами стола. Сонхва тоже встал, выражение лица побледнело. Зрение Хонджуна помутилось, он быстро отвернулся от стола и выбежал из комнаты. "Хонджун!" Он захлопнул за собой дверь, его лицо пылало от всех эмоций, которые пытались вылезти из его кожи. Вина его матери. Их вина. Всегда они виноваты. Просто делай лучше. Просто зарабатывай больше денег. Просто переживи это. "Сэр, вы..." Он проигнорировал слугу, толкнул тяжелую дубовую дверь и ворвался в ночь. С порывом прохладного ночного воздуха он почувствовал, как первые горячие слезы высохли на его щеках. Его мать. Ее вина. Она виновата в том, что бросила все, чтобы вырастить его, что поддерживала его, что решила сократить рабочий день, чтобы иметь возможность присутствовать в его жизни... Все это ее вина. Как она посмела вырастить такого ребенка? Как она посмела любить его больше всего на свете. Как она посмела работать изо всех сил, чтобы дать ему лучшую жизнь. Как она посмела не сделать лучше? Хонджун вытер глаза, споткнулся на одной из каменных ступеней, в горле застрял крик, который он не хотел выпускать... Рука схватила его за руку, разворачивая к себе. "Хонджун! Пожалуйста..." Он вырвал руку у Сонхва и посмотрел на него сквозь слезы, которые скрывали бледное от ужаса выражение его лица. "Я-" Сонхва поперхнулся словом, глаза затуманились, расширились и отчаялись. "Мне... мне жаль. Я не... Я не ожидал, что они зайдут так далеко... Они... Мне жаль..." Сонхва тоже выглядел на грани срыва. Хонджун даже не мог вымолвить и слова. Он лишь оскалился, надеясь, что Сонхва его поймет, и отвернулся, устремившись вниз по ступенькам. Он успел спуститься на землю до того, как Сонхва снова оказался позади. "Хонджун, пожалуйста, не уходи", - умолял он, задевая пальцами руку Хонджуна, но не хватая его. "Я... я не хотел, чтобы это случилось!" - умолял он. "Я думал... я думал, они будут другими... я думал, они поймут, как много ты значишь для меня..." Хонджун отпрянул от очередного прикосновения. "Прекрати", - шипел он. "Я иду домой". "Не надо", - умолял Сонхва. "Я имею в виду... Ты не должен оставаться здесь. Но, пожалуйста, просто..." "Хватит вести себя так, будто я тебя бросаю!" огрызнулся Хонджун, наконец, обернувшись, чтобы посмотреть на него сквозь горячие слезы, которые никак не хотели останавливаться. "Перестань выглядеть так, будто ждешь, что я вот-вот уйду! Хватит вести себя так, будто я собираюсь уйти из-за каждой мелочи, которая идет не так! Просто позволь мне, блядь, пойти домой", - огрызнулся он. “А почему бы и нет?” - потребовал Сонхва, его голос тоже повысился в отчаянии. “Почему бы мне не ожидать, что ты уйдешь?” Хонджун наблюдал, как выражение лица Сонхва меняется от ужаса к душевной боли, из его глаз тоже капали слезы. "Ты не понимаешь?" отчаянно требовал Сонхва. "Неужели ты не понимаешь, насколько больше у тебя свободы, чем у меня?". Уходи, - шипел разум Хонджуна, но его тело застыло. Глаза Сонхва блестели, а по щекам текли жалкие слезы. "Ты яркий и независимый, Хонджун", - отчаянно кричал он. "Я для тебя - товар. Тебе ничего не стоит бросить меня и жить дальше. Ты делал это задолго до того, как встретил меня". Хонджун уставился на него, на мгновение забыв о гневе. "Я не могу так поступить", - отчаянно плакал Сонхва. "Я не могу просто взять и уйти от тебя, Хонджун. Ты уже слишком сильно изменил мою жизнь... Я не могу вернуться к тому, что было раньше. Я не хочу..." "Ты не товар", - мрачно сказал Хонджун, сердито сощурив глаза, его голос был хриплым и слабым. "И независимо от моего мнения о тебе, это правда". Он наконец-то моргнул и смог очень четко разглядеть каждую слезинку, прилипшую к ресницам Сонхва. Его желудок скрутило. "Не веди себя так, будто знаешь, что изменилось или не изменилось в моей жизни", - шипел Хонджун, его желудок был горячим и бурлил. "Прекрати вести себя так, будто если я не могу выразить свои чувства, значит, ты мне безразличен... Я уже говорил тебе об этом, Сонхва..." От злости голос сорвался, Хонджун быстро опустил голову и крепко сжал кулак, резко задержав дыхание. Сонхва сглотнул, не вытирая слез, прилипших к щекам, и сокрушенно посмотрел на Хонджуна. Хонджун потер свои щеки. "Я не буду сейчас об этом говорить", - пробормотал он, его горло сжалось, и очередная порция слез застыла в горле. "Я не..." "Мои родители не имели права говорить такие вещи", - отчаянно настаивал Сонхва. "Это неправда..." " Разве я встречаюсь с твоими родителями? " - взволнованно воскликнул Хонджун. "С какой стати я должен расставаться с тобой из-за того, что они сказали?" Сонхва вздрогнул, его лицо сжалось, руки скрючились, а губы сжались, словно его может вырвать. Было миллион вещей, которые нужно было сказать. То, что Хонджун заслуживал озвучить. То, что Сонхва должен был услышать. Но Хонджун быстро отвернулся, по его щекам потекли слезы. "Я иду домой", - пробормотал он, ненавидя то, что его голос снова сорвался. "Я поговорю с тобой... позже", - огрызнулся он. Он чувствовал себя как нежный синяк. Обнаженный, грубый и чувствительный, и в нем не было ни одной части, которая не была бы темной и пятнистой. Он чувствовал себя так, словно кто-то только что пнул этот синяк, добавив к нему еще больше. Не было места, к которому можно было бы прикоснуться безопасно, чтобы не было больно. Он вызвал такси, когда добрался до главной дороги. Все это время он не оглядывался. Такси довезло его до ближайшей автобусной остановки, и Хонджун уставился на линию автобусов, его глаза слезились, а сердце было таким... таким чертовски усталым. Это была не их вина. Его мама не виновата. Никто не виноват, что они жили так, как жили. Я думаю, это достойно восхищения. Хонджун сидел на месте, холодный и оцепеневший, пока автобус возвращался к кампусу. Через три автобуса он сел в него. Он заснул, прижавшись к рюкзаку, и молния оставила следы на его щеках. Ему казалось, что ему снова шесть лет. Впервые он осознал, глядя на свой кимбап для школьного пикника, что он и его мама не такие... как другие дети. У них были красивые металлические коробки и разноцветные ряды говядины и овощей. Хонджун ел свой кимбап из редьки, моркови и риса, наблюдая, как другие дети обмениваются кусочками. Никто не хотел меняться с ним. Автобус остановился через полтора часа, и Хонджун начал короткий путь по боковой улице, его ноги волочились, а глаза отяжелели от позднего часа. Пока он шел, он написал своему боссу сообщение, извиняясь, но спрашивая, можно ли подменить его в субботу, и пообещал взять столько смен, чтобы компенсировать это. Он остановился возле ряда домов, которые выглядели достаточно маленькими, чтобы быть гаражами. Он достал свой телефон и послушал, как он звонит. Линия прошла. "Хонджун?" - ответил усталый голос его мамы. От одного звука ее голоса на глаза навернулись новые слезы. Он протер глаза, пытаясь очистить их от слез. "Хонджун?" - спросила она, с тревогой в голосе. "Дорогой, что случилось?" - спросила она. Хонджун втянул дрожащий воздух, пытаясь взять себя в руки. "Я... я снаружи", - тихо всхлипнул он. Послышался неистовый шелест простыней. "На улице?" - потребовала она, бегая по квартире. "Где на улице?" Не успела она это сказать, как дверь в их квартиру распахнулась, и его мама стояла там в пижаме и с растрепанными от сна волосами. Она чуть не выронила телефон, когда он в шоке уставился на нее, а Хонджун убрал телефон подальше. "Ч-что ты здесь делаешь?" - потребовала она, выходя в тапочках с испуганным выражением лица. "Что случилось, малыш?" Ее руки обхватили его лицо, большие пальцы нежно вытирали слезы. "Почему..." Он крепко обнял ее. Впервые за почти девять месяцев он обнял ее, не стесняясь, всхлипывая в ее плечо, когда она крепко обняла его в ответ. Она затихла, быстро поглаживая его по волосам. "Все хорошо... Пойдем в дом, милый. Все хорошо", - прошептала она. "Что бы это ни было, все будет хорошо..." Хонджуна провели через знакомые двери в знакомое помещение, он вслепую стаскивал обувь, пытаясь остановить поток слез. Аромат дома его мамы, дерева и свечей, которые она жгла, только усиливал боль в груди. Его мама дала ему все. Тот, кто может смотреть на любую мать и винить ее за ситуацию, в которой она оказалась... не может быть человеком. Квартира была небольшой - кухня и гостиная были одной комнатой, а ванная и спальня - другой. Хонджуна провели в мамину комнату, оба осторожно уселись на ее спальный коврик, ее воркование, тихий шепот и заверения укрыли его, как еще один слой одеяла против зимы. Хонджун не покидал ее объятий всю ночь. Оно было крепким, теплым и успокаивающим. Это напоминало ему о Сонхва, и от этого слезы падали быстрее. Он не мог понять, от чего - от боли в сердце или от злости - его сердце скручивалось и горело, словно к нему прижимали спички. А может, это было все. Девять месяцев он скучал по ней, справлялся со школой, стремительно менял свои социальные взгляды, завел парня, был самым счастливым в своей жизни... А потом смотреть на двух людей... которые вырастили самого доброго мальчика, которого он знал... и слушать, как они говорят, что Хонджун ниже их. Что он проскользнул под планкой. Что он не заслуживает этой школы, потому что не может позволить себе ее без посторонней помощи. И от этого становилось еще больнее, потому что он знал, что Сонхва не согласен ни с одним их утверждением. Он знал всем своим ебанным сердцем, что Сонхва не видит его таким. И он не знал, от облегчения или от злости он скрутился на животе, словно его сейчас стошнит. Часть его сожалела о том, что он накричал на Сонхва. Он сожалел о том, что накричал на Сонхва, потому что знал, что Сонхва не уверен в себе, и выплеснул это на него. Но часть его понимала, что он накричал, когда его обидели. Это не делало его правым. Но тогда он не мог поговорить с Сонхва. Хонджун смотрел в темноту - после того, как слезы высохли, а мама уснула, продолжая гладить его по волосам. Неужели Сонхва действительно так думает о Хонджуне? Что Сонхва - всего лишь товар, от которого Хонджун может уйти? Я не могу вернуться к тому, каким был раньше. Да и не хочу. Его глаза снова горели. Он тоже не мог вернуться назад. Потому что раньше он верил, что не бывает по-настоящему хороших людей, не бывает тех, с кем чувствуешь себя в безопасности, не бывает тех, кто искренне заботится о тебе настолько, чтобы сказать, что это может быть любовь. Как блять он мог отбросить Сонхва в сторону, как товар, после того как увидел все это на своих глазах? Он положил руку на желудок, который грозил разболеться. По крайней мере, он понял, что это было за давление в горле. Это тепло в груди, когда он увидел Сонхва. Свет... Свет, который он всегда видел в глазах Сонхва. То, как Сонхва говорил с ним... прикасался к нему... обращался с ним. То, как Хонджун шутил с ним... улыбался ему... сочувствовал ему. Хонджун снова плакал, потому что не знал, как быть влюбленным. Все, что он знал, - это неизбежность разрыва. Но он полностью понимал свою маму, как отчаянно она держалась за любовь, которая, как она знала, не прошла. Хонджун даже не знал, что означает любить Сонхва. Но он знал, что сейчас его грудь болит сильнее, чем когда-либо. И он был абсолютно уверен, что это связано с мучительным выражением лица Сонхва, которое не выходило у него из головы. Слезы, прилипшие к его щекам. И отчаяние, с которым он умолял Хонджуна не уходить.