Samhain

Последующие дни Уиллу показались мучительными. Сейчас в них не было той повседневной рутины, которая утомляла, но, по крайней мере, давала какую-то стабильность. И ему чертовски не хватало этой стабильности, ведь о ней и речи не может быть, когда приходится чуть ли не каждый день приезжать в отдел бихевиоризма, а также торчать с трупами в местной лаборатории. И мало этого, так ещё Зеллер с Прайсом словно специально доводили Грэма до головной боли, постоянно споря между собой, зачастую строя необоснованные догадки, лишь веселья ради. Сегодня такому важному сотруднику предстояло приехать в третий раз, но, благо, уже не разглядывать трупы. Он обещал Джеку разобраться с этим делом позже. Это «позже» наступило, и Джек не выпустит своего профайлера, пока тот не выложит все карты на стол. А Уилл это тоже понимает, ведь Кроуфорду с больной женой сейчас приходится куда тяжелее, и тот готов по уши зарыться в работу, отвлекаясь от внутренних переживаний. Грэму предоставили несколько папок с важными данными, крупно сделанными фотографиями улик и результатами анализов. Обычно этим занимается Беверли, и пускай она не обладает способностью Уилла, но та делала порой поражающие умозаключения, что двигало следствие. Профайлер невольно улыбнулся, как вспомнил трудящуюся Катц, ведь она всё же одна из немногих людей, с которыми ему комфортно. Женщина, что выполняет свою работу тщательно и без тысячи лишних слов, ограничиваясь, разве что, не более пятьюдесятью. Сейчас её не было на рабочем месте, но она явно постаралась для своего коллеги, изучив тело вдоль и поперёк. Ему же оставалось лишь обработать информацию. Беверли сейчас явно наслаждается обеденным перерывом вместе с другими следователями, пуская шуточки друг о друге. Грэм попытался более не думать об этом, сейчас ему нужно было предоставить отчет Джеку, дать верные наводки, но тому совершенно не хотелось этого делать здесь. Уиллу не позволили забрать бумаги домой для самостоятельного изучения, а в своё «одинокое судно» ему сейчас нужно как никому иному. И дело здесь даже не в общей усталости. Собаки, а особенно Бастер, вряд ли простят своему хозяину пропуск в дневной прогулке, и несмотря на свою воспитанность, те могут сделать мелкую пакость, в виде погрызенной мебели. Вскоре, мужчине с этим пришлось смириться. Было уже хорошо, когда он нашёл наиболее уединённое место, где тот может изучить дело ещё раз, тщательно просматривая каждую фотографию и строку, стараясь не пропустить никакой детали. Дэвид Уорнер, 33 года. Смерть наступила в результате нанесенных увечий и значительной кровопотери. На теле обнаружены гематомы, а также колотые ранения в околопозвоночную область. Была проведена частичная глоссэктомия. Орудием послужило лезвие складного ножа. Длина клинка — 90 мм, ширина — 30 мм, толщина — 3 мм. Повреждены кожные ткани в области пястных костей. Время близилось к четырём, а Уилл даже не сдвинулся с места, пока его своеобразный покой не нарушил Кроуфорд. «Прекрасно». Вид главы отдела бихевиоризма не сулил ничего особо позитивного: хмурые ярко выраженные складки между бровей, которые сами были сведены, поджатые губы, глаза отдают некой тьмой. На сей раз Джек не поведётся на срочные дела и головную боль Грэма. Он пришёл за своим отчётом, и планирует получить его ни минутой позже. — Надеюсь, у тебя есть для меня новости? — Есть кое-что, — папка с изображениями резко развернулась к Кроуфорду лицевой частью, а Уилл решил не затягивать, передав такую желанную для Джека информацию, которую собирал по крупицам.

***

Оказаться в своём уютном мирке в виде одинокого дома в Вулф Трап — оказалось единственной настоящей усладой за весь день. Семеро собак весело кружатся вокруг своего хозяина, и разбегаются в разные стороны, занимаясь каждый своим делом. Харли практически догоняет Уинстона, который, видимо, решил выбить землю из-под ног своего человека, своей беготней. Элли спокойно обнюхивала новый для неё куст, случайно подбирая опавший листик своим мокрым носом, который тут же счихивает, пока Макс дёргает бедняжку за хвост. И вновь Бастер первым вернулся к своему хозяину, идя с ним, практически, нога в ногу, или, скорее, лапа в ногу. Этот жест не остался незамеченным, и Уилл потрепал свою дворнягу по голове, вновь окунаясь в свои раздумья, сгребая жёлтые опавшие листья подошвой старой обуви. А его обувь определенно нуждалась либо в смене, либо, хотя бы, в починке, ведь Грэм брал её ещё на распродаже в Walmart, около трёх лет назад, за которые она успела стереться и убиться так, что подходит теперь лишь для прогулок с собаками. Тогда она стоила около двадцати долларов, так что о качестве не могло идти и речи, хотя, как для трёх лет, она неплохо держалась, учитывая то, что она пережила со своим владельцем. Да и сам Грэм за это время слишком многое пережил, так что он выглядит нисколько не лучше своих ботинок. Синие круги под глазами можно сравнить с тёмными потёртостями на носках обуви, а общее состояние — с расклеивающейся подошвой, в которую пробирается холодный поток ветра. Как же это осточертело. Уилл сделал глубокий вздох, но этим лишь вызвал раздражение в горле, что теперь хотелось промочить его чем-то крепким. Тучи постепенно стали заполнять ещё недавно просто бледное небо, что намекало на скорую грозу. А вскоре уже и верхушки сосен начали беспокойно покачиваться от ветреных порывов. — Так, ребята, пора домой, — захлопав в ладоши, Уилл попытался обратить внимание собак на себя, призывая их к послушанию. И те уставились на хозяина, как на икону, быстро сообразив, что от них требуется. Это не было специально изученной командой, так происходило каждый день, и дворняги это прекрасно запомнили. Теперь целая стая скопилась у своих кормушек, выжидающе виляя своими хвостами, ведь они также помнили о своём ужине после прогулки. А уже спустя несколько минут, комната заполнилась громким чавканьем и скрежетом мисок. — Нет, Бастер, нельзя, это для Элли! Спускать глаз с этих пушистых проказников нельзя, ведь кто-то по своей скромности может и голодным остаться. Отец Уилла бы сказал: «Выживает сильнейший, хитрейший и более наглый», и он не может поспорить. Эти слова почему-то сильно засели в голове Грэма, особенно за последние минуты, прокручиваясь из разу в раз, что он сам не замечал, как порой проговаривает их вслух, пока наливает себе на два пальца виски. Но мужчина так и не сделал ни единого глотка, отставив стакан в сторону, стоило ему услышать, как его стая скопилась у двери, а кто-то и вовсе бьёт по ней когтями. Уилл, поняв, в чём дело — сразу дёрнул за дверную ручку, уставившись с усталостью на фигуру за ней. — Всегда поражался, как ты опережаешь меня до того, как я постучусь. Добрый вечер, Уилл, — вежливо поприветствовал гость, с лёгкой интригой сведя свои брови. — Теперь и ты заявляешься ко мне без предупреждения? Проходи на кухню, — теперь Грэм смог весело упрекнуть Ганнибала в его невежестве, и всё же, где-то глубоко внутри, он был рад видеть литовца. А Лектер и не разочаровал своим визитом, в его руках уже находилось пару бумажных пакетов с несколькими тёмными контейнерами. Желудок, при их виде, невольно начинает давать о себе знать, понимая, что находится внутри них, и явно кое-что гораздо вкуснее того, что Уилл ел за весь день (а он ничего не успел съесть, кроме сэндвича из автомата). Но гениальный мозг Грэма почему-то заставил того задать вопрос, на который есть очевидный ответ. — Что ты принёс? — Думал, ты не спросишь, — Ганнибал растянул губы в слабой ухмылке, и словно фокусник, принялся вынимать судок за судком, вот только здесь никакой магии не было, их просто много. А у Лектера, видимо, просто много времени, чтобы просто приготовить столько блюд. Пускай еда не только из печи, но от этого она выглядит не менее аппетитной, ведь Лектер ни за что бы не допустил непрезентабельный вид. Первое впечатление всегда важно, даже для еды в контейнере. — Это… оладьи? — в голосе Грэма прозвучала неуверенность, а Ганнибал заметил несколько морщинок на чужой переносице. Хмурящийся Уилл, который пытается мыслить — ещё одно любимое произведение для Лектера, он бы поместил его в рамочку, и разместил, желательно, в своём кабинете. — Одна из вариаций боксти. Оладьи, родом из Ирландии, преимущественно изготовленные из тёртого картофеля. Эти же с мясной начинкой. Достаточно питательные, отлично подойдут для человека, который не ел ничего с самого утра. — Ты приготовил мне Ирландские оладьи? — Уилл зачем-то повторил их название дословно, но спорить не стал, ведь он действительно голоден как шакал. Вскоре уже блюдо оказалось на самой белой тарелке, которая только нашлась у Грэма. Он не стал спрашивать про остальные судки, практически сразу взявшись за столовые приборы и сами оладьи. Правда, из столовых приборов была лишь вилка, но Лектер смирился с этим. Первый съеденный кусочек сопровождается удовлетворенным мычанием, ведь Уилл может наконец насладиться хорошей едой. За ним последуют и остальные, но тарелка так и не успела опустошиться, благодаря вмешательству Ганнибала, который решил продемонстрировать содержимое другого контейнера. Остальные же покоились в холодильнике, оставаясь на ужин. — А это… — Пирог с тыквенным муссом, в состав которого входит мускатный орех, имбирь и корица. — доктору нравилось, как начинают округляться глаза Грэма, даже не от перечисленных ингредиентов. — Я вижу, Ганнибал, но разве это всё не слишком для тебя? Я… я поражён, это ведь мирская еда, обычная, а ты её приготовил так. И для меня? — вилка в руке стала легко подрагивать, а сам профайлер захотел поджать губы, ведь этот пирог он никогда не забудет. Воспоминания об отце снова стали проплывать в голове мужчины, формируя такие странные, смешанные чувства. Он ощутил тепло. — Спасибо. Обед, или, скорее, ужин показался Уиллу не просто вкусовым экстазом, как и остальные блюда Ганнибала. Он чувствует то, что исходит от каждого кусочка, каждой крошки, и это непередаваемо. Но дело сейчас даже не в гребаной ностальгии по детству, где такая простая пища была чем-то праздничным, но и одновременно домашним. А от Ганнибаловых как пирога, так и оладий — всем телом чувствуется забота. Но вот от обстановки в доме Уилла, психиатру становится слегка не по себе, о чём он умолчит приличия ради. Старый ковёр Грэма, который он мельком обнаружил в комнате — перебывает весь в собачей шерсти, и где-то там же, у углов комнаты разбросаны книги. Невольно в его голове всплывают мысли, что было бы неплохо, как-нибудь, навести здесь порядок, когда дом будет пустовать. — Для меня это не является какой-то проблемой, Уилл. Кулинария — одно из моих основных хобби, а готовить для тебя лёгкие праздничные блюда, было мне в радость. Как ты понял, это не совсем классические рецепты, а скорее, в моей интерпретации. Вкус делается более изысканный, благодаря некоторым особым ингредиентам. Лектер не может не похвастаться, он на это имеет полное право, учитывая ту скрупулёзную работу, что он проделал. Несмотря на полную невозмутимость, от профайлера не ускользнула такая деталь, как слабо приподнятые уголки полных губ, с лёгким наслаждающимся блеском в глазах доктора. Уилл бы мог пошутить про человечину, но посчитал это неуместным, пускай и, возможно, очевидным. Ему захотелось прямо сейчас от всей души поблагодарить доктора за хороший ужин, и, наконец, отпустить его в Балтимор. Грэм не успел и губ разомкнуть, когда за окном послышался грохот, а следом можно было разглядеть в нём дождевую стену, что даже очертания деревьев расплываются, оставляя лишь слабые золотистые пятна. За этим последовал утяжеленный выдох профайлера, он облокотился о спинку стула, скрещивая на груди руки, старательно пытаясь выделить их какую-никакую силу. Возможно, он даже услышал шумный выдох психиатра. — По всей видимости, вам придется задержаться у меня, доктор. Не выгоню на улицу ведь. Скорее всего, спустя час утихнет, а пока, ты бы присоединился к ужину. — предложил Уилл, поделившись яствами со своим гостем. Но спустя час, ситуация нисколько не изменилась. В такую погоду даже каннибала-психопата не выгонишь, ведь стихии человеку не подвластны. Ещё через час, когда Лектер уже воспользовался ванной своего друга, было уже слышны ежеминутные раскаты грома, так что о возвращении психиатра в Балтимор — не могло быть и речи. Зато самого Ганнибала без костюма под иголочку, было практически не узнать. Вместо натуральных шерстяных брюк, на нём висели бесформенные фланелевые штаны в клетку, но это, вопреки ожиданиям, смотрится совсем неплохо. А вот кофта, не входящая в комплект, оказалась Ганнибалу слегка малой по размеру, так что приходилось её время от времени растягивать. Лектер подумал и о том, что Уиллу не помешает обновить гардероб, особенно спальный. Волосы доктора имеют не совсем опрятный вид, но он и не требовался. Видеть вечного интеллигента со спадающей на глаз чёлкой, на самом деле, крайне приятно. При упоминании его имени, у каждого возникает привычный образ мужчины в костюме-тройке, застёгнутый на все пуговицы. Сейчас Ганнибал выглядел так, словно его защитный барьер пробит, его легче прощупать. Доктор практически беззвучно вернулся к Грэму, который пытался как можно более аккуратно застелить раскладной диван, самым новым комплектом, который у него только был. И разумеется, вокруг него уже толпились верные псы, утыкаясь носами как в хозяина, так и в чужую сумку, которая им почему-то так нравилась. — Уилл, — позвал Ганнибал, предупреждая мужчину о своём присутствии, и лишь затем оперся локтями о спинку дивана. — Ты уже? Я подготовил постель, так что следи, чтобы Бастер не оказался на ней. А его хрен прогонишь, — на лице Грэма не было улыбки, но появившейся блеск в глазах явно намекал на неё. Ему куда больше нравится домашний Ганнибал. Но Уилл сразу оттолкнул себя от этой мысли, словно тот сейчас не задерживался взглядом на том, как его собственная одежда слегка растянулась на груди другого мужчины. Это просто непривычно. Он поправил свои небрежные кудри. — Буду иметь ввиду, — губы Лектера слабо растянулись в безыскусственной улыбке, которую умел вызывать только профайлер, — Уилл? — Да…? — Ганнибал не мог укрыться от взора щенячьих глаз Грэма, который словно ожидал похвалы, пускай тот таковым и не являлся. — Как ты относишься к светским вечерам? — Не скажу, что я в восторге от них. Столько людей в вычурных костюмах, которые пытаются влить в уши грязь о других, а после подходят к тем, кого ещё минуту назад обсуждали не в лучшем свете, — Грэм поморщился, отрицательно покачав головой, — Для чего ты спрашиваешь? — Если бы я пригласил тебя на одно такое мероприятие, где будет выставка с инсталляциями, посвящённые кельтским традициям, ты бы согласился составить мне компанию? — теперь и Уилл попал под раздачу «особого взгляда», от которого ему стало не по себе. А от взгляда Лектера трудно ускользнуть… он пробирается в самые потаённые уголки души, провоцируя мозговые нервные импульсы, что вызывают совсем лёгкую дрожь. Профайлер сглотнул, хотя не ощущал нужды в этом, а его губы резко вздрогнули вверх. — Нет-нет… я не тот, с кем ты должен идти, у меня не будет времени. Джек всё ещё не отстал от меня, и явно не даст поблажек. Ни одного выходного дня, пока он не поймает, кого должен. — Уилл, тебе не обязательно быть на привязи у Джека. Почувствовав власть над тобой, он уже одним поводком не обойдётся, сменяя его тяжелыми цепями. Он забывает о том, что ты тоже человек, хотя я неоднократно давал ему рекомендации по поводу твоей работы. Ты составил ему профиль? Уилл тяжело вздохнул, вплетая пальцы в свои кудри, не сильно хватаясь за них, ощущая подступающую усталость при одной только мысли о деле. Он почувствовал, как один из его мохнатых друзей уткнулся в его колено, требуя ласки. И Грэм не отказал в ней, почёсывая Макса за ухом. — Я указал Джеку на очевидные вещи. Он не совсем желал продемонстрировать Потрошителю свои способности, как говорил об этом Джек, — Уилл перевёл взгляд с пса на доктора, который, кажется, совсем не удивлён. И Грэм продолжил, — жертва не совсем случайна, как могло показаться изначально. Наш разыскиваемый имеет один возраст с убитым. Ему должно быть около 30, крайне вспыльчив. В комнате повисла недолгая тишина, которую заглушало тихое сопение Макса, а следом, и голос Ганнибала. — Нападение на сверстника — не такое уж и редкое явление, встречающееся не только среди подростков. До этого были жертвы? — Ещё две, несколько недель назад, в округе Балтимора. Возраст мужчин не превышал тридцати трёх лет, и не был ниже двадцати девяти. Те же колотые раны, на запястьях потёртости. Прайс сказал, в нём кроется накопленная агрессия и желание показать свою важность, таким способом. Я не стану отрицать, но этого слишком мало. Его замысел куда более… значимый. Пёс убежал, отвлекшись на шум за окном, виновником которого была маленькая птица, что пыталась забраться под кровлю. Психиатр решил дополнить предложение за Грэма, взгляд которого вновь был рассредоточен и направлен в неизвестность. — Низкая самооценка, как последствие, с молодых лет. Похоже, его не жаловали сверстники. Отношение с родителями не назвать лучшими, благодаря им, мальчик и подвергался травле. Иной образ жизни, кардинально отличительный. Это ожесточило его мотивы. Уилл согласился, кажется, вспомнив не помещающую делу деталь. — Джимми нашёл небольшой серебряный отломок. На нём изображена вещь, что видна частично. Вроде подвески. Я видел его, и тогда я вспомнил про… ох, боже, это такой бред… я вспомнил про твою фигурку. Там был странный узор, схожий с тем, что я видел на его голове. Профайлер подумал ещё, а затем добавил: — Нет, идентичен. Глаза сами просились закрыться, пока память Грэма пыталась вытолкнуть наружу образ показанного ему рогатого Самайна. Уилл редко, когда так отчаянно желает забраться сам к себе в голову, да он позволил бы даже Ганнибалу это сделать, при условии, что это будет сиюминутно. Но, к его огорчению, это невозможно. Тогда доктор в очередной раз дополнил мысль своего друга: — Подвеска раскололась во время нападения. Судя, по твоим словам, тот, кого ищет Джек — является язычником. Из-за его веры он подвергался тяжелым испытаниям в своём окружении, со множествами ограничениями, издёвками и жестокостью. Теперь он ищет единомышленника. — не без тщеславия прищурился с улыбкой психиатр. — Да, — всё, что смог ответить шатен, который одновременно расслабился (настолько, что, не думая, облокотился о чужую, на эту ночь, постель), и также запустил свой мыслительный процесс, которым обрабатывал новую информацию. И Ганнибал оказывается чертовски прав, а ещё, он чертовски хорошо умеет дополнять мысли Уилла. Грэм заёрзал в постели, предназначенной для доктора, но тот, кажется, и не возражал вовсе, а лишь наблюдал. Тогда он прочистил горло. — Да, — повторил Уилл, — возможно ты прав, я задумывался об этом, но ещё не могу быть уверенным. Прости, Ганнибал, я всё равно не смогу пойти, так что нам лучше лечь. Профайлер опустил свои постоянно бегающие зрачки куда-то в ноги, позабыв о своём местонахождении. Но доктор порой не умеет прикусывать язык. — Будем спать вместе, полагаю? Не желаю портить твой отдых, Уилл, мне хватит и половины дивана. А вот Грэма скоро начнет уже трясти от одного вида этих нахальных губ, что безбожно издеваются над ним. Он сразу подорвался с места, не оставляя литовцу и шанса поиздеваться лишний раз над ним. — Доброй ночи, доктор Лектер.

***

— Джек, мы не можем так рисковать! Женщина, сидящая перед главой отдела бихевиоризма, не стала поощрять его идею о вторжении и обыск «того странного религиозного культа». Ей хватило приключений, что затянулись на целую неделю, после которых Алана вырубалась в постели моментально, зато сны были переполнены малоприятными картинками. И это ещё она только фотографии с места преступления рассматривала. — Можем и будем. Неизвестно, сколько у нас ещё будет времени до следующей жертвы. Ордер на обыск мы не получим, но вполне законно можно внедриться в их ряды и проследить за каждым участником. Ты видела это? — Кроуфорд протянул Алане их основную улику, в виде распечатанного фото, с отчётом от Катц. — Беверли внимательно исследовала эту железку, сказав о её происхождении. Прошу прощение, серебряная дребедень, — мужчина всматривается в строки отчёта, скривив губы, — Говорит, это абсолютно точно языческая хрень, что-то вроде кельтского ответвления. Брайан проверил церкви, которые могли бы этим заниматься, но нашёл лишь одно действенное… так званное движение. Алана молчала, понимая, что идея будет если не бредовой, то хотя бы опасной, но укоризненный взгляд женщины всё же добрался до специального агента. — Даже не вздумай впутывать в это Уилла. У тебя есть другие сотрудники. Теперь, когда тишина была нарушена, её голос звучал ещё более сурово, что никак не влияет на Кроуфорда. Он остаётся при своей позиции, разве что меняя лишь положение тела, сгибаясь ближе к столу. А вот это уже напрягает даже такого стойкого психолога, но и она вцепилась взглядом в него. — Уилл будет делать то, что скажу ему я. Мы должны посадить мерзавца. Пускай хоть на изнанку вывернется, но он найдет его! — резкий стук верхним железным корпусом ручки заставило женщину вздрогнуть от неожиданности, — Я приставлю доктора Лектера к нему. — Джек, — Блум едва-ли успела ещё что-то сказать, но их спор был прерван вошедшим Зеллером, который был тут же послан туда, откуда и явился. Желание продолжать этот разговор уже не было, но Кроуфорд вовремя смягчился. — Я понимаю твоё беспокойство, Алана, но они уже не маленькие мальчики, и в опеке не нуждаются. Уилл получит заслуженный отдых после этого дела, до определенного момента. А теперь отнеси бумаги Брайану, и ступай.

***

Растрепанные кудри развалились по достаточно мокрой поверхности, слабо вбирая в себя её влагу. Видения проносятся перед глазами так ярко и быстро, что на них невозможно адекватно отреагировать, заставляя тело время от времени подрагивать. Полностью тёмное пространство окутывает с головой профайлера, пока он не начинает чувствовать падающие на его лицо холодные капли, вперемешку с тёплыми, более крупными и вязкими. Он слышит приглушённую мольбу, отдающую звоном, пока не напрягает своё тело, заставляя его подняться. Тьма не до конца рассеивается, но теперь было отчетливо видно дерево, с которого стекает бордовая струйка, прямиком к извилистым корням, у которых лежит мужчина. Его голова разбита, словно ещё недавно её впечатали со всей силой в кору, но всего единожды. «Он ещё жив, успел оттолкнуть. Ненадолго». Дерево вместе с мужчиной визуально стали планово крупнее, а затем, его лицо встретилось с грубой подошвой ботинка, заставив затормозить достаточно, чтобы на рубашке растеклось алое пятно, а в его груди появилось острое блестящее лезвие. Оно повернулось, тяжело разрезав грудную клетку, но достаточно, чтобы небрежно сломать истинное ребро, а также довольно аккуратно вынуть активно бьющееся и переливающееся сердце. В опустошенной груди не было ничего замысловатого, это пустословие, ничего не значащее. Вскоре, в ней появилась примитивная кукла, связанная из дубовых листьев и ветвей, которая сразу пропиталась кровью. «Да будет последующий год плодороден». И вновь сплошной мрак, окупающийся почти жгучим теплом во всём теле, заставляя его дрожать. — Уилл? Уилл! Нависающий над головой расплывчатый силуэт психиатра — показывается очередным видением, но несильное похлопывание по щекам заставляет профайлера прийти в себя. Он едва ли пошатнулся, и не упал лишь благодаря рукам Лектера. Состояние Уилла оставляет желать лучшего, если тот способен очнуться лишь после встряски и лёгких болевых ощущений, от ладоней Лектера. Джек казался всё ещё невозмутимым, пускай и с лёгкой обеспокоенностью поглядывает на своего единственного надёжного профайлера, выжидая от него ответ. Он знает, что более не стоит подвергать его здоровье такому риску, но иного пути нет. Тяжелое расследование, словно алхимия — требует закон равноценного обмена. Здесь за разменную монету выступает как психическое, так и физическое состояние Уилла. Ганнибал, чувствуя даже сквозь плотную ткань слабость и одновременное напряжение своего друга, всё больше начинает задумываться о том, что Кроуфорда обязательно следует пригласить на ужин, возможно последний. Но несмотря на трудности в возвращении к реальности, а также, несмотря на то, в чьих руках он сейчас находится, Грэм сразу сделал заключение: — Джек, это жертвоприношение.