Вечность и полторы секунды

Кацуки терпеть не могла чертову наркоманку, крадущую ее победу ради очередной дозы. Двумордая, с ее пиздецки быстро отрастающими красно-белыми волосами и мерзкой лживостью, была загадкой и проклятием. Она втихую закидывалась таблеточками и тушила сигареты о запястья, но никогда не переходила черту, ни чем не показывала, насколько не в порядке она на самом деле. На проект она приперлась чисто за деньгами, потому что папочка перестал пополнять баланс. Сама же Кацуки видела в нем путь к спасению. Конечно, путь этот слегка покосился, когда она вдарила со всей дури по симпатичной мордашке Двумордой, но она все еще была небезнадежна. Даже почти бросила пить. — Кацуки, — тихий спокойный голос врезался в мозг, Кацуки повернулась, и губы растянулись в улыбке. На лице Двумордой растекся огромный лилово-красный синяк, по другую сторону от ожога, оставленного папочкой. Кацуки почти жалела ее в момент откровения, но этой хитрой девчонке было куда вернуться. Папочка даже не насиловал ее — просто ломал морально, а сумасшедшая мамочка сидела в психушке. Иногда у Кацуки были сомнения в адекватности Двумордой, провоцирующей ее на конфликт, но она скоро смекнула, что паршивка пыталась подстроить ее, Кацуки, выгон с проекта. — Иди на хуй. — Ее не привлекали чертовы провокации. Кацуки ускорила шаг, Шото не отставала. — Ты видела все эти фанатские видео? — чуть эмоциональнее, чем обычно, спросила она. — А фанфики? — Ее пальцы сжались вокруг ладони Кацуки, которой даже не было интересно, как она вообще об этом узнала без доступа к интернету. — Да отцепись ты от меня. Или хочешь еще получить, чертова мазохистка? Так нихуя, мне нужен этот проект, мне нужны деньги. — Кацуки отчаянно дергалась, пытаясь выпутаться из мертвой хватки. И откуда в мелком, хилом Двумордом существе столько силы? Хотя не то чтобы она была прямо Дюймовочкой. Да нихера, она была самой высокой из девушек, с шикарными накаченными руками и пиздецки красивыми ногами — Кацуки иногда пускала слюни на ее тело: большую грудь, округлые бедра… Ох, как бы она хотела сжать их или ударить рукой по упругой заднице. — Если нужна помощь, то я могу ее тебе предоставить, — уверенно заявила Двумордая и схватила и вторую руку, соединяя ее с первой и поднимая их вверх. А потом толкнула к стене. Чертова спортсменка, самбистка, черт бы ее побрал с ее физической формой. Но и Кацуки не уступала, она мигом поменяла положение, но в ответ получила не ожидаемое презрение, а тихий стон удовольствия. — Боже, этот момент так часто прописывали, что я сходила с ума, желая ощутить его, почувствовать все в реальности. В край обнаглевшая Двумордая полезла целоваться. Кацуки потребовалась пара секунд, чтобы понять, что происходит. — Да ты совсем ебнулась? — она брезгливо бросила чужие руки и отошла на два шага. — Кацуки, ну ты же выглядишь, как законченная лесбиянка. Не надо ломаться. Разве не ты пялилась на мои сиськи? — Она склонила голову вбок, и вкупе с безразличным выражением лица это выглядело жутковато. — Это ничего не меняет, долбанутая сука, — Двумордая хмыкнула и начала расстегивать блузку. Взгляд неосознанно метнулся к мягкой груди. Кацуки на секунду подумала о том, как приятно было бы ее сжать. — Тебе же нравится. Давай так: я дам тебе их потрогать, а ты отшлепаешь меня, говоря, какая я плохая девочка. — Двумордая, ты под наркотой? — И хотя Кацуки пыталась показать, что ей противно от всей ситуации, она не могла ничего поделать с желанием исполнить просьбу, согласиться на эти блядские условия и выбить из Двумордой не только ее кретинизм, но и душу. Хотя скорее всего она ничего не получит, ведь жалкая душонка этой конченной суки принадлежала Сатане — наверняка продала за пару таблеток кислоты. — Не люблю ебаться под кайфом. Да хватит уже ломаться, мне нравится, когда меня уговаривают или принуждают, а не наоборот. — Двумордая двинулась и прижалась всем телом к Кацуки. — Можешь даже просто так потрогать, я не кусаюсь. Это был соблазн, которому невозможно сопротивляться. Рука с аккуратно подстриженными ногтями (они же все-таки стремятся стать леди, епта) легла на левую сиську и сжала. Приятно, очень, но не настолько, чтобы пожертвовать ради этого победой. — А я да. И если, Двумордая, не хочешь остаться без шанса продлить свое бессмысленное пребывание на проекте, то не провоцируй меня. На кукольном лице Двумордой отразилось слабое недовольство, смешанное с интересом. — Вот как. Тогда я приду снова, когда твои тривиальные приоритеты поменяются. А пока можешь дрочить на этот момент, потому что я буду, и я добьюсь твоего признания. — Ее губы изогнулись в подобии улыбки. — Потому что мои приоритеты также сильны. Она провела длинными холодными пальцами по шее Кацуки и скрылась за углом. Чертовка точно знала, чего хотела и как этого добьется. Но и Кацуки никогда не останавливалась: даже если она пару раз заставит эту очень плохую девочку кончить, победа все равно достанется ей, а Двумордая будет приятным бонусом. — Эй, Шото, — Кацуки окликнула ее, стук каблуков затих слишком быстро. Шото только спряталась, села в засаду, но не ушла. — А знаешь, что? Это отличный шанс от тебя избавиться. Когда приступим? Шото вышла на свет и широко улыбнулась. Игра началась.