Вечность и полторы секунды

Кацуки нравилось доминировать, а Шото было без разницы он ебет или его ебут, потому что удовольствие он мог получить от всего, что было связано с его прекрасным парнем. Сам же прекрасный парень был ярым защитником прав омег и считал, что они, как и он сам, имели полное право быть наравне с альфами как в повседневной жизни, так и в постели. И, по правде говоря, Кацуки был безумно вдохновляющим, его сила духа и умение отстоять свою точку зрения заставили Шото влюбиться. Ему, хотя он и был альфой, не нравилось доминировать или быть слишком активным, грубым, он наоборот любил, когда кто-то брал контроль в свои руки. А руки Кацуки были самыми лучшими, они внушали доверие и дарили наслаждение, они вкусно пахли и были приятными на ощупь. Они были идеальными, теплыми и родными, и каждый раз, когда они сжимали нежное горло, соски, надавливали на бока или мяли задницу, Шото тек не хуже любой омеги, чуть ли не стыдясь обилия смазки. Он кончал быстрее, чем входя в горячее нутро, потому что Кацуки был идеальным во всем, как и его член, нещадно растрахивающий жадную дырку. — Да, пожалуйста, глубже, — Шото стонал и молил, впиваясь короткими ногтями в широкую спину. Звук удара яиц о кожу смешивался с хлюпаньем естественной смазки в заднице Кацуки, тот брал от физиологии все, предоставляя роль альфы вибратору, потому что самому нравилось нависать над беззащитным Шото, заставлять его кричать и извиваться, рассыпаться под настойчивыми прикосновениями. Кацуки тихо хмыкнул, ускоряя движения бедрами, его зубы впивались в тонкую кожу, разрывая ее, оставляя десятки меток на своем сладком мальчике, хотелось показать всем, что Шото принадлежит ему. А Шото и против не был, самозабвенно подставляясь подо все, что мог дать партнер. Его глаза закатывались, когда пальцы перекрывали доступ к кислороду, несильно надавливая, и он кончал с чертовски отчаянным звуком, от которого в ушах звенело. А Кацуки изливался внутрь следом и утыкался носом в разноцветную макушку. — Люблю тебя, — тихо говорил он и позволял Шото раствориться в послеоргазменной неге и объятиях.