Лепестки со вкусом гроз

      

***

             Дворец — олицетворение самого Сегуна Райдэн. Узкие, темные и запутанные коридоры, величественные залы и вечная, словно траурная тишина, нарушить которую могла лишь Хозяйка. Воздух здесь казался тяжелым для Скарамуччи, будто одно дыхание стоило невероятных усилий. Для него сам Дворец — живой организм, который полностью отвергал его и искренне ненавидел. Каждый закуток и колонна, каждая стена и картина на ней желали его смерти. С самого детства парень не понимал, что пугало его больше: Дворец или Ее Величество? Наверное, одинаково. Само здание не могло причинить ему физической боли, но Скар был готов поклясться, что те невидимые руки, которые душили его, те звуки и шорохи, что сводили с ума, тот холод, что словно выворачивал наизнанку — это все он. Проклятый Дворец.       «Интересно… Тот случай, что же это было?..» — взгляд вновь упал на бинты, пока юноша продолжал идти за женщиной, — «Может, все дело именно в этом танто? Сомневаюсь»       Парень поднял голову и понял, что они почти пришли. Чуть дальше по коридору виднелась дверь с печатью. Ее Скарамучча рассматривал с раннего детства, размышляя, сможет ли когда-нибудь кукла удостоиться аудиенции со своей Создательницей. Печать эта словно удерживала все самые отвратительные, темные, ужасающие и просто страшные секреты внутри зала, что был за ней. Секреты всей Инадзумы, а может, и Тейвата.       В моменты, когда он замечал, как кто-то из важных для Ее Величества людей выходил в коридор, в груди появлялось непонятное, обжигающее чувство. Его сердце?       «Мое сердце? У меня нет сердца» — рука сжалась в кулак настолько сильно, насколько это вообще возможно, — «Это просто механизм, мне стоит называть его именно так»       Тогда почему этот самый механизм вновь отозвался ноющей болью, стоило Скару подумать об этом? Сколько бы раз он не признавал, убеждал, доказывал себе факт того, что он просто заводная кукла, это не работает. Эта чертова штуковина в его теле продолжает чувствовать что-то слишком непонятное и далекое для понимания юноши.       Стук каблуков прекратился. Скрип двери. Запах чего-то незнакомого. И вот перед его глазами появляется тот самый зал. Тот, в который он так мечтал, но так боялся попасть. Приглушенный свет, небольшой стол в центре, по бокам которого стоят два небольших дивана. Совсем не так, как Скарамучча себе представлял.       «Выглядит слишком… Неформально. Видимо для того, чтобы гости не слишком переживали» — взгляд пробежался по помещению еще раз, — «Обстановка не Инадзумская, непривычно. Неужели он тоже был тут? А ему было страшно?»       Женщина уже подходила к дивану, в то время как парень продолжал стоять у порога, рассеянно мотая головой. — Сядь уже, щенок, — голос вырвал куклу из мыслей, от чего тот широко раскрыл глаза, — Быстро. У меня сейчас нет времени возиться с тобой, ничтожество.       Ватные ноги плохо слушались, но собравшись с силами, и вжав голову в плечи, чтобы не показать свою боль, он наконец сел. Диван казался жутко неудобным, холод вновь пробрал до самых костей, и парень неуверенно поерзал, кожа покрылась мурашками. Что Скарамучча должен чувствовать? А что он чувствует на самом деле? Эти мысли в который раз захватили голову, заставляя ковыряться в этом сложном и непонятном механизме.       Однако продолжалось это недолго, ведь Сегун Райдэн продолжила монолог, снова заставляя юношу дрогнуть. — Его зовут Каэдахара Кадзуха, — более официальный тон, кукла поднимает голову, встречаясь с внимательным прищуром, — Он работал на меня, решил сбежать. Его фотографию спросишь в секретном отделе. — Хорошо, Ваше Величество, — страх продолжал душить, но парень ответил настолько спокойно, насколько смог, — Я могу задать…вопрос? — Быстрее, щенок, — привычное презрение вернулось в интонацию женщины. — Мне… — голова вновь опустилась, утыкаясь взглядом в колени, — Мне обязательно его убивать? — Ха-ха, если ты ищешь возможность выслужиться передо мной… — в глазах напротив заплясали огоньки, а уголки губ приподнялись в довольной улыбке, но юноша этого не увидит, — Можешь принести мне его голову. Живым мне эта шавка не нужна. Я предпочитаю более интересных подопытных, считай это за комплимент.       Сердце пропустило удар, Скарамучча забыл как дышать, пока голос Сегуна Райдэн эхом отдавался в его голове, оглушая.       «Столько… Столько раз мечтал быть убитым» — руки схватились за гладкую поверхность кожанного дивана, — «Но убить кого-то? Никогда»       На самом деле, жить он хотел больше, чем кто-либо во всей Инадзуме, как бы удивительно это не звучало. И именно бесконечное желание и борьба за свое существование делали его живым, но поймет ли юноша это когда-нибудь? Да, в моменты боли его разум кричал, молил Селестию о смерти, но это было лишь слепой надеждой на конец страданий.       Скарамучча настолько дорожил своей жизнью, что сейчас совершенно не понимал, как может отнять ее у кого-то другого. — Все, катись уже отсюда, ничтожество. Если ты оставил хоть каплю своей мерзкой крови на диване — я тебя уничтожу, — голову куклы заполонил туман и голос Ее Величества звучал где-то в далеке, поэтому он никак не отреагировал.       Громкая пощечина мгновенно отрезвила и обожгла кожу. Женщина медленно встала, скрещивая руки. — Вышел вон. У меня важная встреча скоро, — раздраженно произнесла Райдэн, — Не мозоль глаза и не заставляй повторять дважды, щенок. — Да… Простите, удачной встречи, — быстро придя в себя пробормотал юноша, поглаживая уже покрасневшую щеку.       Оказавшись за порогом, Скарамучча свернул за угол и сполз по холодной стене, морщась от боли. Непонятное чувство вдавливало его в пол, заставляя заплакать.       «Плакса, плакса. Я просто ничтожная плакса, Она права. Почему я сейчас плачу?» — парень поднял голову, пытаясь проморгаться и шмыгая носом, но глаза еще раз наполнились слезами, — «Хорошо, что тут темно»       Через несколько минут он все-таки успокоился и, опираясь о стену, направился в сторону отдела. Поручение сейчас является самой важной целью, так что лучше сконцентрироваться на нем.       Внезапно глаза цвета индиго распахнулись, дыхание сбилось, а в голове как заевшая пластинка прокручивалось случайное воспоминание. Эта сцена застыла перед глазами, захлестывая парня новой волной ужаса, настолько сильной, что ноги затряслись и подкосились.       

***

             Та самая ночь пару дней назад. Шершавая поверхность цинковки слегка царапает кожу, ведь он стоит на коленях. В руках то самое танто, а затем… Скарамучча прижимает его к груди, заливаясь смехом. Мысли. Мысли, которые были в его голове тогда — вот причина страха юноши.       Это безграничное чувство счастья, словно он скитался всю свою жизнь в поисках его и наконец обрел. Вот оно, по-новой опьяняет его. Было что-то безумное, что-то непостижимое и даже животное в этом моменте и кукла это понимала. Танто это не просто оружие, нет. Это Ее душа, которая просто имеет форму. И она в его руках.       

//Вот о чем я неотступно думал//

             Лезвие казалось таким манящим, Скарамучча на секунду замирает, замечая в отражении свой взгляд, который он никогда не забудет, но уже через мгновение оно соприкасается с кожей. Смех, полный торжества вновь залил пустую комнату. Он хотел слиться с Ее душой. Ведь это значило бы Ее признание, разве не так? Острие все глубже уходило в руку юноши, но тот даже не думал дрогнуть. Словно так он сможет пустить душу своей Хозяйки по венам, получить ту заветную человечность, какой отвратительной она бы не была. Только вот… Из них двоих именно Скарамучча был человечнее.       

***

             Когда он открыл глаза, то понял, что стоит, облокотившись на холодную стену. Вновь откинув голову и шумно вздыхая, юноша взглянул на потолок. Скарамучча так ненавидит его, но каждый рисунок прочно врезался в память. В этой части здания потолок отличается, будучи выкрашенным в темно-фиолетовый. Но почему?       «А ведь и правда. Я никогда даже не задумывался, почему» — да, избежать мыслей о том воспоминании, что вселяло невообразимый ужас, и заставляло сердце трепетать — было лучшим решением по мнению парня.       Вспомнив про секретный отдел и поручение, он снова поднялся, еще раз кусая губу и ощущая вкус крови на языке. Дорога до него была не длинной, да и юноша ее прекрасно изучил и запомнил за годы жизни в этом Дворце, хоть так и не заходил туда. Само здание было огромным и запутанным для посетителей, но сам Скар знал его как свои пять пальцев, что мог запросто нарисовать точную и полную карту. Просто потому, что «прогулки» по Дворцу были единственным развлечением все его детство. Да, за это мальчика тоже наказывали, но жалел ли он об этом? Нет, ни разу. Любознательность перекрывала боль от побоев и слезы страха, заставляя продолжать гулять по бесконечным коридорам.       

***