Небо, покрытое облаками

Насыщенные тренировками, новыми приобретаемыми знаниями и миссиями дни, сменяя друг друга, словно летят. После полученного подарка от сенсея, Сора не могла не проникнуться к нему признательностью и уважением, и старалась изо всех сил выполнить то, что он поручал их команде. Миссии все самого низшего ранга не могли добавить новых умений или знаний, необходимых дня ниндзя, но даже в них она начала находить плюсы, кроме очевидных. Получая совсем небольшую выплату за прополку огородов или за помощь в хозяйстве, она также имеет нечто большее — отношения с командой изо дня в день крепчают и между тремя генинами рождается связь. Так пролетают почти два месяца. Это осознание догоняет Сору внезапно — за чтением свитка после обеда на кухне. Она отрывается от, кажется, бесконечного свитка и задумчиво смотрит в окно. Всегда чем-то занятая, она не имеет и минуты свободного времени на посторонние мысли. Но как бы быстро она не бежала, зарытое глубоко внутри всё равно нагоняет. Сора поднимается и подходит к окну, всматриваясь в яркую улицу за ним. Она не заметила, как начала привыкать к этому месту, к окружающим её людям, к своей новой жизни. И не заметила, что вместе с этим внутри что-то сжимается в накатывающей тоске. Эта тоска подсказывает, что до становления истинным шиноби ей еще далеко — она зло вытирает выступившую в уголках глаз влагу. Невидимая рука сильно сжимает горло невыплаканными слезами и, не желая потонуть в ворохе чувств, Сора порывистыми движениями собирается на выход. Если она еще сильнее вымотает себя, если её тело устанет до состояния бессознания, возможно, она сможет еще немного отсрочить спуск лавины. Все чувства из-за потери матери, из-за потери родного дома — все они никуда не делись. Оставшись погребенными внутри, они лишь, перегнивая, накапливаются. Не разбирая дороги, Сора на автомате прибегает на полигон, ближайший к тому, где она впервые увиделась с командой. Тяжелое дыхание режет горло, и она убеждает себя, что это действительно лишь из-за бега. Сжимая рукоять меча до боли, она сдерживает тремор в руках и целеустремленно выходит на середину поля. Повезло, что здесь никого нет из посторонних, и ее тренировке — выплеску эмоций, ничего не помешает. Прикрыв глаза и сосредоточившись на глубоком спокойном дыхании, Сора становится в стойку, обхватив катану двумя руками. Перед веками проносятся воспоминания тренировок отца, когда она, еще совсем маленькая, убегала от присмотра мамы и, скрываясь между деревьями, с восхищением следила за его стремительными движениями истинного самурая. Не размыкая век, она, словно наглядно повторяя за отцом, пускается в единоличный танец с невидимым врагом, рассекая наточенным лезвием воздух с еле заметным свистом. Не зная, сколько прошло времени, Сора не останавливается передохнуть, даже когда по лицу начинает скатываться пот вперемешку со слезами, а мышцы рук сводит судорогой от напряжения. И лишь почувствовав что-то извне, она спотыкается и замирает, открывает покрасневшие глаза и смотрит вправо от себя. Несомненно, это чужая чакра, и она больше не одинока на полигоне. А позволить, чтобы кто-то чужой был свидетелем её тренировки — её очищению, ей совершенно не хочется. — Теперь понятно, откуда у тебя чакра, если ты не из семьи шиноби, — обращается к ней знакомый голос. Услышав его, Сора перестаёт хмуриться и видит фигуру человека, выходящего к ней из тени деревьев. — Я даже не предполагал, что ты потомок самураев, — спокойно и даже с легким удивлением говорит нарушитель её одиночества. Итачи, — а это именно он, — подойдя совсем близко, снимает маску, на интуитивном уровне зная, что рядом с ней это безопасно. Он протягивает руку, с интересом смотря на её меч, и спрашивает: — Можно? С трудом разжав пальцы, Сора протягивает ему меч, ревностно следя, что он будет делать с её любимым и единственным оружием. — Тебе есть с кем тренироваться в кендзюцу? — осматривая старый, но начищенный до блеска и заточенный до идеала меч, уточняет Итачи. Эта катана явно принадлежала кому-то из Конохи, а девочка, со столь сильной заботой об оружии, несомненно, будет лучшим хозяином для него. — Да, — торопливо отвечает Сора. Но, подумав про сенсея, который подарил ей катану, но так ни разу и не заикнулся о том, что поможет ей освоить меч лучше, чуть тише добавляет: — Возможно. Итачи отдает Соре катану и оценивающе осматривает напряженную щуплую фигурку. Её темные зеленые глаза прямо смотрят в его, а губы поджаты. Она будто готова сиюминутно защищаться даже от него. Подходящее выражение лица для настоящего шиноби — с гордостью думает Итачи, игнорируя нотку сожаления. — Ты давно здесь? — все же спрашивает Сора. Стыд, что опять именно этот шиноби видел её столь эмоционально открытой, усилил нервозность, и она не замечает, что забыла использовать уважительный суффикс. После того, как ее привели в Коноху, она пообещала себе, что не просто выживет и справиться со всем, а будет сильной. Ради памяти о матери, которая больше всего боялась за жизнь своей Соры. — Я, возможно, не сразу почувствовала твою чакру. После пролитых литров слез на плечо Итачи в течение ночи пути в Коноху, в его глазах хотелось стать лучше. И нужно было в момент ее душевной слабости именно ему увидеть ее. Перед ним было по-настоящему неловко. — Почувствовала чакру? Неплохо, значит, сможешь развивать и сенсорные навыки, — добродушно комментирует Итачи, про себя отмечая, что девочка с ним невольно перешла на более свободный стиль общения. — Было бы неплохо, да, — с легким раздражением отвечает Сора. И нетерпеливо уточняет: — Ты не ответил на мой вопрос. Итачи легонько улыбается — поведение Соры сейчас очень напоминает ему его младшего брата. Всё же, оба они еще дети. — Достаточно, — обтекаемо говорит Итачи, но не дает Соре утонуть в возмущении или смущении. — Я, конечно, не смогу помочь тебе в освоении стиля самураев, но могу кое-что показать из иайдо и стиля управления с катаной из своего клана. Если ты хочешь, конечно же. Итачи и сам не знает, почему предложил ей помощь в тренировке. Зачем ему это — он, определенно, не имеет ни малейшего понятия. Его рот будто живет своей жизнью и выдает то, что он не успел толком обдумать. И почему-то ему кажется, что еще пару часов не отчитываться о только что закончившейся миссии он вполне может себе позволить. Да и дома его не ждут, с пониманием относясь к службе Анбу. Отодвигая подальше мысль, что отец убьет его, если узнает, что он обучает стилю Учих неизвестного ребенка, Итачи с удовольствием принимается передавать знания Соре, жадно впитывающей каждое его слово. Они остаются на полигоне до тех пор, пока небо не окрашивается закатными лучами солнца. Не имея больше сил стоять, Сора грузно опускается на землю, с удивлением смотря на трясущиеся ноги и руки, в которых она больше не может держать оружие. Завтра ее мышцы точно передадут «привет» ломотой, но заполнившая грудь радость стоит любых неудобств в теле. У нее никогда не было наставника в кендзюцу. Стиль, которому обучал ее Итачи, отличается от того, что раньше видела Сора. В связках с мечом присутствует больше гибкости и прыжков, и ранее она и предположить не могла, что так можно сражаться. — Если хочешь на высшем уровне использовать иайдо — развивай скорость, — строго говорит Итачи, стоя над девочкой в позе серьезного сенсея. — Главная задача этого вида кендзюцу — это скорость и сила, с которыми ты наносишь смертельный удар противнику, только обнажив меч. Если ты не готова убить, не используй иайдо, ведь если в тебе будут сомнения — ты потеряешь в скорости и ослабишь защиту. — Я не буду сомневаться, — также серьезно кивает Сора. Она принимает руку Итачи, что помогает ей подвестись на непослушные ноги, и с уставшей улыбкой заглядывает ему в лицо. — Я продолжу тренировать всё, что ты показал мне, — и, склонившись в поклоне, обескураживает его. — Спасибо Итачи-сенсей! Наставничество во владении с катаной для меня очень много значит. С Учихи слетает его маска равнодушного учителя и он в удивлении смотрит на Сору. Недовольство Хокаге его задержке будет вполне оправдано теми эмоциями, что он получает, проведя больше трех часов на полигоне. Он беззлобно хмыкает и, когда она разгибается, не дождавшись от своего нового наставника ответа, кладет руку Соре на макушку, чтобы пару раз потрепать по волосам, как маленького ребёнка. — Покажешь чему научилась к нашей следующей встрече, — говорит он, поспешно исчезая в шуншине. Сора пару раз хлопает ресницами и неловко приглаживает волосы, прежде чем растянуть губы в удовлетворенной улыбке. Все тяжелые мысли на сегодня её оставляют.

***

— Это нечестно! — недовольно пыхтя, заявляет Харо. — Ладно, я понимаю, что наша первая миссия С-ранга была скучной и совершенно не сложной — доставка посылки в соседнее селение больше похоже на затянувшуюся миссию Д-ранга. Но всё же, я думал, что мы уже показали, что достойны чего-то более сложного, чем впустую тратить свои навыки ниндзя! — Зато платят как за полноценный С-ранг, — философски замечает Сэтоши. Он совершенно не обеспокоен, наоборот, ему кажется, что неспешное продвижение по службе лучше прыжков от Д к А сложности. — Какого бы ранга у вас не была миссия, нельзя ослаблять бдительность ни на секунду, — напоминает Кадо-сенсей, заглядывая по очереди в глаза своим подопечным. Сора, разделяя мысли Сэтоши, больше думает о том, где бы ей взять приличную сумму, чтобы купить в пару к катане маленький вакидзаси и новый кожаный пояс под оба меча. Причитания Харо больше не вызывают раздражения — спустя несколько месяцев, как они попали в одну команду, она привыкла к шумному товарищу. И больше беспокойства вызывает, если Мизаки надолго замолкает и мало возмущается. Она полностью привыкла к сокомандникам и иногда про себя смело называет их друзьями. Найдя в Сэтоши напарника по спаррингам в тайдзюцу, они обнаружили, что им комфортно и просто молчать рядом друг с другом, отдыхая после насыщенных тренировок. Он никогда не лезет с расспросами и принимает Сору такой, как она есть — потерянным ребенком, пытающимся просто жить дальше. С того единственного раза, когда ей повезло получить урок от Итачи, она больше его не видела. Но, обойдя в исследовании Коноху вдоль и поперек, чтобы больше не блудить по улочкам в поисках знакомых ориентиров, она узнала чуть больше об Учиха, стиль владения катаной которых он ей продемонстрировал. Итачи, оказывается, принадлежит не просто к клану, а к действительно большому и известному в деревне. Она, хоть и желала показать ему, чему научилась, но не решилась зайти в их квартал, не уверенная, что имеет на это права — кроме явных представителей клана не было видно никого постороннего, даже безобидных гражданских. Зато неподалеку от квартала Учиха, Сора нашла небольшой магазинчик, принадлежащий семье портных. И там она смогла по небольшой цене полностью восполнить свой гардероб начинающего шиноби. И сейчас, идя с командой к первому пункту назначения в миссии, Сора, как и любая девушка, с удовлетворением отмечает, что как-никогда вписывается внешним видом в значение слова ниндзя. Волосы подвязаны лентой в пучке на макушке, лишь несколько прядей выбиваются и спадают на лицо, но не мешают обзору. Простые свободные штаны черного цвета перевязаны ниже коленей бинтами, чтобы при быстрых движениях ткань не путалась в ногах и не замедляла ее. Сверху обычная неброская зеленая майка под горло на замке. Катана прикреплена к поясу брюк и не мешает при ходьбе. В такой одежде удобно и легко остаться незаметной. Сора ума не приложит, как Сэтоши может так быстро работать в клановом стиле тайдзюцу в его длинном хаори. — А певица хоть известная? — врывается в её поток мыслей Харо. Ей и самой интересно, кого им поручено сопроводить к городу Шукуба и охранять в течение двух дней, пока за заказчиком не прибудет команда из другой деревни, чтобы сопроводить в страну Ветра. Хокаге, когда выдавал им миссию, лишь обмолвился, что это будет певица. И Соре, не видавшей прежде знаменитостей, было интересно посмотреть, как те себя ведут. Ведь кому как не знаменитости нужна целая команда во главе с джоунином для охраны? Они тратят чуть больше четырёх часов, чтобы добраться к месту встречи — небольшого поселения в пять домов и постоялого двора в центре. Осматриваясь, Сора понимает, что это место существует только за счет путешественников, которые останавливаются здесь для отдыха. Даже ее родное поселение было более развитым. И здесь может жить известная певица? Глядя на лица Харо и Сэтоши, она отмечает, что их тоже посещают подобные мысли. — О, вот и мои телохранители! — из покосившегося домика с облупленной краской выплывает женщина неопределенного возраста. Сора с расширенными глазами рассматривает ее фигуру и забывает поздороваться. Даме может быть как двадцать, так и все сорок лет. В ярком кимоно бирюзового цвета в малиновых крупных цветах, она выглядит неуместно в этом сером и тихом поселении. Её кожа сильно притрушена пудрой, а губы украшает яркая красная помада. Если пытаться присмотреться сквозь всё искусственное и напускное, можно обнаружить не очень красивые слишком мелкие черты лица. Но всё это теряется под силой ее энергетики. — Можете звать меня просто Мио, — расплывается в улыбке певица. Это не может быть не она. — Мио-сан, — вежливо склоняет голову Абэ. — До города идти несколько часов, возможно вам будет удобнее в другой одежде. — О, что вы, дорогой, нет ничего более удобного, чем красивый наряд, — легко отмахивается певица и будто взлетает обратно в дом по ступеням, чтобы с легкостью вынести огромных размеров пыльную походную сумку. — Вы поможете мне с вещами, пожалуйста? — хлопает она ресницами. — Конечно, — без раздумий соглашается Кадо-сенсей и поворачивается к Мизуки, глядя на него с ожиданием. Сора, не сдержавшись, прыскает в кулак — чтобы Харо не возмущался легкости миссии, Абэ добавил дополнительное утяжеление. Все честно. — Если вы готовы, мы можем выдвигаться, чтобы к вечеру быть уже на месте. — Да-да, разумеется, не будем терять время, а по дороге, как раз, и познакомимся, — очень бодро соглашается Мио-сан, двигаясь вперед так, будто она не закутана в узкое кимоно, а облачена, как и остальные, в походные штаны. В тишине не удается побыть ни на часок — нанимательница полна энергии и по говорливости может соперничать со всеми, кого когда-либо встречала Сора. Она с интересом слушает многочисленные истории, с которых певица перескакивает, как шиноби по веткам, и незаметно для себя начинает восхищаться искренностью и женственностью Мио-сан. Она так и не определила, сколько той может быть лет, но судя по количеству рассказанного ею — не менее тридцати. Ибо в противном случае той бы пришлось обойти все страны без перерывов на сон минимум раз пять. — Сора-чан, а как так получилось, что столь юная и симпатичная молодая леди подалась в шиноби? — с наивностью в интонации интересуется Мио, даже не подозревая, насколько личный вопрос задала. Сора на несколько мгновений застывает лицом, но после вновь натягивает улыбку. — Я хочу быть сильной и смочь защитить своих близких, — пространственно отвечает девочка. — Да и потом, чем бы я еще могла заниматься? Таланта к пению или актерству у меня точно нет, — Сора, испытывая напряжение от вопросов, пытается перевести разговор обратно на певицу. — Талант — это вовсе не обязательно, дорогая, — хитро сощурив маленькие, но ярко накрашенные глаза, замечает женщина. — Мне всегда грустно, когда такая красота пропадает в сражениях и в черствых мужских компаниях, — поглядывая на остальных сокомандников Соры, с грустью проговаривает Мио-сан. Сору спасает Харо, которого явно зацепило то, что ему не придали большого внимания, да еще и назвали черствым. Он переключает всё внимание певицы на себя, засыпая ту бесконечными вопросами и радуя обильным интересом. Когда начинаются сумерки, команда, наконец, подходит к границе города. Но Шукуба вовсе не спит — основная масса заведений только начинает работать, а посетители только входят в первую стадию веселья. Проходя по улочкам к гостинице, Сора отмечает, что все первые этажи, а иногда и подвалы, обустроены под развлекательные учреждения. Пару раз к их сенсею обращается откровенно разодетые девушки, зазывно подмигивая мужчине, но тот и ухом не ведет, продолжая их миссию. Они договариваются охранять Мио-сан посменно в течение ночи. Кадо-сенсей, пообещав сменить Сору через три часа, дал ей наставление — не спать и сидеть возле номера со стороны улицы, реагировать на любой шум. И, распределив смены, три сокомандника Соры со спокойной душой отправляются на окраину города, где гостиница на два номера обойдется дешевле, чем в центре, а сама девочка остается наедине с певицей. — Дорогуша, я не собираюсь так рано ложиться спать, — не успевает Сора устроиться на небольшом выступе под окном Мио-сан, как та, выглянув, зовёт её. — Может ты составишь мне компанию? Я как раз буду разбирать свои вещи. Не зная, что принято делать в таких случаях, Сора перепрыгивает подоконник и неловко застывает посреди комнаты. На полу и на кровати уже разложены вещи, видимо, добытые из сумки, что мужественно дотащил Мизаки, и Сора не представляет, что от неё хотят и как себя правильно вести. — В этом я буду завтра выступать, — с благоговением тянет Мио-сан, прикладывая к себе ярко-розовое кимоно, расшитое серебряной ниткой. Она крутиться перед зеркалом, пока внезапно не выдает: — Сора-чан, а ты не хотела бы обучиться искусству актрисы? Тебе не обязательно уметь петь, чтобы блистать на сцене. — Как не обязательно? — спрашивает Сора первое, что удивляет её больше всего, искренне не понимая, о чём говорит ей Мио-сан. — Можно петь под фонограмму, — легко отмахивается певица. — На самом деле, многим нужно само шоу, а не голос певца. А с твоими данными мы могли бы придумать неплохое представление. И я уверена, что платить тебе будут не меньше, чем за миссии шиноби, — непринужденно подмигивает женщина, обольстительно улыбаясь. — Я… — обескураженная, Сора открывает рот, но ничего не говорит добрых секунд десять, веселя неугомонную заказчицу. — Я не врала, когда говорила, что хочу быть сильной. — И ты думаешь, что сила сделает тебя счастливой? — внезапно серьезным тоном, так ей не подходящим, спрашивает Мио-сан. Её взгляд на эти мгновения становится тяжелым и каким-то знающим. — Я надеюсь, что сила сделает меня менее несчастной. Женщина ещё недолго всматривается в детское лицо в отражении зеркала, но быстро возвращает себе прежний беспечный вид. — Возможно, тебе ещё рано об этом думать, но и женская сила иногда может больше, чем сила шиноби, — Мио-сан откладывает кимоно на кровать, и разворачивается к Соре. — Но не будем об этом говорить, раз уж ты не хочешь. Давай я лучше тебе расскажу, какой был мой прошлый визит в Шукуба… Под щебет певицы Сора не замечает, как проходит больше двух часов. И лишь когда Мио-сан оповещает, что все же будет ложиться отдыхать, она прощается с ней до завтра и занимает свою позицию охраняющего возле номера. И только успевает один раз зевнуть, как перед глазами появляется Абэ. Она передает свой пост и как можно быстрее добирается до гостиницы, чтобы уснуть, как только голова касается футона. Утром, выспавшись и собравшись, Сора скорее хочет добраться к номеру Мио-сан, чтобы еще немного послушать её истории. Заказчица ей не нравится в известном смысле, но более необычных женщин она раньше не встречала, и её любопытство требует больше информации. Но прямо у выхода её окликает Кадо-сенсей. — У Харо есть ещё почти час, чтобы насладиться прелестями этой миссии в одиночестве — его смена ещё не закончилась. — Я составлю ему компанию, — пожимает Сора плечами, закрепляя катану на ремне. — Всё равно нечего делать, а город в одиночестве я смотреть не хочу, — кивает она с завистью и осуждением на сладко посапывающего Сэтоши, и уходит к гостинице Мио-сан. Уже на подходе Сора чувствует необъяснимую тревогу и расползающийся по затылку холод. Это не похоже на тревогу из-за забытой важной мысли или от переживаний по нахождению в незнакомом городе. Это чувство сродни тому, что было в ней в тот день, когда банда преступников напала на её поселение и она лишилась семьи и дома. Сора ускоряется, уже зная, что доверять себе бесспорно нужно, и без остановки и подготовки запрыгивает в окно на второй этаж в номер певицы. Она не успевает. Опять не успевает ничего предотвратить. На её глазах оседает Харо, медленно, как в замедленной съемке, он оставляет спиной кровавый след на стене, пока съезжает по ней вниз. Его каре-золотистые глаза неверяще впиваются в лицо сокомандницы, и он что-то пытается сказать — возможно, даже говорит, но из-за шума в ушах Сора его не слышит. Она как сквозь толщу воды улавливает крики Мио-сан, но сама уже не может обдумывать и анализировать происходящее. Единственное, что не поддается сомнениям, это нахождение незнакомца в номере. Он один, его лицо ниже глаз прикрыто тканью, и он вооружен. И, главное, его здесь быть не должно. Сора срывается с места, идя прямо в лоб. На заднем фоне с новой силой что-то кричит Мио-сан. Сора не теряет рассудок окончательно, она успевает заметить и замах мечем и выпад ногой — спасибо тренировкам с Итачи, — и без колебаний рассекает катаной снизу-вверх по торсу врага. — Сора-чан, — шепчет певица, прикрывая губы трясущимися руками. В номере наступает тишина, нарушаемая лишь бульканьем крови, вытекающей изо рта врага. Сора стоит над ним не шевелясь, готовая нанести еще один рассекающий удар зажатой в руке катаной, внимательно следя за тем, чтобы он не смог спастись и наверняка испустил последний вздох. И когда неизвестный, спустя долгие минуты длинною в вечность, представляется богам, в номер врывается Кадо-сенсей на пару с Сэтоши. Абэ, профессиональным взглядом обведя комнату, зло цыкает языком. Его младшая подопечная, вся в брызгах крови, возвышается над мертвым наемником, заказчица в истерике забилась в угол номера. А Мизаки без сознания лежит у стены. Правильно расценив обстановку, Абэ первым делом идет к раненому генину. Он разрезает одежду на нем, осматривает ранение и немного успокоившись, говорит: — Если предоставить помощь в течение ближайших часов — не смертельно, — стоит ему произнести до конца фразу — Сора падает на колени, а из ее рук выпадает катана. — Пока я буду перевязывать Харо-куна, вам, Мио-сан, лучше бы рассказать, кто это был. — Я не знаю, кто это, — всхлипывая, пытается говорить певица. — Но я могу предположить, кто его нанял. Ошеломленный произошедшим, Сэтоши подходит к Соре и сжимает её плечо. Она вздрагивает от его прикосновения и медленно, будто нерешительно, поднимает на него глаза с расширенными зрачками. — Ты всё сделала правильно, — тихо говорит он, на что Сора с силой кусает губу до крови. Лишь бы постыдно не разреветься. — Больше года назад у меня был поклонник, — все же продолжает объяснения певица в гнетущей тишине. — Я думала, что мы просто хорошо проведём время и разбежимся, но он оказался серьезен в намерениях. Мне пришлось убегать от свадьбы с ним и даже поселиться в глуши для спокойствия. Он всегда находил меня, когда я была в городах на выступлениях, снова делал предложение руки и сердца и обещал золотые горы, но… Но он никогда не нанимал… убийц. — Понятно, — хмуро подводит итог Абэ. — Я перевязал Мизаки и дал ему кровоостанавливающие пилюли, но ему нужен ирьенин. Комнату наполняют лишь редкие всхлипывания Мио-сан, нервно растирающей потеки черной туши по своему лицу. Сэтоши, верно расценивая молчание сенсея, сжимает кулаки. — Мы справимся, — внезапно уверенно говорит представитель Хьюга. — Мы не отказываемся от миссии, и с Сорой закончим задание. Из нас всех вы, Кадо-сенсей, будете самым быстрым, вы сможете вовремя доставить Харо в Коноху. А уже завтра я с Сорой встретимся с командой из Песка и передадим им охрану Мио-сан. Ничего сложного, мы справимся. Абэ сканирующее оглядывает двух генинов двенадцати и десяти лет и, что-то подметив, закрывает в согласии глаза. — Хорошо, так и поступим. Дальше происходящее развивается так быстро, что Сора даже не пытается в этом участвовать. Она с помощью Хьюги поднимается на ноги и одним ловким движением руки с зажатой в ней катаной струшивает со своего лезвия кровь. Сэтоши уходит сообщать, что в номере мертвый преступник, пока Абэ оставляет необходимые документы и доказательства в подтверждение их полномочий, как команды из Листа. Сора с тревогой смотрит в побледневшее лицо Харо и кивает Кадо-сенсею, подтверждая, что с ней все в порядке. Вскоре сенсей скрывается с Мизаки в сторону Конохи. — Мио-сан, нужно перенести ваши вещи в чистый номер, — спокойно сообщает Сора, когда с гостиницей все вопросы улажены. — Скоро здесь будет стража города и лучше освободить помещение. — Сора-чан, — с мокрыми от слез щеками, обращается к ней женщина. — Прости, что тебе пришлось убить человека. — Это моя миссия — защищать вас, — легко пожимает девочка плечами. Её спокойное лицо и тон голоса действительно пугают певицу. Она кивает и без лишних слов переносит свои пожитки в другую комнату. Примерно через пару часов Сора чувствует, что у нее затекла спина от сидения в одном положении на крыше прямо над окном в новую комнату заказчицы. Все это время она думает только об обратном отсчете, о моменте, когда закончится эта, как оказалось, не совсем простая миссия. А пока ей нужно просто быть настороже и охранять певицу. В полдень приходит Сэтоши. Прежде, чем присесть рядом, он пару мгновений стоит, рассматривая отстранённое лицо сокомандницы. — Это оказалось до отвратительного неприятная задача, — будто несколько часов назад не ранили Мизаки, легким тоном говорит он. — Но теперь все улажено — стража Шукуба приняла все наши объяснения и забрала нападавшего, претензий к ниндзя Конохи не будет. — Это хорошо, — кивает в согласии Сора, не поворачивая головы с сторону парня. Она сосредоточенно продолжает всматриваться в улицу под ними. — С Харо все будет в порядке, — ещё раз пробует начать разговор Сэтоши, искоса смотря на напарницу. — Да, как и сказал Кадо-сенсей, ничего смертельного, — снова кивает она, и Хьюга понимает, что его тактика бесполезна. — Посмотри на меня, — Сэтоши с силой поворачивает её лицо к себе, заглядывая в ее глаза со всё еще расширенными зрачками. — А теперь услышь, пожалуйста: Харо выживет и всё с ним будет как прежде. Ты успела и все сделала правильно, Сора. — Я убила человека, — скривив задрожавшие губы, выдавливает она. — Я думала только о том, что единственное, что нужно сделать — это убрать его, убить. — Ну не чай же ты должна была ему предложить, — фыркает Сэтоши, пытаясь разрядить обстановку. — У тебя не было времени долго думать и никто, кроме тебя, не мог тогда ничего сделать. Ты все сделала правильно. — Тогда почему мне так плохо? — срывающимся шепотом уточняет Сора. — Потому что ты человек, — улыбается Сэтоши. Он заправляет выбившуюся прядь ей за ухо и кладет обе руки на плечи девочки. — Ты молодец, раз не испугалась и не застыла. — Нет, ты не прав, — уверено говорит она. — Наоборот — я испугалась так сильно, что мое зрение сузилось до одной точки. До одной точки, куда я должна ударить, чтобы остановить этот страх. Они смотрят друг другу в глаза несколько долгих минут, прежде чем Сэтоши притягивает её к себе. — Я буду здесь с тобой, пока не придет команда из Суны, — как само собой разумеющееся говорит он. — Сейчас можешь не быть сильной, никто не узнает. — Мне это не надо, — противится Сора, пытаясь вырваться из держащих её рук. — Я знаю, но все же, — не спорит с ней он, продолжая обнимать хрупкие плечи. Сора недовольно хмыкает, но расслабляется. Они, два взрослых ребенка, сидят так до следующего дня, выполняя миссию. Сэтоши делает вид, что не замечает, как промокла его хаори, как девичьи пальцы до треска сжимают ткань на его спине. Не замечает, как трясется спина в беззвучных рыданиях. В конце концов, единственное, что он может — это просто быть рядом и дать почувствовать Соре, что она не одна.