Небо, покрытое облаками

По возвращению в Коноху Сора вновь примеряет маску безразличия, что так заманчиво села на лицо ещё в Шукуба. Её хвалят. Хокаге говорит, что их команда успешно завершила миссию, что они обошлись без больших потерь и заказчик доволен. Им даже сообщают, что могут теперь с уверенностью отправлять их команду чаще на миссии С и Б ранга, раз уж они показали такой недурственный результат. Сэтоши просто благоразумно молчит, а Сора благодарит за доверие. Они забирают оплату и, поклонившись, выходят из резиденции Хокаге. Соре хочется сжечь одежду и вымыться. Её друг лежит раненый в госпитале из-за того, что она снова не успела, а человек, — может, и не самый хороший, — встретил смерть от её руки. А их хвалят и благодарят. Это и есть мир шиноби? — Ты куда сейчас? — прежде, чем разойтись, спрашивает Хьюга. Его глаза выражают крайнюю обеспокоенность, цепляясь за пустоту на дне глаз сокомандницы. — Хочу потренироваться, пока солнце не село, — отвечает Сора, понимая, что если сейчас же не отвлечется и не доведет себя до изнеможения — ещё сутки не сможет уснуть. — Не пойдёшь навестить Харо? Он наверняка изнывает от скуки в больнице, — натянуто улыбнувшись, предлагает парень. — Я приду к нему завтра. Сегодня не могу, — достаточно прямо говорит Сора. И её слов хватает Сэтоши, чтобы понять, что это уже довольно много. Что она доверяет ему, раз даёт хотя бы такое объяснение — за этим «не могу» он может почувствовать, что она скрывает. Прощаясь без слов, он вновь хочет обнять её в знак поддержки, но в последний момент останавливается. Сора может не оценить этот жест, а принять за жалость к себе. Они расходятся каждый своей дорогой. Сора не заходит домой, сразу идя на полигон. Она не спала больше суток и не ела ничего, кроме безвкусных пилюль ниндзя, но не чувствует в своем теле усталости. Наоборот, внутри неё что-то рвется наружу, что-то не выплеснутое, и это точно не слезы. Она добирается за рекордное время и, просканировав округу на отсутствие наблюдающих, стремительно вынимает катану. Закрыв глаза, Сора больше не видит отца и не повторяет его движений. Она старается видеть только темноту за закрытыми веками, но перед ней вновь и вновь предстает фигура убитого ею наёмника и бессознательного Мизаки. Её движения не выглядят плавными, напротив — дергаными и резкими, будто тело бьет ток. В этой изощренной истерике, Сора не замечает приближение чужой чакры. — Не думал, что тебе так сильно придется по душе стиль кендзюцу нашего клана, — останавливает её танец с мечом знакомый голос. — У вас владение мечом более… злое, — развернувшись к Учихе, вместо приветствия, говорит Сора. Итачи осматривает её и видит то выражение лица, с которым он надевает обмундирование анбу. Чуть дольше он задерживается взглядом на небольших но обильных каплях крови на её одежде и хмурит брови. — Это не моя, — заметив это, говорит Сора. Она впервые не уверена, что рада видеть Итачи. Испытывая стыд за своё состояние, она больше всего хочет, чтобы её просто сжали в крепких объятиях и сказали, что всё хорошо, позволили немного побыть снова слабой. Но этого никогда не произойдёт, тем более не с Учихой. И зная, что не получит такой поддержки, она предпочла бы справиться с минутами слабости самостоятельно. — Расскажешь? — Зачем? — дергает плечом девочка, отворачиваясь от его испытующих глаз. Но, даже видя только её профиль, Итачи не может не заметить её тщательно скрываемую истощенность. Он не может не вспомнить день их встречи. И пусть сейчас она не плачет и даже яростно отдаётся тренировке — её глаза выглядят так, будто только вчера смотрели на родной сожжённый дом. — Может я подскажу что-то. — Моего товарища ранили на миссии, — без эмоций в голосе, всё же отвечает Сора. Но сжавшиеся руки не могут скрыть её состояния. — И что ты сделала? — Я убила того, кто его ранил, — вот и объяснение крови на одежде. — И ты жалеешь? — пытается понять Итачи, с трудом вспоминая себя до того момента, пока он не стал истинным шиноби, что умеет скрывать эмоции даже от себя самого. Сора молчит несколько долгих минут. И, когда Итачи решает, что она не ответит, произносит: — Не знаю. Возможно, это был не единственный вариант. Я не знаю. Я не особо об этом думала в тот момент, — быстро, пока не передумала, отвечает. Плечи деревенеют, и она наконец чувствует, как устала за последние несколько дней. И определенно, только из-за усталости она и пускается в откровения с ним. — Но сейчас я чувствую опустошение и какую-то… бессмысленность всего. — Мы шиноби, ты всё сделала правильно. Иногда выбора просто нет. — По крайней мере твой урок по использованию иайдо я точно применила правильно, — горько усмехается она. — Но я не могла помочь Харо и эта беспомощность меня убивает, — она не произносит вслух, но явно слышится «не смогла помочь, как и своей матери». Итачи вздыхает, и такой простой звук кажется столь чужим в его исполнении, что Сора с удивлением поворачивает к нему голову. Учиха потирает глаза и неспешно уходит в сторону деревьев. Понимая, что разговор не окончен и её ждут рядом, Сора смиренно подходит к нему и садится рядом в тени деревьев. — Не всё зависит от твоих знаний, умений или даже удачи, — как старший брат, которого у Соры никогда не было, говорит он. — Но ты могла бы попробовать обучиться ирьениндзюцу — медицинским техникам. Попроси своего наставника записать тебя на курсы, уверен, у тебя получится. — Попрошу, — кивает Сора. Она рассматривает парня, сидящего рядом, и думает, что относиться к нему как к Сэтоши — как к близкому человеку, как к части своей необычной новой семьи. Что довольно странно, ведь видятся они редко, и скорее Итачи больше подходит роль второго наставника. Но она явно чувствует связь, что образовалась между ними в ту ночь, когда он нес её на своей спине в Коноху, и эта связь гораздо крепче, чем с тем же Кадо-сенсеем. — Я немного завидую твоему брату, — не к месту сообщает она. Итачи удивляется её словам. Но расслабляется, видя ненапряженные плечи девочки и наползшую тень улыбки. — Я не так много имею свободного времени, как того хотелось бы, чтобы больше проводить его с отото, — с грустью подмечает Учиха. — Да? Тогда спасибо, что тратишь его и на меня, — не избавившись от тяжести на душе полностью, Сора все равно улыбается, сосредотачивая свое внимание на рядом сидящем. Думая над решением множества будущих проблем, она во что бы то ни стало решает обучиться первой помощи. Мысли о ком-то другом, о будущем обучении — да о чём угодно, — всё лучше, чем ещё несколько дней переваривать произошедшее в Шукуба. — Пожалуйста, — беззлобно усмехается Итачи. Он не планировал с ней видеться и тем более входить в её близкий круг людей. Более того, он надеялся, что сможет избегать встреч с Сорой и они не смогут влиять на жизни друг друга. Но всё повторяется, как неизбежное — он снова и снова находит её на полигоне и забывает держать маску равнодушия. Итачи позволяет себе мысль, что за всё время ни разу не пожалел об этом.

***

Сосредоточенная на новой цели, Сора не замечает, как стремительно убегает время. Каждый день она ходит в госпиталь к наставнику, чтобы за пару часов довести себя до истощения чакры. Но результат, под давлением упорства, не заставляет себя ждать — шосен уже не просто разогревает рыбу до состояния вкусного обеда, а оживляет приличных размеров леща. Если верить наставнику, совсем скоро она может смело называть себя младшим ирьенином и давать первую помощь. Из раза в раз после обучения Сора встречается с командой. Задания, вопреки обещаниям, выше Д-ранга им не дают даже после возвращения Харо в строй. Но даже так, миссии почти каждый день приносят необходимый доход и занимают много времени и мыслей. — Мне кажется, что нас за что-то наказывают, — непривычно тихо констатирует Харо, медленно вытирая остатки супа со своего лица. Он кривит губы и окидывает полным безнадежности взглядом все помещение, наполненное шумом. Утром их команду обрадовали новой миссией — обычный Д-ранг длительностью в целый день: многодетной семье нужна помощь в присмотре за отпрысками, пока оба родителя отлучаться из деревни. Возможно, думается Соре, дети — это и радость в жизни, но уж точно не когда их пятеро и все плюс минус погодки. Она отважно согласилась следить за двумя самыми младшими, которым с натяжкой можно дать полгода и, соответственно — полтора-два. Младенец кажется самым невинным чертенком в семье и, по правде, мог бы сойти за самую легкую часть миссии, конечно, если бы он не просыпался каждые двадцать минут с криками и плачем. Ни Сэтоши ни Харо, у которого есть младшая сестра, понятия не имеют, как угомонить кричащий сверток, поэтому было дружно принято решение просто терпеть этот вой. Двухлетний, по имени Кен, остается большей головной болью для Соры. Уже умеющий ходить, Кен вошел в первую стадию, которую про себя Сора называет «исследование». Совсем маленький и довольно неловкий, он всячески пытается залезть в те места, куда даже Соре тяжело достать со своим ростом. И даже так, не выпуская из рук ультразвуковую бомбочку и непрерывно следуя за Кеном, Сора искренне думает, что ей еще повезло. Ведь Сэтоши и Харо на двоих досталось пусть и всего три человечка, но из-за возраста, что начинается с трех, их роль нянек более насыщенная. — Сэтоши, я больше не могу пытаться её покормить, это выше моих способностей, как ниндзя, — жалостливо канючит Харо, с осуждением глядя на улыбчивую девочку, которую уже дважды пытался покормить супом. — Может, когда они сами захотят, тогда и поедят, а? — Их родители несколько раз говорили, что дети едят по точному графику, — пыхтит Хьюга. Его волосы отданы в полное пользование самой старшей девочке. Она, то ли мечтающая стать парикмахером, то ли воображающая своего няня живой куклой, наплела около пяти косичек разной формы с одной стороны его головы, а с другой принялась экспериментировать с начёсом. Сэтоши, мысленно попрощавшись со своей густой шевелюрой до плеч, посчитал, что это меньшее из зол, и все усилия направил на четырехлетнего мальчугана и попытки в него запихнуть суп. — Ну, может, если им не говорить, тогда и ничего страшного? — делает большие просящие глаза Харо, доставая из волос капусту. — Слишком много свидетелей, — намекая на трёх довольно свободно говорящих детей, Хьюга кривится ещё сильнее, когда его волосы натягивают так сильно, что он не может нормально закрыть правый глаз. — Вы же не скажите родителям, что не поели ровно в два часа дня? — натянув улыбку, с нервным тиком, спрашивает Мизаки у мелких дьяволят. — А мы расскажем вам классные истории о шиноби, как вам такой план? — Не, мы расскажем, — улыбаясь почти беззубым ртом, весело отвечает мальчуган. — И про то, что не уложили нас на послеобеденный сон — тоже расскажем. — Но мы ведь еще даже не пытались, — начинает уточнять Харо, когда до него доходит, что означает этот блеск в карих детских глазках. — Что?! Это саботаж! — машет он в панике руками. — Я так не могу, мы заведомо им проиграли! Нас точно за что-то наказывают! Сора, одно ухо которой с самого утра почти оглохло, с сочувствием смотрит на сокомандников и малодушно решает сбежать. Она, не выпуская сверток, берет одной ручкой ладошку Кена и, подмигнув ему, выходит во дворик под домом. — Я не скажу твоим маме и папе — можешь поиграть во дворе, только чтобы я тебя видела, — улыбаясь, шепчет она словно большой секрет. Кен приходит в восторг и не замечает уловки. Он быстро уходит к разбросанным игрушкам и принимается строить что-то наподобие дворца, а Сора со вздохом падает на ступеньки крыльца. Беспокойства, что мальчик убежит — у неё нет, так как дворик и правда очень маленький и огражден плотным невысоким забором. Слушать, как позорно проигрывают в негласной войнушке Харо и Сэтоши уже нет никаких сил. — Когда вырастешь, не заводи больше двух детей, Нана-чан, — смотря на радостно что-то угукающий сверток, поучительно говорит Сора. — Потому что больше, чем с двумя, ты сойдешь с ума. — Это ещё зависит и от самих детей и их воспитания, — внезапно раздается со стороны забора. Сора так резко поднимает голову, что в шее раздается хруст. Конечно, возле забора стоит никто иной, как Итачи. Она не видела его несколько месяцев, как бы не ждала его на полигоне во время своих тренировок, и сейчас ей кажется это издевательской шуткой. На ее плече расплывается странного цвета отрыжка младенца, волосы спутаны и почти стоят дыбом с той стороны, где ей посчастливилось попасть под расческу детей. Вся одежда в неизвестного происхождения пятнах. Лучшего времени для встречи нельзя и представить. — Привет, — глупо кивает Сора, поглядывая на копошащегося Кена. — А ты… чего здесь? — Мимо проходил и стало интересно, — улыбаясь уголками губ, кивает Итачи на распахнутые окна, откуда слышны визги и смех по минимуму, как кажется со стороны, оравы детворы. — Да, это… — Сора тяжко вздыхает, но с удивлением замечает, что Нана на её руках внезапно уснула. — Это одна их самых сложных миссий, что была у нас с командой. Итачи долго смотрит на её румяные от смущения щеки, опущенные глаза и затаившееся спокойствие в уголках губ. Он почти беззвучно усмехается. — Что же, ты, на мой взгляд, неплохо справляешься, — чуть склоняет он голову под её удивленным взглядом. И, не прощаясь, быстро уходит. — Неплохо? — про себя уточняет Сора. Она переводит глаза с Наны на продолжающего что-то строить Кена и с удивлением замечает, что из открытых окон почти не слышны крики. Если уж Итачи говорит, что неплохо, то возможно… Возможно они доживут до прихода родителей и передадут им целых и невредимых детей. Придя домой вечером Сора принимает душ и мимолетно думает, что после миссии по сопровождению Мио-сан, присмотр за детьми был той самой необходимой терапией, после которой она чувствует полное облегчение в груди.

***

Тренируясь почти каждый день, Сора, к сожалению, после миссии по присмотру за детьми лишь единожды за два месяца снова видится с Итачи. И если бы она чуть дольше об этом подумала, если бы не была так наивна, возможно, она бы что-то заподозрила. — Ты изменился, — внезапно говорит она. Итачи нежданно появился на краю её любимого полигона и почти без слов и приветствий присоединился к её тренировке в кендзюцу. Когда первая радость от долгожданной встречи проходит, Сора постепенно все сильнее начинает хмурить брови. Спустя полчаса ей надоедает его равнодушное лицо. Разница между этим Итачи и тем, что что был при их последней случайной встречи — колоссальная. Будто под гендзюцу, Сора на секунду видит его привычно улыбчивое расслабленное лицо. А в следующий момент оно трескается и разбивается, как фарфор. И вот, на его месте уже другой человек — чужой и отстранённый. Незнакомец. — О чем ты? — Итачи останавливается и с пробирающим до костей холодом смотрит на Сору. Вот куда она лезет? Зачем? Он и сам пожелал бы оставаться в неведении, если бы только ему дали выбор. — Ты никогда сильно не делился информацией о себе, но и не закрывался от меня, — упрямо не отступает она, не собираясь поддаваться его настроению. Итачи молчит. Он впервые взвешивает правильность возможности применения на Соре гендзюцу. Почему единственный человек, который позволяет себе игнорировать врожденную скрытность и взращённую холодность Учих — эта девчонка, что он подпустил слишком близко. — Ты никогда не притворялся, когда мы проводили время вместе. Даже тогда, при первой встрече, когда на тебе была маска Ласки, передо мной был Итачи. — Тебе кажется. Я такой же, как и всегда. — Не ври, — зло шипит Сора сквозь зубы. Ей хочется вцепиться в него и с силой выбить ответы, игнорируя очевидную разницу не так в возрасте, сколько в силе. В груди сжимается что-то колючее, не пропуская воздух в легкие. — Я хочу тебе помочь. Я знаю, что я еще ребенок, но наверняка есть хоть что-то, что я могу сделать для тебя. Пожалуйста, не закрывайся со мной, ведь ты… дорог мне. Итачи смотрит на нее долгие мгновения и поднимает уголок губ в почти незаметной улыбке, за которой Сора с болью видит печаль. — Я попрошу тебя о помощи, когда придет время, договорились? — он вновь становится в стойку для битвы. Он и не думал, что его желание просто закрыться от происходящего, от собственной жизни, приведет к тому, что девчонка не оставит незамеченными перемены в нём. — Я обещаю тебе. Сора кивает, с силой успокаивая разбушевавшееся сердце после ответа Итачи. Они продолжают тренировку, пока Сора изо всех сил гонит бредовую мысль, что в тот день, когда она с командой присматривала за детьми, именно это и был последний раз, когда она видела Итачи без груза всего мира на его плечах. После их недолгого разговора она, без удивления, вновь не видит его больше месяца, взамен возобновляя спарринги с Сэтоши. Хьюга долго хмурится, прежде чем сказать, что после её своеобразного общения с Учихой, о котором он вообще-то узнал давно, но случайно, она всегда по нескольку дней ведёт себя странно, но в этот раз абсолютный рекорд. И всё будто бы хорошо, дни продолжают сменяться такими же днями, полными солнца. Миссии, тренировки, госпиталь и окрепшая дружба с Сэтоши. Всё кажется привычным и правильным. Пока одной ночью Сора не просыпается от оглушительного стука собственного сердца.