Небо, покрытое облаками

Солнце продолжает вставать по утрам, шиноби уходят и возвращаются с миссий — мир не останавливается и жизнь течет своим чередом. Всё, казалось бы, по-старому, но одновременно — всё иначе. Порой, когда день свободен от миссий, а Сэтоши не появляется на горизонте, в такие дни Соре кажется, словно листья на деревьях больше не ядовито зеленые, а небо не голубое, а, скорее, бледно-серое. Краски будто выцветают, а дыхание не перехватывает от радости или горя. Соре иногда кажется, что выцвела не только Коноха, но и она сама. Сора и не предполагала, что редкие встречи с Итачи столь сильно наполняли красками окружающий её мир. Но размышлять себе над этим она не позволяет, точно зная, что ей стоит делать и где её место. Ворон прилетает раз в пару месяцев, находя её не только в деревне, и Сора традиционно пишет только самое основное, ни разу не упомянув в записках себя, подражая отправителю, не адресовавшим ей ни строчки. Появление птицы больше не вызывает никаких эмоций, а воспринимается, скорее, как рутина. Она почти не вспоминает Учих, лишь изредка издалека выглядывая Саске, убеждаясь, что с тем все в порядке. Чтобы меньше чувствовать пустоту в груди, она всё больше и сильнее нагружает себя тренировками и мелкими миссиями, лишь иногда выдыхая в компании Сэтоши. Обезопасившись от близких отношений, всё же, она разрешила себе подпустить его ближе. Да и выбора у неё особого не было — Хьюга с самого начала умел заглядывать в душу, вписывать себя в её жизнь. Про себя называя его своей единственной маленькой семьей, она чувствует, словно внутри греет маленький фитилек света, на котором держится её спокойствие. И стоит ей предположить, что и изменений в ней никто не заметил, как Сэтоши, в абсолютно простой манере, свойственной только общению между ними двумя, умудряется залезть внутрь и клешнями уверенно, но нежно вытянуть из Соры ответы. Тем самым опровергая её мысли, что если на протяжении пары лет никто не говорит с Сорой о клане Учиха — значит никто и не подозревает о её связи с нукенином, вырезавшим почти весь свой клан. — Тебе нужно отдохнуть, — отпрыгивая от соперницы, обрывает их тренировку Хьюга. Он, вытирая пот со лба, хмурит брови и не скрывает осуждения во взгляде. — Я не устала, мы можем продолжить, — заправляя выбившиеся из растрепанного низкого хвоста волосы за уши, Сора принимает удобную стойку. — У тебя руки трясутся, — кивает друг. Он не заостряет внимания на выбитых им же тенкецу на левом предплечье, на присохшей к щеке грязи и сбившихся волос в пыли. Он никогда не говорил об этом, но его всегда восхищала и даже пугала та настойчивость, с которой подруга бросается на выполнение поставленной цели. — Тц, — раздраженно дернув подбитым плечом, Сора зло смотрит на свои руки. Они и правда дрожат и пальцы уже плохо слушаются — катана почти выскальзывает из захвата. И эта слабость тела её злит. — Я уже больше трех месяцев развиваю эту стихию, но кажется, будто топчусь на месте. — Тогда в самый раз услышать человека, что видит твой рост со стороны — Сора, ты не топчешься на месте, — добродушно улыбается Сэтоши. Но, буквально видя вопрос «Почему не работает?» на сосредоточенном лице, предлагает: — Может, стоит попробовать пока без меча? Коротко и возмущенно глянув на друга, будто это его вина, что стихия чакры оказалась более сложной в освоении, чем предполагалось, Сора всё же прячет меч и обреченно вздыхает, признавая чужую правоту. Раздражение так же быстро утихает, как и поднялось в груди, и ей почти жаль, что такое простое решение, не лишенное логики, пришло не в её голову. Они, не сходя с полигона, оба садятся прямо на траву, поддаваясь необходимости перевести дыхание. — Ты расскажешь, что с тобой происходит? — спрашивает Сэтоши, очевидно устав и не видя больше причин молчать. Сора вопросительно мычит, делая вид, что совсем не понимает, о чём говорит друг. Она ложится на спину, позволяя мышцам расслабиться, подставляясь под греющие лучи солнца, и прикрывает веки. — Мне всё сложнее угадать, что творится в твоей голове, ты закрываешься всё сильнее и будто убегаешь от чего-то. Думаю, для шиноби похвальна подобная скрытность, но ты не с самого начала была такой. — Правда? — лениво тянет Сора. — Может, я просто наконец стала хорошим шиноби? — она не открывает глаз, но и так понимает, что Хьюге нужны правдивые ответы, а не жалкие попытки отшутиться. Учитывая, что он за более чем пару лет их вполне заслужил. Дальше молчать, наверное, не совсем честно. Ей самой было бы не приятно, если бы близкий человек скрывал что-то важное, что-то, что душит изнутри. — А какой я была? — Ты была печальной, — задумавшись, выдает первое, что приходит на ум, Сэтоши. — Правда, ты и сейчас носишь эту грусть с собой. Но теперь будто произошло что-то, из-за чего ты совсем не позволяешь себе расслабляться. Словно делаешь всё, лишь бы у тебя не было свободного времени, когда ты бы просто отдыхала, — говорит, стараясь отыскать что-то в лице Соры. — Я даже не помню, когда мы с тобой вот так просто лежали бы — не беря паузу после тренировки, а вместо неё. — Звучит так, будто в твоих глазах я какая-то помешанная, — улыбается она. Но моментально становится серьезней и открывает глаза. — Я доверяю тебе, — проникновенно сообщает. И за этим Хьюга слышит предупреждение: «Не смей обмануть моё доверие». И только после его согласия, прочитанного в глазах, она продолжает. — Я просто не хочу вспоминать о боли, гадать, что я могла бы сделать иначе, чтобы уберечь близкого человека. Я знаю, что от меня ничего не зависело, но мне всё кажется, что я сделала недостаточно. Что я была беспомощна, — не отпуская чужого взгляда, Сора старается размеренно дышать, контролировать сердцебиение. Заставляет себя раскрыться хотя бы немного. Ведь если не Хьюге — кому ещё? — Я боюсь, что если на секунду отвлекусь — эти чувства съедят меня изнутри. — Ты ведь сейчас точно не про Харо и не про свою семью, верно? — уточняет Сэтоши. И, дождавшись медленного кивка, внезапно с пониманием вздыхает и говорит: — Я и не знал, что вы с тем Учихой были так близки. — Откуда ты..? — в удивлении Сора рывком садится. Тело моментально напитывается адреналином, в солнечном сплетении сжимается пружина, а невидимая рука словно сдавливает горло в холодном страхе. Если знает Сэтоши, может ли знать кто-то ещё? — Однажды я искал тебя для тренировки, и видел с ним, — спокойно, словно о чем-то обыденном, рассказывает Сэтоши. — Вы были на полигоне, кажется, спаринговались. Я не стал подходить, ведь подумал, что ты сама расскажешь, если посчитаешь нужным. Но ты так никогда и не упоминала о нём. Ни тогда, ни после — ты держала это в тайне. Несколько долгих мгновений между ними висит тишина. Неизвестность колом вбивается в голову Соры начинающейся головной болью, пока она ждет продолжения от Сэтоши. — Но я вспомнил, что игнорируется две вещи: то, что не важно, и то, что хочешь, чтобы стало не важным, — легко пожимает он плечами, будто не сообщает, что знает главный секрет Соры. — Я не собираюсь распространяться об этом, можешь не волноваться, — видя напряжение во всей фигуре подруги, быстро добавляет он. — Но ты ведь понимаешь, что он отступник S-ранга? Не стоит держаться за такого человека… — Ты не знаешь, — не сдержавшись, резко и грубо обрывает Сора. Именно от Сэтоши слышать такие слова ей невыносимо. — Не нужно так говорить о ком-то, если не знаешь его. — Не знаю, верно, — не спорит Хьюга. — Но я волнуюсь о тебе, и, если твое состояние как-то связано с Учихой — тогда и причин любить этого человека у меня ещё меньше. Сора молчит. Солнце медленно клонится ближе к горизонту, раскрашивая небо розовыми облаками, и весь полигон словно окутан летним маревом. Слишком хорошая погода для подобных разговоров. Сэтоши, понимая, что, кажется, сделал всё ещё хуже своим откровением, резко поддается к Соре почти вплотную. Он сжимает её плечи, заставляя смотреть в свои серые, почти прозрачные глаза, полные переживаний. — Я никогда не предам тебя, в этом можешь не сомневаться, — почти впиваясь пальцами в девичьи плечи, проникновенно говорит он. — Мне не важно, что связывает тебя с этим отступником и как к этому отнеслись бы в деревне. Я лишь надеюсь, что однажды ты оставишь прошлое в прошлом и сможешь просто жить, не убегая от самой себя, — делая паузу, чтобы убедиться, что он услышан, Сэтоши поджимает губы. — И, пожалуйста, не закрывайся от меня ещё сильнее. Сора в удивлении смотрит в его острое обеспокоенное лицо и с ужасом понимает, что поступает с Сэтоши почти также, как однажды поступили с ней. И ненавидит себя за причиненную боль родному человеку. Она и не предполагала, что своей скрытностью может так задевать. Но Сора не может иначе. Ведь что она может ему сказать? Что Итачи привел её в Коноху, что он, может и не специально, но был её поддержкой, некоторой константой в её новой жизни. Что деревня без Итачи неполноценная и пустая. И, что, если бы не было Сэтоши, она и вовсе не видела бы для себя смысла здесь оставаться. Но Сора ничего этого не говорит. Это не её тайна. За два года после трагедии в клане Учиха она слишком тяжело училась подавлять тоску и заглушать чувства, чтобы вновь открывать этот сундук и доставать из него всё то тайное и больное. Она прикладывает все силы, чтобы растянуть бледные губы в улыбке и кивнуть другу, в жалкой попытке успокоить, что все будет в порядке. Они больше не произносят ни слова, лежа под закатными лучами, но каждый думает об одном и том же. Сора действительно старается. Она берет в ладошку более крепкую мозолистую руку Хьюги, доказывая самой себе, что она здесь, что она не одна. И давление в груди уменьшается, пока она смотрит на облака, стараясь держать в голове лишь размышления о стихии молнии и о будущем экзамене на звание чуунина.

***

Плечо к плечу, Сора выходит с Сэтоши из резиденции Хокаге под палящее солнце навстречу команде. Её лицо не может покинуть удовлетворенная улыбка, преображающая черты лица в более нежные, как и положено юной девушке. — Думаю и спрашивать не нужно — по вашим лицам и так понятно, что вы сдали, — с никогда не покидающим его спокойствием, вместо приветствия говорит Кадо-сенсей. — Конечно, — с легким самодовольством, вполне уместным сегодня, кивает Сэтоши. Он толкает локтем Сору в бок, и они, явно сговорившись, в ребяческом жесте одновременно вытягивают руки с зелеными жилетами. Их лица трещат от широких улыбок как у близнецов. — С сегодняшнего дня мы — чуунины! — Быть такими счастливыми уже не прилично в вашем-то возрасте, — наигранно бурчит Харо, но и ему не удается скрыть радость за своих товарищей. Они долго к этому шли и, когда Харо осознанно покинул экзамен после второго этапа, для оставшихся сокомандников было важно пройти остаток пути вместе. Рука об руку. — Ну-ну, Харо-кун, — приобняв генина за плечи, журит Абэ. — Пятнадцать и, тем более, тринадцать, это совсем не тот возраст, когда необходимо быть очень серьезными. — Пусть привыкают к тому, что теперь и спрос с них будет больше, как с капитанов команд, — с умным видом парирует Мизаки. И, моментально переключаясь, спрашивает о более насущном: — Так мы идем есть барбекю? Новые ранги необходимо как следует отметить! В ресторане почти нет других посетителей и компания из четырех человек заполняет своим гомоном всё заведение. Сора по обыкновению садится возле Хьюги, а напротив них устраиваются Абэ с Мизаки. Последний не может сдержать подозрения в глазах. — Так что, вы оба всё же созрели и начали встречаться? — в лоб спрашивает он, не стесняясь улыбающегося сенсея и одинаковых осуждающих взглядов товарищей. — Идиот. — Придурок. — Ей! — злобно нахмурив брови, Харо, чувствуя себя как рыба в воде, разглагольствует на все здание. — Я же просто спросил! Вы и так все время вместе, что нам ещё думать? — Ну, например, что мы друзья? — подняв одну бровь и добавив во взгляд как можно больше скептицизма, уточняет Сора. — Мы бы ходили втроем, если бы ты не пропадал в госпитале, — ловко переводит стрелки. — И что, тогда бы, по твоей логике, мы все втроем были бы в отношениях? — заводясь, продолжает напирать Сора, испытывая совсем не злость, но азарт, как всегда это и происходит в диалогах с Мизаки. Сэтоши не встревает в спор. Попивая принесенный лимонад, он не видит смысла так сильно противится предположению Харо — его не может оскорбить допущение, что он в отношениях с Сорой. Пусть это и не правда, но эта мысль не вызывает внутреннего отторжения. Спустя три года в одной команде, выполнив вместе десятки миссий, пройдя и огонь и воду, ночуя под одной крышей и поддерживая друг друга, Сэтоши может с уверенностью сказать, что Сора для него как член семьи. И, вполне вероятно, что будь она старше, он бы смотрел на нее не только как на друга. Пребывая в своих мыслях, Сэтоши переводит взгляд с принесенных блюд на девушку, видя её будто впервые за сегодня. Светлые волосы завязаны в низкий хвост, достающий до пояса, лицо обрамляют выбившиеся пряди, щекоча ключицы девушки — помнится, когда они только познакомились, они были гораздо короче. Темные, иногда кажущиеся черными глаза, с ядовитой зеленью на дне радужки, почти не изменились — глаза взрослого ребенка, которого не удивить тем, что будет дальше. Её стиль одежды, хоть и не изменился, остался явным признаком того, что перед ним шиноби — короткие шорты болотного цвета и стандартная темно-серая водолазка. И неизменные уже более двух лет два меча за спиной. Ничего яркого и чисто девичьего. Однажды на миссии Сору спросила её ровесница, которую они сопровождали, почему бы ей не примерить что-то более светлое и жизнеутверждающее. Сэтоши хорошо запомнил ответ: «В одежде темных цветов легче остаться не замеченной». Но даже несмотря на неброскость, уже сейчас он может предугадать, что растет она не уродиной. Да, думает Сэтоши, его совсем не оскорбляют предположения Харо. Он делает еще пару глотков лимонада и встряхивает волосами, прикрывая неуместный румянец на щеках. — К слову, — вырывает возглас Харо из размышлений, — по поводу госпиталя. — Если ты выжидаешь драматическую паузу, считай, она уже прошла, — с удовольствием подначивает товарища Сора, отправляя в рот первый кусочек мяса. — Тц, какая же ты вредная, вырастили на свою голову, — не отстает Мизаки, по-актерски горестно вздыхая. Но и сам долго не может удерживаться — его глаза зажигаются гордостью. — Через три дня у меня экзамен, и после удачной сдачи я стану полноценным ирьенином в госпитале на полный день! — Харо, это же замечательно! — Сора моментально переключается на восторг, от переизбытка чувств хлопая в ладошки. Она не озвучивала, но тихо переживала, что третий член их команды может быть в подавленном состоянии из-за того, что единственный не достиг более высокого ранга. Но, как оказалось, он просто избрал другой путь. — Вот почему ты не признавался, почему так легко отказался от прохождения всех этапов на чуунина! Разве это показатель доверия внутри команды? — шуточно ругая Мизаки, улыбка не сходит с её лица. — Ты молодец, Харо-кун, — кивает сенсей, скрещивая руки на груди. — Но, в таком случае, мои новости будут не такими приятными. — Кадо-сенсей, хоть вы не нагнетайте, — не поддаваясь серьезному тону Абэ, роняет Сэтоши. Если бы это действительно было что-то важное и неприятное, сенсей уже давно сообщил бы им, а не ждал, пока его подчиненные поделятся всеми событиями. — Это и правда не что-то ужасное. Но я должен сообщить вам, что каждый из вас перерос уровень генина, пусть Харо и остался в этом ранге как шиноби, но как медика его это не должно волновать. И, с момента сдачи им экзамена, — а я не сомневаюсь, что он удачно его пройдет, — я больше не буду вашим наставником. Вы сможете брать руководство на миссиях на себя и быть под присмотром джоунина вам больше не нужно. — Кадо-сенсей… — тихонько шепчет Сора. Она не знает, что стоит сказать, и, пусть они и не стали одной семьей, она не может отрицать, что бытность одной командой, это время было для неё по своему счастливым. Прошедшие три года были понятными и, даже можно сказать, тихими. Сора понимала, что ей делать, на кого опираться и куда двигаться дальше. И рядом всегда были те, кто помогал ей не останавливаться. — Я, скорее всего, был не самым лучшим наставником и научил вас не достаточному количеству техник, возможно, я плохо справился со своей задачей. Но, я искренне верю в то, что вы выросли и справились, даже не смотря на столь малое участие с моей стороны, — приглушенно говорит Абэ. Он привык к этим детям и хотел бы ещё немного продлить их относительно спокойную бытность генинами, своей командой. — Это не совсем так, Кадо-сенсей, — прикрыв глаза, спокойно говорит Сэтоши. — Вы дали нам гораздо большее, чем новые техники — вы позволили нам самим выбрать свой путь и поддерживали нас в личном выборе. Это были хорошие года. — Если это так, тогда мне не о чем переживать, — по-отечески улыбаясь, говорит Абэ. — Что-то мы совсем заговорились, предлагаю наконец отметить этот день отменными ребрышками! Смотря на свою команду — а эти трое навсегда останутся её командой, Сора недолго впитывает витавшее вокруг тепло. Этот день… Да, именно в этот день, ровно три года назад ушел Итачи. Она не может даже про себя называть это иначе. «Вырезал клан Учих» или «Итачи стал отступником и международным преступником» — до сих пор всё это кажется ей неправильным. Для нее он «ушел». Даже если это слово не передает и одной десятой доли того, что она чувствует, и даже и близко не описывает всю картину. Она надеется однажды полностью разобраться в этом. Спустя некоторое время, уже наевшись, Сэтоши замечает, что Сора мыслями далеко от их посиделок. Она все также улыбается и участвует в разговоре, но её глаза смотрят, но не видят людей вокруг. Под столом, чтобы не привлекать внимания сенсея и Харо, он легко сжимает её руку, обращая на себя внимание. — Думаю, что после столь сытного обеда мне необходимо немного размяться. Присоединишься, Сора? — спрашивает Сэтоши, даже не глядя на неё, зная, что ответ будет положительным — она еще ни разу не отказывалась от тренировок. — Без ниндзюцу, — добавляет Сора вместо ответа. Расплатившись и распрощавшись с Кадо-сенсеем и Харо, побежавшим готовиться к экзамену, они идут на облюбованный полигон, куда редко приходят тренироваться другие шиноби в связи с его отдаленным расположением. Лишь встав в стойки для спарринга, Сэтоши сразу активирует бьякуган. Они схлестываются в чистом тайдзюцу, и Сэтоши не может не улыбнуться — Сора на автомате использует чакру, разгоняя её по всему телу и преобразуя в стихийную. Совсем скоро он не будет за ней успевать. Несколько месяцев назад, уделяя основное внимание тренировкам в кендзюцу, Сора обнаружила склонность к стихии молнии, и с невероятным упорством принялась учиться её преобразовывать. Первые месяца, ожидаемо, не показали особых результатов, но, когда она отказалась от идеи использовать молнию на клинках — тренировки дали свои плоды, взамен увеличив скорость владельца. Внимательно смотря на каналы чакры, Хьюга явно прослеживает, как по ним бегут маленькие нескончаемые разряды электричества — остается лишь удивляться, что это не приносит никакого вреда применяющему. С такими темпами ещё максимум год — и он не будет успевать за её скоростью не только телом, но и додзюцу. Сэтоши, чувствуя, что не сможет долго продержаться, подгадывая момент и наносит точечный удар в плечо. Сора отпрыгивает на пару метров и на мышечной памяти выхватывает из ножен катану — ту самую, что в первый день ей отдал Кадо-сенсей. — О, нет-нет, — смаргивая бьякуган, посмеивается Сэтоши нетерпимости Соры. — Я сдаюсь — с мечами и такой скоростью, боюсь, что тренировка закончится кровью даже и без техник. — Хах, на самом деле, мне всегда казалось немного забавным, что мы всегда договариваемся тренироваться без ниндзюцу, — Сора убирает катану в ножны и поправляет почти развязавшийся хвост. — Ведь, по факту, ты пользуешься лишь додзюцу, а у меня припасены лишь катаны. — Как скромно, — усмехается Сэтоши. Он подходит к ближайшему дереву и садится в его корнях. — Как на меня, ты преуспела в овладении молнией, а техники — это дело наживное, тебе ли не знать. Да и не помню ни одного шиноби в деревне, кто владел бы стилем самураев — а это всегда преимущество в бою. — Меня не нужно успокаивать, — отмахивается Сора. — Я прекрасно понимаю свои силы и развиваю то, что мне доступно, — легко сворачивает она тему. Явно ещё полная энергии, она не спешит присаживаться рядом. Глаза блестят в предвкушении. — Смотри, что покажу. Она складывает печати и прокусывает палец. Сэтоши в удивлении смотрит, как на месте прижатой к земле руки, в маленьком облаке дыма появляется животное. — Это что, призыв… мыши? — вскинув брови, уточняет он. Призванное животное стандартного размера, белое и с серыми пятнышками на округлых боках. От обыкновенного грызуна его отличает разве что малюсенькая круглая сережка в ухе, блеснувшая на солнце, и еле различимая повязка серо-голубого цвета на шейке. Животное заинтересовано ведет носом по ветру, и явно переводит взгляд глазок-бусинок с призывающего на Хьюгу. По крайней мере, думается Сэтоши, оно не лишено разума. — Да, — с гордостью отвечает Сора. Она приседает и подставляет руку, по которой мышь мгновенно взбирается ей на плечо. — Правда круто? — Круто, но… почему мыши? — всё ещё не избавившись от удивления, уточняет Сэтоши, не сводя взгляда с лысого хвоста, свисающего с плеча сокомандницы. — Ты так говоришь, будто они тебе не очень нравятся, — взгляд полный осуждения и предупреждения впивается в его лицо. Сэтоши поднимает руки вверх в жесте капитуляции. — Нет, конечно, ничего такого, — вздыхает он, не отводя теперь взора от маленького розового носа, активно тыкающегося Соре в ухо. — Я просто удивлен. — А я была действительно рада, когда удалось заключить с ними договор, — она кончиками пальцев руки легонько поглаживает бочки грызуна. — Это идеальный призыв для добычи информации. — Кстати, хотел спросить, почему ты не отдаешь предпочтение миссиям, где упор на физическую силу? Я всегда полагал, что твоя любимая тактика будет «в лоб», — усмехается он. — Ну, знаешь, учитывая мечи. — Не знаю, — пожимает Сора плечами и, что-то шепнув в сторону грызуна, развеивает призыв. — Возможно, я просто поняла, что в мире шиноби иногда информация важнее силы, — смотря куда-то в даль, она утаивает, что точно помнит тот день, и из-за кого пришла к такому выводу. — Думаю, мне в любом случае пригодятся такие навыки. Да и, сам посуди, пока моя стихия молнии такая слабая, мне точно не выйти победителем даже против не опытного джоунина. Но вот если бы я знала его слабые стороны, знала бы как обезвредить его «не в лоб» — возможно до начала боя, тогда шансы возросли бы, — хитро улыбнувшись уголками губ, заговорщицки громко шепчет она. — Хотел бы я понимать, откуда у тебя такие мысли, — Сэтоши не меняется в лице, со спокойным интересом разглядывая девушку напротив, уже не надеясь что-то угадать. — Почти обидно, что ты не веришь, что я способна на элементарный анализ, — всё так же игриво отвечает. Оба делают вид, что подтекста нет. — Ну, если что — ты всегда можешь перезаключить договор призыва с другими существами, — усмехается Сэтоши, и наслаждается незамедлительной реакцией. — Ах ты!.. Они недолго остаются на полигоне, шуточно переругиваясь и почти начиная новый спарринг за честь мышей. Вечер берет своё и, договорившись встретиться после миссии Сэтоши, расходятся каждый в свою сторону. Ни Сэтоши, ни Сора не замечает, что за ними следит пара внимательных глаз.