Небо, покрытое облаками

Быть чуунином оказывается не так просто, как представлялось раньше, и сдать экзамен, — это только полбеды. С Сэтоши они больше не попадают на одни задания, а о Харо, засевшем в госпитале, и речи не идет. На каждой миссии Соре встречаются всё новые и новые шиноби, и, если её назначают капитаном, внушить свой авторитет и добиться полного подчинения чаще сложнее, чем само задание. Полностью лишённая общения с единственным близким человеком, Сора всё чаще по вечерам, уставшая после миссии, чувствует, как сердце медленно заполняет вязкое одиночество. Каждый раз, когда под кожей начинается зуд, название и определение которому она не может дать — то ли желание вернуться в прошлое, то ли вернуть кого-то определенного в свое настоящее, — Сора неизменно уходит на полигон, чтобы выплеснуть ком непонятных эмоций. И почти каждый раз её там находит Саске. Первое время она честно пытается избавиться от его довольно частого общества — игнорирует, фыркает, пренебрежительно отзывается о его умениях. А он отвечает ей почти также — цыкает, закатывает глаза, и полностью игнорирует такой аспект, как уважение. Но в какой-то момент Сора неизбежно привыкает, сдается. Что-то, не имеющее название, словно заставляет их: поломанных, замкнутых и довольно колючих — притягиваться. С Саске не нужно говорить. Он не интересуется её настроением и почему у неё дрожат руки еще до того, как обхватят рукоять катаны. Единственные вопросы, звучащие от него, касаются только техники ведения боя, а ответы — многозначительные хмыканья. Привыкнув к его молчаливой компании, Сора испытывает что-то сродни благодарности — в самые тяжелые часы, в минуты бессилия над собственной жизнью, он всегда тенью рядом. И спустя множество месяцев, когда единственной постоянной компанией остается младший Учиха, она с удивлением признается, — мысленно и только себе, — что может назвать его другом. Не таким, как Сэтоши, с которым можно поделиться личным, не таким, как Итачи, мысли о котором всё ещё заставляют сжиматься что-то внутри. Но Саске оказался кем-то интуитивно понятным, дарящим чувство твердой почвы под ногами, кем-то, кого она может полностью понять и почувствовать, не обмолвившись и словом. В вязком спокойствии, — застое, как она про себя это называет, — проходит несколько лет. Но чувство, что перемены уже на пороге, неизбежно наступает на пятки с каждым днем всё сильнее. Проснувшись утром, Сора в блаженстве вытягивается под одеялом, нежась в приятных солнечных лучах, проглядывающих сквозь листву деревьев. Редкий выходной, когда не нужно никуда идти и ничего не запланировано, вызывает улыбку и легкое замешательство. Неспешно попивая чай, она решает прогуляться по деревне, посмотреть, что изменилось за то время, пока она позволяла себе плыть по течению, не стараясь на что-то влиять. Позже, оглядываясь назад, она поймет, что за эти года просто накапливала силы, взращивала в себе те стойкость и умение балансировать, которые не сможет сломить ни одна потеря, ни чье-либо вмешательство в её жизнь. Подвязав короткое темно-бирюзовое кимоно широким белым поясом, она чувствует себя непривычно нарядной, и в прекрасном настроении выходит на улицу. Деревня почти не изменилась. Дети всё также бегают между улочками, играя в шиноби, а взрослые спешат каждый по своим делам. Чуть дольше задержавшись около небольшой торговой лавки, Сора засматривается на обычную гражданскую семью. Она не отрывает взгляда от улыбающегося мужчины с россыпью морщинок вокруг глаз, от женщины, что нежно держит его под локоть. С жадностью всматривается в мальчика лет пяти, который даже не подозревает, с какой любовью оба родителя смотрят на него. Сора необратимо вязнет в зависти — прошло больше пяти лет с тех пор, как она оказалась в Конохе. По ощущениям прошла целая жизнь с тех пор, как она умела радоваться обычному прожитому дню и чувствовала прикосновения рук мамы. Тепло, исходящее от обычной семьи, почти позабыто ею. Подозревает ли этот мальчик, что, возможно, сейчас самые счастливые моменты его жизни? Поняв, что её заметили, Сора неловко улыбается и спешит пройти дальше. Возможно в будущем, ей повезет настолько, что она сможет создать свою семью, сможет также дарить и принимать ласку, как эти гражданские, увиденные ею. Размышления невольно приводят её к неутешительной мысли — для семьи нужен муж. Её никогда не посещали подобные мысли, но сейчас, примеряя эти роли, она хмурит брови. Первым приходит на ум, конечно же, лучший друг. Но Сэтоши никогда… рядом с ним её сердце никогда не стучало быстрее. Он, вероятнее всего, самый подходящий вариант. Но, возможно, в Соре говорит юношеский максимализм, но она уверена, что для любви и семьи нужно что-то большее. Думая, перехватывало ли у неё при ком-то дыхание, она неизбежно вспоминает того, о ком забыть оказалось слишком сложно. Сора, не останавливаясь, идёт, не разбирая дороги, видя перед собой лишь чёрные глаза. В другой жизни, возможно, в совершенно другом мире, могло ли всё сложиться… иначе? — Сора? — внезапно раздается совсем рядом, заставляя девушку подпрыгнуть на месте и усомниться в себе, как в шиноби. — Это же ты, правда? Она смотрит на блестящие светлые волосы и искрящиеся голубые глаза. — Наруто? — еще не отойдя от собственных размышлений, заторможено уточняет девушка. — Я так и думал, что это ты! — улыбается он. — Удивительное дело — живем в одной деревне, а не виделись несколько лет! — он подходит совсем близко, с интересом заглядывает в её лицо, как к старому другу, хотя до этого они говорили лишь однажды. — Ты такая красная, всё в порядке? — Д-да, конечно, просто задумалась, — неловко улыбается Сора. Чужая непосредственность помогает расслабиться, но смущение не спешит так быстро отступать. — О как, и о чём же? — допытывается подросток с лукавым блеском в глазах. — О свадьбе, — роняет она первое, что приходит на ум, и звучно захлопывает челюсти. Румянец и не думает покидать щеки девушки. Ну что за день такой? Лучше бы она пошла на тренировку, чем подвергала себя такому стыду. — Сора-чан, ты влюблена? А кто счастливчик? Или, возможно, ты увидела меня и не смогла удержаться от чар Узумаки Наруто? — громко, привлекая внимание проходящих мимо, с игривой наивностью допытывается Наруто. — Тогда знай, что моё сердце занято, но я ещё могу передумать и взять в жены тебя! Сора по началу теряется от такого потока вопросов и предложений и просто хлопает глазами. Но, глядя в голубые глаза, не может сдержать веселого смеха. Без всякой серьезности, с чистой непосредственностью — рядом с Наруто словно даже солнце греет теплее. — Наруто-кун, я подумаю над твоими словами, обещаю, — веселясь, она забывает свои недавние думы. — Да-да, и поторопись, ибо как только я стану Хокаге — выстроится очередь из невест, — продолжает распаляться Наруто. — А, ты же, наверное, не знаешь — я стал ещё ближе к заветному титулу! Видишь? — энергично показывает большим пальцем на протектор. — Я уже генин! Ещё совсем чуть-чуть осталось! — О, как, поздравляю, — тепло улыбаясь, Сора, не сдержавшись, треплет Наруто по золотистым вихрям волос. — Вот только, получается, что я всё равно ближе к этому титулу, чем ты, — с наигранной задумчивостью, тянет она, поднося руку к подбородку. — Ведь я уже давно как чуунин, и мне до титула Хокаге осталось ещё меньше, совсем чуть-чуть, — дразнясь, посмеивается Сора. — Хоть ты и девушка, я не буду уступать! — воинственно заявляет Наруто. Но и сам не долго держит мину и прыскает в кулак. — Жаль, что мы так редко встречаемся, Сора-чан, ты хорошая. — Ну, думаю, что у нас ещё будет… — но Сора закончить не успевает. — Что вы здесь делаете? — вмешивается ещё один знакомый голос. — А, Саске-теме, — не теряя воодушевлённости, приветствует Нуруто. — Мы тут с Сорой-чан обсуждаем замужество и мой пост Хокаге, — легко сдаёт он все позиции, вновь нагоняя румянец на щеки девушки. Саске вскидывает одну бровь, сосредоточенно рассматривая сначала своего товарища, а потом и Сору. Под его черным взглядом становится неудобно даже чуунину. — Не знал, что вы знакомы, — вместо комментариев, говорит он. Но Сора уверена, что может видеть его растерянность и недовольство. — А для женитьбы ты ещё слишком мал и туп, думаю, Сора-чан еще успеет одуматься, добе, не мечтай так далеко наперед. Глядя на пререкающихся Наруто и Саске, она с удивлением отмечает, что подобный стиль общения приносит им явное удовольствие. Но чан? За два с лишним года Саске ни разу не использовал ни одного суффикса и, тем более, по отношению к ней. Наоборот, в самом начале ей хотелось стукнуть его, чтобы хоть как-то напомнить, что, вообще-то, она старше его как по возрасту, так и по рангу. Подобных замашек у младшего Учиха Сора никак не ожидала — ей кажется, что с такой интонацией обычно говорят лишь младшие, ревнуя своих сестер или братьев. От подобных сравнений, которые она пока не может подтвердить или опровергнуть, — но от мысли, что Саске, возможно, относится к ней так, как к старшему брату в детстве, — у нее тепло растекается в груди. Сора никогда раньше не сталкивалась с братской ревностью. Это, оказывается, приятно, и невольно растягивает губы улыбкой. — Сора, ты сегодня тренируешься? — вырывает из приятных мыслей требовательный тон Учиха. Он говорит так, словно желая показать свое превосходство своему товарищу, будто бросая в лицо факт, что он лучше знает девушку. Такое ребячество раньше не приходилось наблюдать, но оно определенно щекочет смехом внутри. Ответить не дает сам Наруто. — Тренировка? Я как раз хотел потренироваться! А в компании — это будет просто мега-продуктивно! Сора открывает рот, чтобы что-то ответить, но её вновь прерывают — уже неизвестно, какой раз за сегодняшний день. — Саске-кун? — генины, что, примагничиваются? К ним быстро подходит незнакомая Соре девушка — еще совсем девочка, одного возраста с Саске. — Саске-кун, вы идете тренироваться? — юная куноичи заискивающе смотрит в непроницаемое лицо Учиха, напрочь игнорируя светящегося от радости Узумаки. Понятно, думает Сора. Типичный юношеский любовный треугольник. Наверное, ей повезло, что в её команде такого не было — наверняка это может мешать выполнению миссий и добавить предвзятости в принятии сложных моральных решений. Позволяя подросткам самим решать, что здесь происходит, Сора рассматривает незнакомку: светлые розовые волосы, яркие зеленые глаза и мягкую улыбку. Красивая девочка с открытым выражением лица. Сора вздыхает с сожалением и легкой завистью — ей никогда такой не быть. Не смотреть на мир и людей такими же широко открытыми доверчивыми глазами. — Можно пойти всем вместе, — предлагает девочка. И это хорошо — для команды совместные тренировки крайне полезны. Но… но это не проблема Соры. Она чувствует, как в груди рождается раздражение, а зубы начинают скрипеть — будто её личную территорию, приватизированные ею место и время хотят забрать другие люди. Ей нравится Наруто и незнакомая куноичи выглядит приятной, но… но свои тренировки она воспринимает как что-то крайне личное. А вторжение в личное пространство она будет охранять до последнего. — Саске, — вкрадчиво, с неестественной улыбкой, от которой дергается Наруто, предусмотрительно отходя на пару шагов подальше. Сора подплывает ближе и склоняется к самому уху Учиха, зловеще говоря: — Тренируйтесь, где хотите, но про мой полигон никто посторонний знать не должен! Саске резко отстраняется, внимательно вглядываясь в её лицо. Что он хочет там увидеть? Сора прокручивает в голове то, что сказала, и сама недоуменно взирает на Учиха. Получается, что своими словами она только что признала Саске не посторонним для себя человеком, почти прямо ему заявила, что только его готова подпустить ближе — и он это прекрасно прочитал между строк. Только усилием воли она заставляет себя не поменяться в лице, и лишь поэтому не замечает, как покраснели уши у Саске после её слов. — Я буду на полигоне один, как обычно, в шесть вечера, — кивает он, никак более не комментируя, но благостно принимая её условия. — Мне нужно идти, рада была повидаться, Наруто, — Сора не сдерживается и вновь треплет пушистые светлые волосы, на что Наруто не возражает, расплываясь в широкой улыбке и обещая скоро увидеться вновь. Она кивает и улыбается уголками губ девочке, и лишь отойдя на приличное расстояние слышит её вопрос: «А кто это?», на который Саске благоразумно молчит, но с воодушевлением отвечает Наруто.

***

Вечером, с блаженством растянувшись на кровати, Сора не может сдержать довольной улыбки, ощущая, как ноют мышцы после хорошей тренировки. Скорость, которой она достигала несколько лет, теперь может считаться её гордостью — Саске с большим трудом успевает проследить за её движениями даже с активированным шаринганом. Вспоминая, как впервые увидела, что младший Учиха пробудил клановое додзюцу — у Соры тогда перехватило дыхание от такого знакомого красного оттенка. Но, на удивление, с каждой новой встречей она убеждается лишь больше, что он совсем не похож на брата, даже несмотря на одинаковые глаза. И эта несхожесть, вначале раздражающая, сейчас воспринимается иначе — теперь в Саске она видит только Саске. Стоит растекающейся неге нагнать дрему, как рядом Сора слышит писк. — Рири-тян? — мышонок возбужденно бегает по её животу, стараясь привлечь внимание, и, наконец, замирает и впивается бусинками глаз в лицо хозяйки призыва. Сора уже и забыла, когда в последний раз видела Рири. Ещё с тех пор, пару лет назад, после проникновения в архив, она неустанно поддерживает призыв, лишь сменяя помощников, чтобы те не начали жаловаться. И все ради беспрерывной слежки за Хокаге. Мельком увиденные ею свитки в архиве не могли не навести на подозрения, что есть слишком много информации, способной усомниться в верхушке правления деревни. Сора не знала, что именно ожидала получить, какие карты хотела раскрыть, но интуиции следовала. — Что случилось? — Прямо сейчас Хокаге говорит с человеком по имени Шимура Данзо. Они обсуждают неизвестную организацию под названием «Акацуки» и её члена — Учиха Итачи. — Итачи? — всю сонливость мгновенно смывает волной подскочившего адреналина. — Спасибо, Рири-тян. Развеяв призыв, Сора подскакивает к шкафу и хватает первую попавшуюся одежду, чтобы через минуту уже бежать по крышам. У неё не было явных причин чтобы среди ночи срываться на слежку за Хокаге, но произошедшее с кланом Учиха слишком сильно повлияло на Сору, чтобы ей ещё нужны были оправдания перед собой, почему она это делает. Если есть шанс лучше понять произошедшее — она им воспользуется. Она устала ждать, пока информация сама придет в руки. Годы проведенные за тренировками дают свои результаты: скорость, увеличенная стихией молнии, позволяет добраться до Резиденции менее чем за минуту. Резко остановившись на приемлемом расстоянии, чтобы успеть как можно сильнее скрыть свое присутствие, Сора прикрывает глаза, сосредотачиваясь на сенсорном восприятии. Разведчики были правы: Хокаге на крыше Резиденции в окружении лишь троих человек. И если двоих Сора без проблем определяет как личных анбу Сарутоби Хирузена, то третьего она определенно не знает. Она тратит непозволительно много времени, пытаясь подобраться к говорившим как можно ближе, но остаться незамеченной. Ведь если её поймают — предательство деревни и шпионаж непременно станут её приговором. Устроившись с тыльной стороны Резиденции, Сора замедляет дыхание, чтобы успокоить выскакивающее сердце, мешающее расслышать чужие слова. — … лучше устранить, — почти шепотом, говорит тот, кого Сора определяет как Шимуру. — Мы не должны были позволять ему уйти ещё в ту ночь. Я сегодня же пошлю людей. — Не смей, Данзо, — неподходяще спокойным тоном отвечает Хокаге. — Итачи и так слишком на многое пошел. Мы не будем ничего делать. Да и, мне кажется, что и всех твоих людей будет недостаточно, чтобы его победить, если он сам не захочет сдаться. — Это ошибка. Мы не должны позволять Акацуки свободно разгуливать по территории страны Огня. И если этот щенок вступил в ряды наемников, бескомпромиссных убийц — это наша проблема, ведь мы позволили носителю шарингана уйти из деревни живым. — Мы больше не будем это обсуждать. Это приказ Хокаге, — под конец добавляет строгости в свой голос старик. Сора дальше не слушает, чувствуя, что Анбу принялись активнее сканировать местность — она спрыгивает на землю и ныряет в тень ближайших домов. Чувствуя, словно собственная кожа стала тесной, Сора идёт в единственное место, где ей удается привести свои чувства и мысли в порядок — на излюбленный полигон. В такое время там ожидаемо никого нет, и она беспрепятственно устраивается под кроной старого ветвистого дерева, с видом на восходящий месяц. Если она правильно поняла, тогда, получается, что её самые смелые и нежелательные предположения оказались верными. В смерти почти всех членов клана Учиха виноват вовсе не Итачи — он был всего лишь исполнителем, орудием. И если принять за истину, что это был приказ деревни, получается, что если бы это сделал не Итачи — тогда кто-то другой. И, возможно, тогда бы не осталось вообще никого выжившего — зачем бы незнакомцу оставлять нежелательных свидетелей, кого-то, кто может захотеть отомстить. Кого-то, кто… кем сейчас является Саске. Вот только вся его ненависть направлена не на Коноху, а на единственного человека, благодаря которому он всё ещё дышит. Сора прикрывает глаза и пальцами давит на веки, пока от боли не сводит зубы, лишь бы не позволить лишней влаги и шанса на освобождение. Как ей теперь ходить по улицам Конохи и носить в себе эту тайну? Она всей душой хочет рассказать Саске правду, раскрыть ему глаза и обелить воспоминания о его брате. Но… но она не может. Если этого не сделал сам Итачи — она не имеет права. Или может? Если её так ошеломляет правда, что будет с Саске, если он узнает? Если он узнает, что все это время ненавидел и винил во всем брата, а должен бы… Коноху, получается? И что можно предположить, он будет делать, если вся та тьма внутри него получит другое направление? Сора поднимается с холодной травы когда небо сереет предрассветными сумерками, но сна всё так же ни в одном глазу. И только когда она медленно подходит к своему дому, в голове созревает план следующих действий. Признаваясь себе, что больше не может себе позволить не знать, Сора уже в квартире складывает печать призыва. — Извини, Рири-тян, что так часто тебя дергаю, — с искренним сожалением просит Сора, протягивая в знак покаяния круглый орешек. — Но мне нужно, чтобы ты кое что узнала. И только когда юркий хвостик мелькает за подоконником, Сора позволяет себе упасть на кровать. Через несколько дней, если она правильно помнит, должен начаться экзамен на чуунина. И если на первом этапе никогда ничего интересного не происходит, то на втором и третьем этапах — есть шанс, что в деревне будет создан необходимый уровень хаоса, чтобы внимания на Резиденцию Хокаге стало чуть меньше. Чтобы у нее была возможность вновь попасть в архив и провести там побольше времени. Пора, наконец, открыть пыльный сундук с единственным словом на нем «Учиха». Сора не знает, что действительно больше похоже на истину — то, что она собирается принять решение, говорить ли Саске правду, лишь тогда, когда увидит неопровержимые доказательства вины деревни, или просто хочет ещё ненадолго оттянуть очередную точку невозврата. Она засыпает, точно зная, что период затишья подошел к концу.