Небо, покрытое облаками

— Сора-чан, ты уже вернулась? — низенькая старушка бодро выплывает навстречу к переступившей порог девушке. Но стоит ей подойти ближе, как пожилое лицо морщится сильнее, а цепкие блестящие глаза проходятся по тонкой фигуре с плохо скрываемыми, проступающими отвращением и неприязнью. Соре не нужно опускать глаза и осматривать себя, чтобы понять, что вызывает такую реакцию. Она знает, как выглядит, и чем от нее пахнет. Проведя два дня в беспрерывной слежке в болотной местности — она не может выглядеть иначе. Длинный походной плащ ниже колена весь промок в гниющем иле и неприятно липнет к телу, сковывая движения, а некогда белые волосы слиплись серой массой и облепили шею. Если бы Сора не снимала здесь комнату весь последний месяц — её бы точно не пустили на порог в таком виде. — Добрый день, — она низко кланяется в приветствии, и с трудом выпрямляется — усталость дает о себе знать шумом в ушах и поплывшим зрением. — Я распоряжусь, чтобы разогрели для тебя воду, — безапелляционно предлагает хозяйка гостиницы. Соре не хочется думать, о чем она волнуется больше — о ней самой или о чистоте своих номеров. — Большое спасибо, Мичиру-сан, — вновь поклонившись, Сора с кривоватой улыбкой уходит на второй этаж. Плащ и одежда неприглядной кучей валятся на пол — себя тоже хочется кинуть сверху на них, растечься лужей и расслабить, наконец, ноги. И плевать на грязь и вонь. Усталость косит с ног как после длительной схватки при неравных силах. Но Сора лишь звучно выдыхает и плетется в душ. Ведь если сейчас не озаботиться — наутро отодрать с волос ил будет намного сложнее. Миссия, с которой она вернулась, не была особенно сложной. Простая слежка, где не пригодилось ни одной техники и даже тайдзюцу. Но даже так, несколько дней без сна в нечистотах забрали сил на славу. Все её миссии довольно просты с тех пор, как она покинула Коноху. Вначале виделось, что в одиночку, без особых навыков, кроме как умений шиноби, Сора не протянет и месяца. Но всё оказалось довольно просто. Достаточно очутиться в правильном трактире или невзначай упомянуть в одном из постоялых дворов в любом из городов, что носишь гордое звание «шиноби», как весть разносится по округе буквально мгновенно. И не позднее, чем к утру следующего дня кто-то просит выполнить задание за приличное вознаграждение. Как выяснилось, нанимателям не выгодно платить приличный процент за задание в казну деревни ниндзя, и в разы проще нанять кого-то напрямую. Местных никогда не интересует, кто она и откуда, почему не представляется шиноби определенной скрытой деревни. Гражданских интересует только низкая цена и что исполнитель не несет им угрозы. В подобных миссиях полтора года пролетают почти незаметно. Сора привыкает и к одиночеству, и к постоянному чувству настороженности, и к отсутствию принадлежности к чему-то большему, чем ты сам. Сначала она была Сорой из безымянного поселения, девочкой, что помогала маме по хозяйству и знала каждого жителя селения не просто в лицо, а как близкого родственника. Потом она была Сорой из Конохи, чуунином Листа. Она не знала и половины жителей деревни, но ей удалось завести несколько близких связей, навсегда связавших её с новыми друзьями. Но сейчас она просто Сора. Она никому ничего не должна — и именно к этой свободе оказалось привыкнуть сложнее всего. Но как бы не было тяжело, Сора ни секунды не жалеет о принятом решении. Она не знает, куда заведет её путь, но теперь она точно чувствует, что полностью честна перед собой, и её решения не подвластны ни чьей воле. Лишь иногда, когда удается остаться на одном месте дольше, чем на неделю, а лица местных начинают запоминаться — накрывает иступляющее чувство пустоты. В такие дни хочется одного — вернуться. Но не в Коноху, а к немногочисленным близким, которые, как она надеется, еще помнят и, возможно, ждут её. Хочется пообедать с Сэтоши и насладиться пониманием и принятием в его глазах, хочется увидеть редкую улыбку Итачи, хочется вновь услышать пренебрежительное «хн» от Саске и победить его в спарринге. Хочется обернуться и обнаружить, что за плечом не пустота. И в такие дни Сора всегда срывается прочь — в дорогу. Но как бы часто поля не сменялись лесами, озера — реками, а дожди — пустынями, она неизменно продолжает избегать встреч с носителями знакомой чакры, которую невозможно не заметить издалека. Выходя из душа, Сора обматывается полотенцем, и вместо того, чтобы сдаться на милость сна, подходит к окну, за которым виднеется слабоосвещенная улочка. В неровном отражении стекла она пятерней расчесывает мокрые прядки, ниспадающие ниже груди, и, уже развернувшись в глубь комнаты, замечает на подоконнике небольшой свиток. Пусть и уставшая, но Сора не могла настолько уйти вглубь себя, чтобы не заметить чакру. Тот, кто оставил свиток, либо вовсе не был шиноби, либо наоборот — крайне силен и способен полностью скрыть свое присутствие от сенсора. Сора медлит недолго — берет свиток и, лишь поверхностно просканировав на наличие проклятий, разворачивает его. По мере прочтения её брови вначале хмурятся в сомнении, пока она не доходит до конца письма и подписи в конце. — Значит, Акацуки, да? Если ничего не изменилось, она помнит кое-кого из этой организации. И какими бы подозрительными не были мотивы и миссии от Акацуки, легкая скука и желание повидать давнего друга пересиливают чувство самосохранения. Утро начинается с первыми лучами солнца и проходит в сборах и полировке оружия. Сора не подвязывает волосы, позволяя им свободно ложиться белым полотном на плечи и спину, надевает любимое укороченное черное кимоно с длинными рукавами, крепит мечи за спину. И, не оборачиваясь, покидает гостиницу, чтобы больше никогда сюда не возвращаться.

***

Знакомая чакра вначале воспринимается как мираж — ну откуда бы ему здесь взяться? Вокруг старый лес и на мили вокруг нет ничего, что могло бы заинтересовать — не отступников — обычных шиноби. И пока Сора решается ускоряться ли ей и избегать встречи — что-то внутри тянет и рвется. Желание, глупое, как детская прихоть, толкает её в спину, навстречу, чтобы глотнуть немного воздуха из прошлого, что въелось воспоминанием в сердце, услышать хоть немного о месте, которое она не называет домом, узнать, есть ли новости от тех, кто не покидает её во снах. — Это же… Высоченный мужчина с белоснежными волосами не выглядит даже отдаленно знакомым, а его глаза, обманчиво спокойные, режут не хуже клинка, вспарывают в попытке обнажить правду одним взглядом. Но вот его спутник… — Сора-чан, неужели это ты? Она забывает об осторожности и всему, чему её научила жизнь — Сора уверено шагает навстречу и растягивает губы в улыбке. Непривыкшие мышцы лица тянет и сводит, но радость не хочется скрывать. — Наруто! — она не останавливается и, под удивленными взглядами смыкает руки на чужих плечах в крепких объятиях. Они никогда не были сильно близки, но полтора года среди одних незнакомцев, в сплошном холоде, что идёт изнутри — всё это заставляет следовать нужде прикоснуться к кому-то теплому и яркому, к кому-то знакомому. — Я так рада тебя видеть! — Хех, знал бы, что так встретишь — специально искал бы, — неловко посмеиваясь, Наруто аккуратно прикасается к предплечьям девушки. Его лицо всё такое же улыбчивое и, когда Сора отстраняется, её ослепляет яркой улыбкой. — Ты так подрос, — замечает Сора и, немного отойдя, меряет рукой. — Ого, теперь одного роста со мной! — Я рассчитываю на этом не останавливаться и догнать извращенного отшельница! — кивает в сторону мужчины Наруто. Сора с интересом и теплом рассматривает его, но всё никак не может отделаться от воспоминания об их первой встречи. Сейчас в Наруто уже и не узнать того одинокого ребенка, что сидел возле Академии на качели и был удивлен протянутым сладостям. Теперь Наруто улыбается свободнее, а плечи его расслаблены. Хоть в одежде всё также преобладает оранжевый цвет, он всё равно выглядит абсолютно иначе — действительно взрослее. — Представишь нас? — подает голос мужчина и Сора наконец обращает всё свое внимание на него. — Это Сора-чан, она раньше… — Я чуунин из Конохи, — прерывает она Наруто, чувствуя, что сейчас откровенность позволить нельзя, а с человеком перед ней нужно быть начеку. — А это Извращенный отшельник — Джирайя-сенсей. За одно только молчаливое понимание Наруто, за то, что не выдает её — хочется выдохнуть, а вот думать о причинах, почему он позволил ей эту ложь — не хочется. — Джирайя? Один из великих саннинов? — ведь могло же ей так повезти? Если один из саннинов поймет, что перед ним отступник — ей только чудо поможет скрыться от такого человека. — О, да я и вправду известен, — улыбается мужчина, но улыбка не касается его глаз. — Мы как раз остановились на привал, пообедаешь с нами? Не согласиться нельзя от слова совсем — лишние подозрения совсем ни к чему. Но, не кривя душой, Сора искренне хочет провести еще немного времени в компании Наруто. Она соглашается и помогает собрать костер, делит еду и старается не передергивать плечами — чувство, что за ней явно следят неприятно липнет к телу. И если ее одежду и фигуру осматривают почти привычно — так часто смотрят в злачных трактирах, где порой приходится останавливаться, то изучающие взгляды, пробегающие по лицу и сканирующие на предмет вооружения — напрягают. Джирайя оправдывает свою репутацию саннина и совершенно не спешит доверять незнакомке. — Значит, и ты тоже ушел полтора года назад? — совершенно спокойно уточняет Сора, но не может не заметить, как при её вопросе в неё стреляют внимательным взглядом. Какова вероятность, что Джирайя может знать, кто она? Что она из тех, кого необходимо либо вернуть в Коноху для допроса, либо ликвидировать, как предателя? Когда она покинула деревню Листа, за ней была недолгая погоня, состоящая всего из двух членов Корня. Но то ли все были на ушах из-за ухода последнего Учихи — более ценного представителя шиноби, то ли шаткая ситуация в деревне дала ей фору, но факт остается таковым, что всего лишь через два дня бега на исходе своих возможностей — и преследователи оторвались. И исходя из этих данных, неужели возможно, чтобы её мог знать Джирайя? Тот, кого за все года жизни в Листе она ни разу не встречала? — Ага, я должен стать сильнее, пока мы с извращенным-отшельником путешествуем, — со всей своей непоколебимой уверенностью вещает Наруто. — И тогда я точно смогу вернуть придурка-Саске домой! — Саске так и не вернулся? — Сора не доносит онигири ко рту, замерев. Возможность узнать, как складывается дальше путь младшего Учихи начинает свербеть в голове и внезапно кажется самой ценной информацией. — Нет он… — Наруто, — резко обрывает Джирайя своего ученика, сверля его нахмуренное лицо строгим взглядом. И это правильно, — думает Сора. Наруто — кладезь информации для шпионов. И паранойя Джирайи полностью оправдана. — Что? Ой, извращенный-отшельник, Саске — друг Соры-чан, что меня тоже удивляет до сих пор — как такой придурок, как он, вообще смог подружиться с кем-либо кроме нашей команды, — оправдывается Наруто. — И Сора-чан имеет право знать. Сора внезапно осознает кое-что очень важное и хочет хлопнуть ладонью по лбу. Сначала себя, а следом и Наруто. Как глупо — она не заметила, как почти с первых же слов сама себя и сдала с потрахами. Если у неё и были подозрения и сомнения в самом начале, тогда сейчас об этом не стоит и мечтать. Ведь если бы она была в Конохе — точно бы знала, вернулся ли Учиха домой и ушёл ли Наруто. И Джирайя, разумеется, не может этого не отметить. Но по непонятной причине саннин дает своему ученику договорить и не бросается с боем на рядом сидящую девушку. Сора ненадолго выпадет и не слушает увещевания Наруто, мысленно вернувшись к одному слову. Друг? Так Наруто сказал? Назвал Саске её другом? А может ли она так называть его? Всё то время, что они провели рядом, всё многословное молчание, что километрами пролегло между ними — это же можно называть дружбой? И сможет ли всё оно вернуться, если они вновь встретятся? Ведь прошло уже прилично времени, и они могли стать полностью чужими друг другу людьми. Но… Она не уверена, что «друг» — это подходящее слово. Саске был и есть кем-то важным, кем-то, о ком невозможно забыть. Но над названием к своему отношению к нему Сора никогда серьезно не задумывалась. — Саске ушел к Орочимару за силой, — переменившись в лице и будто разом повзрослев, продолжает удовлетворять её интерес Наруто. — Но он точно придурок, если не понимает, что за эту силу ему придется поплатиться жизнью. Поэтому, я не позволю ему совершить такую ошибку, и верну его, чего бы это ни стоило! — Я думаю, Саске понимает, — немного помолчав, возражает Сора и ловит взгляд, полный надежды. — Нет, не думаю — я уверена, что Саске всё понимает и знает. И также я уверена, что он не даст себя убить, пока не сделает то, ради чего ищет силу. Наруто обдумывает её слова и его лицо с каждой секундой всё светлеет, будто заряжается новой энергией. Но Сора не отвлекается на него. Если бы она не была полностью сосредоточена, если бы не сканировала сенсорикой округу на максимум — пропустила бы момент, когда всё начинает меняться. Совсем рядом вспыхивает сильнейшая Ки, и чакра, словно выпущенная на волю, хлещет воздухом по коже. Всё происходит мгновенно. Джирайя складывает печати и его белоснежные волосы удлиняются и направляются в сторону девушки и, если бы не полная готовность к этому, она бы не успела увернуться от этих пут. Сора отталкивается от земли, запрыгивает на самую высокую ветку, но не спешит доставать оружие. — Ты что творишь?! — вскакивает Наруто, почти бросаясь грудью защищать Сору. — Эта девушка — ниндзя-отступник. И мы обязаны её захватить и вернуть в деревню, — полностью собранный, будто это не они мирно обедали секунды назад у общего костра, Джирайя складывает руки в новые печати. — Или ликвидировать. — Я, — Наруто опускает голову и нервно сглатывает. Но, будто набравшись сил и уверенности, в следующую секунду вновь устремляет синие глаза на своего сенсея. — Я знаю, кто она. Но я не позволю причинить ей вред. — Что? Ты не понимаешь! Наш долг, как шиноби Листа, это… — Наруто, — зовет Сора, с легкой улыбкой глядя на то, как по-семейному начинают новый спор саннин и его ученик. Они оба отвлекаются на неё. — До встречи, — бросает она и, усмехнувшись, пока саннин не закончил складывать печати, срывается с места в потрескивающих всполохах наэлектризованной чакры.

***

Место, назначенное для встречи, выглядит совсем обыкновенно и ничем не примечательно. Старые развалины из нескольких домов уже поросли зеленью и не выглядят как место, где можно остановиться даже на ночлег. Если бы в свитке с миссией не было карты, Сора ни за что не догадалась бы, что ждать её будут здесь. Она прибывает раньше назначенного срока, и этого времени оказывается достаточно, чтобы мысленно себя подготовить. Никогда ранее не имея дел с преступными организациями, работа на Акацуки до сих пор вызывает сомнения. Но разве могла она отказаться? Могла ли проигнорировать свиток с миссией, зная, кто точно носит черный плащ с красными облаками? Но главное, что вызвало подозрения и подстегнуло любопытство — откуда такой довольно могущественной организации вообще знать о её существовании? Первым приходит чувство, что она больше не одна. Но, стоит ощутить знакомую приближающуюся чакру, об этом чувстве забывается. Сора, вопреки надеждам, не верила в их скорую встречу — это как-то слишком просто. Почему-то мысль, что передавать ей детали миссии будет именно Итачи, колет напряжением между ребер. Губы на мгновение дергаются в желании растянуться в улыбке, но она быстро себя одергивает, когда к ней подходит до мелочей запомнившаяся с прошлой встречи фигура. — Вы слишком рано, — отстраненно, без приветствий, роняет Итачи, сразу обозначая дистанцию между ними. Сейчас они — незнакомцы. Но даже так, знать, что он в порядке — этого почти достаточно. Сора медленно поднимает голову выше и всматривается в небо, отмечая положение солнца, и негромко фыркает, как если бы встретила малоприятного для себя человека. — Вы тоже сильно заранее пришли. И, что же, наверное, это лучшее, на что она могла рассчитывать, встретив Учиха при таких обстоятельствах. Отстраненность и незаинтересованность, а также ощущение, что при любом неверном движении Итачи прихлопнет её, как неугодное насекомое, оседают мурашками на коже. Они не произносят больше и слова, продолжая стоять в тишине, прерываемой щебетом птиц, и даже не смотрят друг на друга. Про себя Сора усмехается — это точно похоже на деловую встречу двух шиноби-отступников. На удивление, это оказывается совсем не сложно. Совсем не сложно не поворачивать головы и не выискивать изменений в чужом лице за прошедшее время. Не сложно не концентрировать сенсорное восприятие, чтобы разобрать на составляющие исходящую энергию от Итачи. Быть рядом, но игнорировать его теперь совершенно не сложно. Только от понимания этого становится совсем немного тоскливо. — Как я и говорил — нас уже ждут. Не нужно было делать крюк через ту деревню, Хидан. — Какая, нахрен, разница, если мы всё равно не опоздали? — Время — деньги. Двое подошедших мужчин не могут не впечатлить. Рядом с ними Сора чувствует себя совсем маленькой и не представляющей никакой угрозы. Первый, высокий мужчина с широкими плечами, может быть любого возраста — маска скрывает его лицо, оставляя видимыми только зеленые глаза с черными белками. Но он не настораживает настолько сильно, как его напарник. К таким — скрытым и бездушным, расчетливым, Сора привыкла и научилась избегать неприятностей в их присутствии. Но второй, с широкой ухмылкой на пол лица, заставляет напрячься всем телом. Расстёгнутый плащ открывает вид на литые мышцы необремененного одеждой тела и на болтающуюся на груди серебристую подвеску с неизвестным символом. Зачесанные назад серебристые волосы и малиновые глаза не привлекают внимание Соры — она пристально вглядывается в косу, которую мужчина закинул себе на плечо, словно та ничего не весит. Красная, с тремя лезвиями — это точно не только для убийства. Имея техники, почти все завязанные на оружии, Сора почти сразу приходит к выводу, что три лезвия скорее нужны чтобы нанести больший урон, иметь утроенный шанс ранить противника. И вкупе с отблеском сумасшествия во взгляде — этот шиноби выглядит действительно опасным. Потому, что от таких, как он, никогда не знаешь, чего ожидать в следующую секунду. — Итачи-сан, с каких пор вы стали посыльным? И что за малышка? — Я был поблизости, — Итачи не реагирует на шпильку и не отвечает на второй вопрос. — Ваша миссия — джинчурики пятихвостого. От Цучикаге мы узнали, что он шиноби Ивагакуре, но просто так отдавать его не намерены. Скорее всего, он не в Скрытом Камне. — Нам что, всю Страну Земли облазить придется? — Какузу-сан, Хадин, — Итачи кивает в сторону девушки, — это Сора, она проведет вас прямо к пятихвостому. Сора склоняет голову в подтверждении. Но стоит ей поднять глаза, как совсем рядом оказывается тот, кого она недавно пристально разглядывала. Она прикладывает силы, чтобы не отшатнуться назад от столь близкого положения шиноби и от его глаз с недобрым блеском на дне зрачка. По телу проходит почти незаметная дрожь — и это в его теплой компании нужно будет провести, в лучшем случае, последующие несколько дней? — Такая компания мне нравится намного больше, чем Зецу, — ухмыляется он, наклоняясь еще ближе, пока между их лицами не остаются последние двадцать сантиметров. — Что ты думаешь о Джашин-сама, малышка? В этот момент Сора начинает жалеть, что пришла. Нужно было выкинуть тот треклятый свиток и не приходить на встречу, отказаться от миссии. А теперь она в невыгодном положении — силы откровенно неравны. Что она может противопоставить двум — или даже трем, если Итачи не будет рисковать своим прикрытием при угрозе разоблачения — противникам уровня С-класса? Но и позволять такое отношение к себе она позволить не может. Не отрывая взгляда от малиновых глаз, Сора поднимает руку и прикасается к обнаженной груди мужчины. Но, стоит его губам шире растянуться в улыбке, как она надавливает, отталкивая неожидавшего отпора шиноби на шаг от себя. Её действия словно запускают ускорение событий. В один момент Итачи разворачивается всем корпусом в их сторону, Какузу просто хмыкает, не впечатленный играми напарника, а Хидан вскидывает косу. Сора не успевает понять, чего он намеревается добиться. Коса внезапно оказывается за ее спиной, упираясь внутренним третьим лезвием ей в спину, и притягивает девушку обратно, ближе к мужчине. — Я не совсем разобрал твой ответ, — склонившись и почти касаясь своим носом, Хидан опускает вторую руку на пояс Соры. Он проводит ладонью вниз по гладкой ткани кимоно и, добравшись до края, прикасается пальцами к коже бедра, почти не защищенной сеточкой шорт. Сора не паникует, но отвращение и беспокойство поднимаются в груди и заставляют сердце биться сильнее. Она почти ничего не может сделать. Достать меч или пропустить по телу наэлектризованную чакру она попросто не успеет. Упирающееся в спину лезвие точно будет быстрее любых ее действий. Но беспомощно сдаться на милость очередному сумасшедшему — нельзя. Слишком бессмысленно и рано. Сора сжимает кулак и набирает в легкие побольше воздуха — возможно, не лучшее решение, но ранение от косы не должно быть фатальным. Только она собирается контратаковать, как внезапно сбоку появляется Итачи. Он крепко сжимает руку Хидана, в которой тот держит косу, и Сора забывает на мгновение, что она хотела предпринять. Глядя в пробирающий до костей взгляд с пылающим шаринганом, на душе разливается благодарность. — Сначала миссия, — ровно объясняет свои действия Итачи. Моргнув, Хидан несколько мгновений медлит, прежде чем разразиться хохотом. — Итачи-сан, защищаешь кого-то, кто также принадлежал Конохе? Это что, чувство общности или ностальгии? Два предателя одной деревни — прям история любви. Ахереть, как мило, — хохочет Хидан, но разумно отходит и не отрывает глаз от Учиха. — Хидан, заткнись, наконец, — подает голос до этого молчавший Какузу. На фоне своего обезбашенного напарника он теперь кажется Соре довольно приятным будущим попутчиком. — Да сколько можно меня затыкать! — моментально отвлекается джашанист, будто и вовсе позабыв о Соре. — Надеюсь, по миссии все понятно, — с этими словами Итачи исчезает, даже не взглянув в сторону Соры и оставив её самостоятельно привыкать к новой компании. Глубоко вздохнув и сцепив зубы, Сора не вслушивается в дальнейшие споры, и выполняет призыв. Это всего лишь миссия, за которую неплохо заплатят. Пусть с этими двумя и нужно быть начеку каждую секунду, можно воспринимать это как тренировку на выживание в непредсказуемых условиях.

***

Первые дни, по мнению Соры, проходят довольно сносно — несмотря на почти не замолкающего Хидана, вечно что-то вещающего о своем Боге, новые напарники, вопреки опасениям, не доставляют особых неудобств. Но даже невзирая на почти полное игнорирование с их стороны, Сора все равно не решается на полноценный сон в их присутствии, вплоть до того, пока они подходят к первому городу на территории страны Земли. — Нам нужно здесь остановиться на ночь, — не предлагает, а констатирует факт Сора, впервые заговорив с временными коллегами. — Малышка устала? — мгновенно реагирует Хидан, скалясь в улыбке. — Или хочешь продолжить наше прерванное знакомство? Не зная, что точно имеет ввиду Хидан — то ли их незавершенный недо-бой из-за вопроса о Джашине, то ли его руку, которая находилась в неположенном месте, Сора несколько мгновений молчит, успокаивая поднявшуюся бурю раздражения. Вступать в перепалку определенно плохая идея. — Нужно остановиться, чтобы мои помощники смогли доложить собранную информацию по цели, — с буддийским спокойствием в голосе отвечает Сора и переводит взгляд на Какузу, видя в нем единственный источник благоразумия. — Ей, ты какого на него смотришь, когда я с тобой говорю! — вспыхивает джашинист, и мышцы на его руке, держащей косу, вздуваются от напряжения. — Хидан, заткнись. Если я буду слышать твой голос в ближайшие двенадцать часов — я убью тебя, — тихо говорит Какузу, и ему невозможно не поверить — это не преувеличение, он имеет ввиду именно то, что сказал. Убить своего напарника только потому, что его треп достал? В этот момент волосы на затылке Соры шевелятся от объявшего тело ужаса. Чудовищная Ки, которая только сейчас была отпущена мужчиной, почти сбивает с ног. Сора сжимает зубы, чтобы не отшатнуться от двух шиноби подальше — только сейчас она понимает, что ошибалась, и «благоразумие» — это не то слово, которое может быть применимо к Какузу. Все его действия обусловлены не моральным компасом, а личными мотивами. И если он не являлся прямой угрозой для Соры до сих пор — дело только в том, что ему это было не выгодно. — Встречаемся на рассвете на этом же месте, — ставя точку в обсуждении, Какузу сразу разворачивается и уходит прочь, не делясь тем, какие у него могут быть дела в приграничном городке. — Вот мы и остались вдвоем, малышка, — улыбаясь, удовлетворенно говорит Хидан, когда спина напарника исчезает среди улочек городка. — Хидан-сан, мне не нужны проблемы. Поэтому я предлагаю нам с вами тоже разделиться, — всё еще держась за ощущение искусственно воссозданного в душе дзена, прямо говорит Сора. — «Сан»? Сколько чести, — хмыкает Хидан, но в его взгляде Сора улавливает отблеск адекватности. — О каких проблемах ты говоришь, малышка? Я просто хочу скоротать время, пока не увижу подходящего человека, которого пожелает Джашин-сама. — Хорошо, но не думаю, что моя компания будет вам интересна. И Сора не врет. Пока они идут по вечернему городу, Хидан довольно скоро начинает выглядеть откровенно скучающим, а к его репликам Сора уже успела привыкнуть за время их странствий. И поэтому, когда он комментирует её покупки для пополнения запасов, когда смеется над выбором гостиницы, она лишь со всем спокойствием мира отвечает ему, объясняя свои действия. На удивление тактика, если относиться к джашинисту, как к слегка сумасшедшему, — без резких движений, поясняя свои действия как ребенку, в руках у которого взрыв-печати, — работает, и чувство опасности ни разу не бьет в колокола. Когда Сора сообщает, что собирается в номер, Хидан выглядит почти серьезно, прежде чем задать следующий вопрос. — И всё же, что тебя связывает с Итачи? — Почему вы решили, что мы знакомы? — внутренне напрягшись, уточняет Сора, глядя прямо в глаза мужчине. На её мнение, ничего не выдавало их давнее знакомство, так с чего бы… — Итачи не тот человек, который остановил бы меня, даже если бы это несло ахренительную угрозу заданию. Хотя бы потому, что это уже были бы не его проблемы, — почти спокойно усмехается Хидан, попутно вновь пробегаясь глазами по фигуре девушки перед ним. (Она никогда бы не подумала, что черное кимоно с длинными рукавами может ощущаться столь откровенной одеждой.) Сора никак не реагирует на взгляд мужчины и мысленно хвалит себя за выдержку. — Но самое главное — Акацуки никогда прежде не нуждались в сопровождении для поиска кого-либо. Хотя, признаю, твоя помощь в разы ускорит выполнение нашего задания. Но и то, что миссию передавал именно Итачи — очень интересно. — Меня не касается внутренне устройство вашей организации, — пожимает плечами Сора. Но, видя нарастающее неудовлетворение её ответом, спешит продолжить: — Но вы правы, мы знакомы с Итачи-саном. Но вряд ли несколько встреч еще в пределах Конохи можно назвать связью, — не моргнув и глазом, кривит душой. — Тц, а я надеялся на что-то более интригующее, — отворачивается Хидан. В этот момент мимо них проходит мужчина, от которого сильно пахнет ладаном, и джашинист сверкает вслед удаляющейся фигуре заинтересованным взглядом. А по появившейся улыбке Сора догадывается, что дальше последует. — Прости, малышка, но мне пора по делам. Он уходит в ту же сторону, где секундами раннее скрылся мужчина, а Сора, наконец, набирает полную грудь воздуха и долго его выдыхает, сбрасывая с плеч сковывающее напряжение. Она следует намеченному плану и, дожидаясь мышей-разведчиков, позволяет себе ненадолго уснуть. Но, прежде чем провалиться в желанное небытие, Сора хмурит брови — слова Хидана лишь сильнее укоренили её ощущение, что миссия от Акацуки несет в себе нечто большее, чем просто задание по выслеживанию конкретного человека. И с этим беспокойством необходимо будет разобраться. — Пятихвостый уже несколько месяцев живет на одном месте, нам туда идти около двух дней, если не делать длительных остановок, — рапортует Сора, стоит ей встретиться с напарниками поутру в назначенном месте. — Посторонних рядом с ним не обнаружено. Этот шиноби обладает стихией кипения, другими словами — использует пар. — Хорошо, не будем терять времени, — говорит Какузу. Сора не отстает и следует рядом с шиноби, но рвущийся наружу вопрос оставляет неозвученным. Зачем Акацуки нужен пятихвостый? Она молчит, не зная точно почему: то ли ответ и так уже понятен, но услышать его и убедиться в своих догадках откровенно страшно, то ли опасаясь реакции на своё любопытство. Зная из доносов мышей почти всё о пятихвостом, увиденное всё равно не может оставить Сору равнодушной. Мужчина перед ней просто огромен. Ростом намного больше двух метров, с широкими плечами — такой запросто может закрыть солнце своей габаритной фигурой. Красные доспехи, прикрывающие тело, и маска в пол лица не вводят в заблуждение — даже сквозь них и с расстояния Сора явно ощущает, что пятихвостый давно осведомлен об их приближении и готов встретить боем. Она останавливается на безопасном расстоянии, тем самым привлекая к себе внимание своих временных напарников. Любопытство, которое можно удовлетворить лишь оставшись и проследив, что будут делать Акацуки, не дает ей первой заговорить о том, что формально, на этом месте её задание завершено — она привела их прямо к цели за кротчайшее время. — Малышка, если не собираешься помогать — лучше вали отсюда нахер, — ухмыляясь, тянет Хидан. — Ну, или оставайся, если хочешь дождаться окончания моего задания, — смерив её взглядом и напомнив об их знакомстве, добавляет он. Сора уже не уверена, серьезен ли он в своих намеках, и что именно они могут значить. — В таком случае, моя часть миссии завершена, — решает она, пока сенсорные способности с каждой секундой всё сильнее вопят об опасности. Какузу скупо кивает и бросает ей прямо в руки небольшое мешочек, звенящий щедрым вознаграждением. — Ха, ты пропускаешь отличное зрелище, — вместо прощаний бросает Хидан, перед тем, как без предупреждений, кинуться в сторону пятихвостого, держа косу наготове. Сора видит лишь первый удар и понимание накатывает на неё, вышибая воздух. Она прогоняет по телу чакру, чтобы со всей возможной скоростью сбежать подальше от совершенной ею ошибки. Она не знает, в чем именно заключается миссия Какузу и Хидана, но то, как последний кинулся в бой, не оставляет сомнений — она привела к тому шиноби, к пятихвостому, смерть. Она его не знает, как человека, разведчики доложили лишь имя — Хан. Не знает, как он живет и есть ли за его плечами грехи. И из-за незнания, он для нее — просто незнакомец. Невиновный. Она ушла из Конохи, чтобы не иметь ничего общего с убийством невиновных, но в итоге самостоятельно пришла к этому. Стала тем, кем не хотела, и от кого бежала. С каждой преодолеваемой милей боль в уставших ногах лишь сильнее отрезвляет и отвлекает от пожирающего изнутри чувства вины. Двигаясь на восток без остановок вдоль границы со Страной Огня, Сора не останавливается даже от грызущего желания смыть с себя невидимую грязь, бежит без пункта назначения, пытаясь убежать от уже совершенного. Как Итачи может оставаться частью этой организации? Ведь он наверняка не может не быть таким же исполнителем таких же заданий, как те же Какузу и Хидан. Как он живет с этим? Или для него это ничем не хуже, чем миссии, которые давала ему Коноха, когда он был её частью и состоял в Анбу? Прокручивая по кругу нескончаемые вопросы, Сора не замечает, как преодолевает границу Страны Горячих Источников. Чувствуя, что резерв с чакрой почти на нуле, а злость на свою наивность подходит к своему пику, она замедляется, пока совсем не останавливается возле небольшой реки. Ей нужно было вообще не читать тот свиток с предложением задания. Или нужно было остаться и помочь, но не Акацуки, а незнакомцу, за которым они пришли. Пусть это и было бы бессполезно и больше походило бы на самоубийство, зато совесть осталась бы чище. Оставив мечи и обувь на берегу, Сора уверено входит в холодную воду в одежде. О чем она думала, когда соглашалась работать на них? О призрачной встрече со старым другом? И разве эта встреча принесла хотя бы каплю облегчения её душе? Она уверенно заходит все глубже. И, когда течение начинает сбивать с ног, глубоко вдыхает и погружается в холодную воду с головой. Уши довольно скоро закладывает, и, наконец, наступает полная тишина. Но Сора держится под водой, пока и мысли в голове не перестают звучать слишком громко. Лишь когда в легких разгорается огонь боли от недостатка кислорода, она рывком выныривает. Жадно глотая воздух, Сора небрежно убирает с лица налипшие волосы и чуть дольше положенного утирает пальцами влагу с соленным привкусом, текущую из глаз. Когда притупленные чувства сенсора в отдалении улавливают приближении знакомой чакры, Сора даже не удивляется. Выйдя из реки и оставшись так и стоять со стекающей с одежды водой, она поворачивается в ту сторону, где совсем скоро должен появиться нежданный гость. — Как ты меня нашел? — внезапно охрипшим голосом спрашивает она, совсем не смущаясь своего вида, когда одежда облепила тело как вторая кожа. Вместо ответа Итачи кивает на ближайшее дерево, где Сора видит знакомого черного пернатого, с которым ранее довольно долго сотрудничала. — Зачем? Итачи отвечает не сразу. Он подходит ближе, и в том, как он оглядывает её, Сора явно видит сожаление. Она чувствует себя слабой в его глазах, и это чувство возвращает ей силы. — Если бы я знала — ни за что не взяла бы это задание, — желая оправдаться не столько перед Итачи, сколько озвучить для самой себя, говорит она. — Если бы я знала… — Это судьба шиноби. Не вини себя, — наконец подает голос Итачи. — Но я пришел, чтобы поговорить о другом. — Думаю, я догадываюсь, о чем, — кивает Сора, чувствуя в душе благодарность за то, что ей дают повод направить все мысли по другому пути. — Я — клон, — удивляет Итачи, чем усиливает интерес собеседницы. — Пришлось очень постараться, чтобы за мной не было слежки, но полной уверенности, что нас не слушают, все равно быть не может. — Я не чувствую посторонних источников чакры. — В этом вся загвоздка — у Акацуки есть свой человек, у которого основная специализация — шпионаж. И его чакру невозможно почувствовать. Более того, я почти не вижу её шаринганом. — Если у вас есть свой разведчик, в чем был смысл нанимать меня? — нахмурившись, спрашивает Сора. Преследовавшее её чувство неправильности начинает пульсировать. — Это меня и беспокоит, — соглашается Итачи. Но даже вопреки теме их разговора и возможной беспрерывной слежке, которая продолжается и сейчас — он не выглядит напряженным от слова совсем. — Попутчики, которые были с тобой, тоже довольно специфические. Чаще всего их напарники не доживают до конца миссии. — Прекрасно, — прикрыв на мгновение глаза, выдыхает Сора. — Значит, я могу считать, что мне повезло, верно? — с неуместной иронией спрашивает она. — И это еще не всё — задания обычно передает сам лидер организации. В том, что меня отправили встретить тебя и передать информацию вашей команде — вызывает больше всего вопросов. Сора лишь коротко кивает, вспоминая короткий разговор с Хиданом. Точно такие же слова он говорил ей несколькими днями раннее. — Я так понимаю, у тебя уже есть мысли по этому поводу, верно? — Думаю, в тот раз, полтора года назад в Конохе, за мной следили, — подтверждает Итачи. — И сейчас была проверка? — Да, и мы определенно её провалили ещё тогда. Но я не совсем понимаю, для чего было устраивать нашу встречу сейчас, — вдруг Итачи прерывается и прикрывает рукой рот. Его недолго сотрясает кашель, слыша который у Соры перехватывает дыхание. — В этом уже нет никакого смысла. Но, в любом случае, ты должна быть осторожна — возможно, за тобой тоже следят. Сора крепче сжимает губы, чтобы смолчать. Сжимает руки, чтобы не прикоснуться к напряженному плечу. Задерживает дыхание, чтобы успокоить сердце, до сих пор отказывающееся верить, что Итачи нежилец еще с той кровавой ночи, что была последней для его клана. — Мне точно не нужно было брать эту миссию, — имея ввиду уже совсем другое, вновь повторяет она. Каждое прощание с Итачи, каждое, как последнее, — все они из раза в раз неминуемо приносят легкую ноющую боль и сожаление, что ничего нельзя изменить. — Возможно. Но я рад увидеть знакомое лицо еще раз, — вдруг по-доброму улыбнувшись, говорит Итачи. И от его слов дыхание все-таки прерывается. Обычные слова для истосковавшегося по теплу сердца кажутся слишком интимными и приятными. Тем более сказанными им. Но… Но когда Итачи подходит ближе, Сора без сомнений вытягивает руку и слабо надавливает, останавливая его. Она не может быть уверенной, зачем он хотел приблизится. Но ей это не нужно. Даже если это могли быть просто объятия на прощание — она их не хочет. Эти объятия лишь растормошат запрятанные чувства глубоко внутри, возродят тоску по времени, проведенного с родными людьми. Она уже сделала свой выбор. И вновь чувствовать, как перехватывает дыхание — ей ни к чему. Она легко отталкивает Итачи, как совсем недавно делала при знакомстве с Хиданом. Пусть собственная рука и чувствуется чужой, а пальцы сводит иллюзорной судорогой. — Не стоит. Что бы там ни было — не стоит, — чувствуя ладонью стук чужого сердца и вздымающуюся грудь — произносить эти простые слова оказывается довольно сложно. — Я тоже рада тебя увидеть. Пусть и при таких обстоятельствах. Сора разворачивается и собирает оставленные на берегу вещи. Но, сделав несколько шагов по направлению к ближайшему поселению, она оборачивается и улыбается. Если это действительно конец, она хочет, чтобы последнее, что между ними было — это не сожаление и печаль, а улыбка. — Прощай, Итачи. Он прикрывает глаза и растягивает губы в ответ.

***

Деревня поблизости оказывается полноценным курортным местом с горячими источниками почти на любой вкус. И, держа в голове недавнюю встречу, Сора решает, что может себе позволить небольшой отдых в приятном месте. Остановив свой выбор на небольшом гостевом домике, она успевает только переступить порог, как на нее почти набрасывается подросток лет двенадцати. — Вы шиноби? — смотря огромными карими глазами на мечи за спиной Соры, спрашивает девчушка голосом, полным отчаяния. Повидавшая подобное на лицах других, Сора кивает, уже готовая к тому, что говорит девочка: — Помогите вернуть моего брата домой! Моя семья заплатит! Пожалуйста, помогите нам! Ни одна деревня так и не ответила на наш запрос о миссии… — Откуда вернуть? — мгновенно подобравшись, задает главный вопрос. Скрытые деревни не без причины отказываются брать задание по возвращению человека, только если… — Его забрали люди человека, которого все зовут Орочимару, — пытаясь собраться, отвечает ребенок, пока по её щекам текут неудержимые слезы. — Ходят слухи, что нескольких детей в округе забрали к нему для экспериментов! Пожалуйста... Сора прерывает начинавшуюся истерику, положив руку на черную макушку. — Не плачь, пожалуйста, — тепло улыбается она девочке, заправляя выбившуюся прядь волос ей за ушко. — Всё будет хорошо. Я обязательно верну твоего братика домой, к тебе. Но только завтра, думает Сора, пока встречается с измученными горем родителями девчушки. Завтра, как только отоспится, она обязательно его найдет и вернет домой. Она не берет деньги за новую миссию и ложится спать, отгоняя прочь мысль, что никакими добрыми поступками не исправит своей вины перед незнакомым ей пятихвостым, которого обрекла на смерть.