Частная жизнь с Шерлоком Холмсом

Средних размеров концертный зал неспешно заполнялся людьми. Дамы в шелках шли под руки со своими кавалерами в классических смокингах и филигранно присаживались на кресла, обитые бордовым велюром. Мне, без сомнения, досталось лучшее место — первый ряд с отличным видом на сцену. Гомон воркующих пар становился сильнее, народ шёл, зал почти заполнился. Я же сидел совершенно один и, несмотря на количество занятых мест, по обе руки от меня места были свободны. И я знал, что сегодня их никто не займёт. Возникает закономерный вопрос — где же мой верный спутник этим торжественным вечером? И занавес этой маленькой тайны откроется ровно в тот момент, когда и занавес на сцене распахнется и представит зрителям струнный квартет. Первая скрипка — кареглазый кудрявый мужчина в самом расцвете сил, облаченный в лучший свой концертный фрак и держащий наготове инструмент. Пышные усы украшали его торжествующее лицо — это был Пабло де Сарасате, испанский скрипач и знаменитый композитор. Этот мужчина заслужил большое уважение в глазах Шерлока Холмса, стоявшего от него по правую руку. Мой детектив, получивший именитость, благодаря рассказам, в которых я мельком осветил его любовь к композициям Сарасате, имел честь стать второй скрипкой в струнном квартете, и аккомпанировать своему кумиру (какими бы громкими не были эти слова, но я видел волнение Холмса до того, как он ступил за кулисы, чтобы подготовиться к выступлению). Двух мужчин, занятых виолончелью и альтом я, увы, не знал, и представить вам не могу. В конце концов, не с ними мы вчера выпивали перед камином в нашей гостиной. А Сарасате мы с Холмсом теперь могли назвать, пожалуй, добрым приятелем, потому как он оказался очень приятным человеком. Невзирая на всю свою славу, он общался с нами, как со старыми друзьями, потому мы так быстро нашли общий язык. И, по странному стечению обстоятельств, а может с заранее заготовленным сюрпризом (это распознать мог только Холмс, но мне комментариев на этот счет не дал), Пабло вдруг сказал, что пришёл не только для знакомства с известным сыщиком, но и с интересным предложением. — Холмс, уважаемый, — Сарасате наклонился вперёд, оставляя бокал вина на стол, — я имел удовольствие читать рассказы вашего компаньона, доктора Уотсона. Я уже говорил сегодня, что восхищен вашим талантом. Но от моих глаз не ускользнул и тот факт, что вы неравнодушны к моему творчеству и даже посещали концерт, а я, увы, не был тогда с вами знаком. Я, было, подумал, что нас хотят позвать на предстоящий концерт, в качестве гостей. Но, слава богу, не успел озвучить вслух свою догадку. — И, к сожалению, скрипач нашего квартета слёг с температурой. А выступление уже завтра вечером. Вряд ли во всём Лондоне за это время я смогу найти более подходящего на эту роль человека, чем вы, мистер Холмс. Я был бы очень признателен, если бы вы сыграли завтра с нами. Доктору Уотсону я предоставлю лучшее место в зале. Холмс затянулся горьким табачным дымом из своей трубки, судя по всему, производя в голове расчёт собственных сил. — Времени, увы, совсем мало, а потому я не могу предоставить вам его, для принятия решения. Скажите, Холмс, вы сыграете со мной завтра вечером? — немного нервно спросил Пабло. Я, заинтригованный данным предложением, сидел в томительном ожидании, надеясь услышать утвердительный ответ моего партнёра. — Соглашайтесь, Холмс! — не выдержал я. — Он играет ваши композиции совершенно потрясающе, уж поверьте мне, — кивнул я Сарасате. — Я согласился ещё в тот момент, когда вы переступили порог нашей квартиры, — игриво улыбнулся Холмс. Конечно, он уже всё знал. Вычислил причину визита и просто ждал, когда Сарасате сам её озвучит. А затем детектив за несколько минут рассказал всё, что вычислил по бегающим глазам артиста, его одежде и вчерашнему объявлению в газете. Безусловно, он выразил большую благодарность за такую возможность и сразу после ухода гостя начал готовиться к предстоящему концерту. Композитор вручил Холмсу список произведений, которые прозвучат завтра, и я удостоился чести не смыкать глаз до полуночи, оценивая игру моего возлюбленного. Эта репетиция, как оказалось, была лишь половиной от той виртуозности Холмса, которую он теперь проявлял на сцене, сияя в своём великолепии. Не в силах (и не желая) отвести взгляд, я в который раз удивлялся многогранности личности человека, с которым связал свою жизнь. Всё, что могло заинтересовать моего неуёмного детектива, в краткие сроки и с большим энтузиазмом было проанализировано и освоено. То были крайне выборочные увлечения. Взять хотя бы строение Солнечный системы — вещь, совершенно Холмса не интересующая, но я уверен, при необходимости мой дорогой друг мог бы стать вторым Коперником. Однако, есть догадка, что он просто не испытывает желания быть вторым, а потому становился первооткрывателем в самых разных сферах - от своей исключительной работы до наших не менее исключительных отношений. К своему удивлению я не испытал и толики ревности в отношении того факта, что Холмс — объект внимания сотни глаз, не уступающий Сарасате. Наоборот, мой дух захватывало от осознания того, что он — мой. Первый и единственный, неповторимый Шерлок Холмс, приковывающий взгляды, чарующий идеальной выправкой и изящными запястьями. И, боже правый, простите мою откровенность, но меня привела в полнейший восторг мысль о том, что зрители видят его музыкальные пальцы, уверенно управляющиеся со смычком и струнами, но совершенно не догадываются о том, что эти пальцы с утра ласкали меня в нашей постели. В зависимости от исполняемой композиции, время то тянулось, то бежало вперёд. Чувства и мысли переплетались с музыкой, я не мог сдержать улыбки и чересчур громкого «браво!», когда концерт подошёл к концу. На финальном аккорде Холмс так элегантно запрокинул голову, в попытке поправить свою растрепавшуюся шевелюру, что я влюбился в него ещё раз. Аплодисменты не прекращались в течение нескольких минут, музыканты раздавали поклоны и я ждал, когда мой ангел снизойдёт с этой небесной сцены, чтобы я во всех красках мог рассказать ему, как он был великолепен. Зрители толпой вытекали из зала, и краем уха я успевал слышать восторженные отзывы о сегодняшнем вечере. Когда зал опустел до степени моего единоличного в нём присутствия, Холмс, ранее ушедший с квартетом за кулисы, вернулся с главным композитором. — В жизни не видел ничего более фееричного! — предвосхищая вопросы о том, как всё прошло, выпалил я, борясь с желанием взять Холмса за руку. — Доктор Уотсон, ваш искренний взгляд — лучшая рецензия сегодняшнего концерта, — улыбнулся Пабло, и мы крепко пожали друг другу руки. — Я предложил бы вам остаться на фуршет, но мистер Холмс сказал, что вас ещё ждут дела. В любом случае, я благодарю вас за присутствие, доктор. А вас, Холмс, за первоклассный аккомпанемент. Знайте, в любом городе и на любом концерте для вас — лучшие места в зрительном зале. После долгих благодарностей и пожеланий, мы попрощались с нашим добрым другом и покинули эту прелестную гавань искусства. — Холмс, я вряд ли найду подходящие слова, чтобы рассказать вам, что я испытал, глядя на вас на сцене, — сказал я, когда мы остановились, чтобы детектив раскурил трубку. — Думаю, на Бейкер-стрит мои мысли немного улягутся, чтобы принять достойную форму. Но вы сказали Сарасате, что нас ждут дела. — Да, милый Уотсон, — начал Холмс, неспешно выдыхая табачный дым. — Безусловно, пелена восторга всё же дала вам понять, что это был некий предлог, чтобы покинуть, пускай и приятное, общество и остаться наедине. В конце концов, мне думается, что вы хотели позвать меня на ужин, чтобы придать этому дню большую торжественность. Его кокетливая улыбка и неприкрытый сарказм говорили о том, что он догадывается об отсутствии в моих бурных мыслях такой идеи, и всё же, решил позаигрывать со мной и выдать своё предложение за моё. Коварный манипулятор, но всё же джентльмен. — Конечно, Холмс! Вы как всегда, чертовски проницательны. Что насчёт пресловутой пасты и безумно дорогого вина? Я угощаю. Правила его игры были приняты мной оперативно. — Так чего же мы ждём? — ухмыльнулся детектив, и мы неспешно тронулись с места. — А на десерт, — я сделал небольшую паузу и продолжил уже совсем шёпотом, — я сниму с вас этот соблазнительный фрак и напомню, что пальцы, не державшие скрипку, тоже могут ловко управляться с чувствительными струнами. — И кто же из нас теперь пошляк? — хмыкнул Холмс, тыкнув меня локтем. Начавшийся с этой незамысловатой фразы звонкий смех сопровождал нас вплоть до дверей ресторана. А этот вечер, наполненный радостью, игривыми взглядами и восхищением, стал ещё одной главой в моих личных заметках и одним из любимых воспоминаний о частной жизни с Шерлоком Холмсом.