Частная жизнь с Шерлоком Холмсом

Не прощу себе, если не запишу воспоминания о случае, который однажды упомянул в одном из очерков. Нельзя оставлять без внимания историю, в которой я в очередной раз взглянул на Холмса под новым углом и, конечно, влюбился. День тогда был погожий. К радости для моего колена, потревоженного бессонной ночью, которую мы провели в самых мрачных и сырых закоулках Лондона в засаде. Само собой, не обошлось и без погони, которая вовсе выбила меня из строя на утро. Однако, добрый сосед раззадорил меня, обещая ближайший выходной вечер посвятить турецким баням. Они положительно на нас влияют. Смакуя мысль об обещанном визите, я как-то отвлёкся от того, что Шерлока не было рядом вот уже четвёртый час. Я не застал его в квартире, когда вернулся с врачебного обхода, но ещё утром был предупреждён о том, что он не явится домой к обеду. Впрочем, зная о том, сколько дел и экспериментов у него помимо консультации сотрудников Скотланд-Ярда, я не был удивлён тому, что он так и не объяснил, куда и зачем ему нужно отойти. Некоторые вещи из его жизни просто меня не касались, и я не настаивал на подробных отчётах о времени, проведённом вне моей компании. Неожиданно тишину гостиной нарушил скрип ступеней, к ней ведущих. Шаги были быстрыми и лёгкими. Пусть я и не такой дока в дедукции, как мой возлюбленный, но всё же мне хватило оснований полагать, что гостем будет ребёнок. Выводы меня не подвели и на пороге появился Билли — румяный, перепачканный и запыхавшийся. — Доктор Уотсон! Мистер Холмс хочет видеть вас в ресторане у Симпосона на Стрэнде через час, — отчеканил мальчонка и тут же поспешил удалиться, но я остановил его. — Постой, Билли. Ему нужна моя помощь? Он что-нибудь сказал на этот счёт? — Мистер Холмс сказал, что вы приглашены на ужин, доктор Уотсон, — после этих слов я не смел его задерживать. Ухмыльнувшись и огладив усы, я тут же направился в свою спальню, чтобы выбрать подобающий наряд. Меня немного смутило, что Шерлок не сказал мне о своих планах на вечер, когда мы завтракали. Возможно, идея пришла к нему экспромтом, а это значит, что настроение у него сегодня хорошее. Либо он провёл удачный эксперимент в морге, либо узнал ценную информацию, за коей охотился беспрестанно. Сидя в кэбе, я постоянно поглядывал на карманные часы, надеясь, что минуты пойдут быстрее и я совсем скоро увижу Холмса. Не сказать, что часы, проведённые без него, были совсем невыносимыми. Но тоска моя от отсутствия жизни и вечного движения в нашей квартире усиливалась. В ресторане меня без лишних разговоров проводили за нужный стол, судя по всему, предварительно забронированный Холмсом. Всё, как он любит — отдалённый угол, практически скрытый от глаз присутствующей публики, что ещё лучше — от лишних ушей. Он человек пунктуальности и порядка, поэтому я надеялся на встречу в назначенное время. Увы, через десять минут, двадцать, а затем и через полчаса я не увидел его приближающейся фигуры. Нервно оглядываясь по сторонам, я уже было думал, что он нарвался на какие-то неприятности, и мне сейчас необходимо быть в другом месте. Вновь обернувшись, я встретился взглядом с дамой, которая явно этого ждала, рассматривая посетителей ресторана. Я присмотрелся, силясь понять, почему именно на мне замер её ищущий взгляд. Не распознав в её лице ни одну из своих знакомых, я ещё больше удивился, когда она плавно прошагала к моему столу и остановилась. — Разрешите составить вам компанию? — раздался мягкий и низкий голос, какой редко бывает у женщин. Но к её образу он подходил как нельзя кстати. Быстрым взглядом я проследовал от её белого напудренного личика к левой руке. На тонких изящных пальцах я не обнаружил кольца и счёл её предложение желанием познакомиться. — Простите, мисс, но я жду своего друга, — отрезал я, как бы в разочаровании поджав губы. — Вы сидите один уже довольно долго, — несмотря на отказ, она села напротив меня, занимая место, предназначенное Холмсу. — Позвольте скоротать ваше ожидание. Друг вряд ли будет против нашего недолгого общения. Я сразу вас заметила. От накатившей неловкости я вжался в диван, разглядывая даму напротив. Несколько лет назад я бы и не подумал возразить столь дерзкому предложению, но сейчас меня как кипятком ошпарило. Я стал разглядывать её пристальнее, стараясь при этом выглядеть беспечно. Может быть, я её всё же не узнал? Тяжело было разобрать — чёткость её лица сбивала тёмная вуаль, выступая аккомпанементом к маленькой шляпке. Платье на ней было полуночно-синего цвета с изящными чёрными кружевами. Руки и шея закрыты — ещё меньше сведений для моего напряжённого мозга. Получалось так, что вся она была от меня спрятана. Я молча пялился на неё, роясь в воспоминаниях и пытаясь понять, чем же мне так знакома её тонкая талия и узкое бледное лицо. — Разрешите узнать и простите, если смекнул не сразу, но мы с вами где-то виделись? Я никак не могу вас вспомнить, извините, — я ещё раз нервно глянул по сторонам, спешно стараясь найти Холмса взглядом, чтобы он подошёл и разрушил эти цепи замешательства. — Конечно, доктор Уотсон, — когда из её уст я услышал собственное имя, на меня накатила новая волна растерянности. — Мы с вами очень давно знакомы. Считая, что всё это — дурацкий розыгрыш, я был готов встать и уйти без объяснений, но оказался прикован к своему месту. Под столом (Боже, спасибо Симпсону за выбор длинных скатертей) её нога недвусмысленно коснулась моей левой. Мысок её туфли сначала лишь задел мою щиколотку, но затем проследовал чуть выше — касаясь икры. — Что вы… что вы себе позволяете? — шёпотом возразил я, вцепившись в край стола и одёргивая ногу. — Прошу вас, оставьте меня немедленно. — Вы действительно желаете, чтобы я удалилась? — спросила она, игриво улыбаясь. — Да, чёрт возьми! — процедил я сквозь зубы, удерживая порыв ярости, зародившийся в груди. — Считаете, мистер Холмс этого не одобрит? Фраза прозвучала колко и метко. Меня пробил холодный пот. Сердце сделало кульбит. Не один. Я чувствовал, что бледнею и не нахожу нужных слов для ответа. Открыв рот, я выглядел как рыба, выброшенная на сушу. Мне захотелось провалиться сквозь землю, исчезнуть и больше никогда не встречать особу, высокомерно говорящую подобные вещи. — Приглядитесь же, доктор, — туфелька под столом аналогично коснулась моей правой ноги. Её изящная рука приподняла вуаль, а тёплый взгляд серо-голубых глаз пронзил меня насквозь. — Вы смотрите, но не наблюдаете. Мягкая улыбка стала завершающей деталью в этом невозможном пазле. Через мгновение её вновь закрыла тень вуали. Я же с минуту просто молчал в оцепенении. — Вы хоть представляете, что я уже мысленно застегнул на своих ногах кандалы, Холмс? — тихо и сердито произнёс я. — Не произносите эту фамилию сегодня вечером, Уотсон, — сказал он, не обращая внимания на мой гнев, и на секунду в нотках наигранного голоса я узнал его собственный. — Боже правый, да вы опять обвели меня вокруг пальца! А я, дурак, повёлся! Как вам это нравится? — Ещё как, дорогой, — хихикнул Шерлок, не разделяя моего настроения. — Это стоило того, чтобы увидеть ваше лицо. Более того, я очень доволен вашей реакцией. Сразу захотели меня прогнать, не желая разгадывать очевидную загадку. — Но как вы… по Лондону? Конспирация? Очередной маскарад? Вы же знаете, что мне хватило и того несчастного библиофила. Да я был на грани инфаркта! А теперь вы так развлекаетесь. — Позвольте в качестве извинения угостить вас ужином, доктор. Через пару минут должны подать горячее. И вино. Вина вы хотите? — Сейчас — больше всего на свете, — я неслышно приложился кулаком по столу, выплёскивая остатки своего смятения и злобы. Всё же маскировка вышла преотличная. — А что касается того, как я сегодня выгляжу, абсолютно верное попадание. Мне нужно было расположить к себе одного джентльмена, чтобы узнать парочку его секретов. В целях расследования, естественно, — Холмс приосанился и поправил спадающие пряди его искусно сделанного парика. — Разве не нашлось во всём Лондоне подходящей кандидатуры на роль соблазнительницы? — Дело срочное и небезопасное, с этим вряд ли бы справился кто-то другой. Риск провала слишком огромен, вы же знаете, как это порой бывает. С каждым его словом я чувствовал себя мужем-ревнивцем, подозревающим свою жену в неверности. Не сказать, чтобы мне не понравилось примерить на себя эту роль. Она была мне как раз. — И что же, он вас лапал? — я сжал челюсти и глубоко вдохнул, представив, как это могло быть. — Это, собственно, и есть причина моего опоздания на встречу с вами. Во избежание подобного эксцесса мне приходилось сглаживать острые углы, хлопать ресницами и убедительно обещать новое свидание, — видя мой холодный взгляд, он продолжил. — Конечно, это не повторится. Нужная информация уже у меня, а следующая наша встреча будет уже в суде. Но он вряд ли поймёт, что человек, давший показания, и дама, успешно соблазнившая его — один человек. За этими его словами последовала подача блюд, и я молчал, не зная, что сказать. — Когда мне кажется, что я уже всё о вас знаю, вы убеждаете меня в том, что это не так. Сколько всего ещё впереди? — риторически спросил я, приступая к нашему ужину. Откровенно разглядывая Холмса, ножом и вилкой я впивался в ростбиф, удачно выбранный моим спутником в качестве извинения. Уверен — проведя несколько часов в его компании в подобном наряде, я бы всё равно не смог его разоблачить. Слишком хорошо на его стройное тело сел корсет и даже на месте груди он сумел как-то создать естественный для женщины объём. Рукава-фонарики скрывали его широкие плечи, а узкие кружевные манжеты подчёркивали бледные кисти. Насколько мне позволяла вуаль, я разглядел, как аккуратен и идеален его макияж. В лучшем готическом стиле — бледность и акцент на деталях. А чувственные губы в идеальной бордовой помаде — предел моей откровенной фантазии. Когда я поймал себя на мысли о том, что я вижу только его платье и не знаю, что скрывается под ним — подавился вином, но постарался сохранить лицо. Холмс красовался и торжествовал, видя мой жадный взор. Порой мне казалось, что все мои думы он видит, лишь посмотрев мне в глаза. С какой-бы стати ему так подозрительно улыбаться? Я понял причину улыбки Холмса только тогда, когда рука его невзначай дёрнулась и вилка, которую он держал, звонко упала на пол. Он даже не обратил на это внимания, а лишь посмотрел на меня вызывающе. И я, к счастью своему или сожалению, знал, что за этим последует. Глаза Холмса пробежались за моей спиной и когда он убедился, что в нашу сторону не обращён ни один взгляд, он наклонился в попытке поднять вилку. Я томно прикрыл веки, вбирая как можно больше воздуха в лёгкие, потому как предчувствовал, что вскоре мне его будет недостаточно. Это — излюбленный трюк Шерлока. Он делает вид, что собирается достать то, что только что уронил, а сам ныряет под стол, чтобы задержаться там на несколько долгих минут и смутить меня до пунцовых щёк. Официанты в таком случае подумают, что мой спутник, а на этот раз спутница, просто ушла припудрить носик, ещё не подозревая, что пудрить скоро нужно будет меня (я сам не замечаю, как сильно краснею в подобных ситуациях, но это всегда подмечает Холмс). В этот раз пышные юбки классического вечернего платья немного усложнили выполнение отработанного действия, но вскоре скатерть перестала шевелиться, и я почувствовал, как горячая рука Холмса легла на моё колено. Затем вторая. Я придвинулся ближе, предоставляя ему как можно больше пространства для этой игры. Музыкальными пальцами он медленно начал движение вперёд — к внутренней стороне бедра. Одно это прикосновение и обстановка распалили меня сильнее, чем самые сокровенные (и уже воплощённые) фантазии. Несколько раз он, слегка надавливая, провёл руками вперёд, а затем назад. И когда напряжение моё достигло пика, я почувствовал тепло его щеки, прильнувшей к моей ноге. Сквозь ткань брюк я ощутил его поцелуй в критической близости от паха. И запылал. Когда он, как я представил и ощутил, чуть наклонил голову — носом коснулся выпирающего и молящего о прикосновении бугорка. Затем — тесное касание губ. Там, где это было нужно больше всего. И я откинулся на изголовье дивана, закрывая глаза, чтобы из них не посыпались искры. Растеряв всё самообладание, я совершенно забыл о том, что должен осмотреться и дать Холмсу знак, чтобы он мог незаметно вернуться на место. Насилу открыв веки, я обернулся. Благо, официант решил не тревожить нас своим присутствием. — Возвращайтесь ко мне, — сказал я на грани слышимости и снова закрыл глаза. — Вы сегодня на взводе, — констатировал Шерлок, усаживаясь на место. — Боже, вы себя видели? Я ещё сдерживался, если вы не заметили, — не открывая глаз, сказал я. — Дома можете не держать себя в руках. — Это я вам обещаю, — разомкнув веки я увидел, как он поправляет едва размазавшуюся помаду, глядя в зеркальце, которое было неведомо откуда взято. Спешно попросив счёт, Холмс так же скоро покинул ресторан, чтобы поймать нам кэб. Мне следовало привести себя в порядок, и я отправился в уборную, где заметил отпечатки губ на собственных брюках. Смоченный носовой платок быстро исправил это недоразумение. Практически выбежав на улицу, я застал Холмса флиртующим с кэбменом. Это пророчило нам некоторую скидку, но ни в коем разе меня не обрадовало. По дороге до Бейкер-стрит мы молчали в некотором напряжении, сидя на приличном расстоянии друг от друга. Нервное настроение Холмса выдавали только его руки — указательным пальцем он постукивал по своей коленке, спрятанной под пышной юбкой. В доме нашем было темно — миссис Хадсон наверняка отошла ко сну. Мы быстро поднялись по лестнице, ведущей в спальню Холмса. Он зажёг единственную керосиновую лампу, чтобы я вновь был на грани сумасшествия от его вида. Я даже не заметил, что как вкопанный замер у двери и наблюдаю за его хлопотами. — Вы так и будете там стоять? В этом корсете невозможно дышать, я бы не отказался от вашей помощи, любимый, — наконец вернулся голос Холмса. Я услышал привычный глубокий баритон, близкий к шёпоту, и сделал шаг вперёд, оказываясь рядом. Подрагивающими руками я кое-как справился с предательскими шёлковыми лентами, высвобождая Шерлока из этого плена. Он облегченно вздохнул, но я не позволил ему долго этим наслаждаться. Грубо притянув его к себе за талию, я сбросил с его головы шляпку и впился в губы пылким поцелуем, влажным и распутным. Я не слышал ничего, кроме биения собственного сердца. Холмс страстно отвечал на мою ласку, но я отпрянул, чтобы посмотреть, как бордовый на его губах размазался. Свободной рукой я попытался снять с него идиотский парик. Ловко, но бережно, я избавил Холмса и от этого элемента идеальной маскировки. В кои-то веки за этот вечер я увидел его тёмные напомаженные и уложенные волосы. Он смотрелся неотразимо и так естественно — с подведёнными глазами и смазанной помадой. Чресла мои вновь запылали, а перед глазами поплыл туман, лишь на долю секунды помешавший мне созерцать такую откровенную картину. Воспоминание о том, как Холмс играл со мной, не выдавав себя сразу, словно ударило меня по затылку, и я резко развернул его спиной к себе. Мне хотелось укусить его в шею или хотя бы поцеловать, но высокий ворот его платья не позволял осуществить желаемое. В потоке импульса я направил нас к стене. Холмс упёрся в неё грудью и прогнулся в спине — навстречу моему безудержному желанию. На собственное горе — одной рукой он упёрся в стену прямо над головой. — Правую руку на стену, — скомандовал я и не узнал собственный низкий голос, хриплый от возбуждения. — Туда же, где и левая. Детектив послушно выполнил моё указание. Немного присев, я подцепил подол его юбки и задрал её, закидывая на талию, чтобы она не спадала и не мешала мне. Боги, я чуть не потерял сознание, когда увидел, что из нижнего белья на Холмсе только чёрные чулки и такие же подвязки. Он желал сегодня соблазнить меня и у него это отлично получилось. Животный порыв сподвиг меня теснее прижаться к натянутому, как скрипичная струна, телу Шерлока и сковать обе его руки одной своей. Мне захотелось больше мнимого контроля. Я понял, что медлить нельзя, когда Холмс издал призывающий тихий стон и толкнулся назад. Хотелось томить его тем же ожиданием, какое я испытывал в ресторане, но терпение моё закончилось ещё там, поэтому правой рукой я расправился с пуговицами на брюках и почувствовал долгожданную свободу. Брюки мои внутри были ещё влажными от издевательств Шерлока под столом. Однако, я быстрее обычного пришёл в форму. Направив себя рукой, я огладил Холмса меж ягодиц сочащейся предэякулятом головкой. Он расставил ноги шире и выгнулся ещё сильнее. — Не мешкайтесь, доктор, я готов ещё с вчерашнего вечера, — выпалил Холмс, напоминая об акте нашей любви накануне. Нежной и ленивой — не такой, как сейчас. — Разговорчики, Холмс, — грубо отчеканил я, недовольный его рвением. — Лейтенант, — игриво и поддразнивающее произнёс детектив. В качестве символического наказания я прошёлся пятернёй по выпяченной ягодице, затем ещё раз и ещё, пока не услышал сдержанный стон и не увидел, как покраснел отпечаток моей руки. Довольный этим жестом, я подцепил норовящую спасть юбку и прижал её к спине Шерлока, придерживая её и одновременно вынуждая любовь всей моей жизни выгнуться ещё сильнее, так, чтобы моя грудь прильнула к его спине. Направив себя уже без помощи рук, поскольку обе были заняты сдерживанием Холмса, я качнул бёдрами. Я выругался, попав с первого раза, а Шерлок благоговейно замычал, но всё же не двигался в попытке увеличить контакт. Мне понравилась его смиренность, и я налёг посильнее. Отпустив его руки, я чуть-чуть отпрянул и ухватился за его талию с двух сторон, чтобы в порыве страсти на завалиться на него, и как следствие — не оказаться на полу. Детектив покорно оставил руки на месте, и я подался бёдрами вперёд — дерзко и беззаветно, встречаясь лобком с бледной задницей Холмса и заставляя его издать непозволительно громкое всхлипывание, переходящие в стон. Мне не потребовалось много времени, чтобы привыкнуть, и через несколько секунд я толкался в него уже не заигрывая. Громко, нагло и с шлепками. Я слышал, как Холмс подавляет все свои возгласы, сдерживается, но не противится, а наоборот — начинает двигаться в такт моим движениям. С присущим сегодняшнему настроению варварством, я ещё раз шлёпнул Шерлока. Второй. Третий. В согласии с рывками напряжённых бёдер. Четвёртый. Пятый. За приглушёнными стонами Холмса раздался нервный всхлип, и я вернул руку на талию, концентрируясь на подступающей кульминации. Инстинктивно двигаясь, сбиваясь и восстанавливаясь, теряясь и находясь, гортанно рыча, я излился прямо в Холмса и обнял его поперёк груди. Прижался, еле стоя на ватных ногах. Правой рукой на ощупь пробрался под юбку Холмса и удивился, обнаружив, что он давно подошёл к пику. Разум, затуманенный собственным удовольствием, не дал заметить мне, что сердечный друг мой уже достиг разрядки. — Простите, Холмс, когда вы… — запыхавшись, шептал я. — Когда вы во второй раз меня шлёпнули, — загнанно ответил он и медленно развернулся, спиной приложившись к стене и увлекая меня в объятия. — Я едва не упал, но вы отпустили мои руки, и я смог устоять. Пересохшими от дыхания губами, я нашёл его и благодарно поцеловал. Мягко и трепетно, как бы извиняясь. — Если бы мне было ведомо, что вы так зверски меня возьмёте, я бы устроил подобный трюк с переодеванием ещё раньше, — его крепкие руки обнимали меня, а голос звучал прямо возле уха. — Это… было потрясающе. — Вы так думаете? — я смазано поцеловал его в щёку — куда без усилий смог дотянуться. — Думаю, — по голосу я понял, что он улыбается. — Необыкновенно, совершенно, удивительно. — Не распаляйтесь так на похвальбу, иначе я вновь раскраснеюсь. Как точно вы подбираете слова для того, чтобы меня смутить. Я разомкнул наши объятия, выбираясь из душного заточения и только сейчас сознавая, что даже духи на Холмсе были женские. — Ляжете сегодня со мной? — вдруг предложил он, когда я сел на край кровати. — Только мне потребуется некоторое время, чтобы привести себя в порядок. — Конечно, Холмс. Конечно, я лягу с вами. Потому что я люблю вас и потому что мне не хватит сил подняться в свою спальню, — я рассмеялся от смешанного признания в любви и своём бессилии. — Я принесу вам влажные полотенца, постарайтесь не заснуть, — поправив юбку, Шерлок подошёл ко мне, наклонился и поцеловал в лоб. — Дайте мне двадцать минут. Как описать, насколько одновременно развратным и целомудренным выглядел мой Холмс? Плечи его оголились, корсет, не до конца распущенный, еле держался на его осиной талии, помада на губах из аккуратного контура превратилась в размытое небрежное пятно, а тени на нижних веках почти незаметно размылись под влажными серыми глазами. Несмотря на идеальную укладку, волосы всё же растрепались. Но так он выглядел ещё привлекательнее. Потому что я это с ним сделал. Потому что подо мной он стенал, как вавилонская блудница, всем телом моля и настаивая о продолжении. Потому что это был мой Шерлок Холмс. И ему одному я был готов отдать целую вечность, зная, что в конце концов он вернётся ко мне — ищущий нежных объятий, совместного сна и ленивых поцелуев. И пусть веки мои налились свинцом, я не сомкнул глаз – глянул в небольшое зеркало, висящее на стене и заметил, что часть макияжа осталась и на моём лице. О, страстный мой любовник! Шерлок тихо зашёл в комнату и нашёл меня, глупо улыбающегося и смотрящего в потолок. Он был почти нагой, в неряшливо накинутом халате, с красноватыми от корсета отпечатками на торсе и груди, без единого следа от искусного макияжа и помады на волосах. Влажные полотенца в его руках были ещё тёплыми, я наспех привёл себя в порядок. Вся моя нечистота и пошлость ничто, поскольку завтра нас ждут турецкие бани. Искупление старых грехов и нахождение новых. Как только моя тяжёлая голова коснулась подушки, а руки нашли тёплое льнущее тело Шерлока, я погрузился в долгожданный сон. Признательный и спокойный.