Сейчас не случается дважды

🎧 Easy my pain — Declan Flynn

      Как только Юнги выходит из кабинета директора, закрывая за собой дверь, все ожидавшие его парни встрепенулись и накинулись с расспросами. — Ну что, этот сукин сын признался? — наседает Валерио, когда Юнги грозно шикает на них, кивая на дверь позади себя. Мол, не тут, чего вы орёте.       Юнги пихает руки в карманы и, мотнув головой в сторону улицы, идёт в указанном направлении. — Не молчи, — с нажимом требует Чимин, чуть толкая друга в плечо. Все, мягко говоря, выпали в осадок, когда вчера зашли в комнату. Потоптались у входа, попялились на данное произведение искусства безымянного художника и единодушно решили сообщить директору на утро. Потому что такие шедевры должны быть вознаграждены. Тэхён, конечно, ещё долго возмущался и намеревался пойти и разбудить весь преподавательский состав, но его пар быстро остудили. Парни только с концерта, переизбыток эмоций, спать охота. А у Юнги переизбыток эмоций в два раза больше и масштабнее, но он элегантно это скрывает. Зато есть и плюс данного происшествия — Юнги на некоторое время забывает про Чонгука и их этот поцелуй. Но когда голова коснулась подушки, все воспоминания вновь нахлынули на его дурную голову. Он так и не сомкнул глаз до рассвета. А там уже и будильник прозвенел, ведь никто не отменял тяжёлый понедельник. Много мыслей в голове вертелось, ещё эта ужасная надпись. Не было никаких сомнений, кто её оставил. Накануне Мики явно выражал своё недовольство в сторону ничего не сделавшего ему Юнги. Они повздорили, вот и повод. Точнее, это был какой-то монолог, ведь Юнги как не хотел иметь с ним никаких дел, так и не хочет.       Только будильнику стоило прозвенеть, как вся компания направилась в сторону кабинета директора. Когда Юнги поведал всё от начала до конца, а Тэхён вставил своё очень недовольное: "нам испоганили окно и мой любимый коврик у кровати, потому что кое-какое чмо даже не удосужилось снять обувь". Про «чмо» он, конечно, не сказал, но это почти вылетело из его губ, если бы не Чимин, замкнувший его хорошим пинком в голень.       Юнги тормозит у лавочки в сквере около главного здания, забирается на неё полностью и садится на спинку, вынимая покрасневшими от холода пальцами из кармана косухи сигареты. Сейчас он стал особенно редко курить, не то, что раньше. Но сейчас хотелось нестерпимо. Парни столпились возле него, сложив руки на груди, и пассивно-агрессивно ждали его слова. — Строил удивление и сказал, что он спал в это время уже, — наконец подаёт он голос, когда выпускает клубы дыма. — Вот мразь, — рычит Чимин и пинает под массивным ботинком невидимый камень. — И в комнате, конечно, никого не было, верно? Все были на концерте. Я Лиёна и Джисона видел, — Валерио подносит ко рту такие же красные пальцы и пытается их согреть своим дыханием. Всё-таки приближался конец октября, зима была совсем не за горами. — Он не выглядел раскаивающимся, — подытоживает Юнги, а Чимин плюётся. — Ну так пусть теперь идёт и языком драит мой пострадавший коврик, — вклинивается в разговор всё это время молчавший Тэхён, а Юнги ему грустно хмыкает. — Его отстранили от соревнований на этой неделе и ввели ему шесть часов дисциплинарного наказания. — А, то есть окно мы моем сами? — выгибает бровь Тэхён. — Я сам это сказал. Я помою. Просто не хочу, чтобы он ещё раз ошивался в нашей комнате. Мы ведь не сможем контролировать его. У нас у всех занятия, — Юнги затягивается последний раз и пуляет окурок в урну, но промахивается, раздражённо щёлкнув зубами. — Оно верно, конечно. Но ты же не думаешь, что мы оставим тебя одного? — Валерио запрыгивает к нему, положив свою руку на плечо друга. — Это ведь на меня он обозлился, мне надпись оставил. К тому же, чего там его мыть? — Краска строительная. Тот отвратный запах до сих пор не выветрился, поэтому отмывать его придётся долго, — сетует Тэхён, но со словами Валерио соглашается. Сосед, всё-таки. Да и друг, вроде как. — Ему, небось, не понравилось, что его отстранили? — после некой паузы вопрошает Чимин, потерев руки друг об друга. — Ещё как. Прокричал мне, что я специально наговариваю на него. И что, может, я сам это сделал и подставил его, — кивает Юнги, а Чимин снова вспыхивает, грозно мотнув головой. — Вот же реальная мразота! Так ему и надо. — Такого отстойного начала года у пловцов ещё не было, — поджимает губы Валерио. — Но это не смертельно, первое соревнование всегда на раскачку, а потом вольёшься. Мы же идём смотреть? — Да, хочу присмотреться и расценить свои силы на следующий старт, — кивает ему Юнги и кидает взгляд на огромные часы, что показывали уже как минут пять от начала занятия. — Я хоть посплю сейчас, а то впереди у нас насыщенный вечер. — Спасибо одной мразоте за это, — сетует Чимин, когда Юнги спрыгивает со скамейки. — А коврик мой кто помоет? Я ему его отнесу и надену на голову, — соглашается с агрессией друга Тэхён. — Я тебе новый куплю, хорошо? — обращается к Тэхёну Юнги, а тот и замолкает, кажется, приняв это за оскорбление. Неужто Юнги думает, что у него нет денег на новый коврик?

🚬🚬🚬

🎧: Lion — Saint Mesa

      Занятия пролетают довольно быстро для Юнги, потому что почти все пары он спит на заднем ряду, прикрывшись тетрадью. Чимин рядом вяло играет в какую-то ферму, говоря, что это успокаивает его расшалившиеся нервы. На ланче актуальная на сегодня тема продолжается. А Юнги невольно разглядывает людей в столовой, ища тёмную левую голову. Но Дамир с братьями на ланче так и не появляются. Юнги ловит себя на мысли, что его расстраивает это. Вообще, слишком много всего навалилось в последние часы на него. Дамир со своей нестабильностью, странная озлобленность Мики. Но если на второго можно забить, забыть и простить, но вот с первым так не прокатит. Юнги уже целовался с парнями, для него это не ново, но сама ситуация выводила из состояния баланса. Потому что, по теории, Дамир не должен был его целовать. Так целовать. Но он это сделал. Да, вероятно, что это было на эмоциях. Чонгуку захотелось, он взял и поцеловал без комплексов. Сначала притянет, потом оттолкнёт — это его принцип, такая вот операционная система хреновая. Казалось, он не испытывает дискомфорт от этого, а вот нервная система Юнги жалостно трещит по швам. Потому что, когда Дамир наклонился, опалил нежную кожу носа своим теплом, в животе Юнги запорхали бабочки. А потом они все разом сдохли от безжалостного: «Это ничего не значит, ясно? Продолжай держаться подальше от меня.»       Нет, не ясно. Юнги вообще ничего не ясно. Он в себе разобраться не может, путает Юнги своими выходками. Но глупое сердце уже ступило на этот безжалостный круг невозврата. Юнги это понял, когда Дамир сел рядом, забив на концерт ради него. Эти слова так и остались неозвученными, но это было слишком очевидно. Может, он начал осознавать это ещё раньше. На ринге, на соревнованиях. Все встречи с Дамиром приносили Юнги некую радость, которую он умело скрывал.       Но Юнги такое счастье не нужно. Любить того, кто мечется из крайности в крайность, кому он, по сути, не сдался. Чонгуку, вероятно, просто симпатична его мордашка.       А его ведь предупреждали не лезть к грёбаному Дамиру, словно глядели в будущее. Но пока не поздно, так ведь? Юнги просто закроет глаза на этот простой поцелуй и выполнит просьбу Чонгука: будет держаться от него подальше.       После оставшихся занятий они пытаются отмыть окно, а потом Юнги берет вещи и едет в бассейн на тренировку. Он хоть и не участвует в соревнованиях, но подготовку к следующим и удачное закрытие семестра ещё никто не отменял. Он приехал почти на час раньше, упросил вахтёра, который впустил неугомонного студента. Он быстро переоделся в спортивную форму, засунул сумку в шкафчик и завладел вниманием некоторых тренажёров. Выполнил много упражнений для спины по рекомендациям Изабеллы, данные ей ещё в первую их встречу, ещё немного побегал на беговой дорожке и поскакал с грузом. Когда остальные стали подтягиваться, он уже был в полной готовности к полноценной тренировке. Он так и не заметил, что Изабелла до прихода группы наблюдала за ним в стеклянные окна с коридора, сложив руки на груди.       Тренировка прошла тихо и без скандалов. Мики на ней не появился, потому что его до соревнований совсем отстранили. Юнги даже почти пожалел его, а потом вспомнил, с какими муками они оттирали окно, защемив нос прищепками. Чимин даже притащил средство для снятия лака, которое спёр у знакомой. Поэтому запах стал ещё более ужасный, чем был до этого. И всё же с трудом, но окно они оттёрли до блеска. Но Мики Юнги совсем не жалко.       Изабелла, к счастью Юнги, пустила его наконец в бассейн. Радости парня не было предела, поэтому в некоторых местах он приложил даже больше усилий, чем было положено, за что он постоянно получал крики тренера. Ему до невозможности хотелось поучаствовать в соревнованиях, снова почувствовать этот дух соперничества, слиться в одно целое с водой. Почувствовать то, что заставляло жить, когда он всерьёз занимался плаванием. Запала было столько, что девать некуда, но Изабелла его быстро остудила, прикрикнув. Потому что Юнги, дорвавшийся до воды, словно слетел с катушек. Наверное, в целом, он наплавал сегодня километров восемь. Когда он вышел, ощутил тяжесть мышц и понял свою ошибку. Но ничуть о ней не жалел. Белла окинула его суровым взором и помотала головой, схватив за локоть. — Это здорово, когда в глазах огонь, когда запала на Тихий океан и ведёрко, но всему нужно знать меру. Потому что всё по простому физическому правилу имеет свойство кончаться. Я знала тех, кто безгранично пашет, а потом перегорает и не доходит до своей цели. Для этого я здесь, чтобы помочь тебе верно распределить твой потенциал, только одной мне не справиться. Ты должен помочь мне, понял? — она смотрит Юнги прямо в глаза, а тот заторможенно кивает, всё ещё не отойдя от тренировки. — Меня радует, что ко мне в руки попал настоящий алмаз, потому что за много лет работы я научилась различать тех, кто просто выбрал секцию наотмашь, а кому реально это нравится. Кто готов пойти за олимпийским золотом. — Я очень хочу на соревнования, — вставляет в её монолог Юнги, а женщина тянет улыбку. — Да это ты всегда успеешь, а вот возможности со стороны проанализировать своих соперников, может, больше и не будет. Ты никогда не увидишь того, стоя на старте бок о бок, чего увидишь, наблюдая с трибун. Поэтому придержи своё «хочу» и займи позицию наблюдателя. Научись подмечать детали, ставить галочки и работать с полученной информацией. Если всё это прибавить к твоему огромному желанию работать, ты будешь непобедимым.       Потом она отпускает его руку и, похлопав на прощание, отправляет Юнги в раздевалку. Когда он входит, Лиён уже почти готовый ждёт его, предлагая проехаться до общаги вместе. Юнги быстро кивает в знак согласия, споласкивается, натягивает светлые джинсы и белую толстовку, накидывая на растрёпанные мокрые волосы капюшон.

🎧 Animal — Jim Yosef, RIELL

— Знаешь, я не удивлён по поводу Мики, — начинает Лиён, когда они выходят на уже вечернюю улицу, медленным шагом направляясь к трамвайной остановке. Юнги вопросительно вскидывает брови. — Он уже вытворял такое? — В прошлом году во втором семестре пришёл довольно талантливый парень. Он почти сразу занял позиции лидера, свергнув Мики. Тому, конечно, это не очень понравилось. Он не привык чувствовать себя низшим, хотя всегда таким и являлся, — Лиён громко хмыкнул и вернул на место сползающую с плеча сумку. — Тебе ещё повезло, потому что тому парню он подложил лезвия в сумку. Доставал вещи, порезался. Кровищи было. — И его не выгнали за это? — изумлённо восклицает Юнги, повернувшись корпусом к Лиёну. — А ты пойди докажи ещё, что это он. Только на словах, как и у тебя. Также наказали, заставили мыть коридоры, ну отстранили от секции. Всё на этом. Подумаешь, зато минус соперник. За это я ненавижу нашу систему, в ней есть глобальные прорехи, которыми некоторые удачно пользуются в личных целях. — И что стало с тем парнем? — Юнги поджимает губы. Ему, оказывается, ещё и повезло. Если бы Мики приспичило подложить Юнги лезвия или что похуже, что было бы вообще? — Перевёлся, — равнодушно пожимает плечами парень. — А что ему ещё оставалось. Мики бы вернулся через неделю к занятиям, снова начал бы прессовать его. — Если он думает, что со мной такое прокатит, пусть обломится. Я отомщу ему там, где мы оба хороши. Я предпочитаю честное соперничество, без подлостей, — Юнги вкладывает в голос всю свою уверенность, стукнув кулаки друг об друга. — Знаешь, как сказал Наполеон Бонапарт: «Когда неприятель делает ошибку, не следует ему мешать. Это невежливо.» Потому просто с наслаждением смотри, как он изворачивается, придумывает множество способов, чтобы тебя убрать. А всё это от того, что боится столкнуться лицом к лицу, — Лиён говорит это уверенно, будто наверняка знает, о чем он ведёт речь. Юнги его слова клеймятся где-то глубоко внутри. — Ну он ведь неплохой пловец. — Смотря в сравнении с кем. Если я сравню себя с тем же Мики, я могу сказать, что неплохой пловец, но если сделаю это, к примеру, с Майклом Фелпсом, то точно не дотягиваю даже до его худшего результата. — Нельзя быть настолько самокритичным, — возражает Юнги, а Лиён пожимает плечами. — Это не самокритика, это железобетонные факты. Я просто не ношу розовые очки и стараюсь сразу расставлять приоритеты.       Юнги на это ему ничего не отвечает. Они как раз доходят до остановки, где столпилось довольно много людей. Юнги внутри скрещивает пальцы, надеясь, что все они не полезут в их трамвай. По ногам стелился привычный туман. Дым от заводов затянул вечернее небо солоноватым маревом. Люди возвращались домой, спешили наконец лечь спать после тяжёлого понедельника. Когда приезжает их транспорт, Юнги уходит вперёд и занимает места в конце, садясь у окна. Лиён подходит к нему через мгновение, присаживаясь рядом. Трамвай, издав свой характерный хрюкающий звук, медленно двинулся по рейсам. В такое неудачное для дорог время они будут плестись около сорока минут. Юнги устремляет взгляд в окно, разглядывая уже ставшие родными высотки и виднеющийся западный завод. — Давай скоротаем время? Чего в окно глупо пялиться, — привлекает к себе внимание Лиён, и Юнги разворачивается к нему корпусом, в ожидании складывая руки на колени. — Ты называешь рандомное число, а я цвет. Мы разворачиваемся к окну и считаем проезжающие мимо машины. Если на твоё число проедет машина с угаданным мной цветом, я задаю тебе вопрос, на который ты честно отвечаешь. Если мимо, то ты задаёшь. По рукам? — он для пущей убедительности протягивает Юнги руку, которую тот жмёт. — Отлично, загадывай число.       Юнги задумывается, при этом мило прикусив губу, пока Лиён выжидающе смотрит на него. — Восемь? — с вопросом отвечает он и поднимает на парня глаза. — Ну а я назову красный.       Оба одновременно поворачиваются к окну, начиная считать проезжающие машины. Трамвай едет медленно, поэтому мимо проносится довольно много машин. Они быстро насчитывают восьмую, но она оказывается непривычного оранжевого цвета. — Это было близко, — улыбается Юнги, а Лиён выдыхает с фальшивой печалью. — И всё же она не красная. Задавай вопрос.       Юнги снова задумывается. Он даже не знает, что хочет знать. Поэтому спрашивает, что первое приходит в голову. — Твои родители знают о твоей нестандартной ориентации? Если да, то как они к этому относятся?       Брови Лиена чуть ползут вверх, его слегка удивил вопрос. Но он тут же снова придаёт своему лицу безучастное выражение и спокойно отвечает: — Я рассказал, когда ещё учился в средней школе. Наверное, я и не особо это скрывал, потому что они не удивились. Это как по схеме: «все всё знают, но тактично молчат». У нас было так же. Я начал этот разговор для приличия, чтобы официально объявить маме, что девчонку в дом я не приведу, — Лиён чуть хмыкает, может, вспомнив ту историю. — Как отреагировали? Да адекватно. Отец потом позвал поговорить на задний двор. Спросил, в каком этапе моей жизни он совершил ошибку. Где не доглядел. А потом просто пожал плечами, ничего не отвечая.       Юнги с лёгкой завистью слушает его рассказ. Лиён очень тепло отзывается о своей семье, о понимающем отце. А Юнги лишь вспоминает свою маму. Снова. Наверное, если бы она была жива, и он рассказал ей об этом личном вопросе, она бы поддержала. Юнги уверен в этом. Она всегда дорожила им и баловала советами. Юнги до безумия её не хватает. — Это очень ценно, когда твои отношения с родителями такие. Я бы всё отдал, чтобы так же поговорить с моей мамой, спросить совет у неё, — Юнги неопределённо машет руками, а потом склоняет голову. Лиён просто молча наблюдает за ним, а его уголок губ слегка дёргается. — Давай четырнадцать. — Белый.       Они начинают вновь считать машины, и теперь уж выигрывает Лиён. Юнги устраивается поудобнее, готовый слушать встречный вопрос. — Как думаешь, что люди любят друг в друге?       Юнги этот вопрос застаёт немного врасплох. Он оглядывает салон трамвая, будто надеется найти ответ в простом дизайне, а потом чуть горбится, облокачиваясь о коленки. — Я всегда думаю, что душа. Потому что именно наши души проходят каждую жизнь, а не тело. Если они в той жизни были вместе, любили, то и в этой отыщут друг друга, чего бы им этого не стоило. — Это было очень по-философски, — прыскает в руку Лиён, развеивая собранность Юнги, и тот начинает смеяться вместе с ним. — Ну так ты сам такой вопрос задал. Философский. — Ну ладно, принимаю ответ, — отшучивается Лиён и вновь тычет головой в сторону окна. — Пять. — Решил далеко не ходить? — снова прыскает он. — Пусть будет синяя.       Через мгновение, словно по заказу появляется синяя иномарка, заставляя Юнги удивлённо открыть рот. — Ты пророк, что ли? — Святой Лука, приятно познакомиться, — Лиён шутливо вытягивает руку для рукопожатия и оба вновь смеются, не обращая внимания на взгляды с соседних мест. — Тебе сейчас кто-то нравится?       Каждый вопрос Лиёна бьёт по разным точкам Юнги, задевая их. Будто Лиён и правда провидец и видит парня насквозь. Юнги не соврёт, если ответит «нет». Потому что он, вроде как, решил, что перестанет поддаваться сердцу и включит голову. Подумаешь, поцеловал. Друзья тоже целуются. Хотя вряд ли их с Дамиром можно и друзьями назвать. Знакомые. Поэтому он без зазрения совести просто пожимает плечами: — Да нет. Никто не нравится.       Лиён удовлетворённо кивает только после мгновения, когда он заглядывает в глаза Юнги, словно пытается добраться до той недоправды, которую так старательно пытается он скрыть не только от Лиёна, но и от себя. — А как же та девушка с твоего магазина? Или ты конкретно только по парням? — Мы просто работаем вместе, не более. Я даже не знаю, — с запинкой отвечает он. — Мне сейчас никто не нравится, поэтому я не знаю. — Или Дамир? — снова в точку. В точку самого сердца. — Многие сейчас говорят о вашей дружбе.       Последнее слово у Лиёна выходит будто скомкано, сквозь зубы, но Юнги начинает слишком резко мотать головой. — У нас просто общие знакомые. А так мы иногда перекидываемся парой фраз, как обычные сокурсники.       Самые обычные.       Лиён через секунду улыбается и странная атмосфера после этого вопроса пропадает. — Каэль положил на тебя глаз, — вдруг двигается к Юнги Лиён, шепча, словно это великая тайна. — Только между нами. Если он узнает, что я проболтался, он мне голову оторвёт.       Юнги снова на это ничего не отвечает, просто кивает и вновь глядит на машины. До одури страшный и неприятный вопрос, который всё равно пришёл к Дамиру, нужно срочно заканчивать. — Девять. — Зелёный, — будто наотмашь говорит Лиён.       Всё, что ему было нужно, он уже узнал. — Ты проиграл, — констатирует Юнги, а Лиён разводит руками, мол, что поделать. — Что для тебя счастье? — Задавая философский вопрос, будь готов к философскому ответу, — предупреждает Лиён, но Юнги, не испугавшись, в ожидании кивает.       Лиён набирает в легкие воздух и устремляет взгляд куда-то в пустоту. — Когда я лежал в своей комнате после тяжёлых тренировок, я часто задавался этим вопросом. И спустя долгие годы жизни и набранного опыта пришёл к своему точному определению. Счастье — это дойти до той тонкой грани безумия, когда черта между сознанием и реальным миром уже стёрта, когда просыпаешься и засыпаешь с мыслями о любимом человеке, когда хочется улыбаться и жить, лишь вспомнив улыбку самого родного, самого любимого человека, когда не нужен никто и ничто без него, когда за каждый вздох, каждый его взгляд, каждое мгновение рядом ты готов отдать всё. И перешагнуть через эту грань, навсегда превратившись из «я и ты» в «мы», став единым целым. Это и есть счастье.       Лиён это тараторит довольно быстро, но Юнги понимает каждое его слово отчётливо. Юнги опускает тяжёлый взгляд на свои руки, а где-то внутри маленькая ранка от безжалостного: «продолжай держаться подальше от меня» начинает сильно кровоточить. — Да не грузись, — беззаботно толкает его в плечо Лиён. — Смотри, наша остановка.       Он встаёт сразу, идя к двери и нажимая на кнопку остановки. А Юнги сидит ещё мгновение, переваривая услышанную информацию, а потом срывается вслед за Лиёном, чуть не уехав дальше. Ему срочно надо покурить и выпить банку энергетика. Или эту ночь он вновь не будет спать.

🚬🚬🚬

🎧 Oxygen — Jackson Wang

      Лиён машет Юнги на прощание и ждёт, пока тот зайдёт в корпус. Как только его толстовка проходит металлоискатель, Лиён разворачивается на пятках и твёрдо шагает в сторону выхода из кампуса. Он заглядывал в эти изумрудные радужки, словно проектор правды сканировал парня перед собой. Он где-то солгал, Лиён уверен. Он научился подмечать непроизвольные дёрганья, расширенные зрачки и учащённое дыхание. Если человек врёт, он всё это начинает радушно демонстрировать. Юнги не исключение. Лиён почти доходит до нужного магазина, но его телефон вибрирует, и он поднимает его экраном вверх, читая пришедшее сообщение.       Останавливается прямо посередине дороги, открывая пришедшую фотографию от Каэля. Корпус телефона трещит и будто сейчас задымится.       И такая сшибающаяся с ног подпись:

«Ты теряешь контроль?:)»

      На фото ясно видно сидящих и целующихся на скамейке Дамира и Юнги. Лиён даже приближает фото. Лицо Дамира не видно, он сидит спиной к фотографу, но четко видно, что именно он склонился над Юнги. Лиёну до скрежета хочется запустить телефон, разбить его об асфальт, а потом также разбить голову этого Юнги. Неконтролируемая вспышка агрессии сбивала с ног, со стороны могло показаться, будто Лиён сейчас начнёт извергать пламя. Он ещё раз подносит фото к лицу и скалится. Страшно, по-мерзкому пугающе, что мимо проходящие люди обходят его стороной. Вот где он солгал. У Лиёна не было подтверждающих фактов, что Мин Юнги лжёт, теперь они есть, вот, у него на руках. Сколько раз Лиён натыкался на холодный взгляд и рычащее: «я не гей. Отъебись, пидор». Почему для Лиёна Чонгук натуральный натурал, а для этого пацана он им быть перестал? Отчего же? Чего в нём есть такого, чего нет в самом Лиёне?       Лиён любит всё контролировать, понимать. Сейчас он в бешенстве от того, что ни черта не понимает. Не понимает, как за такое короткое время Мин Юнги сделал то, что Лиёну не удаётся уже несколько лет. Не понимает Дамира и его действий.       Когда агрессия немного притупляется, Лиён отправляет ответное, содержащее огромное количество желчи:

«Я тебя уже предупреждал. Приструни свою суку, или я начну действовать радикально. А ты знаешь, как хорошо и изысканно я умею это делать. К тому же, сейчас я знаю намного больше его слабых мест, чем твои люди и их компьютеры. Я изживу его с земли, если он в тебя не влюбится в течение нескольких суток. Я уже наплёл ему, что ты без ума от него. Действуй, или ему конец.»

      Он тут же блокирует экран и, прежде чем войти в магазин, меняет гримасу лица на дружелюбную.       Элли удивлённо вскидывает брови, когда Лиён приветливо ей улыбается. — Если ты пришёл к Юнги, то у него сегодня выходной, — оглядывает парня она и тоже тянет приветливую улыбку в ответ. — Я не к нему. Мне цветочки нужны, не поможешь? — он складывает руки за спиной и кидает в сторону девушки взгляд из полуприкрытых век. — Конечно! — тут же активизируется она и выходит из-за кассы, подходя к неожиданному посетителю. — Предпочтения? — спрашивает она, но Лиён пожимает плечами, продолжая сверху вниз наблюдать за ней. Элли не видит его взгляд, что к лучшему. У него там черти пляшут, готовят гильотину. — Тогда могу спросить, для кого? Мне нужно понять, что тебе предлагать. — Для девушки. — Оу, — кивает она и кладёт пальцы на губы, задумываясь. — Лилии, может? Розы? Банально, но многие их любят. — А ты какие цветы любишь?       Элли этот вопрос застаёт врасплох. Она молча моргает несколько секунд, а потом вновь улыбается. — Я так не задумывалась, но, наверное, пионы. Эти цветы слишком потрясающие, чтобы их не любить. — Тогда давай их. Я полагаюсь на твой вкус, — безмятежно пожимает плечами Лиён, и девушка, просияв, заходит в витрину и начинает собирать букет. — Я думаю, ей понравится, — Элли с восхищением оглядывает розовые бутоны в своих руках и, закрыв дверцу, идёт к кассе. — Если я оформлю всё в розовых тонах, хорошо будет? — Замечательно, — в знак согласия кивает Лиён и облокачивается о стойку. — Почему не задумывалась? Неужто твой парень тебе их не дарит? — этот вопрос звучит неожиданно и повисает в воздухе. Элли замирает с лентой в руке, поднимая на парня свои огромные оленьи глаза. — Ну… — неуверенно тянет она. — У меня его нет.       Лиён строит гримасу удивления, чем вызывает у Элли лёгкую улыбку. — Значит все парни твоего окружения слепы, — делает он выводы. Элли шуршит бумагой, что перебивает её лёгкий смех. — Особенно слеп твой напарник. Не так ли? — Не понимаю, о чём ты, — она выпаливает это быстрее положенного, сдавая себя с потрохами. Лиён тянет улыбку, не отрывая от неё глаз. — Мне показалось, что он нравится тебе. Ещё в первую нашу встречу. Да и Юнги сам много о тебе рассказывал. — Правда? — в её глазах загорается то, что Лиён обожает видеть в глазах напротив больше всего: надежда. Потому что рушится она с крахом всего. Парень согласно кивает. — Ты мне не веришь? Понимаешь, он просто тот тип парней, где именно девочке нужно сделать первый шаг навстречу. Схватить за рога и не отпускать, короче говоря. Поэтому, если не хочешь упустить того, кто будет тебе дарить пионы, начни действовать. А то он у нас в академии нарасхват.       Конечно, Лиён лжёт. Каждое его слово — бесившаяся ложь. Только вот Элли верит всему, он читает это в её глазах.       Она ничего не отвечает, опускает глаза на букет, продолжая заворачивать его в тишине. Но Лиён знает, что его услышали и послушали.       Через мгновение она протягивает уже готовый и упакованный в розовую бумагу букет пионов, и Лиён ей благодарно улыбается. Он прикладывает карту к терминалу, а потом убирает её в сумку и подхватывает цветы. — Уверена, ей понравится, — сжимает она кулачки, словно крича: «файтин». Лиён повторяет её жест. — Зайду на неделе и расскажу. Но я тоже в этом уверен. Удачи с покорением новых вершин, — машет он ей напоследок и со звоном колокольчика растворяется в ночной улице, оставляя Элли задумчиво прикусить губу.       Лицо Лиёна мгновенно меняется, когда он выходит из магазина. Дружелюбная улыбка тут же спадает с лица, появляется холодное равнодушие. Когда он отходит на приличное расстояние от магазина, находу выбрасывает красивый букет в урну, что шикарные бутоны мнутся и крошатся. — Дура, — равнодушно кидает он вдогонку букету, продолжая дальше свой путь обратно в общежитие. Крючок брошен, осталось лишь подождать, когда рыбка подплывёт ближе и заглотит наживку.

🚬🚬🚬

🎧 Le parole lontane — Måneskin

      Во вторник преподаватель, словно сжалившийся над ними, отпускает аж на целых две пары раньше. Для конца октября погода в этот день стояла просто чудесная: светило солнце, освещая всю яркую какофонию листьев, а ещё было тепло, что все студенты вновь сменили тёплые куртки на лёгкие плащи и косухи. Юнги собирается вернуться в комнату и поспать перед вечерней сменой в магазине, но его планы меняются так же неожиданно, как и появившийся Каэль. Тот стоял на парковке у академии, оперевшись бёдрами на капот своей машины. Юнги плохо за ним видел марку, но явно была дороже всех их жизней вместе взятых. Он помахал парню рукой, негласно приглашая подойти. Лиён ещё на первой паре выцепил его и передал, что Каэль сегодня заедет за ним. — Это тот парень с кино? — Чимин прослеживает за взглядом друга. Юнги согласно мычит. — Лиён сказал по секрету, что я ему нравлюсь, — Юнги улыбается Каэлю в ответ, кивая, мол, что сейчас подойдёт. Чимин рядом прыскает. — Лиён и по секрету, — вторит он, прикрывая рот ладонью. — По-моему, так себе идея, — вот Валерио веселье друга не разделял, хмуро оглядывая парня у машины. — Ну, общение с Лиёном уже так себе идея, так ещё и этот. — Но он один из немногих, кто поинтересовался моим здоровьем, пока я валялся в больнице, — возмущённо тянет Юнги, поворачиваясь лицом к друзьям. — Мы просто к тому, что он водится с Лиёном, — пытается вразумить друга Валерио, но Юнги устало закатывает глаза. — Лиён абсолютно адекватный человек. Мне нравятся его мысли, он говорит очень правильные вещи, которые помогают мне.       Чимин переглядывается с Валерио и поворачивается к всё время молчавшему Тэхёну. — Скажи ему хоть что-то. Может, он тебя послушает, — всплескивает руками Чимин, но Тэхён поджимает губы и делает шаг назад. Сейчас он был особенно бледен, будто его мутит. — Я пойду в комнату, что-то плохо себя чувствую, — он не ждёт ответа друзей, обхватив себя руками, быстрым шагом возвращается в общежитие. — Слушайте, ну я же не собираюсь пока с ним спать. Просто прогуляюсь и развеюсь. Он показался мне хорошим человеком. — Пока? — Чимин скептически выгибает брови. Ну он как мамка, серьёзно. — Да, пока. Потому я уже не маленький мальчик. Может, я потрахаться с кем-то хочу. — А как же…? — начинает Валерио, но не успевает договорить, потому что Юнги его грубо перебивает. — Не говори о нём ничего. Почему каждый считает своим долгом спросить меня про того, кто на каждом углу кричит, что ему никто не нужен? Просто поговорили и всё? Сразу женитесь, детей заводите, да? — В том то и дело, что вы не просто говорите постоянно, — с печальной улыбкой извещает Чимин, а Юнги снова закатывает глаза. — Он — это он. А я — это я. Мы отдельно. Между нами ничего нет и не будет. Я имею полное право встречаться с кем хочу, заниматься сексом с кем хочу, и никакой Дамир Каррель не помешает мне.       Юнги разворачивается на пятках и твёрдым шагом идёт к Каэлю. — Что между ними такого произошло? — подаёт голос Валерио, провожая спину друга взволнованным взглядом. — Не знаю, но это явно выбило Юнги из колеи, — Чимин тянется за электронной сигаретой. Ему срочно она требуется, или он сойдёт с ума. — Он натворит глупости, — мотает головой Валерио и зачёсывает пальцами волосы назад. Чимин с ним солидарен, только что они могут? Юнги ясно дал понять, что не собирается слушать чьи-то советы, как ему жить. Тэхён всегда твердит, что он взрослый мальчик, сам разберётся. Наверное, он как никогда прав.       Каэль привозит Юнги на каток, попутно рассказывая ему много смешных ситуаций с его занятий по боксу. Вообще рассказывает о себе, а Юнги понимает, что тот из довольно хорошей семьи. Каэль воспитанный, сдержанный, с тачкой. Юнги потом разглядел её марку. У парня была чёрная литая Шевроле Камаро, чей металл переливался в лучах солнца. Он был идеальным типажом для Юнги, будто сами небеса послали его. Но сидя на переднем сидении в его тачке и слушая приятный бархатный голос, Юнги чувствовал что-то не то. Он не мог дать толковое разъяснение своим чувствам, но внутри будто начиналась революция. Юнги глотает свой внутренний голос и полностью отдаётся времени, которое он проводит с Каэлем. Парень-то катается прекрасно, а вот Юнги много падает прямо ему в руки. Он всегда его держит крепко, будто никогда не даст упасть. Позже они заходят за горячим кофе и круассанами, прогуливаясь вдоль улицы. — Недавно хотел предьявить Лиёну, почему он скрывал от меня такого чудесного друга, — после очередного рассказа заговаривает Каэль, а Юнги улыбается. — Да мы-то и сами с ним знакомы всего два месяца. — Значит, это самая настоящая судьба, — лукаво улыбается Каэль, когда они возвращаются к машине. Юнги чуть присаживается на капот и прикрывает глаза. Ему хорошо рядом с этим парнем, всё очень хорошо, но где-то глубоко внутри что-то продолжало тихо долбить.       Что-то не то. Что-то не то.       Юнги сильно жмурится, а когда открывает глаза, Каэль совсем близко. Он скользит глазами по коже Юнги, считывает его родинки, греет своим дыханием нос парня. Юнги гулко сглатывает, опуская глаза на чуть приоткрытые губы в нескольких сантиметрах. — Мне с тобой так хорошо, — шепчет Юнги, прежде чем Каэль подаётся навстречу и целует. Он ведёт ладонью от шеи к росту волос Юнги, зарываясь в них пальцами. Юнги отвечает, сжимает в кулаках куртку Каэля, всё больше спиной опираясь на капот машины. Каэль нависает сверху, рукой удерживая опору тела. Но с каждой секундой голосок внутри начинал кричать всё громче и громче.       Не то.       Прекрати, прекрати, прекрати.       Потому что Дамир целовался так, словно отвоевывал жизнь обоих, словно в губах Юнги начинался и заканчивался весь мир.       Этот поцелуй даже близко не сравним с тем. Может, потому что есть с чем сравнивать? Но никакие уговоры не действуют, поэтому Юнги сам отстраняется, отвернув голову. Каэль больше и не наседает.       На проезжей трассе рядом громко рычит движок уносящегося прочь мотоцикла.

🚬🚬🚬

🎧 Shoot Love — Maroon 5

      Чонгук стоит в потоке машин почти с того момента, когда Юнги только присел на капот Шевроле. Он бы и не увидел, но по инстинктам посмотрел по сторонам, заметя знакомые фигуры. Кулаки сами непроизвольно сжались на обивке руля. Хосок, остановившийся рядом, приподнимает стекло шлема, прослеживает взгляд брата и вновь переводит его обратно.       Когда Каэль наклоняется к Юнги, Дамир почти силой сдерживает себя, чтобы не встать и разнять их, надавав по морде первому. Обоим. Только зачем? Юнги не сопротивляется, сам подаётся корпусом вперёд, а Чонгуку-то всё равно должно быть. Он ведь сам наказал пацану не приближаться к нему. Потому что, по идее, Юнги для Чонгука никто. Но с каждой секундой их поцелуя Чонгук молит светофор наконец загореться зелёным. Хосок, просто наблюдающий терзания со стороны, открывает рот, собираясь сказать что-то братское, поддерживающее, но Дамир срывается с места ещё на красный, оставляя за собой агрессивные полосы жжёной резины. Не выдержал.       Кого он, чёрт подери, обманывает? Дамиру вообще не всё равно на Мин Юнги.