Глаза

Гангстер стоит нависая под офицером, они смотрят друг другу в глаза. Бен сжимается в плечах и пытается отстраниться, цепкие лапы его не выпускают. Ладонь клоуна подхватывает подбородок, поднимает лицо к своему, резко сокращает расстояние, они страстно целуются. Второй рукой мафиози лезет в штаны парня, ласкает его пах, гладит бедра, скользит в нижнее белье и пальцами ласкает головку, давит когтем на уретру. Тот вырывается из поцелуя и возбужденно выдыхает. — Не на улице же,— Шепчет блондин. Глаза его уставшие, выпившие, опьяненные сияли закатным заревом. Джек влюбился в эти глаза. В эти рубиновые огоньки, которые драгоценно сверкают. Хочет, чтобы они смотрели с лаской, тёплом. Но получает лишь осуждение, ненависть, ярость или безразличие. Обидно. — На улице. Я не дотерплю,— С последней встречи минуло две недели. Гангстер скучал. Очень. Он чувствовал, как на шее тяжелым грузом висит цепь. Привязался. В его деле - семья, близкий человек, да даже собака является слабостью. Теперь нельзя опрометчиво лезть наражён, нельзя смеяться в лицо врагу, говоря, что у него никого нет и манипуляции не прокатывают. Слишком много ответственности. Личность, которую он строил независимой, была разрушена. И все из-за того, что он поехал помогать полиции. Что же было в отсутствии мафиози? Чем же он был занят? Вот чем: Джек занимался бизнесом, налаживал связи,возвращал себе прежнее имущество и банду. Беннет получил повышение, свой кабинет, кучу бюрократической работы, зато теперь днями сидит в тёплом помещении, пьёт чай и возвращается в дом после шести часов. Парочка стоит за гаражом бара преступника, они бесстыдно лобзаются в темноте угла, кусают друг друга, жадно смакуют губы. — Как же я хочу тебя,— Рычит черноволосый прижимая златовласого к сырой кирпичной стене. Тот довольно хмыкает и обнимает за шею, тянет в поцелуй. Вновь занимаются сексом. Страстным, чувственным, блондин упрямо не стонет, только жарко дышит в шею, Джек мнёт его в своих ладонях, прижимает к себе. Утром просыпаются вместе. Черноволосый лежит в постели, курит сигару и глядит в потолок, пальцы нежно водят подушечками по плечу полицейского, тот потягивается и забирает табачную скрутку себе и продолжает курить. — И тебе «доброе утро»— Клоун приподнимается и нависает, рассматривает личико перед собой. Тянет ладонь и гладит щеки. — У тебя красивые глаза, как небо на закате,— После поднимается и встаёт с постели. Джек без какого либо стеснения ходил полностью обнаженным, есть чем хвастать. Бен стеснялся. Хотя тоже выглядел потрясающе. Они оба вполне себе отличные мужчины, у обоих подтянутая фигура, оба любимцы девушек, но нуждаются лишь во внимании друг друга. Бен переворачивается на бок, спиной к выходу из ванной. — А, я вчера не сказал,— Джек открывает баночку зубного порошка и смачивает щётку, тыкает в белую пыль, — У нас сегодня вечером вылазка в ресторан по приглашению,— Он заканчивает умываться, утирает лицо полотенцем, одевается и выходит. Делает себе кофе. — Эти вылазки заканчиваются драками, а у тебя те шрамы ещё не затянулись,— Блондин заправляет постель и проходит к столу, забирает кофе из рук монохромного, отхлёбывает. — Почему ты не думаешь, что это западня за твои прошлые проделки?— — Потому что к моей персоне сейчас больше внимания из-за собачьих бегов и скачек,— Джек достаёт из кармана белую сигарету, прикуривает от плиты и выходит из квартиры, возвращается из подъезда со свежей газетой. — Так, ну что, сначала радио,— Кладёт издание на стол и нажимает кнопку на приемнике. Радиоведущий начинает зачитывать новости вчерашнего дня. Джек ухмыляется, когда слышит про взрывы на алкогольном заводе, ехидно хихикает и потирает ладони. — А нехуй было меня подставлять с разбавленным вискарем,— Бен поднимает брови в непонимании. — Совсем ебнулся что-ли? Восемь людей взрывом убито и двадцать ранены. — Джек фырчит и скалился как животное, зрачки сужаются. — Чем лучше я к тебе отношусь, тем хуже ты ведёшь себя,— Ударяет кулаком по столу и берет в руки нож. — Слишком много выебываешься!— Ударяет по щеке ладонью с размаха. Они сцепляются, Бен вырывает лезвие, режет руку и шипит, заливая пол собственной кровью. Джек отстраняется, поджимает губы. Блондин поднимается и идёт к раковине, промывает порез, достаёт из кухонного шкафчика жестяную коробку из под печенья, ставит на стол. — Помогай.— Мафиози открывает крышку и вынимает бинт, йод. Они сидят друг напротив друга. — Ты отвратительно ведёшь себя,— Открывает пузырёк с жидкостью, прикладывает к горлышку вату. — А ты чего ждёшь, что я на коленях перед тобой ползать должен? Ты только и делаешь, что бесишься и хуяришь меня. Я уже не хочу домой приходить, лишь бы твое ебало не видеть,— Утопленник фыркает, когда ватка промакивает рану. Щиплет. — Я жду уважения. Ты если не битый, ведёшь себя вызывающе, грубишь мне.— — Потому что устаю. Потому что не хочу тебя уважать. Ты преступник. — Шипит и отворачивается. Мафиози бинтует ладонь. — Вот в этом и проблема. Ты видишь во мне только плохое. Не пытаешься принять.— Делает паузу, — Я же тебя принимаю, хотя ты коп,— Блондин поворачивается. — Я офицер полиции. Меня воспитывали, как офицера. Моя мама всегда говорила, чтобы я не опускался до вашего уровня. Я всегда смогу заработать достаточно, работая честно. А вот ты. Ты не умеешь так. Тебе чуждо понимание человечности. Ты убиваешь детей, женщин, стариков. Твои руки по локоть в крови. Ты даже меня бьешь, только потому, что разговаривать не умеешь. Не хочешь учиться. Не пытаешься понимать. Это в тебе самое мерзкое. Ты думаешь только о себе. — Гангстер откидывается на спинку стула, сводит брови к переносице и закуривает. — Мне двадцать пять лет, Бен, я не знаю, смогу ли я дожить до двадцати шести лет, я не знаю, что будет, когда я выйду на улицу. Начальник полиции - мой батя. А мать моя цирковая шлюха. Я с самого начала никому кроме себя нужен не был.— Закидывает ногу на ногу, выпускает дым изо рта. — В твоей системе ценностей есть пункт на пятилетнего пацана, которого непутевый отец выкидывает в лесу, чтобы сдох?— Наклоняется вперёд. — Я себя сам сделал. А вот тебя слепила твоя мама. Однако мы оба тут. Сидим за столом и беседуем. Ты стал моим слабым местом, а единственное, чего я хочу, не слышать, какой я долбоеб.— И вот они сидят. Джек нервно курит. Он вывалил своё нутро. Бен же напряжённо смотрит впереди себя. Его мама была тёплая, ласковая, правильная, изящная и женственная. Всегда учила защищать слабых, учила презирать таких как Джек. Гладила по голове перед сном, постоянно твердила, что сын должен стать полицейским, чтобы быть благородным и честолюбивым. И вот. Сидят вдвоём, с разными взглядами, ценностями. Мама учила быть отзывчивым и добрым, это благородно. Очень. Офицер тянет руки и обнимает. Он не понимает Джека, не хочет и не будет, просто не сможет. А мафиози наоборот, понял все правильно, мамочка наседка слепила сыночка. Он бы тоже так хотел, тоже хотел бы, чтобы ему долбили с детства правильные вещи. Выкуривают по паре сигарет вместе. Собираются в ресторан и едут в тишине. Оба думают. Бен пытается понять для себя, надо ли ему это, а бандит пытается смаковать речи младшего. — у тебя такое лицо серьезное.— Блондин смеётся и вынимает сигарету из пачки. — ты меня нагрузил, я никогда столько не размышлял— — Ооо, ты умеешь размышлять— Парень подтрунивает и смотрит на возмущенное лицо преступника. Начинает хохотать в голос. Клоун не выдерживает серьёзной физиономии и заливается смехом. Над горизонтом ярко горит зарево, полыхает красно-оранжевым, обрамляет высокие пересеве облака золотым свечением. Они целуются в машине на парковке ресторана, когда в окно долбит Кенди. Он хмурит брови смотря на парочку, которая бесстыдно лобзается в объятиях друг друга. — Я думал, вы не приедете,— Синеволосый открывает дверь, Джек недовольно бурчит. Возможно, у него сейчас сорвался секс. — Ты, блять, как всегда не вовремя.— Шипит старший и выходит на улицу. — Да ладно тебе, будет время наверстать!— Бен толкает консильери в плечо. — Тебя не спросили.— Втроём заходят в здание, официант услужливо сажает за стол перед сценой. В блестящем красном платье, нежно обвив ладонями в перчатках микрофон пела девушка, ее короткие каштановые волосы были изящно завиты, глаза, два голубых сапфира игриво сверкали, на губах цвела красная помада. Джек безучастно пьёт шампанское. Бен любуется чистым пением. Кенди читает брошюрку со сценарием сегодняшнего выступления. — какая-то русская певица,— Монохромный кивает. — Акцент слышно.— Бен на них шикает и наслаждается пением и живым оркестром. Проходит полчаса, как мадмуазель прощается с публикой, кокетливо шлёт воздушный поцелуй и начинает спускаться по ступенькам со сцены, услужливо утопленник тянет ей ладонь, провожает до стола. Джек не ревнует. Но пристально смотрит, крепко сжимая стакан с алкоголем в руке. Кенди замечает настроение босса и ехидно хохочет, хлопая себя по ляжке. Беннет возвращается, смотрит надутое лицо старшего, кладёт под столом руку ему на колено и гладит. Тот успокаивается спустя минуты три. Ненадолго. На сцену выскакивает клоун в разноцветном трико. Звонко хохочет. На носу у рыжего парня конус, губы покрашены в яркий красный, на шее цветной шарф из перьев. Джек кладёт ладонь на ладошку Бена и сжимает. Парень болезненно шипит и отдергивает руку. — Ахуел б…— Кенди не даёт договорить, зажимает рот парня, сам же изумленно глядит на знакомый образ на сцене. Словно из прошлого вытащили гангстера. Хотя сейчас, если напялить на него этот же костюм, цвета спадут и он будет монохромным. Смеющийся Джек уже давно не Смеющийся. Циркач прыгает между столов, рассказывает глупые шутки. На сцену выходит ещё один актёр, блондин, лицом точь в точь Бен, на нем полицейская форма. Двое кружатся в танце, признаются в любви, показывают мерзкие поцелуи. Мафиози не выдерживает, стакан в руке лопается, стёкла впиваются в ладонь, кровь растекается по белой скатерти. Беннет хмурит брови, Кенди отодвигается, предвкушая разрушения и хаоса. Цветастый подпрыгивает к столу троицы и хватает своё воплощение за плечо, вытягивает на сцену, дергает гангстера, как собаку, тот наигранно смеётся сохраняя самообладание. Беннета хватают за руки и тянут следом, его тычут, лапают. Джек выхватывает микрофон. — У меня есть хороший анекдот,— Он улыбается смотря на публику, поднимает ладонь с перстнем и оглаживает зрителей. — Все знают, что в слове «жужжание» есть три волшебных буквы «ж»— Поднимает палец. — Сколько букв «ж» есть в слове… Жопа?— Тишина. Никому не нравится подобный юмор. Радужный задумчиво прикладывает палец к губам. — Одна? — — неправильно. — Джек с разворота даёт своей копии промеж глаз кулаком. — В жопе только он.— Оглядывает зал. — Та-да! Все ведь любят веселых клоунов. Я же тут весёлый клоун, блять!— Бен стягивает его со сцены. Кэнди уводит их в служебный коридор, в кабинет владельца заведения. Тот рвёт и мечет, хватает Джека за грудки. — Ты, сукин сын, портишь репутацию всему нашему городу. НО САМОЕ БЛЯТЬ ХУЕВОЕ ЧТО МОЕЙ ПУБЛИКЕ, я думал, тебе льстит, что в твою честь поставили программу! Людям было смешно!!!— Сплендер тряс гангстера в своей хватке, то скалясь слушал гундёж на себя. Хмурится. Хватает чужие запястья, впивается когтями. — Если ты меня сейчас же не отпустишь, я разнесу остатки этой столовой.— Черноволосый был строг и серьёзен. Секунда и они сцепляются, Кенди наливает себе виски, укладывается на диван и глядит. Бен зевает. Было не интересно до тех пор, пока Джек не схватил безликого за голову и не начал с бешеной силой колотить его башкой об стол. Тогда его еле оттащили. В глазах меркнет. Просыпается Джек уже в машине. Кривится от вони, берет с пола бутылку джина. Бен, как самый трезвый едет за рулём. Кенди сидит спереди, склонив голову в окну. — Ну и блядство, кто меня по голове ебнул?— Черноволосый расправляется с пробкой и пьёт из горла. — Месть за щеку,— Кенди обернулся, — Мы вас вчетвером не могли разнять, это был единственный вариант.— вздыхает парень. Блондин кивает. Монохромный удобнее устраивается. — Что за вонь? Будто кто-то сблевал. — — Никто не блевал в моей машине,— Джек хмурит брови —И я учуял,— Блондин открывает окно. Гангстер задумавшись проговаривает: — Наверное, это Кагекао,— Полицейский за рулём возмущённо цокает. — Он наблевал у тебя в машине?— Мафиози стукает по спинке его сидения. — Никто в моей машине не блевал, он в багажнике,— Коп резко жмёт по тормозам и оборачивается. Кенди давится воздухом. Блондин ударяет ладонями руль. — Шикарно, блять! Я в машине с двумя бандитами, а в багажнике труп! Всегда мечтал!— Джек шикает. По радио тихо играет Rags to riches. Клоун подпевает, тянет руку и делает громче. Его помощник хохочет. — Просто здорово. Труп в машине беспокоит только меня,— Недовольно ворчит утопленник и жмёт на газ. — Вообще,— Черноволосый прерывает пение, — Могилу ему уже вырыли, нужно съездить закопать, за королевской обсерваторией.— После продолжает напевать. Бен хмурится, недовольно рычит, дергает руль. За спиной слышится плеск, монохромный разлил на себя джин. Они доезжают до назначенного места. Шут выходит искать могилу, Бен нервно курит у капота. — Нашёл!— слышится голос из темноты, а после звук падения. Джек сам нашёл ямку, в неё и упал, взвизгнул, еле выбрался. Синеволосый и блондин прошли к багажнику, открыли. В трусах и маске лежал Кагекао. Его вонь разошлась по округе, поднялись мошки. Бандит отпрянул хватаясь за рот. — Прости, я не могу… меня от этого запаха выворачивает, давай ты сам,— Шут отходит к кустам и сблевывает. Офицер трясётся от злости. Нехотя вытаскивает тушку за ноги и тянет к яме. Скидывает, закапывает, молча идёт к машине. Завозят консильери домой, потом парочка возвращается с своё гнездо. Пол ночи Бен сидит с Джеком в туалете и держит его волосы. Тот блюет дальше, чем видит, ругается на выпивку, в конце концов его укладывают спать, ласково целуют в лоб. Беннет проходит к холодильнику, с привычной полки достаёт пиво, сэндвич с курицей и ставит на стол. Устало рухнув на стул, парень вынимает из штанов сигарету, зажигает ее и затягивается, гладит кота на своих коленях. — Хороший праздник устроили,достойный,— Он тушит бычок о пепельницу, допивает пиво и, вместе с питомцем, укладывается к стене. Засыпает. Солнце за окном поднимается выше, свежие лучики зари освещают комнату.