Женишься — поймешь.

Ясно. Люди при оружии в армии фатуи не умеют считать. Так и запишем. «Парочка», как было заявлено балбесами-подчиненными, особо юрких писак с местного загнивающего журфака, оказалась буквально полчищем голодных до слухов студентов. Гурьба эта, завидев приближение предвестника, бесстрашно оцепила его в кольцо без единого просвета для побега от них. Дотторе широко улыбнулся окружившей его молодежи, с ностальгической тоской мысленно похоронив светлое время, когда в Академии его считали не местной экзотической достопримечательностью, а суровым и кровожадным послом таинственной закрытой страны. Вернуть бы былое величие, да куда там… — Господин Предвестник, — запищал чей-то голосочек со знакомым фонтейнским говорком, — Я редакторша нашей академической газеты, у меня есть ряд вопросов к вам как к гостю Сумеру и… — Господин Дотторе! — забасили хором совершенно одинаковые юноши, — Братья Ю Шу, мы так же как и вы в прошлом студенты по обмену и… — Расскажите про вашу работу! — Набираете учеников?! Двое охранников, стоящий около спасительной двери в гостиницу, разом разинули рты при виде надвигающейся на них братии, но заметя среди них мятную растерянно вертящуюся в разные стороны бошку Предвестника, разом поравнялись, приветствуя его, прижав ружья к правому плечу. Еле как разобрав среди гама студентов жалобное «смирно», те двое кинулись вызволять Дотторе, который уже едва ли не молиться во спасение удумал вопреки статусу. Вопросы и возгласы продолжали сыпаться градом со всех сторон. — Правда, что ваш контракт с Академией истекает? — Есть ли наметки на будущее, Вам уже известно, куда Вас направят? — А можно автограф? Моя сестра защищала проект по вашей академической деятельности! — Принимает ли сейчас заказы мастер, изготавливающих маски для Предвестников?! Охранники, старательно выдирая у толпы добычу, параллельно рявкали в ответ грубости, и Дотторе уже был готов вздернуться уже прямо там, если бы в последний момент в самое ухо ему не прилетела тихая пикантная просьба. — Наступите на меня, Господин Второй, превратите меня в фарш… Дотторе, оторванного с мясом из рук академиков, впихнули внутрь помещения, но он в самый последний момент развернулся и перед закрытием двери охранниками схватил за локоть маленькую фигурку в темном плаще, затаскивая ее одним движением за собой. Маневр остался незамеченным — снаружи какое-то время еще продолжали базлать под грозный ропот фатуистов. Мужчина развернулся на человечка и сдернул с него капюшон. — Какого черта?! — Надо же, у тебя стало так много фанатов, — Люмин кивнула в сторону двери и оскалилась, — Девчонки чуть ли на шею не вешаются! — Ты ради этого пришла? — Дотторе словно прикусил язык, махнул рукой, — Нет уж, не об этом. Ты почему еще здесь?! — Гостеприимный край не отпускает, — девушка деловито прошлась до окна и задернула шторы, — Да и потом, не оставлять же тебя. Уже и стайку детей сам разогнать не можешь, за порог не пускай — лоб расшибешь. Не стыдно с такой скоростью деградировать из городской легенды, которой пугают детей, до местной достопримечательности? — То есть ты сделала гигантский круг по всей стране, а потом вернулась, чтобы разрушать мне самооценку. Женщина, при всем уважении, даже для тебя это перебор. — Я не делала никаких кругов, — Люмин повернулась к нему, смеясь, — Но я рада, что бравые офицеры по твоему усмотрению заняты не абы чем, а слежкой за моим передвижением. — В моей компетенции знать за сколько примерно тысяч километров искать твой хладный труп, — на растерялся Дотторе, — Не пропадать же добру. Люмин снова посмеялась. Несколько дней назад Дотторе получил по репе сначала от Скарамуша, скинувшего фатуйские и материнские блокаторы, потом элегантно поймал лихую стрелу, выпущенную Чайльдом, ногой, потом свалился вниз и расшибся чуть ли не на смерть. И в завершении чуть погодя познал праведный гнев самой Люмин. Девушка все время забывала, что не она одна в их дуэте таила в себе множество секретов о прельщающих воображение способностях. И тот раз она напрочь забыла о том, что статус «Доктор» являл собой не только насмешку над так и не полученной в Академии степенью. Когда она вернулась к обрыву в подземелье с отломанным голыми руками восьмиметровым корнем первого попавшегося дерева, Путешественница не обнаружила там ни Дотторе, ни его воинственного коллегу. Насчет Тартальи она даже не волновалась — парниша был прыткий, хранил поцелуй бездны во лбу и верность своему бойфренду-адепту. Умереть во сне было бы слишком не по-тартальски. А Дотторе был живучий как таракан и писклявый как подпольная мышь. Особенно когда пинаешь по его собственной лаборатории за обман. Мужчинам, возглавляющим организацию Фатуи, нужно было срочно рефлексировать тему селфхарма, Люмин в который раз в этом убеждалась. Потому что Дотторе, будучи отпизженным до полусмерти, выглядел счастливым и обновленным. На том они и расстались: он, посвистывающий восторженно на полу, и она, не сомневающаяся, что ему, козлу, хоть бы хны. Когда тот через секунду поднялся целым и невредимым, да еще и сияющим от радости, от нее и след простыл. — Почему? — посерьёзнев, только и спросила та, отстраняя мысли от себя до срока. — Потому что ты задолбала за всеми носиться как угорелая. Как дура туда-сюда, туда-сюда, принеси-подай, накорми, проводи, убей или умри, почини… Меня ты тоже в касту умственно-отсталых безруких инвалидов засунула?! — Да хватит, ладно? — девушка тут же отвернулась, сердито уперев руки в боки, — Мы уже говорили об этом. Это мое решение. — Люмин, — Дотторе потер переносицу устало, но без раздражения, — Да Архонт в помощь, но мне искренне любопытно, как бы взглянули на тебя твои друзья, если бы ты меня на руках притащила к ним. Че сказала бы-то хоть? Лечите, мой благоверный малясь Тейват который год терроризирует, но вы метнитесь, оформите ему первую помощь по старой дружбе? — Придумала бы что-нибудь! — рявкнула Люмин, развернувшись обратно к нему, — Я хочу помочь! Тебе! Им! Всем! И я буду помогать, мы с Паймон будем, хочешь ли ты такой судьбы мне или нет! — Нихера подобного, Люмин, хотя бы мне не ври! Ты единственное, что хочешь — найти своего брата-идиота, удумавшего играть в войнушку в чужом мире, и смотаться от меня прочь в свой! — выкрикнутое им оказалось слишком неожиданным для обоих, но он, махнув рукой продолжил, — Ты реально думаешь, что после твоего променада по всем регионам сможешь мило взять меня, крошку Паймон и еще полсотни твоих милейших новоиспеченных соратников подмышку и всю эту братию перенести с собой в мир?! Люмин, мы тут все живем вообще-то, мы не такие продвинутые как ты, у нас тут типа вся жизнь! И все поголовно у тебя в долгу по гробовую доску! И я не хочу, чтобы ты приобщала меня к мирской жизни, не хочу, чтобы спасала, не хочу быть пунктом в списке бесконечных заданий! Не хочу, чтобы потом.. — он перевел дыхание, явно подбирая цензурные выражения, — …когда болван Я-принц-Бездны-мне-насрать-на-чувства-сестры наконец-то отыщется, все, что у меня останется — осознание, что таких как я влюблённых по уши кретинов у тебя пол галактики, и ты их таскаешь на руках, вытираешь им сопли! Капризы любые за счет заведения, и я туда же. Ты и так уже конкретно проебалась, оказав мне такую услугу, заплатить за которую я не смогу, даже ограбив Панталоне. — Да ты с ума сошел?! — Люмин сжала кулаки. В ее глазах впервые за долгое время блеснули слёзы, — Я ничего не понимаю! Сначала ты отвергаешь раз за разом мою помощь, а теперь выясняется, что я где-то что-то тебе сделала, да так, что сама не заметила?! — Вот именно! — Дотторе, сделав нервный круг по замкнутому темному помещению, вернулся к ней с новой порцией сил, — Ты даже не осознала, что появившись в моей жизни, вернула в нее давно потерянный смысл, а задержавшись в ней… — он прижал руку ко лбу, по которому уже катился пот, и замолчал на какое-то время. Люмин терпеливо ждала продолжения, сомкнув плотно губы, дабы было незаметно, как они подрагивают. Дотторе посмотрел на нее и вздохнул. — …Сделала самым-самым-самым счастливым человеком в этом гребанном мире. Мне ничего не надо больше, Люмин. Правда. Мне больше от тебя ничего не надо — ты уже помогла. Успокойся. Люмин опустила глаза и быстро протерла слёзы, смаргивая. Это было неожиданно. Она знала, что ей дорожили, но думала, что ответом на вопрос почему Дотторе не позволяет ей влезать в его жизнь с поддержкой — мужская хрупкая гордость, ни больше, ни меньше. — Пообещай, что если все-таки что-то понадобится в будущем, ты скажешь мне первой. — Люмин… — Не люминкай, — грустно улыбнулась та. — Хорошо, обещаю. — И ты никогда не был пунктом в списке. Никогда им не будешь, — Люмин подняла глаза. Спокойная и серьезная. Дотторе с минуту смотрел на нее, а потом внезапно прыснул, прикрыв рот руками. — Я думал, ты скажешь что-то типа «и мой брат не болван» — и снесешь мне бошку! Люмин честно держала обиженные бровки домиком положенные пятнадцать секунд, стараясь не заржать, но у нее, разумеется, не получилось. Отсмеявшись, они посмотрели друг на друга так, будто впервые встретились. Дотторе смутился первый и неопределенно хмыкнул, отводя глаза в сторону окна. Это был идиотский жест — в самом начала разговора Люмин его услужливо задернула от лишних глаз, поэтому он с нескрываемым интересом пялился на пыльные шторы. Высокий, пугающе умный и не менее пугающе красивый мужчина, который вел себя порой как раскрасневшийся мальчишка, дернувший за косичку понравившуюся девочку. — Быстро зажил после взбучки… — с загадкой в голосе прокомментировала Люмин внезапно, оглядев его с головы до ног. — Стараюсь. Моя пылкая женщина заслуживает достойную боксерскую грушу. Они снова задумчиво посмотрели друг на друга и снова помолчали. На этот раз пауза продлилась недолго — предвестник подошел и взял ее за руки, прижал обе к губам. — Привет, — улыбнулась Люмин. — Привет. Ей пришлось встать на цыпочки, чтобы чмокнуть его ответно в нос.