Мир тёмной стороны души

      Ночь 23       Опустелое жилище в квартале нежилых домов       Тёмные и грязные улицы тянулись нескончаемой нитью. Минуя их, господин Дарк привёл меня в пустой дом, который давно покинули горожане. В тех местах скапливалась негативная энергия, которая пугала, изгоняла или же поглощала слабые души. С течением времени эти серые сооружения стали покинуты.       Пробегая мимо очередной парадной, я чувствовала преследование. Выл ветер, содрогая вершины деревьев. Из всех углов доносился шорох листьев кустарников. Фонари горели очень тусклым светом, луна скрывалась за мрачными облаками.       Раскрылась дряхлая деревянная дверь, и чёрный дух швырнул меня на измызганный пол. Дверь захлопнулась. Комната озарилась огнями свечей. Облокотившись плечом о стену, я присела и поджала колени. Ни табуретов, ни дивана, ни постели не осталось, всё пристанище было пустым, словно коробка. Огонь отбрасывал серые тени.       Немного поодаль опустился на пол и господин Дарк, сраженный неистовой усталостью. Поворачивая голову, он осматривал местность. Из стороны в сторону мелькали и кружили его чёрные глаза. Тяжёлые веки едва ли не закрывались от изнеможения. Вечные погони и преследования чудовищ его истощили. Посмотрев на меня, он тяжело вздохнул.       — Что Вы увидели на той площади, мисс?       Наклонив голову вниз, чёрный дух подражал зверю. Из-под свисавших на лоб прядей на меня покосились дьявольские глаза.       — Вы ведь знаете мои мысли лучше меня самой, господин Дарк.       За язвительным ответом пряталась тяжесть тех воспоминаний. Но чёрный дух лишь знал, как забавляться. Тёмный силуэт испарился в дыме, оставив шляпу и плащ. И, обернувшись, я попала в плен его бездонных глаз.       — Вы посчитали похитителя душ весьма привлекательным, не так ли, мисс?       Впиваясь взглядом столько не Тьмы, сколько ревностного очарования, он вцепился в мой подбородок и притягивал к себе. Большой палец грубо провёл по губам.       — Вы желаете снова получить по лицу, господин Дарк?       Мой тон окутывался злобой и неким безразличием. Чёрный дух схватил запястья. Его жажда прочесть всё моё подсознание как трагическую историю была сильнее прочих. Чёрный взгляд всегда погружал в Ад. И в этой бездне даже ощущение неминуемой смерти казалось ничтожным. Так он подчинял себе всех людей. И дотронувшись до пламени старого страха, что перемешался с ненавистью и отчаянием, когда я бессильно лежала среди мертвых, ещё кричавших тел, господин Дарк отстранился. Словно эта боль коснулась и его сердца. От ветра застучали деревянные створки. За окном прогремел гром. Пальцы чёрного духа издали щелчок. И окно тут же закрылось потрёпанным полотном.       В то же время я переняла прежнюю игривость его голоса.       — Почему же Вы жалеете меня, господин Дарк?       Дернувшись, тёмный спутник отвернулся. За стенами пристанища бушевала непогода.       — Я помню эти события, мисс. Та ночь оставила огромный след в становлении Вашей личности.       С его уст сорвался приглушённый рык, и господин Дарк резко закрылся. За его силуэтом сверкнула молния.       — Увидеть не только горы мёртвых тел, но и смерть собственных родителей — Вам, верно, не понять этой боли? Способны ли Вы почувствовать человеческую тоску, если, как утверждаете, никогда её не испытывали, будучи лишь чёрным духом?       Неловко убрав локоны с его лица, я могла лишь вечно всматриваться в бледные аккуратные очертания, быть может, пытаясь отыскать там хоть каплю сострадания. Но так ли тщетны были мои поиски? В прикосновениях к нему я искала тайны собственного подсознания. Ожидала понимания Тени.       — Я лишь отражение Вашей тёмной стороны. — Господин Дарк схватил кисть и одарил едва ли заметной улыбкой. — Но во мне собрана и давно позабытая печаль далёкого прошлого. Я лишь чёрная сущность, но и я Ваш спутник. Если Вам безразлично, способен ли понять чёрный дух человеческую душу или же нет, Вы можете рассказать мне что угодно. Ведь сейчас Вас переполняют противоречивые чувства, не так ли, мисс?       Быть может, все его слова были нелепыми оправданиями. Но обо мне он знал и вправду всё. И слова сорвались с уст, изливаясь рекой.       — Мой отец пил. Многие годы он травил себя этим гадким пойлом, становясь всё больше похожим на чудовище из моих кошмаров. После увиденного, что же этот яд делает с людьми, я презираю спиртные напитки. Я много лет ненавидела собственного отца, что уподобился глупцам, что был так слаб перед силой и властью этого яда. Зачем добровольно превращать себя в монстра? Такой ли силой обладает человек, что повинуется отраве и опускается до избиения своих близких?       Удары грома сопровождались тяжестью чёрной ауры.       Когда-то отец не только мучил меня бесконечными нравоучениями, он был под властью адского пойла. Да, он действительно избивал меня. Господин Дарк знал это, но роль чёрной души не в том, чтобы сострадать. А в том, чтобы усиливать мою ненависть. Но эта ненависть всё чаще граничила с отчаянием и желанием смерти.       Чёрный дух замер, когда я взяла его холодные руки и ощутила холод шершавых тонких пальцев. Свистевший ветер шатал деревья, что падали на близ стоявшие дома. Будучи во власти страха, я потирала бледную грубую кожу его рук.       — Каждый вечер я рыдала, каждый раз мои слёзы будто призывали ЕГО. — Я стала упоминать чёрного духа в третьем лице. — ОН был единственным, кто выслушивал бесконечные обиды и рассуждения о тщетности бытия. Чёрная сущность являлась без стука, без приглашения. Подобно призраку ОН выходил из Тени и слушал, вглядываясь в мои глаза. Это ведь всегда были Вы, господин Дарк?       Он покорно кивнул, пока я теребила ледяные кисти, касаясь острых краёв колец. Его взгляд был лишён и сочувствия, и ликования. В чёрных глубинах души засела лишь пустота.       — Что же нас связывало в прошлой жизни, господин Дарк?       Я поймала его равнодушный взгляд. Слишком привычным стал его силуэт, которого руки невольно хотели коснуться. И даже захлебываясь в порыве злости, я дрожа трепала плотную ткань рубашки на его плечах.       — Как бы демон ни жаждал человеческого тепла, его душа будет полна лишь чернью. И холодный лёд, что застыл в венах и артериях, тепло не растопит. А Вы решили, что я покушался на Вашу невинность, мисс?       Коснувшись моей щеки, его пальцы проскользнули ниже, как невесомым воспоминанием. Но до смущения или же гнева в душу успела проникнуть горечь.       Под грохот и содрогание земли я помнила, как тело ныло от боли. От страха дрожали колени. Руки и ноги были в вечных ссадинах и порезах. Посреди ночи память воссоздавала те жуткие эпизоды, переводя нескончаемую плёнку. Замкнутый круг Ада и безумия.       — Вы приходили на мой зов боли и отчаяния. Я обнимала Вас, не находя теплоты и сострадания среди людей, и ощущала лишь холод Вашего тела, ведь так?       И мне в ответ послышалось томное "да", которое не имело значения.       — Но каким зверем нужно быть, чтобы истязать своих близких? Каждый ли способен перейти эту грань жестокости? Любой бы смог сделать это для себя привычным? — Я вопрошала в пустоту. — Человеческая сущность никогда не станет познаваема, как и любой из миров. Мы скрываем в себе сотни тысяч тайн, которые и сами не в силах открыть. И нам приходится лишь вечно блуждать по кругу. — Чёрный дух смиренно внимал моим безудержным речам. — Где граница нашей жестокости? Сколько боли способен причинить человек человеку? Можно ли считать его чудовищем, если насилие над слабыми дарует ему удовольствие?       Секрет был скрыт в самом существовании чёрных духов, один из которых незатейливо расположился рядом со мной. Он понимал вселенную куда глубже меня.       — Если бы каждый человек обращался к мирозданию, а оно бы любой раз даровало ему ответ на подобные восклицания, то мир спустя тысячи лет преобразился.       Мерцания огней за окном словно искали нас. И тогда чёрный дух погасил все свечи. Со всех углов окутывала темнота.       — Но воля великого мироздания не снизошла до этого, господин Дарк! Чувствуя боль, мне казалось, что я единственная, кто ощущает её. Словно вокруг не было никого, кто способен не то, чтобы спасти, а хотя бы посочувствовать. Никто не пускает в своё сердце чужую боль, никто не хочет страдать, но почему-то переходят эту грань и начинают причинять боль другим. Практически каждый вечер меня избивал отец. Я сталкивалась с болью лицом к лицу, я знала её лучше, чем кто-либо другой. Мне была противна собственная слабость. Я всё чаще задумывалась о самом лёгком пути — прекратить эти страдания. Но каждый раз Тень не позволяла мне умереть...       Затерявшись в размышлениях, я почувствовала прикосновение к своему плечу. Господин Дарк заставил меня очнуться от погружения в то прошлое.       — Пройдя через множество попыток, отец пытался сделать Вас покорной. Но до конца Вы следовали лишь своим убеждениям, мисс.       Его рука плавно опустилась на мою кисть.       — У него были свои Идеалы. У каждого они есть. Он желал воспитать во мне лучшего человека, когда как сам представал передо мной в образе тирана и монстра.       Голова поникла. Луна, сияя сквозь плотную ткань, озарила комнату серым светом.       — Впоследствии Вы и сами стали монстром, позабыв и мораль, и границы жестокости, размыв Идеалы отца до неузнаваемости.       Каким ни казалось это абсурдным, но чёрный дух всегда спасал меня. Только ему я могла доверить свои мысли, которые он читал без спроса. Но хранить в себе эти слова было ещё невыносимее. Молчание — медленный яд для самого себя. Я понимала это как никогда.       — После его смерти, я не знала, что мне ощущать. Эти чувства были настолько смутными и неразборчивыми, что под каплями дождя размывали границы с иными эмоциями. Я видела его смерть. Я видела его глаза перед смертью. Скорбь переливалась в ощущение некоего освобождения. Среди мёртвых тел я шла по тропе спасения. Но боль не утихала в сердце никогда. Какой бы ни была та снисходительная воля судьбы, я не способна избавиться от поработившей меня злобы на людей.       Чёрный дух не мог дать мне совет, направить на истинный путь. Единственный путь, на который может направить собственная тень, — это порочная тропа. Он принуждал идти по ней. Но такова его роль.       — Что заставляет вспоминать это? — Схватившись за голову, я истерично пыталась успокоиться. — Если не тот напиток, то что? Этот город всё это время хранил мои воспоминания, господин Дарк?       Чёрный дух провёл по моим волосам и шептал, когда я, потеряв понимание границ между нами, уткнулась в его рубашку.       — Все эти события были показаны Вам намеренно. Эта ловушка очень присуща похитителям душ.       От горечи прошлых лет я прислонялась к нему всё ближе. По крышам стучал дождь.       — Много ли их в этом мире?       Он принял мои объятья, поглаживая по спине. Впредь прежний истязатель моей души стал проводником по миру тёмной сути человека.       — Насколько много душ, настолько много и различных видов их деятельности, мисс.       В разум проникло некое безумие. Капли дождя падали грузом на мои плечи.       — Есть и подобные Вам, господин Дарк? — Ему в рубашку ударились глухие слова, и моё лицо искажалось в улыбке. — Много ли чёрных духов блуждает здесь?       Его рука поднялась с поясницы и схватила за воротник, отстраняя мой силуэт. Я видела в его глазах надменность.       — Если Вы желаете существовать, лучше, если я буду единственным чёрным духом, которого Вы встретите.       Он строил Законы не хуже властителя.       — Похитители душ ведь тоже обычные души, которые когда-то были людьми, ведь так? Просто они обрели сознание, как и я, и овладели силой, данной им? Вы дух совершенно другого ранга нежели обычные души людей, господин Дарк?       Он вновь приблизился, бледное лицо выражало ярое недовольство. Но чёрный дух будто сдерживался и не повышал тон. Куда страшнее был его шепот, нежели крик.       — Вы вновь забываетесь, мисс, нескончаемо разбрасываясь своими вопросами. Моя сущность и прошлое для Вас закрыты.       Его шёпот доносился чересчур близко. Казалось, что я чувствовала прикосновение самого дыхания. Тёмный спутник закрыл мне рот, заранее исключив все вытекающие новые вопросы, недовольства и прерывания его речи.       — Как Вам известно, смерти здесь нет, есть лишь забвение, но не каждый способен распылить душу до пепла настолько, чтобы стереть само её существование. Потому существуют всем известные меры подчинения душ. Это держит мир в подобии равновесия. Но злостные души, такие, как похитители душ, используют эти методы в своих целях. У них есть достаточная сила для управления иллюзиями над другими. Вам стоит опасаться этого. И ту картину, что Вы увидели на площади, мисс, было представлением, чтобы взять жертву под власть страха. Страх — один из базовых инстинктов человека, который ни за что не стереть из души.       Он внезапно усмехнулся, прочитав мои мысли.       — Вы желаете узнать об остальных методах подчинения, мисс?       Господин Дарк не убрал свою руку, лишь усмехаясь мне в лицо. Я пыталась освободиться, но моих сил было недостаточно, чтобы противостоять ему. Губы ощущали пепел, из которого состояла сущность чёрного духа. Но в силу моего упрямства я продолжала бороться, царапая одной рукой его лик. Но была слишком обессилена. Мной правили эмоции.       Он смеялся. В какой-то момент злоба охватила разум. Тогда одним движением руки он медленно наклонил моё тело к полу. Я не могла двигаться. Чёрный дух поглощал мой взгляд. Его чёрные волосы свисали над моим лицом, касаясь кожи.       — Для человека вечно желание и стремление к удовольствию, услаждению своего Эга. Многие века люди не могли противиться этому. Оттого соблазн получить нечто сладостное в Вашем восприятии очень опасен в этом мире.       Но чёрный дух упорно учил меня страхом. С каких-то пор стала присутствовать в нём и доля очарования. Момент восхищения его сутью затерялся в неумолимом безразличном времени. Его лик затуманивал разум и слепил глаза, заставляя оставаться безвольной. Мне лишь приходилось смотреть ему в глаза, и я осознала, что потерялась в них. Его веки опускались, чёрный дух не украл ни капли моей энергии. Близкое дыхание исчезло, руки стали свободны. Дождь утихал.       — Вы обессиленны, господин Дарк. Мы ведь не станем пищей для местного скопления тёмной энергии, если останемся здесь на целую ночь?       Тёмный силуэт рухнул рядом со мной, расслаблено расправив руки в стороны.       — Ваше подсознание уже не способно воспроизводить страхи, мисс. В данный момент Вы можете лишь переосмысливать их.       Голос прервался. Слабость и истощение сломили и его, и меня. Погружаясь в некое подпространство сновидений, я упала в собственные мысли и перестала ощущать под собой твёрдую плоскость. Мне причудилось, словно господин Дарк пожелал мне доброй ночи. Было ли это смутным видением, обманом звуковых галлюцинаций? Я пропадала в «бессознании», блуждая по неведомой абстрактной среде. Там не было четких очертаний пространства, вокруг кружили лишь бесконечные линии, двигавшиеся в хаотичной траектории. После исчезло всё. Казалось, что и темнота покинула меня до того, как упала последняя капля дождя.              Ночь 24       Опустелое жилище       Я открыла глаза, словно вырвавшись из морской пучины, из самой тёмной пропасти, которую когда-либо встречала. Это пробуждение показалось тяжёлым. Словно всё пространство давило на тело и не позволяло отринуть это бремя.       От ветра колыхалась штора у открытого окна, и через неё просвечивалось яркое лунное сияние. Вся комната была окутана бледным синим оттенком мрачного света.       Я оглянулась вокруг. Рядом лежал тёмный силуэт. Он был неподвижен, словно мёртв. Неужели даже чёрные духи способны настолько ослабеть? Истощение сломило его. Мои шаги не разбудили от глубокого сна. Обойдя вокруг, я присела рядом с телом. Его лицо застыло в равнодушии. Поправив непослушные взъерошенные чёрные локоны, моя рука коснулась виска и провела вниз до колючей щеки, ощущая пепел. Подобной сухой шероховатой субстанцией была покрыта вся его сущность. Пальцы накрыли обветренные серые губы.       Как бы ни была уродлива его суть, облик являлся воплощением красоты и совершенства. И я, поддавшись искушению, застыла перед дьявольски прекрасным ликом, рассматривая каждую частицу его пепла.       Воротник был раскрыт. Еле слышно и ощутимо холодное дыхание. Шею обвивали цепи из почерненного серебра. И из-за расстегнутой ткани выглядывал словно выжженный символ. Коснувшись края рубашки, я была жадной до его тайн.       Сущность чёрного духа состояла в том, чтобы олицетворять людские пороки. Оттого он вынужден притягивать души к тёмной стороне. И за подобную подлость ими сотни лет и ненавидим. Любой готов отринуть тёмную сторону, выкинуть как ничтожный мусор. Но все мы носим её в себе на протяжении всей жизни. Что если он не был тем, кем принято его считать? Не желал разрастающейся ненависти, не хотел принуждать к убийствам, не жаждал пожирать человечность и Свет в душах людей?       Его веки дернулись, и я побоялась заходить за грань его сути. Он будет зол, когда очнётся.       В стене возникла черная грань, словно черта, отделявшая два разных пространства. В этой Тьме шатались дверные створки, так и манящие открыть их.       Сделав шаг вперёд, я последовала в эту Тьму, даже не размышляя. Все действия в этом мире были спонтанны и необоснованны. Словно здравомыслие порой покидало меня. И я действовала по воле невразумительных желаний и инстинктов.              Таверна       Пройдя тёмный тоннель, я вышла на приглушённый свет горевших свечей. Атмосфера безмолвия сменилась на шум нагрянувших гостей. Все присутствующие распивали напитки и веселились, не зная никаких мер и границ. Таверна более не выглядела опустелой. Возникало двойственное чувство. Я помнила, как была там, но в то же время это место более не походило на то, в котором я пребывала ранее. То место впредь воспринималось иначе.       Сквозь бесконечный гам и крики постояльцев я пробиралась к барной стойке. За ней стоял ныне знакомый, подобный бармену человек с ярко-фиолетовыми глазами. Эта примета отличала его от остальных душ. А из-под кружек для спиртного выглядывали его седые взъерошенные волосы, что торчали в разные стороны острыми лучами. Все горожане, кого я видела, не выделялись из толпы. Их одеяния и облик был настолько сер и невзрачен, что я тут же забывала их. Память вытесняла их личность. Все души лишь плыли передо мной мутным пятном.       Я присела за барную стойку, озираясь по сторонам.       — Вы желаете выпить, мисс?       Бармен спрашивал, будто зная, что я откажусь. Но всё равно вопрошал с ядовитой улыбкой, поправляя на воротнике чёрную бабочку.       Недавние размышления о том, почему в моей голове существовал запрет на спиртные напитки, всё ещё угнетали. Потому я не торопилась с ответом. Но прислуга таверны тут же решил развеять молчание.       — Стало быть, утопать в хмельном яде Вы не намерены, мисс. Но всё же Вас тяготит бремя прошлого и вопросы настоящего.       Перестав протирать стаканы и бокалы, седовласый бармен подвинулся поближе. С правой стороны белой рубашки висел бейдж с именем "мистер Вайлт".       — Неужели в этом мире существенно прошлое и есть связь с настоящим, мистер Вайлт? Разве все времена не слились воедино?       Произнеся его имя, я была не уверена в его истинности.       — Вам может показаться здесь всё сумбурным и бессмысленным, но этот мир — само воплощение безграничной тайны людского подсознания.       Окутанная тоской происходящего, я пыталась отвлечься от иллюзорных и размытых размышлений.       — Как я пришла сюда?       Это единственное, что вызвало интерес.       — Двери, ведущие сюда, открываются абсолютно беспорядочно по всему этому бренному миру. Более интересна иная постановка вопроса: почему же Вы последовали во Тьму? — Он пригладил одну из седых торчавших прядей. — Быть может, из-за желания постичь нечто неизведанное Вы пришли найти ответы...       Недоверчиво рассматривая фиалковую радужку глаз бармена, я осознала, что никогда их не найду.       — Ранее в таверне царила пустота, почему же ныне всё заполонил собой шум внезапно ворвавшихся посетителей?       Оперевшись подбородком на свою руку, он только и ждал моих вопросов.       — Это место настолько непостоянно, что может разрываться от противоречий, мисс. Таверна служит непричастным пространством к другим городам в этом мире. — Мистер Вайлт был увлечён и тщательно наблюдал, не отвлекаясь на заказы невзрачных посетителей. — Таверна находится между городами и странами и не зависима от законов и правил. Потому никто не может управлять ей, особенно стражи. Сюда им ход навеки закрыт. Стражи могут существовать только в закреплённых хозяином городах. Здесь они распыляться в прах, потому что это место не существует для них, а стражи, в свою очередь, не существуют для этого места.       Позади галдели постояльцы, падая ничтожной грязью на пол. Этот пьяный шум терялся на сером невзрачном фоне. Он не имел значения, он был лишь миражом.       — Если Вы владеете здешней нейтральной территорией, быть может, Вам что-то известно о хозяине мира, мистер Вайлт?       Его глаза тут же засверкали фиолетовым пламенем. В его зрачках словно зажёгся огонь. И сияние озарило всю таверну. Протяжная задумчивость лишь заставила меня заскучать.       — Все те, кто ищет хозяина мира, жаждет убить его, не так ли, мисс? Насколько сильна Ваша ненависть? Хватит ли её, чтобы одолеть Великого создателя и хранителя этого безжалостного мира?       Его слова прозвучали подобно вызову. Торжественный тон, казалось, разразился на всю таверну. Он призвал из глубины души все те причины, почему я презирала могущество хозяина.       — Моя ненависть беспощадна ко всем вне зависимости от величия моих врагов!       Тело вновь объяло красное пламя, сжигая внутри всякое сочувствие и сострадание.       — А Вы сегодня без спутника, мисс Кэрринфер. — Душа вдруг вздрогнула. — Он бы смог направить к хозяину мира. Но, стало быть, чёрному духу эта встреча не угодна.       Я почувствовала прикосновение к своей руке. Алое пламя вокруг погасло. Но отнюдь не этот жест в одно мгновение потушил огонь. Бармен звонко поставил стакан. За его словами последовало молчание. Каждый пытался разбить вдребезги хрупкое доверие к господину Дарку. В глазах иных он представал самонадеянным и жестоким чёрным духом.       — Страшась его взгляда, Вы не замечаете, как тонете в нём. Его душа обладает одной из самых темных энергий в этом мире. Слишком тяжел его взор. Но Вы боитесь признать, что утопали бы вечно в его глазах, не так ли, мисс?       Из стеклянной ёмкости полилась ярко-красная жидкость, наполняя стакан, что стоял рядом со мной.       — Вы хотите сказать, что я слишком привязана к чёрному духу, мистер Вайлт?       Мои глаза были опущены, и всем своим видом я лишь хотела показать равнодушие. Но прежняя тоска испарилась, и меня всерьёз взбудоражили слова собеседника. Эта привязанность пугала. Но в то же время я покидала его без раздумий. Тогда почему же любое упоминание заставляло меня содрогнуться? Я вновь натыкалась на противоречия.       — Вы помните, кем он был для Вас при жизни, мисс?       Наклонив голову, седовласый бармен сверкнул блеском своих фиалковых глаз.       — Он отражал мою чёрную душу.       Подняв веки, я соприкоснулась с ним взглядом.       — Вы знаете, но не помните. Вам ведь известно, в чём разница этих двух понятий, мисс? Вы ведь желаете узнать его, постичь то, что он никогда Вам не расскажет?       Мистер Вайлт пододвинул ко мне стакан, его глаза видели все тайны.       Меня вечно выдавали собственные мысли. И от этого не избавиться. Я жаждала знать. И, пускай, даже мне придётся возненавидеть господина Дарка, как он и сам утверждал, всё же жажда Истины была неутолима.       Я взяла стакан, но сперва осмотрела и немного покрутила в руке. Бармен вышел из-за барной стойки и приблизился.       — Подобные напитки не отравлены. — Тогда за его улыбкой таилась ложь. И жидкость давно пропитал яд воспоминания. — Вам также не стоит бояться, в нём нет ни доли алкоголя. Это лишь немного раскроет завесу тайны, кто же на самом деле для Вас чёрный дух. Приятен ли он Вам или же отвратителен?       Его слова медленно шептали за спиной. Я вновь посмотрела на стакан с красной жидкостью. И, отринув задумчивость, тут же выпила до дна, не оставив и капли.       Сознание покинуло меня. Тьма опустилась вновь.              Очерки воспоминания о черном человеке       Воспоминание, которое заставило возненавидеть свою чёрную тень.              Апрельский день 20ХХ года       Дом семьи Кэрринфер       Я рухнула коленями на холодный деревянный пол, вновь напоровшись на острые щепки. Отец швырнул меня в подвал. Ведь я снова имела в себе смелость возразить ему. Но его сила, увы, во много раз превосходила мою. Железная дверь позади захлопнулась. Отчаяние стало пожирать мою душу. Его горький вкус уже стал привычным. Ключ в замочной скважине повернулся.       Встав с колен, я стряхнула пыль и грязь с ног. На мне были чёрные брюки и белая рубашка, которая уже не была таковой. На ней уже успели засохнуть пятна крови и пропитаться грязь. В то время я подрабатывала официантом, и форма постоянно страдала после очередных избиений. Плотная одежда, возможно, уберегла мои ноги от деревянных щепок, но ладони удача миновала. Если вообще возможно что-то в моей жизни считать удачей.       Очищая руки, я изнемождённо упала на кровать, стоявшую в углу. Она была довольно старая и потрёпанная, железные прутья исцарапаны. Ткань матраса давно засалена, в правом углу торчала пружина. Я укрылась под протёртым и пропитанным алкоголем пледом. Запах был ужасен, но холод был отвратительнее. Не знать, можно ли назвать это жизнью. Но обитать вовсе на улице, быть может, было ещё хуже.       Я смотрела на свои истерзанные руки, и мной овладела печаль. Я ждала, когда же закончится мой ад. Из глаз текли слёзы. С каждой новой каплей из-под кровати всё больше и больше росла тень. Мысли о смерти продолжали суетиться в голове. Впитываясь в ткань, слёзы разгорали в сердце огонь ненависти. Из тени начал подниматься чёрный силуэт. Позади него исходил дым, заполняя всё пространство.       ОН знал о том, что отец избивал меня, мучил и вбивал в голову абсурдные морали. ОН знал всю мою никчёмную жизнь. У НЕГО не было имени, ОН представлял из себя чёрную тень, но беседы с ним казались мне интересными. Они избавляли от одиночества. Я понимала, что эта сущность жила лишь у меня в голове. Но никто не мог выслушать помимо него.       ОН выглядел как человек и разговаривал, словно понимал меня. Мне даже казалось, что в его словах было сочувствие. Но чёрный дух не способен сострадать. Тогда я не знала этого. Я лишь наивно раскрывала ему свою душу.       — Ненависть вновь поглотила Ваши мысли, мисс.       Чёрный силуэт в плаще прилёг на край кровати. Я же ютилась в самом углу. Но это не делало расстояние между нами значительным. Я привыкла к тому, что он постоянно приближался, ведя беседу. Но лишнего чёрный человек себе не позволял.       — Нет чувств помимо ненависти, которые могли бы заполнить моё сердце. Лишь отчаяние, которое я упрямо желаю побороть.       Не удержавшись, я зарыдала навзрыд. Меня ничуть не смущало его присутствие, потому как он являлся всегда именно в подобные тяжёлые моменты. Чёрного духа призывала внутренняя боль и порывы злости на мир.       — Вы желаете, чтобы я избавил Вас от страданий и облегчил столь тернистый путь?       Он дотронулся до моего плеча, повернувшись на бок. Его хриплый голос проникал в голову. Казалось, ничто не могло его отринуть.       — Неужели Вы обладаете подобной силой? Чёрные духи разве способны на такое? Или же Вы соизволите помочь мне покинуть этот мир? Порой встреча со смертью не кажется такой страшной, господин.       Я даже не смотрела в его сторону, утопая в бессилии. Слёзы не успевали высохнуть, как по щекам продолжали литься новые. Но, ощутив его дыхание, мне пришлось обратить внимание на собеседника.       Под притупленным светом единственной горевшей лампы я с испугом всматривалась в черты его лица. Оно было слишком близко. Это несколько пугало. Слёзы остановились.       — Я могу успокоить, заставить Вас позабыть о боли и утопить в соблазне познать удовольствие.       На его губах проскользнула ядовитая ухмылка.       — Разве я Вам неприятен, мисс?       Заправив мои волосы, он тихо прошептал на ухо. После чего опустился к шее, прильнув к ней.       — Мне были приятны беседы с Вами. Но это не значит, что я желаю опускаться до подобного, господин.       Попытки отринуть его прикосновения были тщетны. Во мне просыпалось желание ударить чёрный пугающий силуэт. Но он крепко сдерживал мои действия, сплетая кисти наших рук. Любые порывы злости не способны были задеть его. Я пыталась встать, но он раз за разом опускал вниз.       — Вы столь прекрасны, мисс.       Чёрные глаза неустанно пожирали меня. Мне казалось, ничто не способно избавить от его близости.       Я убеждала чёрного духа остановиться. Когда на мгновение он застыл, поймав мой взгляд, мне удалось ударить его по лицу.       — Как же это Ваше противоречие усложняет мне существование, мисс. — Он провел по красной щеке. — Оно разрывает меня.       Чёрный силуэт сбросил плащ. В тусклом свете сиял его дьявольский оскал. Опустившись, он припал к моему лицу. Холодные губы касались щёк, пока ледяные пальцы раскрывали воротник. Я цеплялась за его кисти, тянула за жёсткие волосы и умоляла прекратить. Но грубость движений была неумолима. Словно воплотившись в зверя, чёрный дух сковал слабые, более неподвластные мне руки над головой. Его жёсткие кольца упирались в кожу и кости запястий. Доносился лязг металлических цепей.       — Разве Вы хотите опуститься до тех, кого я всегда презирала?       Тяжестью тела чёрный дух приковывал меня к кровати. Матрас проседал. На мой недовольный вопль его колено протиснулось между моих ног. Он жадно целовал меня сквозь крепко сомкнутые уста, ухмыляясь моей непокорности. И тело непослушно горячело.       — Грядёт тот час, когда Вы воспылаете истинной ненавистью ко мне, юная мисс. Так пусть же она породится наслаждением.       Из-под его шершавых пальцев срывались из петель хлипкие пуговицы рубашки. Вскрики срывались из горла хрипом. Но холодный язык тут же скользил по губам. Обнажив мои плечи, он невесомо провёл ладонью по груди. Его чёрный взгляд, подчёркнутый непристойной ухмылкой, засел в душе ужасом. Грубая рука сжала ткань одеяний. Переполненная страхом, я укусила его за сухие губы. Чёрный дух усмехнулся, и его шероховатая ладонь, обведя линию талии, опустилась, чтобы приподнять нижний край рубашки.       — Столько очарованных мною сходили с ума от одного лишь касания. — Словно забывшись, опьяненный желанием, демон шептал то, что не должен был. — Кому же Вы стремитесь показать свои гордость и упрямство? — Казалось, что щёки побагровели на его бледном лике. — На этом дне с Вами лишь я.       Он терпел пинки и укоры, любые проклинания и всю ту ненависть, что лишь насыщала его. Шею обдавало леденящее дыхание. И, едва ли дотянувшись, я сжала между зубами кончик его уха. Желая вызвать в нём чувство боли, я услышала лишь сумасшедший смех.       — А Вы вкусили подлинный аромат этой забавы, юная мисс.       Хохот сменился непристойным шёпотом, что касался ушей. Переполнявшая сила сжимала мои руки всё крепче. В его воле были любые касания. Пепел гладил рёбра, словно повторяя очертания тела. Холодный язык провёл по плечу, и я снова вскрикнула, когда уста демона вцепились в меня. Его поцелуи оставляли тёмные пятна и следы крови. Пальцы опустились к моему ремню и зашли за грань одежд. Он ухмылялся теплу, что разливалось внутри моего тела. Тогда я, пнув ногой его в пах, вырвала кисть и вынула кинжал из матраса. Донеслось недовольное рычание. Лезвие было приставлено к собственной шее. Устрашившись моего жеста, тёмный силуэт немного отдалился. И я опустила остриё к груди.       — Неужели Ваше отвращение настолько сильно, что заставляет бояться смерти меньше, чем меня?       Вздохнув, чёрный дух замер, не переставая смотреть мне в глаза. Они были полны страха и безнадёжности. Убрав руки, он вновь спокойно прилёг на край кровати.       Лезвие всё ещё было прижато к телу. И под давлением руки клинок нанёс небольшой порез. Тогда я задумалась о серьезности своих действий. В моих силах было покончить со всем ещё тогда. Увидев это, чёрный человек остановил мою руку. И, отбросив лезвие, тут же отстранился.       — Я более не прикасаюсь к Вам, мисс. Перестаньте же грезить о небытие.       Мной овладело сильное чувство подавленности. Страх и отчаяние переплетались между собой, тянув за собой множество иных негативных эмоций.       За дверью раздался грохот, что заставил пробежать дрожь по всему телу. Кто-то спускался в подвал. И шагов было слишком много. Чувство отчаяния вновь сменилось тревогой. Кто-то вставил ключ в замочную скважину, и звон оборотов резал мне слух. За стеной доносились громкие разговоры. Некоторые из голосов я слышала прежде. Их громкий смех не утихал. Дверь распахнулась, и из-за неё на меня выглянула полдюжины жадных, сверкавших в тени глаз.       — Ваш отец продал Вас, мисс, в уплату долга...       Их силуэты стали исступлённо приближаться. Лица сияли жаждой плоти. Я вновь схватила лезвие и сжала его в руке.       — Вы можете лишь пожелать, воззвать ко мне, и я не позволю им даже тронуть Вас, мисс.       Его шёпот вновь донёсся слишком близко мимо шелохнувшихся прядей волос. Я повернула голову и кивнула, сглотнув. Я знала, что он прольёт кровь по моему зову ненависти. Не он убил их, а я убила тех людей его руками.       Вихрь смерти холодными лезвиями пронёсся сквозь их безобразные тела. Но мёртвыми они вызывали меньшее отвращение, нежели живыми. Меня воротило от этих похотливых взглядов, само существование этих людей было отвратно для меня. Лужи крови испачкали грязный пол. И после приступов отвращения на эту сцену я смотрела лишь с равнодушием. Я тогда была не в силах что-то понять и осознать. Вина ещё не затесалась в сборник ненавистных ощущений, и пока не беспокоила меня. Я взирала на дальнюю точку стены, затерявшись в пустых размышлениях.       Отец проиграл в карты, и отдал меня в уплату старого долга. Когда же моя жизнь была иной? Изо дня в день меня преследовала собственная тень в облике человека и душила своей близостью. Неужели это кара за что-то? За то, что я совершила или могла совершить? Разве я была настолько плохим человеком, что заслужила с самого рождения терпеть на себе его взгляд?       — Знайте, мисс, для чёрной тени приятны вовсе не убийства...       Вынув из последнего израненного тела кинжал, он слизнул с лезвия капли крови в искривлённой улыбке. Тело убитого рухнуло. Чёрный дух присел на кровать, стерев с лица прежнюю ухмылку.       — Даже если я поклянусь больше не приближаться к Вам, мисс. Знайте, что клятвы теней пусты, и в них нет искренности.       Его вид был серьёзен. Он хотел предупредить об опасностях собственной сущности. Тогда ещё казалось, что в нём есть хоть доля чести и достоинства признать себя падшим существом.