Мир тёмной стороны души

      Ночь 25       Возвращение в таверну из мира воспоминаний       Веки разомкнулись. Пространство окуталось туманом. Мутные силуэты кружили мне голову. Один из них подошёл с горевшей свечой и что-то пробормотал. Его речь прошла мимо ушей лишь посторонними неразборчивыми звуками. Я всё ещё приходила в себя.       И то последнее воспоминание неприятным осадком терзало сердце. Засорив все иные чувства и мысли, лютая мерзость заслоняла разум. Лик господина Дарка застыл в памяти через стекло ненависти и отвращения. Он — обличие насилия и похоти.       — Он всё же омерзителен Вам, мисс?       Седовласый прислуга таверны протянул мне руку.       Оперевшись на него, я не смогла удержать равновесия и уткнулась в рубашку, где перед глазами встала большая надпись "мистер Вайлт". Лицо бармена озарилось улыбкой. В его фиалковых глазах светилась искра некоего добродушия. Но также казалось, что мистер Вайлт лишь обхаживал мою душу из каких-то собственных подлых умыслов.       — Так ли важно понимать отношение к своей тёмной стороне, если я всё равно никогда не узнаю, зачем он следует за мной по этому миру? Ради удовлетворения своих низких желаний? — Опуская взгляд, я ступала по скрипевшим старым доскам. — Но почему я предстала жертвой его необузданной страсти? Имеют ли эти взаимоотношения смысл, если он лишь часть моей души, так безжалостно терзающая старые раны?       Мистер Вайлт проводил меня за рядом стоявший столик. Позади не утихал шум посетителей. Звенели наполненные бокалы.       — Вас так волнует причина его преследования, мисс? — Бармен присел рядом, оторвавшись от, казалось бы, вечного протирания стаканов. — Чёрный дух не может быть ни к чему не привязан, именно поэтому он сосуществует с какой-то душой либо же пребывает в этом мире. Как отстранённый от всех вселенных и пространств отшельник, он лишь ищет себе пристанище. Его ведёт некое неподвластное чувство долга, потому что он долгое время жил в роли Вашей чёрной души.       С его лица не сходила улыбка.       — Его жесты и поведение нельзя назвать таким благородным понятием, как чувство долга, мистер Вайлт. — В небольшой паузе между словами вспыхивали искры той непристойной встречи. Господин Дарк был тем, кто не уважал чужих граней, сколько бы мыслей не прочёл. — Вы многое знаете про чёрных духов? Неужели их сущность кажется такой отвратительной?       Спрашивая об уродливой натуре, я не могла забыть, как его облик однажды стал видеться мне прекрасным. Я чуть не очаровалась туманной иллюзией, когда как его суть крылась в жестокости и насилии. Но в то же время он тенью непрестанно следовал за мной и множество раз протягивал мне руку, когда я уже рухнула в пропасть и, еле-еле схватившись за край, отринув гордость, смиренно тянулась и принимала спасение. Но нет. Я всего лишь кукла в его руках. Меня разрывали противоречия.       — Будь они понятными и объяснимыми существами, не назывались бы чёрными духами, мисс.       Прищурив взгляд, мистер Вайлт будто выискивал кого-то в толпе, смотря сквозь мой силуэт.       — И человек сам по себе таинственен, не говоря о его душе.       Внезапно ответив, я только позже заметила всю необъяснимую истину собственного изречения. Бармен направил взор вверх и беспечно засмеялся.       — Вы ведь тоже когда-то были человеком, не так ли, мистер Вайлт?       Лишь на мгновение сверкнула его прежняя улыбка, и тут же стёрлась с лица. Оно померкло.       — Сколько же столетий миновало спустя. Никто в этом мире из особых душ не желает раскрывать своего прошлого. Только лишь до сих пор нас пытает жажда навсегда забыть и сбросить его в пропасть вечной тайной, в первую очередь, от себя самого. Вот только оно не горит даже в адском пламени.       Моя боль длилась лишь годы, их же — целые сотни и тысячи лет. Но за что им дано это проклятье? За что они разгневали великое равновесие миров и торжество справедливости? Была ли какая-то причина? Быть может, в ней сокрыта вся их ненависть на прошлое?       Встав из-за стола, мистер Вайлт вежливо предложил последовать в направлении тёмного помещения, что было скрыто за шторой у барной стойки. Бледной кистью, что была украшена лишь одним кольцом, хранитель таверны отодвинул плотную тёмную ткань. Перстень переливался аметистом.       Как только мы переступили порог, Тьма окутала с ног до головы. И я невольно столкнулась с застывшим силуэтом бармена.       — Вы всё ещё не можете забыть ту сцену, не так ли, мисс? Вы не способны перестать думать о чёрном духе? Желаете его или же ненавидете?       Во тьме непрестанно сияли его фиалковые глаза, словно подобны взгляду похитителя в ночи.       — Ему хватит и мига, чтобы прочесть Вас.       Я отступила назад.       — Имеет ли это значение?       В злом оскале он жаждал возродить во мне огонь презрения.       — Желание разливается в ненависть. Он играет с Вами каждый раз, когда Вы обжигаетесь и самоистязаетесь иглами вспыхнувших воспоминаний. — Подобно пауку, он плел сети из моих мыслей. Ведь в этом мире раздумья являлись уже сказанными. — Насмехается над Вами, как над ничтожной обессиленной игрушкой, что так забавляет его чёрное нутро. Разве его душа не должна познать воздаяние?       Соприкасаясь друг о друга, где-то рядом брынчали стеклянные сосуды. Когда я потянулась к ним, бармен накрыл руку ласковым прикосновением.       — Но сам он пуст, мистер Вайлт. Лишь жалкая частица моего больного разума. — Еле уловимый звук изогнутых в улыбке уст коснулся меня. — Или же нет? У него нет прошлого, нет чувств и слабостей. Его не ранить и не причинить той боли, что способен испытать человек.       Бармен сжал мою ладонь, ведя вглубь помещения. От шагов скрипели доски. И всё больше доносилось дребезжание стекла.       — Но кто же сказал, что его сущность столь неуязвима? Он сам? Смешно слышать речи о собственном могуществе от того, чья душа почернела от ошибок прошлой жизни.       Я опешила.       — Так, значит, он действительно был человеком?       Бармен остановился, и я в растерянности врезалась ему в спину, чувствуя лицом тонкую ткань рубашки прислуги.       — Как Вы недавно догадались, все сущности в этом мире сложились из людской сути. Изначально человечность лежала в основе наших душ, но чёрные духи её лишились.       Резким движением обернувшись, седовласый бармен испугал меня приступом приглушенного смеха.       — Вы жаждите расплаты за его унижения, мисс Кэрринфер? У меня есть подходящий нектар.       В некоем отвращении я отстранилась. Все души, коих я встречала, были схожи. Будто безумие завладело их разумом.       — Почему Вы помогаете мне, мистер Вайлт? И почему мы стоим во Тьме?       Рука коснулась моей щеки. От лёгкого дуновения вдали дёрнулась штора и внутрь просочился луч света.       — Спустя тысячи лет чёрный дух всё же встретил сияние солнца, что даровало ему надежду. — Его рука соскользнула вниз. — Вы поистине прекрасны, мисс Кэрринфер.       Я отступила назад. Во Тьме всё также светили глаза цвета фиалки. Мной овладел неподвластный страх. Но раздался щелчок. И комната озарилась тусклым светом свечей.       Пещерное помещение напоминало склад с различными напитками или же некое подобие погреба. Стены, как и в тоннелях, имели шероховатую, неровную поверхность. Перед глазами мерцали тысячи стеклянных банок и ёмкостей с разнообразными жидкостями. Они различались по цвету, где-то выделялись их структура, плотность и некоторые другие отличительные особенности. Сосуды были разных размеров, от совсем маленьких ампул до огромных банок. Их формы также отличались. И за прозрачным стеклом переливались всеми существующими оттенками растворы, что поражали своим количеством и красотой. Казалось, что там возможно найти нектар, исполнявший любое желание.       — Все эти напитки создали Вы, мистер Вайлт?       Его искусство действительно поражало.       — Среди этих сладких ядов, отравляющих наше сознание, Вы, конечно, не найдёте того, который откроет все тайны мироздания. — Он, как и все, вновь читал мои мысли. — Однако что может быть забавнее, чем терзаемый болью чёрный дух?       Бармен провёл пальцами по наполненным сосудам, и, казалось, жидкость в них засияла и начала бурлить.       — Вы предлагаете убить его, мистер Вайлт?       Промелькнуло сомнение, когда хранитель таверны остановил перстень у одной из бутылок.       — Нет, мисс Кэрринфер. Но разве нет расплаты хуже смерти? Разве он не должен сам терзаться муками от собственных воспоминаний? Сколько раз он принуждал Вас убивать, смотреть в их жалостливые глаза и марать руки кровью? Он убийца и истязатель и Вашей души, и многих других.       Бармен протянул мне одну из ёмкостей. И я лишь подняла брови.       — Это мне?       Вслед за лукавой улыбкой мистер Вайлт неспеша вложил мне в руку сосуд.       — Всего один глоток, и Ваш чёрный дух даже не увидит поднятых со дна старых воспоминаний. Вследствие чего не подпитается ненавистью и не узнает о Вашем намерении предать его справедливому суду.       Бармен знал, что я всегда желала этого.       — И тогда я забуду ту встречу с ним?       Снова пронзила стрела сомнения.       — А Вы желаете вспоминать ту близость с ним?       Щёки невольно побагровели. Бармен приподнял мою руку с бутылкой, и её горлышко прислонилось к моим губам.       — На некоторое время напиток обманет окружающие души. И чёрный дух будет слышать лишь хаос из запутанных, склеенных мыслей.       Дно стеклянной емкости поднялось. Грязно-зелёная вязкая жидкость полилась вниз.       — Вам, верно, интересно узнать механизм действия этих отваров, мисс Кэрринфер?       Я ощутила прикосновение к губам кисло-сладкого сиропа. В нос бил аромат лимона. Как только один глоток был сделан, бармен вырвал бутылку из моих рук.       — Определённое воспоминание никто и никакой отвар не способен выкинуть из головы. Даже тот напиток не имел своей целью — вырвать из бездны забытых событий то определённое, что Вы и отыскали. В нём лишь содержался компонент, что активизирует давно раскрытую и подавленную ненависть. С этой эмоцией Вы и натолкнулись в своей киноплёнке жизни на день, когда начали смотреть в глаза чёрного духа с отвращением. — Бармен вернул сосуд с грязно-зелёной жидкостью на полку, закрывая пробкой. По всему помещению прошёл звон стекла. — Все эти напитки и отвары основаны на активизации пережитых чувств и эмоций. В том эпизоде ставшее для Вас обыденным, в некотором роде даже приятным разделение с кем-то своей боли, вылилось за грань ужасающего и отвратного ощущения. Чёрный дух переступил черту, и в тот момент Вы стали воспринимать его врагом, несмотря на то, что ранее находили спасение в беседах с ним.       Тысячи лет будучи хранителем таверны, мёртвой точки мира, он встречал души с разной жестокой судьбой, и все из них он видел насквозь.       — И, стало быть, для Вас чёрный дух — враг, мистер Вайлт?       Со злобой он ударил в пол один из сосудов. И тот разбился вдребезги, устилая деревянные доски жидкостью ядовито-жёлтого оттенка. Но в миг уста снова изогнулись в улыбке.       — Не верится, что за столько лет он выбрал не тот сценарий... Быть может, ему действительно заслонил глаза бесконечный поток света.       Бармен наклонился, собирая стеклянные осколки. А вязкое пятно тут же исчезло. Мысли начали путаться.       — Нектар, что Вы испили, перемешает все размышления прошлого и будущего. Все, кто способен читать Ваш разум, будут видеть лишь иллюзорные видения. Однако чёрный дух рано или поздно распознает ложь, проникая вглубь Ваших правдивых представлений.       Та сцена всё ещё вертелась в голове назойливым и неподавимым привкусом одержимости ею. Рассудок помутился.       — И что тогда?       Склонившийся передо мной, хранитель таверны всё ещё искал разбитое стекло. И когда все осколки были сложены в его ладонях, их цвет переменился. Стекло переливалось прежним ядовито-жёлтым цветом, впитавши влагу из сосуда. Бармен сжал его, поранив руки. Кровь преобразила стекло. И тогда из раскрытых ладоней он поднял для меня клинок, чья рукоять украшалась незнакомыми письменами и янтарным камнем. Прямое чистое лезвие отражало в себе всю смесь цветов с полок.       — Он пропитан ядом человеческих воспоминаний. Одного лишь пореза хватит, чтобы заставить его ощутить боль от того, кем он был.       В подавляемом ликовании бармен предоставил мне ножны и накрыл мои плечи длинной чёрной накидкой.       — Как Вы представляете это? Он не допустит, чтобы я даже коснулась его остриём. Моя сила по сравнению с его — ничто.       Хранитель таверны прошёл дальше к колыхавшейся шторе, лишь бросив мне ответ.       — Я скажу Вам больше, мисс. Только Вы способны на это. Хитрость в руках той, кем он ослаблен. — То воспоминание погружало в ещё больший ужас пережитого. И стук неподвластного сердца бил всё чаще. — Ведь Вам, верно, уже приходилось сражать его лезвиями, окутанными ненавистью.       Обернувшись, его лицо кривилось под гнетом лукавой усмешки. Фиалковые глаза пронзали ядом не хуже любого из его нектаров.       — Ведь Тень не может быть властнее своего хозяина, мисс Кэрринфер, Тень всегда идёт позади.       Я действительно всеми силами гасила в себе порывы обернуться к собственной тени, воззвав к ней с высока в бездну Ада, наконец протянуть руку и идти с ней в один ряд. Неужели в глубине души я хотела спасти чудовище, подобное ему?       Мистер Вайлт прошёл к выходу и отдернул штору. Я зашагала вслед.       — Быть может, Вы, как и все, намеренно скрываете, что чёрный дух и есть властитель мира, мистер Вайлт?       Я вышла из сумрачной обители и зажмурила глаза от ударившего яркого света.       — Нет. Этого мне знать не дано. Быть может, законы мира таковы, что душа хозяина окутана аурой, скрывающей его истинную личность, чтобы никто не знал, кем он является.       — Даже он сам?       Быть может, мой взгляд объял растерянный в этом долгом пути гнев. Мистер Вайлт рассмеялся. Встав за барную стойку, он вновь начал задумчиво протирать стаканы.       — Почему же Вы хотите убить его, мисс Кэрринфер?       Я сделала уверенный шаг.       — Он — единственный, кто в ответе за создание этого мира, погрязшего в жестокости, ненависти и вечных страхах. Вам ли не знать, мистер Вайлт, сколько смертей проносится здесь, чьё лезвие холодно лишает жизни всех невиновных мирных жителей.       Бармен понимающе кивнул, не отводя взора от хрусталя.       — За всех тех умерших на моих глазах, за всю ту кровь, что утопила и меня в этом грязном потоке, я избираю своей целью — предание забвению властителя мира. Именно он повинен в Хаосе, разгроме и тирании в городах. Ведь только ему была дарована сила, чтобы властвовать здесь. И покуда он распыляет свою власть в пыль и пепел, изнуряя души абсурдными законами и правилами, я обязана уничтожить создателя.       Но его неизвестный лик возвысился непостижимо далеко, за грань понимания всех живших здесь.       — Некогда Вы подобное провозглашали убийцам, которые вскоре умирали от Ваших рук. Или же от рук Вашей тени? — Улыбавшийся бармен наклонился в игравшей манере. — Кто же на самом деле из Вас двоих их убивал?       Его изречения продолжали вопрошать на самом дне моей души. Ему было ясно, что мне неизвестна Истина. Быть может, никому во всех мирах и пространствах она неизвестна.       — Вам не под силу даже направить меня по пути, где я смогу последовать за хозяином мира, господин Вайлт? Неужели нет ни единого шанса выйти на след его пропавшей души?       Во мне говорила безнадёжность.       — Моя роль состоит в другом, мисс Кэрринфер. Я не могу покидать это место. Я привязан к нему, как дух. Но, думаю, Вам сможет помочь некто иной.       У барной стойки тут же возник незнакомый силуэт. Я подняла голову на чарующую ауру, что заполонила всё пространство. В таверну явился таинственный странник, что тут же подмигнул мне и озарил лёгкой улыбкой. Словно снизошедший с небес, его лик был чист. Но, подобая мужскому образу, всё же несколько груб и небрежен, нелишенный лёгкой светлой щетины. Он приковывал к себе небывалой обаятельностью. Длинные белые волосы, связанные за спиной, переливались еле заметным золотым отблеском. Глаза горели огнём цвета вечернего солнца. Облаченный в чёрные одежды, он немало странствовал по этому миру и владел немалым оружием. А за его спиной выглядывали стрелы.       Седовласый бармен приветливо кивнул и тут же заполнил стакан неожиданно объявившегося гостя.       — Перед Вами господин Леон Скалигер — охотник за Тьмой.       Мистер Вайлт представил беловласого странника, который вновь озарил меня улыбкой. Она мне стала казаться несколько беспечной для такого Великого охотника. Но за его усталым взглядом сомнения развеялись.       — Я — Юджиния Кэрринфер, господин Скалигер.       Представившись, я протянула ему руку, которую он тут же приязненно пожал. Его крепкая ладонь была столь тёплой, не сравнимой ни с чьим иным прежним прикосновением. И меня объяло некоторое смущение.       — Господин Скалигер, мне помнится, Вы искали хозяина мира. Вы всегда идёте по его следам, не так ли? Мисс Кэрринфер нуждается в правильном направлении.       Сделав несколько глотков, беловласый охотник громко опустил стакан и посмотрел на меня. Я растерялась.       — Мне нужно отыскать властителя мира. Вы сможете мне помочь в этом, господин Скалигер?       Казалось, что фигуру охотника охватывало бескрайнее сияние. И мрак одежд не препятствовал этому. Весь его силуэт был окутан искрами светлой энергии.       — С какой целью Вы разыскиваете его, мисс Кэрринфер?       Понимая себя лишним, бармен отвлёкся на подошедшего дальнего гостя, выслушивая его заказ. А я смотрела в глаза охотника, всё более напоминавшие свет мрачной луны.       — Я желаю знать, почему же этот мир опускается всё ниже в Преисподнюю, заливаясь грязью и кровью. Я хочу задать ему этот вопрос. Разве властитель не должен оберегать собственный мир?       Казалось, что господин Скалигер проникся моей речью.       — Хозяин всегда блуждает где-то рядом. Но за последнее время его энергия словно усилилась. Не понять, какой является его душа, светлой или же темной. Давным-давно я сам выбрал своим долгом — сражать могущественную чернь и низших чудовищ. И если душа властителя окажется всё же чёрной, я буду вынужден распылить её в небытие. Именно поэтому я следую за остатками чёрной энергии. Будь это обыкновенный монстр или черный дух, я убью его. — Я дрогнула. — Быть может, когда-то на моём пути предстанет и истинный властитель.       Охотник тут же опустошил стакан и попросил бармена повторить заказ.       — Ваша душа не похожа на те, что я встречала ранее, господин Скалигер. Словно лишь свет наполняет её.       Охотник улыбнулся.       — Свет — то же солнце. Но Вам же известно, что солнце покрыто огнём.       Его улыбка не сходила с лица.       Однако в мгновение всё помещение охватил жуткий гром. Раздавшийся грохот унял шум толпы и погрузил их лица в смятение. Я уже знала, кто явился за мной.       — Госпожа Кэрринфер!       Этот крик, казалось, разразился на всю таверну. Его угрожавший тон внушал ужас и заставлял содрогаться саму землю. В тёмном тоннеле, где был расположен вход, заискрила молния. Деревянные створки бились друг о друга от зловещего потока ветра. Все затаили дыхание. Из Тьмы вышел силуэт в плаще и шляпе, пылавший в чёрном огне.       — Он и вправду одержим Вами, мисс.       Шёпот бармена раздался за спиной и растекся по всему телу, повторяясь и оглушая меня эхом.       Приближаясь к барной стойке, чёрный дух сметал и сжигал всё на своём пути. Он был поистине зол. Его ярость объяла всё пространство. Я не двинулась с места, зная, что от него не сбежать. Это было бы тщетно и бессмысленно.       Господин Дарк приближался медленными шагами, злость кипела и искрила черными молниями. Он подошёл к барной стойке и смёл рукой все те стаканы и бокалы, что стояли на поверхности. Раздался звон разбитого стекла. Не поворачивая головы ни на кого другого, он пожирал своим взглядом лишь меня. Ведь он явился сюда именно за мной, чтобы вернуть обратно заблудшую мисс.       Господин Дарк грубо оттолкнул охотника, чтобы пройти ко мне. Наклонившись над барной стойкой, он протянул руку и нагло сжал мой подбородок. Его большой палец давил на щёку словно льдом.       — Сколько раз Ваша заблудшая душа намерена покидать своего верного спутника, не сказав ни единого слова, мисс? Мне пришлось обыскать весь город, гоняясь за следами смутной энергии, пока я не понял, что Вы могли оказаться здесь... Этот мир слишком опасен для такой хрупкой мисс, как Вы...       Господин Дарк дышал мне в лицо, всколыхнув те воспоминания, где он был слишком близок.       — Вы считаете, что я всё ещё не смогу постоять за себя?       Я встала наперекор его словам. Охотник, стоявший рядом, поднёс к шее чёрного духа кинжал. Это заставило господина Дарка всё же обратить внимание на мистера Скалигера. Тогда он поднялся с барной стойки и обнажил свой клинок перед беловласым странником.       — Сошлись на горизонте чёрный дух и охотник за Тьмой. От этой дряхлой таверны может не остаться и досточки.       Подошедший вновь бармен предсказал грядущее будущее, если никто не остановит их. И было ли кому подвластно остановить эту неминуемую битву? Моё сердце билось всё чаще.       Они встали друг напротив друга, направив клинки. Их глаза сверкали неиссякаемой силой. Тела объяла жуткая мощная энергия. У барной стойки пылали два столпа огня: чёрный и белый. Их мощь создавала круговые ветреные порывы и теснила пространство. Ощущалась тяжесть. Вдребезги разбивались любые стаканы и бокалы. Посетители стали убывать. Кто-то оставался с желанием проникнуться зрелищем, ликуя за дальними столиками. Подобное их восхищало. Свист и выкрики только подогревали двух столкнувшихся противников.       — Чёрные духи не знают сострадания. — Возглас мистера Скалигера был адресован непосредственно к господину Дарку. — Ваша сущность пропитана чернью и злобой. Вы питаетесь ею от обычных слабых душ, увеличивая собственную силу. Именно поэтому мой долг — уничтожить Вас!       Они сошлись в бою, скрестив клинки. Звонкое соприкосновение лезвий отдалось мимолётной искрой. И никто из них не смел усмехнуться, понимая могущественную силу друг друга.       — Поглотить душу самого известного охотника за Тьмой — честь для меня! Это лишний повод, чтобы сразиться с Вами, сэр.       Блокируя удар, господин Дарк позволил себе улыбнуться. Но улыбка тут же спала. Их силуэты замерли. Ведь между ними встала я, даже не подумав, что кто-то в пылу битвы может ранить меня. Юная слабая мисс стала стеной между двумя могущественными противниками. Затаилось молчание. Через всё пространство пронеслась волна тишины.       — Я прошу, чтобы Вы хотя бы на время позабыли о своём долге, господин Скалигер.       Я обернулась к охотнику, затаив в душе жажду праведной расплаты над тем, кто истязал меня всю жизнь.       — Иначе вместе с чёрным духом, Вы посмеете убить и мою душу. А ведь она не столь полна черни и злобы... Или Вы видите её именно такой? — Я растерялась. — Но Ваши честь и благородство велят спасать души людей, не так ли?       Во мне самой пробудился интерес, какого же цвета была моя душа?       — Ваша аура сияет в лунном свете, мисс. Но это не отменит участь чёрного духа.       Он направил клинок на господина Дарка, который остался у меня за спиной. Но внезапно его ледяные руки обхватили моё тело, немного сдавив и сковав движения. Пальцы пробежали, будто нарочно вызывая отвращение. Чёрный дух притянул меня к себе. Его холодное дыхание обдавало шею, когда он склонил голову над моим плечом.       — Убив меня, Вы также обречете эту сладостную душу на погибель, сэр Охотник. — Словно заигрывая со мной на публику, он коснулся губами моего виска и ухмыльнулся. — Наши судьбы связаны прочной нитью равновесия миров.       Господин Скалигер, задумавшись, неуверенно опустил клинок и вложил его в ножны. Через сжатые уста и хмурые брови охотник подавлял неистовую злобу.       — Я прошу Вашей помощи, самый Великий охотник за Тьмой! Если я отыщу властителя мира и познаю его душу, отплачу за жестокость и издевательства над горожанами, Вы сможете сокрушить чёрного духа с моего позволения. Так как моя роль здесь будет окончена.       Вырвавшись из объятий чёрной тени, я приблизилась к охотнику с надеждой на положительный ответ.       — Сейчас я отправляюсь в местность, где остались следы негативной энергии. В этом городе неустанно блуждает аура властителя. Вы можете последовать за мной, мисс Кэрринфер. Если так сильна Ваша жажда познания.       Охотник одарил бармена прощальным жестом и двинулся к выходу. Я зашагала вслед. Но меня приостановил тёмный силуэт. Я будто огрызнулась.       — Вы будете вечно идти по моим следам, господин Дарк?       Чёрный дух посмотрел также надменно. Собственнически вцепившись, он обжигал мою руку холодом.       — Я ведь Ваша тень, мисс.       Господин Дарк таинственно переглянулся с мистером Вайлтом, будто проверяя, не поведал ли мне хранитель таверны лишних сведений. Казалось, чёрный дух способен разорвать его на куски и распылить в пепел. Увидев его жуткий взгляд, я, с трудом подавившая в себе назойливые ненавистные эпизоды, взяла его исцарапанную энергией руку. Это остановило бушевавшую в его сущности злость, и я повела свою Тень к тоннелю.              Ночь 26       Город детства       Храм просветления       (Местная школа)       Ночь миновала. И, казалось бы, светлые очертания города увидеть так сложно, но всё же небо окрасилось в голубой цвет, смыв пелену чёрной бездны.       Перед тремя мрачными силуэтами возник храм нищих и обездоленных. Его фасад сиял блеском строгих колонн, скрывая несовершенства старой постройки. Блеклая краска стен потрескалась, обнажая раны умершего сооружения. Трещины расползались подобно опухоли. Один из углов здания пленило вьющееся растение, расползаясь по поверхности, выбивая старые стёкла. Стуча деревянными створками, в окна иной стороны выглядывали наблюдавшие лица. И одно из них взирало ярче иных. Под пеленой обманчивого зрения лик хранителя храма размылся. Остался лишь след сияния изумрудных глаз. По каменным плитам ступеней раздавались звонкие шаги. И трое спутников, несших лишь смерть и разорение, перешагнули порог закрытого храма. Чёрные плащи скрылись за колоннадой.       Открылись врата. Я шествовала между двумя вечными врагами. До меня доносились лишь неразборчивые проклятья, чем они с усладой кидались друг в друга. Остановившись за одним из углов, мы выжидали ориентир тёмной энергии, что совсем недавно растворилась в холле.       Всё помещение было заполнено шумом и смутной болтовнёй гостей здешней обители знаний. Среди них толпились и дети, и люди, которые были слишком стары для роли податливых учеников. На последних я обратила особое внимание. В их глазах застыл страх. Они слонялись из угла в угол, окунувшись в пыльные учебники, роняя дипломаты. С их уст доносились слова о несправедливой оценке их познаний. Я наблюдала абсурд.       — Вы утверждали, что Вам известно примерное местонахождение властителя мира, господин Скалигер. — Повернув голову, я обратилась к охотнику, что тут же уверенно кивнул.       — Вы уверены, что мы следуем правильной дорогой? Насколько значимы в этом мире храмы просветления?       В спину недовольно фыркнул чёрный дух.       — Словно в мире людей они имели смысл, мисс.       Беловласый странник прислонился к стене справа от меня, слева же — расположилась Тень, что озиралась по сторонам.       — Храмы просветления прежде назывались обычными школами. Во все эпохи властители всегда стремились к обретению большей власти. Однако постижение всего мира требовало обогащение знаний. Правители рождали те умы, которые становились их покорной свитой.       Заслушавшись, я прислонилась к гладкой стене и ощутила холод.       — Ими правила жадность?       Беловласый охотник кивнул.       — Но и у преемников правителей было достаточно власти, чтобы наградить знаниями и всех иных граждан. Храмы просветления стали обязательны для посещения. Но история мира циклична, когда очередной раз властители избирают тропу падения и собственной и иных империй.       Чёрный дух усмехнулся.       — Значит, учение — Свет? — Я пнула его в бок.       — А Вы не иначе как явились из обители глупцов и непросвещенных, господин Дарк.       Беловласый странник даже не оборачивался на наши вздоры. А бледный лик чёрного духа наглой манерой снова опускался ко мне.       — Не противоречиво ли само название, скрывающее за собой лицемерие и мастеров, и учеников? Они не хотят тех познаний, о которых не просили.       — В Лоэрфолле все имена и ранги тонули в фальши, разве не так?       Я пнула чёрную тень в раскрытую чёрную рубашку.       — Потому в храмах просветления, прежде, школах, нередко скапливается слишком много негативной энергии. — Господин Скалигер встрепенулся, словно почуял еле уловимые пары преследуемой ауры. — Многие воспоминания душ здесь кишат вечными страхами. Я пришёл именно на этот след. Осматривая местность, здесь легко скрыться в столпотворении душ. — Охотник подал знак, и мы последовали за ним. — В таком потоке мы не привлечем лишнего внимания и не побеспокоим здешних обитателей.       Толпы душ людей и вправду заполняли все коридоры и холл, им не было конца. Всюду слышались их неугомонный топот и громкие беседы.       — Почему же в школе полно взрослых людей? Их юные годы уже позади. Некоторые из них стары даже для роли наставников и мастеров. Их лица суровы, истерзаны жизнью, но их взгляд и разговоры отражают лишь озабоченность здешней суетой. Они полностью забылись в ней, будто забыли себя...       Беловласый охотник будто бы хотел ответить, но господин Дарк перебил, взяв слово на себя.       — Скольких людей Вы знали, которых во снах до сих пор тревожат годы познания, мисс?       Чёрный дух прикоснулся к моей руке, но я тут же отринула её. Любой раз, когда я ловила его бездонный взгляд, моё сердце сжималось. И щёки покрывало смущение. Вспоминая те дни, когда я была жива и была вместе с ним, я более не понимала, где находилась граница моего отвращения.       — Каждый второй утопает в подсознательных воспоминаниях о храме просветления и кошмарах, оставленных в его стенах. И сейчас эти души, потерявшись между мирами живых и мертвых, блуждают в самом ненавистном для них периоде, не осознавая, что это может продлиться целую вечность. Многие из них уже давно отстранились от здешней атмосферы, минуя годы просветления, получив уже достаточный опыт на службе. Но, умерев, так и не смогли уйти от столь неприятных воспоминаний в глубине своей души.       Подавляя в себе ярость к чёрному духу, я пыталась отвлечься на местность храма. Впереди гордо шагал охотник за Тьмой. Его тёмный плащ и белые волосы колыхались от лёгкого ветра. Охотничьи одежды и сапоги были изрядно изношены в битвах с бесчисленным множеством чудовищ. Мимо проходила толпа словно намеренно запертых в этой проклятой школе.       — Они также, как и люди с той площади, не осознают, кем являются, ведь так? Они мыслят, как и положено в этом мире, словно всё, что происходит, так и должно быть. Они всё ещё считают себя людьми.       Конструкция здания представляла из себя замкнутый прямоугольник с четырьмя лестницами. Они располагались лишь с двух длинных сторон, короткие коридоры по двум другим сторонам являлись тоннелями, где также были расположены кабинеты. Также имелись и другие ходы с закрытыми территориями, к которым нужно было отыскать путь. Изнутри стены также покрылись трещинами, с потолка сыпалась побелка.       Погрузившись в мысли, никто из нас троих даже не заметил исчезновение целой толпы без конца блуждавших душ. Холл опустел. Затаилось молчание. И тишина объяла всё помещение до тех пор, пока не прозвенел душераздирающий звонок. Это была, несомненно, ловушка изменчивого пространства.       Раздалось цоканье каблуков. Из-за угла вышла по облику весьма интеллигентная женщина в годах. Она направилась к нашей троице, которая даже не успела среагировать на её приближение. Высоко поднятая голова, самодовольный взгляд говорили за неё. Должно быть, та женщина по статусу стояла выше обычных мастеров. Но осознавала ли она, что весь этот процесс познания несущественен?       — Как Вы смеете прерывать Великое познание, господа!? Мисс Кэрринфер, за подобные повторяющиеся проступки, прогулы уроков и молчание у доски Вас могут исключить. Помните об этом каждый раз, когда в Вашей голове появляется мысль о том, чтобы совершить хотя бы одно правонарушение.       Сперва она обратилась ко мне. И её укорительный тон заставил всё тело испытать напряжение. Эти слова всерьёз принудили вспомнить собственные школьные годы.       — Дорогие, мастера и будущие учителя, ученики академий, в это время должны также присутствовать на уроке. Простите, я не помню Ваших имён, должно быть, Вы у нас совсем недавно. Вам следует ознакомиться с правилами и более не нарушать их.       На ней были классические одежды. Длина пиджака шоколадного цвета тянулась чуть ли не до края юбки. Короткая стрижка подчёркивала строгость слов. Она отчитывала и укоряла, подобно любому завучу. Возможно, главный мастер обладала меньшей властью, чтобы читать души других. Потому господин Дарк и охотник возникли перед ней анонимными гостями, похожими на учителя и практиканта (ученика академии). Но простых прохожих в храме просветления не было, всем доставалась неприятная роль.       С места внезапно сорвался чёрный дух и, взяв руку мастера, поцеловал её. Я опешила.       — Простите мою беспечность, миссис Глоустейн. Я господин Скайлд, новоприбывший учитель литературы. В последнее время я чересчур растерян. Не могли бы Вы быть так добры и проводить нас до нужной аудитории? Мне свойственно путаться в коридорах.       В один миг строгость с её лица переменилась на добродушную улыбку. Господин Дарк элегантно вёл её под руку. Миссис Глоустейн показывала дорогу. Я с господином Скалигером плелась следом.       — Он всегда такой напыщенный и самодовольный.       Я ворчала в спину, облаченную в чёрный плащ, но невзначай охотник подтвердил мои слова.       — Чёрные духи всегда считают свою власть незыблемой.       — Разве мы не можем проигнорировать её указы? Ведь это иллюзорная действительность, что нам мешает просто ускользнуть из её внимания, господин Скалигер?       Вокруг царила тревожная атмосфера, оттого даже мой тихий шёпот, казалось, мог быть услышан не теми.       — Мы ворвались в эту территорию с собственными законами и правилами. Если мы желаем задержаться здесь, не стоит пренебрегать ими. Иначе рискуем быть замеченными более высшими душами, и битвы не избежать.       Проходя мимо одинаковых коридоров, я не понимала, как возможно ориентироваться в подобном пространстве.       — Неужели Вам не справиться с ними, даже объединившись с чёрным духом?       — Дилемма вовсе не в силах, мисс. А в том, ради чего мы явились сюда. Найти того, кто не желает быть обнаруженным. Не напрасно, над душой властителя нависла скрывающая аура. Есть риск упустить его след при лишней суете. Здешним душам лучше не препятствовать.       Обсуждая детали, мы шли за спинами двух любезничавших силуэтов. Верное и безукоризненное прислуживание господина Дарка всё не унималось. Лесть из его уст лилась ручьями. Мне ранее не доводилось видеть его столь изящным. Пускай, его манера и слова были лишь пустой красочной ложью. Но, возможно, будь я на месте той женщины, тоже не смогла бы отвести взгляд.       Шаги остановились. Мы стояли у кабинета литературы. Миссис Глоустейн открыла дверь и пропустила нас троих вперёд. Господин Дарк направился к месту учителя. Я двинулась за ним, но внезапно меня остановил охотник. Господин Скалигер предложил расположиться за одной из дальних парт.       Возникло чувство, словно мы всегда существовали здесь. Шум класса, шорох в окне, приближающийся закат. Всё будто застыло в вечности. И ничто не способно вырвать из неё.       Мои руки опустились на пыльный стол и укололись о торчавшие щепки. Господин Дарк блуждал по аудитории, разглядывая каждый угол. Неугомонная толпа по облику взрослых людей не прекращала бубнить невразумительные речи. В классе стоял невыносимый гул. Глаза чёрного духа сверкали яростным огнём, казалось, он жаждал истребить каждого, кто мешал и нарушал дисциплину. Но всего пару минут назад он мирно любезничал с миссис Глоустейн. Его элегантность граничила с дикостью, порой переплетаясь. На это невозможно было не смотреть.       Одного щелчка пальцев хватило, чтобы пространство прогнулось под властью чёрного духа. Господин Дарк преобразовал атмосферу и усмирил толпу. Класс молчал. Учитель начал урок.       — Литература — великое достояние человечества. Она дарует удовольствие, она же приносит и боль. Идеалы любого мира двойственны. За любой вершиной следует пропасть. Но, сорвавшись вниз, возможно ли вновь воспарить над землёй? За тысячи лет я знал многих писателей, поэтов, мыслителей и простых творцов. Человеческие души всегда были наполнены страданиями. Но эти страдания их и вдохновляли, даровали полёт мысли. Я озвучил лишь одно из противоречий людской натуры...       Чёрный дух мог говорить что угодно, нести любую чушь. Но это не изменяло атмосферы вокруг. Души, потерявшиеся в школьных годах, ощущали себя на настоящем уроке литературы, внимательно слушая и тщательно записывая в тетрадь. Они не видели ни единого признака обмана или иллюзии. Всё казалось им действительным.       Пока господин Дарк вёл свою сумбурную лекцию, я всё больше сострадала потерянным душам.       — Неужели они никогда не осознают, насколько тщетно их пребывание здесь?       Я задала вопрос, как в пустоту.       — Они живут прошлым, плотно погрузившись в мысли, мисс. Не всем в этом мире дано понимать сущность мироздания, как нам. Но порой всё же не осознавать столь жестокой Истины лучше. Незнание может оберегать.       Слова охотника повергли меня в возмущение.       — Что Вы скажете, если увидите, как один за одним они будут умирать на Ваших глазах лишь от незнания, что можно было поступить иначе?       Моё лицо искривила истерическая усмешка. Уже не повернуть вспять те моменты, когда я, не способная никого спасти, видела их мёртвые истерзанные души. Ни облегчить мучения, ни возродить усопших.       Я вновь окунулась в воспоминания, опустив голову. Господин Скалигер резко повернулся и начал осматривать кабинет, дёргаясь из стороны в сторону. Мой взгляд выдавал озадаченность.       — Поблизости блуждает мощная тёмная энергия, мисс Кэрринфер.       Охотник тут же сорвался с места и выскочил из аудитории. Встав из-за парты, я последовала за ним. Но, чуть приблизилась к двери, и мой путь преградил господин Дарк.       — Чтобы покинуть урок, нужно сперва отпроситься у учителя, мисс Кэрринфер.       Его силуэт надоедливо навис надо мной, не давая возможности пройти. Чёрный дух нарочно ослеплял ухмылкой. И за его манерой злостно улыбаться последовали и остальные, повторяя дьявольскую гримасу. Весь класс вдруг залился жутким смехом. Оглядываясь, я видела, как они тыкали пальцами и хохотали, словно не имея права останавливаться. Они не были детьми. В истерзанных лицах души несли лишь боль и тщетность собственного существования. Быть может, они знали, что бесконечно следуют по замкнутому кругу. Но они бессильны перед ликом жестокой судьбы.       Смех продолжался. Нет, он вовсе не был похож на фальшь. Их презрение рождалось из моих ассоциаций. Подобные сцены формировало не иначе, как моё подсознание из-за неуверенности в себе. Я была загнана в угол. Все лишь плескались ядовитыми словами, заливаясь хохотом. Такими я помнила свои юные годы познания. И они были не лучше иных.       Пытаясь обойти чёрного духа, я лишь была схвачена им. А души, не прекращая, смеялись над моим глупым поступком. Я начала замечать, как на моих глазах стали проступать слёзы. Резко подняв голову, я поймала взгляд господина Дарка. Он замер, и я вырвалась из его рук, выбежав за дверь. Не дав ей захлопнуться, чёрный дух последовал за мной. Я стремительно пыталась отдалиться от него, шагая по длинному коридору.       — Не смейте ни к кому приближаться, мисс! Не все души здесь бессознательны.       Мои шаги замедлились, и чёрный силуэт нагнал меня.       — Если Вы уже пробудили пламя собственной энергии, сможете воспользоваться изменением восприятия всех встречных душ, которые не осознают этот мир рациональным взглядом. Вам лишь нужно посмотреть им в глаза, внушить им мысль, что Вы несущественны, и они забудут о Вашем существовании.       Он пытался показать мне, взяв за руку. Но, как только в моей голове вспыхнули назойливые воспоминания, я тут же выхватила свою ладонь и отстранилась.       — Не прикасайтесь ко мне.       Я побежала прочь в поисках господина Скалигера.       Темнело, и солнце незаметно скрылось за горизонтом. Миновал никем незамеченный закат. Коридоры погружались в темноту. Приближалось предзнаменование беды. На плечи ложилась тяжесть. Оцепенело всё тело. Сама атмосфера нагоняла тоску, уныние и неподвластный страх перед неизвестным.       Я прошла один круг по этажу, срезав через тоннель. Заглядывая в аудитории, я видела лишь пустоту. Но покоя в ней не было. Я осталась одна с непримиримой действительностью. Вверху мерцал свет старой лампы. И в один момент погас, погрузив всё длинное помещение во Тьму. Сквозь окна прорывался лишь тусклый лунный свет. В спину ударил сильный поток воздуха, едва ли не сбив меня с ног.       Я обернулась. Вдали появился несуразный огромный силуэт приближавшегося чудовища. Он бежал с безумной скоростью через длинный коридор. Монстр напоминал огромный ком из грязи, что пожирал в себе всё встречавшееся на пути. Моё тело вновь сковал страх.