Только не сворачивай

Сержанта Бертона нельзя было назвать человеком радостным, но в день своей последней смены он выглядел вполне себе откусившим кусочек от солнца. В отделе, несмотря на продолжающуюся работу, атмосфера была расслабленной. Мужики нет-нет да и захохочут из-за очередной шутки молодого рыжего Майки, тортом угостятся, выйдут на перекур. Перекуры в этот день были чаще обычного. Иногда Бертон выходил из кабинета, чтобы приструнить гуляния, но Эрик видел эту довольную полуулыбку. Стиснув зубы, Коллинз дождался середины дня, чтобы не обрушивать правду на голову своего начальника и дежурных — в курсе спешного отъезда должны были быть все. Включая белобрысого Льюиса. Это же наверняка на его плечи ляжет временная ноша, подумал офицер. Если бы Эрик мог хоть как-то повлиять на выбор собственной замены на посту сержанта, он бы отдал предпочтение кому угодно, только не Льюису: и старому Флагману, и Блэйдсу — хотя у него были свои планы на карьерный рост, и далеко не главенство в местном участке — да даже Майки. Плевать на его безалаберное отношение к внешнему виду офицеров полиции. Уверенно вскочив с места, Эрик шагнул в сторону кабинета. Еще несколько минут, екнуло его осознание, и он просто передумал бы. Мало приятного было в лице практически бывшего начальника. Его словно лимон заставили целиком сжевать и мешком по голове ударили. — Черт возьми, Эрик! — зашипел Бертон, скидывая очки в сторону. Тонкая черная оправа проехалась по всей длиннее стола и не рухнула на пол лишь потому, что Коллинз выставил руку. — Как долго? — Неделя, может, две... — пожал плечами Коллинз. — Мистер Бертон, я сделаю все возможное, чтобы не оставлять Льюиса с парнями надолго. Только узнаю, как тетка, помогу ей с лечением или найму сиделку, и сразу обратно. А там меня сестра подхватит. Ее сейчас просто никак не отпустят — в отпуске была месяц назад. Бертон тяжело вздохнул и потер большими ладонями свое до этого момента радостное лицо. — А мать? Эрик, тебе бы хоть недельку пошефствовать. Ты понимаешь, что для восприятия парней это важно? И как я капитану... Черт возьми. — Матери нельзя говорить. У нее с братом забот хватает. — Да знаю я, — отмахнулся Бертон, — отпускать тебя просто не хочу. Не хочу... но выбора у меня, похоже, нет, — хлопнул он ладонями по столу и выпустил воздух через раздутые ноздри. — Ладно, зови Льюиса. Обрадуем.

***

Эрик не думал, что проведет важный для своей дальнейшей жизни вечер в обнимку с унитазом. Все шло не так уж плохо — официальный отпуск на руках, Лиззи, хоть и без заразительного энтузиазма, прикрывала его, с Кейси он успел заехать попрощаться. Даже позвал к себе Блэйдса. Коллеги пропустил по баночке пива. Зрелище было максимально странное: сидели на разных концах дивана, Эрик односложно отвечал на вопросы, и Блэйдс ушел крайне расстроенным из-за этого. Наверное, он ждал честности, которой готов был делиться сам. Жаль, что Коллинз не мог себя пересилить. Он всегда глотал язык при возникновении сложных вопросов. К сортиру Эрика привел самый настоящий приступ паники. Он смотрел телевизор, поглядывал на полупустую спортивную сумку, и дрожь крупными завитками начала окутывать тело. От распухших пальцев ног до темени, покрытого светлыми, слегка кудрявыми волосами. Легкие будто перемкнуло — вздохнуть невозможно. Рот вязнул, как после неспелых яблок, слюна поплыла. Лишь чудо помогло прийти в себя до полуночи. С Хантером он встретился без особого восторга. В комнату, потонувшую в тишине и мраке, заскочили несколько огоньков. Это был свет фар приближающейся машины. Дверь была не заперта, поэтому Хантер зашел в коридор медленно, осматриваясь по сторонам. Он буквально подпрыгнул, когда заметил Эрика сидящим на диване в темноте. Громко выдохнув и рассмеявшись, бывший друг обошел диван и по-хозяйски опрокинул задницу в кресло. Дрожь напомнила о себе, в желудке снова неприятно потянуло, но Эрик стиснул зубы и сильнее сжал кулаки. — Так и будешь пялиться или мы поедем? — сухо спросил он. — Оу, — удивился Хантер, — так пациент скорее жив, чем мертв? Я думал, что ты того, откинулся, пока меня ждал. Чего такой хмурый, будто не развлекаться едем? Джастис, обличенный в свое любимое шмотье старого вояки, сверкнул озорной улыбкой. Эрик не ответил. Молча поднялся с дивана, схватил сумку и двинулся к выходу. Мирясь с мыслями о преступном путешествии, Эрик ожидал чего угодно, только не такой оплошности — возле дома, выбиваясь из ряда других машин, стоял старенький, но великолепный Mercury Cougar цвета темной вишни. Из десятка непримечательных моделей Хантер выбрал самый глупый вариант, однако спор об этом Коллинз решил приберечь на потом, когда состояние улучшится хотя бы на десять процентов. Хантер вышагивал до машины так вальяжно, будто они собрались на осенний пикник. Еще ведь, гад, успел забраться в холодильник своего напарника копа и стащить оттуда весь запас пива. Прошлым вечером Блэйдс, возможно, рассчитывал на настоящую вечеринку, но ее так и не состоялось, а пиво осталось. Впрочем, даже это наглое хищение не отозвалось в груди Эрика — он дождался, когда бывший друг откроет водительскую дверь и разблокирует пассажирскую, а затем сел в машину и прижался к стеклу. Они ехали в тишине. Хантер несколько раз пытался завести разговор, но в итоге Эрик выкрутил громкость магнитолы на максимум и отвернулся всем телом. Когда печка начала работать на полную мощность, до ноздрей дотянулся запах сандала. Эрик напрягся и нахмурил лоб от мысли, что Джастис заметил его дрожащие плечи. Уехать из дома в любимой джинсовой куртке, что Эрик таскал вот уже третий год, было неудачной идеей. Одно дело добраться в ней до участка, другое — перемещаться из штата в штат при такой погоде в ноябре. Когда Эрик, наконец, сосредоточился на местности, то понял, что фонарей стало гораздо больше, а под колесами гравий не сменялся брусчаткой. Они выехали на автомагистраль. Огни ночного города, какой бы город они в этот миг ни проезжали, ложились мягкими линиями на спокойное лицо Хантера и убегали, как только над ними оказывался мост или фура по правой стороне. Коллинз подтянулся на сиденье, делая вид, будто наблюдает за машинами, а не за показателями на спидометре. Джастис заметил. Уголок его губ пополз кверху, но вниманием своим друга он так и не удостоил. Ладони вспотели мгновенно — скорость переваливала за семьдесят миль в час. Эрик не помнил, когда вообще в последний раз позволял себе такие цифры на спидометре. В маленьком городке, где от работы до дома рукой подать, на машине не слишком можно разогнаться, а за город он выбрался только с Кейси. Впервые за несколько лет. Пытаясь разогнать тревогу, офицер потер ладони и постарался сосредоточиться на вопросах, которые хотел задать старому другу. Он потянулся к магнитоле и сделал музыку тише. — Почему мы выехали на магистраль только в Вустере? Час с лишним пробирались через дебри, — сухо возмутился он. — Потому что надо экономить, сладенький, — хохотнул Джастис, почесывая едва проступившую щетину. — Платная дорога. — Потрясающе! Может, мы еще все это время в машине спать будем? Сколько там ехать? Два дня, три? — Ты чего разошелся-то? И в машине мы тоже будем спать. Но не все время, у нас будет пару привалов в мотелях. Голос Хантера заметно загрубел. Не то чтобы показалось, что бывший друг его вывел, но Эрик все равно почувствовал себя неважно. Первый их разговор, а он снова начал с претензий, хотя согласился на чужое сумасбродство. — Если хочешь, достань из бардачка карту и глянь все мои отметки. Там еще блокнот есть. Даты, названия, магазины — все в этом духе. Могли, конечно, обсудить план еще до начала поездки, но ты у нас не особо общительный. На этот раз Эрик прикусил язык, хотя взгляд, адресованный Джастису, был далек от ласкового. Пальцы дернулись в сторону защелки, но он тут же прижал руку к себе. — Я найду там… ту самую информацию, которую не стоит находить? — тише и спокойнее поинтересовался Коллинз. Хантер ответил испытывающим взглядом и ухмылкой. — Тогда обойдусь. Ночной выпуск новостей и умиротворенный голос диктора не мог успокоить клокочущее сердце. Молодой офицер начал вспоминать, что согласился поехать со своим бывшим другом, а теперь подозреваемым под залогом, чтобы он завершил начатое — убил людей, известных и уважаемых людей, которые были причастны к исчезновению его отца. Эрик мог поклясться перед Господом, что уже почти десять лет не испытывал тревоги, паники, да и признаки депрессии его не беспокоили. До встречи с Хантером все десять лет — будто тонкая, идеальная линия на больничном мониторе. Эти мысли неожиданно переключили внимание Коллинза на фразу, сказанную парой часов назад Хантером: «Пациент скорее жив, чем мертв». Давно ли? Офицер потянулся к ручке, чтобы опустить дребезжащее окно и вдохнуть свежий морозный воздух. Печка так нагревала тело, что по ощущениям щеки становились ярко-алыми. Или виновата была вовсе не печка. Джастис никогда не был таким чутким, как в эту ночь. Еще по юности каждый шаг Эрика вызывал у него кучу вопросов или желание исправить, сказать, как будет лучше. Сейчас он лишь сидел за рулем вишневой машины, изредка наблюдал за Эриком и держал язык за зубами. Наморозив нос, Коллинз затянул рукоятку, и машина снова начала наполняться приятным кутающим теплом. Он первым нарушил молчание — предпринял попытку все-таки узнать, как будет пролегать их путь. — Ехать почти до Сан-Франциско, это тысячи три мили, — задумчиво ответил Хантер, будто борясь со сном или не имея особого желания говорить в эту минуту. — Ублюдки прилетят на конференцию через пару дней, — добавил он, и Эрик сразу же понял, чему посвящен этот холодный тон, — поэтому… будет время, чтобы подготовиться. Один проверенный парень поделился координатами типа заброшенного домика у залива, там их и подождем. — Типа заброшенного? — Ну… — Хантер пожал плечами, — там какое-то время тусуются те, кому удалось сбежать из Сан-Квентин. — Сан-Квентин? Это шутка? Туда отправляли заключенных из Алькатраса. Господи, оттуда бегут со смертной казни, не верю своим ушам! — Эрик нервно провел ладонью по лицу. — Эй, спокойно. Не так уж и много побегов из этой тюрьмы. Да и это меньшее, за что нужно беспокоиться, тебе так не кажется? Ты вроде коп, а нам нужно грохнуть парочку уродов. Еще не забыл? — Хантер мельком глянул на Эрика и хлопнул его по плечу. — Соберись! А как закончим, глянем на Золотые Ворота. И если будешь хорошо себя вести, прокачу по Хейт-Эшбери. Столько болтовни об этом райончике для хиппи, грех не заглянуть. С каждой пройденной милей Эрик все яснее осознавал, что происходящее ему не нравится. Он злился на себя. Слепец и глупец, сиганул с обрыва и даже не удосужился узнать — волны океана его подхватят или скалистый берег. Чем больше он расспрашивал Хантера о деле, тем глубже укоренялся в своей вере, что путешествие не пройдет бесследно. И тогда Коллинз приступил к плану: «Я осознал, какая это глупость, и теперь пора сказать об этом другу». Джастис переводил в шутку, перебивал или игнорировал. В его голове все выглядело менее трагично и более целесообразно. Все, что оставалось Эрику, — довольствоваться мелкими деталями вроде «приедем туда, дождемся того, машину оставим там, а сами будем тут». Первые сутки были самыми тяжелыми. Немела задница, болела шея и спина, а вскоре и Джастис скинул амплуа приятного попутчика и начал вести себя как кретин. То есть как прежний Хантер. Ему будто нравилось доставать Эрика: подшучивать над его работой копа, над тем, каким он был в школе. Они проехали часов шесть без остановки, пока Хантер не захотел покурить, стоя на ногах. Смена караула, и следующие четыре часа за рулем был Эрик. Разговоры о преступлениях прекратились. Хантер решил подремать на заднем сиденье, но сон его никак не брал, поэтому он трепался о тренировках. Коллинз хмурился, совершенно не понимая, когда вдруг бывший друг так сильно начал заботиться о мускулах. — Не, ты сейчас не смотри, это я уже подзаплыл, — глядя в темный потолок машины, болтал Хантер, складывая руки на груди. — Но вообще… вообще я быстро могу вернуться в форму. Кубики, бицепсы, все дела. Ты знаешь, неподалеку от городка есть студия единоборств, вот я там махался, конечно. Знаешь, это и режим дня меняется, и чувствуешь себя по-другому. Эрик молчал. Поглядывал в зеркало заднего вида, замечая, как Джастис нервно жует губы, думая о чем-то своем. И Эрик думал. Зацепился за важную деталь, которая начала елозить на языке. — То есть ты возвращался в город? Жил здесь какое-то время? — А? — обернулся к нему приятель, но, столкнувшись со взглядом Эрика, тут же понял намерение. Лицо его приобрело напряженный вид. — Ну… я бы так не сказал. Не жил, а просто. Я проездом был, когда… в общем, долгая история. Эрик кивнул, будто ответ его устроил, и друг мгновенно замолк. Улегся на бок, чтобы заснуть. Коллинз снова цеплялся за горькую правду. Хантер мелькнул в его жизни в течение десяти лет ровно ноль раз. Лиззи видела его на похоронах отца — вскользь, потому что он, по всей видимости, хотел остаться незамеченным. Но городок настолько маленький. Эрик всегда был уверен, что Джастис не возвращался. Ведь если бы вернулся, то обязательно нашел бы его? То время, пока его попутчик крепко спал, Эрик провел в тишине и спокойствии, пытаясь сосредоточиться на дороге. Ее уже окрашивал малиновый рассвет. И когда он в последний раз выбирался из города в настоящее путешествие? Пока дети Коллинзов были маленькие, семья часто отправлялась в поездки. Эрик вспоминал, как, будучи мальчишкой, только и делал, что дрался со своим братом на заднем сиденье. И отец никогда не кричал и не наказывал их: одного взгляда было достаточно, чтобы разбойники взяли себя в руки. Отец вежливо просил Лиззи сесть между братьями, и тогда никто больше не смел махать кулаками. Эрик принимался разглядывать проезжающие машины и прячущихся в лесах животных, а как только на горизонте появлялась вывеска с красными буквами, они кричали «бинго». Эрик полюбил своего зеленоглазого, бледнолицего братишку и умницу сестричку не сразу. Все изменилось, когда юный Коллинз перешел в среднюю школу. Брат был старше на пару лет, и тогда у него начались проблемы с алкоголем. Впервые Эрик четко осознал, что по-настоящему боится потерять его, когда подросток захлебывался рвотой на полу их кухни. И это был лишь первый раз. Родители концентрировались на проблемах брата, поэтому родной по крови Коллинз взял на себя ответственность за заботу о Лиззи. Тогда они и сблизились. Когда брата упекли в лечебницу, семье было тяжело это признать, но они будто смогли вдохнуть полной грудью. Никаких драм, недосыпов, запаха алкоголя, которым пропитались, кажется, даже стены. Коллинзы продолжали путешествовать, но поездки стали молчаливее, как и каждый вечер в их доме. Теперь мама с сестрой сидели на заднем сиденье, а Эрик наслаждался временем в дороге рядом со своим стариком. Коллинз обернулся на пассажирское кресло. Казалось, что отец вот-вот произнесет: «Давай-ка поменяемся, на сегодня хватит». Эрик всегда расстраивался, слыша эту фразу, ведь ему нравилось за рулем. Теперь воспоминание вызывало лишь печальную улыбку. Из мыслей выдернула приближающаяся полицейская машина. Молодой офицер всматривался в боковое окно, вспоминая, неужели он и правда что-то успел нарушить, витая в облаках. Через рацию патрульный потребовал, чтобы водитель прижался к обочине. Эрик следовал указаниям и одновременно нырнул рукой в бардачок, пытаясь найти документы. Попадался лишь хлам. Он опустил руку еще глубже и очертил пальцами контур чего-то похожего по форме на пистолет. Волна паники захлестнула его. Эрик немедленно захлопнул бардачок с громким щелчком, разбудив Хантера. Тот вскочил и начал осматриваться, прищурив один глаз. Окончательно он проснулся, только заметив подходящего к машине офицера. Дрожь била Эрика по рукам и ногам, но он изо всех сил натягивал вежливую улыбку. — Доброе утро, офицер! Что-то случилось? — Доброе утро! — поприветствовал мужчина, касаясь фуражки и кивая. — Ничего серьезного, проверка документов. Эрик кивнул в ответ и полез в карман джинсовой куртки. Он и сам не знал, зачем взял с собой полицейский жетон, но сейчас готов был благодарить Господа за наводку. Патрульный расплылся в улыбке. — Как тут дела обстоят? — перевел Эрик тему, щурясь из-за солнца. — Ох, коллега, спокойно как в храме. А вы какими судьбами в наших краях? — Отпуск, офицер, представляете? — хохотнул парень. — Пока отец был жив, мы часто устраивали семейные поездки. И вот два года его с нами нет… Уже и забыли, что иногда отдых просто необходим, поэтому едем с братом страну посмотреть, вспомнить, как оно бывало раньше. — О, сожалею о вашей потере и прошу прощения, что задержал. Сами понимаете, иногда отчеты обязывают, так что… — Что есть, то есть, — понимающе покивал Коллинз. — Не страшно. Вам спасибо за добрые слова. — Кстати, раз уж вы забрели в наш штат, — наклоняясь к парню, сказал патрульный, — обязательно загляните на ранчо к старику Ллойду. В сто раз лучше, чем какой-то отель. Буквально через пару миль будет развилка, вам нужно направо и еще пару миль по прямой. На просторные комнаты не рассчитывайте, конечно, зато с вас возьмут только за проживание, а накормят бесплатно. У них все свое, с огорода. Чудесные люди! — Вот это я понимаю гостеприимство в Огайо. Тогда мы сейчас же туда поедем. Боюсь, еще тридцать минут в дороге, и брат меня доведет своим голодным нытьем. Патрульный улыбнулся и перевел взгляд на Хантера, который наблюдал за разговором, затаив дыхание. Как только их взгляды пересеклись, Джастис растянулся в улыбке и согласно кивнул на слова своего фальшивого братца. Мужчина пожелал удачи, а Эрик в свою очередь пообещал любезно уступить дорогу офицеру при исполнении. Как только полицейская машина пронеслась мимо них, лицо Коллинза приобрело багровый оттенок. Хантер неуклюже переполз на пассажирское. Он спешно поправил кулон на шее, снова закидывая его под футболку. — Кретин! Какой ты кретин, Хантер! Ты оставил пушку в бардачке вместе с документами? Серьезно? Только представь, что случилось бы, если бы я оставил дома свой значок! Мне пришлось на ходу выдумывать этот бред, лишь бы он не вспомнил о документах! — выругался Эрик и растекся по сиденью, накрывая лицо ладонями. — Ты всю дорогу будешь так ныть, сладкий? Ничего же не произошло. Вали уже на пассажирское, поедем пожрем на этом волшебном ранчо. Хантер вылез из машины, вытягивая спину и разминая затекшие ноги. Одному Господу было известно, почему он был так спокоен и даже безрассуден, подумал Эрик. Солнце подскочило из-за горизонта так быстро и светило так ярко, будто на дворе не середина морозной осени, а самый разгар весны. Хантер поправил рукава футболки, оценивая свои мускулы, а затем обошел машину спереди, окидывая взглядом бампер. Не сдвигаясь с места, Эрик наблюдал за тем, как парень щурится от солнца, а затем полностью разворачивается к его лучам, расслабляя лицо и послушно закрывая глаза. Эта привычка тянулась за ним с самого детства. Как тяжело было злиться на него долго. Эрик вдруг вспомнил большой задний двор своего старого дома. Летом можно было не просить Хантера прийти в гости, он делал это сам: отодвигал деревянный столб в заборе и разваливался на свежей зеленой лужайке. Мистер Коллинз даже пару раз заставлял мальчишку чинить развинченную балку, но он продолжал игнорировать главный вход. Окно Эрика выходило на задний двор, и он часами мог караулить Хантера, затем радостно скакал по лестнице и присоединялся к парнишке. Коллинз расплылся в улыбке, вспоминая эти моменты, и даже не заметил, что Хантер уже какое-то время наблюдал за ним с перекошенным лицом. Улыбка мгновенно испарилась, и Эрик растерянно спрятал взгляд. Хантер подошел к водительскому месту, открывая дверь для него. — Я долго тебя ждать буду, принцесса? — Чего? — растерянно выпалил Эрик. — Того! Я же сказал — вылезай, дальше поведу я. Эрик устало выдохнул и вышел из машины, неловко пересекаясь с Хантером взглядами. Он обошел машину сзади и открыл дверь, чтобы разместиться на пассажирском, но заметил, что друг загадочно улыбается, складывая руки на крыше машины и пряча хитрые карие глаза. — Давай уже… — обреченно произнес Эрик. — Ты о чем? — Ты же лопнешь, если не бросишь какую-нибудь шуточку. Я жду, вперед, что раскритикуешь в этот раз? — Ну вот что за постоянные предъявы? Вообще-то, я хотел сказать, что ты меня приятно удивляешь, Коллинз, — Хантер ждал реакции, но Эрик лишь развел руками в полном непонимании ситуации. — Просто рад, что копы научили тебя так врать. В детстве ты был хлюпиком. — Это неправда! — фыркнул Эрик. — Я всегда умел врать, просто… отцу нельзя было врать, он же работал шерифом. — Все врут отцам. И его работа тут не при чем, — хохотнул Хантер. — Ты был настоящей катастрофой. Помнишь тот вечер, когда я остался у тебя с ночевкой? Мы вылезли в окно и пошли на тусовку. Утром спустились на завтрак, и твой старик спросил что-то вроде «крепко спали?», а ты ему давай выкладывать «прости, нам даже не понравилась вечеринка, мы больше так не будем, ля-ля-ля». Эрик возмущенно выдохнул и всплеснул руками, пытаясь подобрать слова. — Ты… ты не видел его взгляд? Да он все знал! Серьезно, ты считаешь, он каждое утро задавал мне такие вопросы? Эрик, ты крепко спал? Что тебе снилось? — ерничал парень, изображая своего строгого отца. Хантер согнулся пополам от смеха, тыкая в Эрика пальцем и щуря взгляд. Сначала Коллинз недовольно подпирал бока руками, но уже через мгновение сдался и начал смеяться вместе с Хантером. Может, он и правда был еще тем сосунком. Только спустя время понимаешь, как мог лажать, будучи ребенком. Когда оба наконец пришли в себя, Хантер потер глаза от проступивших после смеха слез. — Я скучаю по твоему старику. Матери, считай, не было, зато два отца. Глупо было терять их обоих… — Джастис задумчиво закусил губу, а потом поднял взгляд на Эрика: — Поехали уже на это чертово ранчо, я и правда жрать хочу как волк. Эрик кивнул и сел в машину. Слова об отцах отозвались не болезненным раздражением, а чем-то теплым. Это было удивительное время, и младший Коллинз мог поклясться, что его отец любил Хантера. Они все любили Хантера. Приятно было впервые подумать об этом с улыбкой. — Кстати, документы все это время лежали в козырьке, сладенький, — подмигнул парень и дал по газам. Крыть было нечем, но пушку в бардачке это не оправдывало. Эрик решил промолчать, иначе шаткий мир между ними вмиг бы рухнул. Будущий сержант — если должность ему еще светила — до последнего сомневался, стоит ли заезжать на ранчо. Нужно было как можно меньше светиться перед другими людьми. Хантер же убеждал, что ферма, где нужно платить наличкой и нет никаких камер, — идея что надо. Дорога заняла намного больше, чем предполагалось, — свернув с главной, они попали на узкую и ухабистую тропу, по которой наверняка даже пешком было бы тяжело идти. Упрямый Джастис старался сохранять спокойствие, но на середине дороги его сердце не выдержало — машина не заслуживала таких мучений, даже ради анонимности и халявной еды. Паркуясь среди высокой травы, чтобы не занимать дорогу, они вышли из машины и двинулись пешком. Перед этим Хантер, без назойливых предупреждений, аккуратно вытащил пушку из бардачка и засунул куда-то под задние сиденья. Вариант слабого уровня безопасности, но и в этот раз молодой коп решил сдержать недовольные возгласы. Эрик наблюдал, катая между зубов оторванный травянистый стебель. Легкий, едва морозный ветерок сбивал его волосы. Закончив дело, Джастис забрал из машины винтажную куртку защитного цвета и натянул на себя, отряхивая ее от пыли. Парни двинулись к ранчо. Терпкий вкус от травы, отстраненные разговоры, неторопливая дорога — все это вводило в состояние фальшивого умиротворения. Хантер замедлился, когда до ограждения, огибающего большую ферму, оставалось всего пару шагов. Шаркнув спичкой, он подкурил сигарету и убрал руки в карманы, разглядывая местность. Эрик последовал его примеру и облокотился на забор. Их встретил небольшой двухэтажный домик, который нуждался в ремонте. Позади расстилалось огромное поле с загоном для животных, деревьями и высокими кустарниками. По всей видимости, тот самый мистер Ллойд — владелец фермы — не спешил отвлекаться от забот. Он заметил парней, но предпочел остаться рядом с пасущимися лошадьми. — Вперед, сладенький, — хлопнув Эрика по плечу, произнес Джастис, затушил сигарету массивным ботинком и двинулся навстречу фермеру. — Да хватит. Перестань называть меня сладеньким, — пробурчал Эрик. Джастис ничего не ответил, лишь ухмыльнулся этому порыву недовольства и прибавил шаг. Эрик поплелся за другом, натягивая воротник джинсовки. На открытой местности без множества деревьев было уже более ветрено. — Что еще нужно для хорошей жизни, скажите? — улыбнулся Хантер, присоединяясь к мужчине в возрасте. Губы Ллойда под густыми усами изогнулись в улыбке. — Долго же вы шли без машины. Заблудились, что ли? — Не, оставили ее на полпути. При всем уважении дороги у вас отстой. — Такие заблудшие души, как вы, и разбивают. А что поделать? Мы с женой тут вдвоем обитаем, в город редко выбираемся, благо дочка пока помогает, но дорогу отсыпать все равно некому. Солнце пропустило луч прямиком через глаза Хантера. В такие моменты они были цвета гречишного меда: когда каштановый сплетается с красным. Парень покивал, будто заботы Ллойда были ему понятны как никому другому. Эрик наблюдал за ними в паре ярдов. Пришлось кашлянуть, чтобы обратить на себя внимание. Им бы поторопиться, а не вести светские беседы. Хантер недовольно закатил глаза и снова обратился к мужчине. — Нам сказали, что у вас можно перекантоваться какое-то время. Сколько возьмете за сутки? Отоспаться бы да двинуть ближе к вечеру. — Ничего не возьму, если вы с приятелем поможете мне загон подлатать. Тут делов на час, а у меня спину прострелило, я еле до своих красавиц доковылял, — прокряхтел мужчина, почесывая густую черную бороду. — Отдохнете и поможете. По силам? — Шутите? Да, конечно. Будет сделано в лучшем виде, — Джастис довольно улыбнулся и протянул мужчине руку. — Дома нас кто-то примет? — Либо супруга, либо дочь должны быть на месте. Отдыхайте, мальчики. Парни еще раз поблагодарили хозяина фермы, а затем двинулись к дому. После цивилизации этот вариант Эрику казался чем-то из ряда вон. Он осторожно ступал на старые деревянные ступеньки, отбиваясь от паутины и недовольно корчась. Джастис на такие мелочи внимания не обращал. Он постучал в дверь и сразу же двинул ее внутрь, по-хозяйски, будто ему тут всегда были рады. На порог выбежала девушка лет семнадцати, перепачканная в муке, с растрепанными волосами и недовольным выражением лица. — Доброго дня! Обед будет нескоро, я пока пирожками занята, — заметив двух парней, дочь фермера тут же смутилась и смахнула налипшую челку. — Вы с отцом уже разговаривали? — Да, красавица, а что на обед? — нагло проходя на кухню, поинтересовался Хантер. Манеры все еще не были его сильной стороной. Эрик закрыл за собой дверь, но остался в коридоре. Девушка перевела удивленный взгляд с одного парня на другого. — Чили, сэр, а на десерт тыквенный пирог, но вы бы… вы лучше в комнате отдохните. Не люблю, когда на кухне посторонние. Вам на второй этаж, первая дверь справа. Джастис подмигнул девушке, стащил несколько яблок из хрустальной вазы и вернулся к другу, в воздухе подкидывая ему украденное угощение. Эрик легко подхватил, но от осуждающего взгляда удержаться не смог. На свое мальчишеское поведение Джастис лишь развел руками, хрустнул яблоком перед лицом Эрика и двинулся вверх по лестнице. С выбором кровати Хантер долго не мучился: скинул куртку, армейские черные ботинки и рухнул на ту, что стояла подальше от окна. Эрик попытался плотнее задвинуть тонкие шторы и присел на свободную. Он вздернул бровями и удивленно хмыкнул, когда дыхание Хантера стало глубоким. Голова ведь только коснулась подушки. А вот молодого копа сон никак не брал. То он не мог совладать с покрывалом, то отвлекали голоса, доносящиеся с кухни. Вдобавок солнце слепило. Превратить собственную квартиру в склеп было идеальным решением: повесить плотные рулонные шторы и не знать, когда начинается день и заканчивается ночь. Эрик все же пару раз проваливался в сон — мутный, жуткий. Он все вздрагивал и переворачивался с одного бока на другой. Прокатавшись по кровати несколько часов, парень со вздохом поднялся, тихонько натянул ботинки, схватил куртку и спустился на первый этаж. Единственная дочь семейства все еще трудилась на кухне — видимо, поняла, что гости будут спать дольше, чем пару часов, и решила совсем не торопиться. И здорово, хотя бы один из них восстановит силы. Эрик вышел на улицу, всей грудью вдыхая аромат увядающей травы и легкого мороза. Когда он приблизился к загону, мистер Ллойд указал ему на небольшой сарайчик, где лежали инструменты. Парень принялся за работу. В последний раз он чинил что-то лет десять назад в доме отца, а может быть, на службе в полицейской академии. Тяжело было признаться даже самому себе, но в собственной квартире он предпочитал не чинить поломку, а сразу же заменять — зарплата полицейского однозначно разбаловала одинокого парня. Мистер Ллойд с интересом наблюдал за Эриком, постоянно прищуриваясь и пытаясь понять: верно ли он все делает. По ощущениям прошел целый час безуспешных терзаний. Владелец ранчо за это время успел поухаживать за лошадьми и вернуться к горе-ремонтнику, чтобы проверить работу. — Да, малец, силы тебе не занимать, а вот таланта к ремонту однозначно нет. Эрик кинул на него растерянный взгляд и поднялся с колен, почесывая затылок так, будто решает сложную математическую задачу. Выглядело все достаточно просто — вот доски, вот гвозди, но принцип их крепления казался каким-то изощренным. Издалека послышался свист, и оба обернулись — Хантер возмущенно галдел, что починка началась без него. Эрик обреченно взялся за доску и пронзил мистера Ллойда своими холодными серебристыми глазами. — Не говорите, что у меня проблемы. Ради всего святого, он меня всю дорогу будет доводить! Мистер Ллойд закинул голову кверху и с кашлем рассмеялся, хватаясь за больную поясницу. Эрик не спускал с мужчины жалобного взгляда. И вовсе ничего смешного тут не было. Давать Джастису лишнюю причину, чтобы ковырять в поездке мозг Эрика — нет уж. Усатый мужчина скинул выступившую от смеха слезу и утвердительно кивнул. Коллинз с облегчением выдохнул. Довольный и счастливый, Хантер приближался развязной походкой, сунув руки в карманы и что-то напевая себе под нос. Он дошел до мистера Ллойда, облокотился на ограду и начал высматривать, чем занимается уже изрядно упахавшийся Эрик. Бодрый после крепкого и продолжительного сна, Хантер кивнул хозяину на молодого офицера, но мужчина лишь пожал плечами и снова принялся наблюдать за лошадьми. — Ладно, ребята, я вас тут оставлю, время кормить живность. Не скучайте. Как закончите — зовите, приму работу. Хантер кивнул мужчине и перепрыгнул через ограду, приближаясь к замученному Эрику. Пыльный, сонный, разочарованный в себе, полицейский в гражданском старался изо всех сил создавать впечатление мастера, который уж в гвоздях и досках разбирается. Но чем дольше Хантер наблюдал за ним, тем больше вопросов возникало. — Может… я помогу? — улыбнулся он. — Тебе что, больше заняться нечем? — пробубнил Эрик, принимая очередную попытку вбить гвоздь, который никак не хотел скреплять столб и лагу. — Например? Подергать корову за вымя или собрать навоз? — засмеялся Хантер. — Нет уж, я планирую поужинать и двинуть в путь, но мы никуда не уедем, если ты будешь так долго возиться. — Ты сколько уже стоишь надо мной? Не видишь, что тут все не так просто? Нужно присобачить эту дурацкую лагу, но она не идет. Может, еще порыться в сарае, там должно быть что-то длиннее и крепче, — Эрик снова поднялся на колени, недовольно отряхивая темные джинсы. — Да, мой член. Может, стоит вбивать с другой стороны? Ты же видишь, что лага намного уже, чем столб, — серьезно заговорил Хантер и опустился на колени. — Смотри сюда, давай, — он махнул рукой, чтобы Эрик наклонился. Оба принялись таращиться на доски. Джастис профессионально объяснял принцип починки такого забора. Даже упомянул, что в доме Коллинзов была схожая проблема. На удивление Эрика парень не смеялся, а наоборот, пытался все разъяснить и даже позволил Коллинзу закончить самостоятельно. Когда-то близкие друзья сидели в полуярде друг от друга. Хантер внимательно наблюдал за процессом, а Эрик, прикусывая кончик языка, сосредоточенно вбивал гвозди. Придерживать доски было неудобно в таком положении, поэтому Хантер перескочил через забор, как грациозная лань, и сел напротив Эрика. Каждое действие офицера он сопровождал поддержкой. Между ними оставалось пространство в один столб, и пока мастер на все руки тянулся за гвоздями, Хантер наблюдал за ним, усаживаясь в траву и поглаживая колючий подбородок. Эрику трудно было делать вид, что он не замечает любопытных желто-карих глаз. Тонкие морщинки скопились в их уголках. Щеки Эрика заливались румянцем, даже когда он не смотрел в ответ. Нервно, жарко, в горле пересохло. Парень нахмурился и прислонил последнюю доску к лаге, преграждая путь пытливому взгляду. А нежность растекалась внутри его двадцатипятилетнего тела ровно теми же бесконечными слоями, что и в шестнадцать. Жаль, это был не вечер. Жаль, что даже спустя столько лет трудно было скрыть прощение и отпущение всех грехов в этих пылающих щеках. Потребовалось еще с полминуты сидения по разные стороны забора, чтобы вернуть себе хоть немного самообладания. Работа была закончена. Оба поднялись с сухой земли, отряхивая одежду и пыльные руки. Эрик пробубнил себе под нос слова благодарности и направился к дому, не дожидаясь друга. Пока он уверенно шагал, позади слышался ровный, бархатный голос Хантера, который рассказывал хозяину, что они закончили. Уже из окна их временной общей комнаты Коллинз наблюдал, как Джастис и Ллойд обсуждали жизнь на ранчо. Ветер доносил отчетливые фразы. Нервно пожевывая губу, Эрик заставил себя спуститься на первый этаж — осознал, что Хантер успел выкурить несколько сигарет за время этой случайной слежки. Запах свежеприготовленного чили сменял запах тыквенного пирога. Ароматы травяного чая касались ноздрей, когда супруга мистера Ллойда разливала его по аккуратным белоснежным чашкам. Возникало ощущение, будто не первый раз парни сидели за этим столом, слушали фермерские байки, ловили звонкий, словно трель колокольчика, смех дочери семейства. Ллойды уговаривали остаться подольше, отложить городскую жизнь, поездку в никуда. Внимая каждому слову хозяина дома, Эрик будто сам шел по этой утренней мокрой траве и чувствовал теплое коровье молоко на своих пальцах. Ветер застревал в его волнистых, отрастающих волосах, когда он думал, каково это — сесть на лошадь. Он не смотрел на Хантера. Боялся, что картины в голове мгновенно вспыхнут удушающим огнем. Эрик молчал и лишь наблюдал за чужими пальцами: тонкими, загорелыми, ковыряющими от напряжения сухие заусенцы. И этого было уже достаточно, чтобы понять — они не остановятся. Ни сейчас, ни когда-либо еще. Хантер Анри Джастис не свернет со своего пути, даже если Эрик попросит об этом. Машина качалась из стороны в сторону, медленно преодолевая ухабы. Из багажника доносился запах свежеприготовленной еды и выпечки, что Ллойды любезно уложили им в дорогу. Хантер и Эрик молчали, замыкаясь в собственных мыслях. Когда звук магнитолы затих, Эрик устало разлепил глаза и понял, что Хантер дает ему возможность расслабиться и поспать. Так он и поступил.