Только не сворачивай

Эрик проснулся так же неожиданно, как и уснул — пытаясь за пару секунд понять, где он, что происходит и какого хрена все так болит. Вид Джастиса оставлял желать лучшего: часов девять за рулем сказывались. Останавливались за это время они всего лишь раз, вынужденно — какой-то придурок, не умеющий переключать дальний и ближний свет, ослепил водителя. Эрик так сладко спал, что даже не сразу вспомнил короткий привал. Зевая и раскидывая руки в стороны, он начал оглядывать местность. Дорожные знаки говорили о том, что они ушли с маршрута, который был в голове молодого офицера. — Где мы? — Небраска, пару минут назад въехали, — хриплым голосом сообщил уставший Хантер. — Я тут подумал, что, скорее всего, мы оба никогда не видели Большое Соленое озеро. Не видели ведь? — с надеждой посмотрел парень, и Эрик отрицательно покачал головой. — Вот и прекрасно. — Мне уже начинает казаться, что мы и правда поехали в путешествие по стране. Может, стоит продолжить так думать… Хантер ничего не ответил, лишь сосредоточился на дороге и включил радио погромче. Никакого стыда за озвученные мысли Эрик не испытал. Всего лишь размышления, которые никого и ни к чему не обязывали. Через пару миль Коллинз все же уговорил приятеля поменяться местами, поэтому измученный водитель развалился на пассажирском, крутя в руках карту и пытаясь сориентироваться, верно ли они едут. Курс был на следующую остановку — Вайоминг. Джастис рыскал на заднем сиденье в поисках чего-нибудь сытного. Отодвигая спинку, он умудрился пробраться к багажнику и выудить контейнер с цыпленком и забытое пиво из дома Коллинза. Облизываясь и погружаясь в аромат домашней еды, Хантер шикнул банкой и сделал несколько глотков. — Фу, ну и мерзость, — скривился он, вытирая губы рукавом куртки. — Нам нужно срочно найти магазин и… — парень перегнулся через сиденье, наваливаясь на Коллинза, чтобы посмотреть количество бензина. — Да, и заправиться. — Хантер, почти утро. Пиво, серьезно? — поморщился Эрик. — Пока я не увижу на горизонте солнце, это ночь, сладенький, так что не отвлекайся от дороги. Тебя покормить цыпленком? — ехидно улыбнулся он. Эрик отмахнулся, пытаясь сосредоточиться и перестать зевать. Джастис пожал плечами и начал закидывать в себя кусочки цыпленка в соусе. Спустя доли секунды еда оказалась у самого рта Коллинза. Он отбивался как мог под раскатистый смех друга, но в итоге сдался и принял еду из рук самодовольного Хантера. Всего пара глотков — и уставшего Джастиса расслабило: он начал подпевать попсовым песням по радио. Благо бензоколонка и магазин оказались так близко, что уши Эрика получили необходимую дозу тишины и спокойствия от хриплого вокала мимо нот. Коллинз настоял, чтобы они нигде не светились: на заправки и в магазины выходить строго по одному, не превышать лимит проведенного времени в окружении других людей, чтобы не запоминали. Не болтать, не прикуривать, не останавливаться, если кому-то понадобится помощь в дороге. Хантеру, очевидно, было плевать — он и без лишних подстраховок знал, что на богом забытых островках до них дела никому нет. В чем-то Эрик был даже согласен: случись страшное, полицейские будут опрашивать в первую очередь родных и знакомых, а не обдолбанных хипарей на заправках, окруженных лесом. И тем не менее даже разумные аргументы Хантера не особо учитывались. Эрик рисковал намного серьезнее, поэтому требовал максимальной осторожности. Офицер Коллинз натянул черные потертые авиаторы, несмотря на глубокую ночь, и, озираясь по сторонам, вышел к колонкам. Он не спускал глаз с выпившего друга, пока тот сидел на пассажирском и беззвучно шевелил губами, повторяя слова из песни. В магазинчике Эрик старался делать все быстро. Скользнул между узких рядов, достал из холодильника упаковку пива, не глядя ухватил закуски и скинул все на прилавок, не пересекаясь взглядом с продавцом. Необъяснимая паника начала касаться каждого нерва на теле. Эрика это удивляло: значит, на ферме Ллойдов его ничего не смутило, а в какой-то железной коробке с продуктами, где ни единой души, — страх запрыгнул за шиворот. Он старался откидывать все эти дурацкие мысли, поочередно вдавливая ноготь большого пальца в остальные фаланги. Мужчина за кассой без особого энтузиазма протянул чек и сдачу, продолжая глазеть на телешоу из маленького черно-белого телевизора. — Как жизнь? Я отлить, — послышался расслабленный голос сзади. Коллинз даже не успел уловить взглядом, как Хантер умчался за старую деревянную дверь, оставляя после себя лишь ее неприятный скрип. Офицер ринулся наружу. Он просто вскипел от злости: кинул на заднее сиденье все покупки, вытащил шланг из машины и, возвращаясь на водительское, дал по газам, отгоняя машину подальше. Затормозил недалеко — всего в паре сотен ярдов, но желание было укатить к черту на куличики, чтобы Джастис понял, насколько опрометчиво поступает. Сердце колотилось как сумасшедшее, когда друг подошел к двери и удивленно развел руками. Коллинз выскочил так резко, что чуть его не зашиб. — Ты хотел, чтобы я сдох от холода? Видел же, что куртка на заднем. И что это вообще было? — жужжал недовольный Джастис. — Мы договорились! — едва ли не закричал Эрик, толкая парня в оголенные плечи. — Если тебе плевать, как закончится это все, — ладно. Меня втягивать не надо, я хочу вернуться домой. Ты понял? — На улице дубак, я, по-твоему, должен морозить хрен, когда рядом есть сортир? Что за вопли на пустом месте. Эрик тяжело задышал. Грудь качалась, что деревянная лодочка в бушующем море. — Мы едем в заброшенный сарай, Хантер. Даю руку на отсечение, что там нет окон, матрасов и воды. Да, привыкай морозить свой хрен. Даже если все еще нетрезвый, но крайне удивленный друг и хотел что-то сказать, то Эрик такой возможности не предоставил. Тут же забрался в машину. Следующие несколько часов парни ехали в полнейшей тишине. Эрик смотрел украдкой, подмечая, что сон Джастиса так и не взял — он задумчиво таращился в окно. Совесть начала подгрызать внутренности. Ситуация показалась такой нелепой. Зачем он только налетел на Хантера, ведь на ферме и после нее они даже нашли общий язык. Раньше Джастиса трудно было задеть, подумалось молодому офицеру. Или Эрик просто никогда не делал этого всерьез. Коллинз вспомнил их первый допрос. То, как задержанный удивился новым манерам старого друга. Эрик и сам не ожидал, что его будет колотить от страха, смешанного с обидой. Вот и результат — агрессия. Но если он сам уже давно не тот мальчик, то каким был новый Хантер? Чего Коллинз не знал о своем друге? Что, если в этой поездке они поймут, что все хорошее и ценное между ними взорвалось как граната, оставляющая под собой лишь глубокую и пустую яму. Зазвонил телефон. Коллинз попытался вытащить его, запутавшись во внутреннем подкладе, но когда борьба с курткой закончилась — сигнал стих. Два пропущенных и пять новых сообщений. Одно от Блэйдса, а вот остальная активность принадлежала Кейси. Целые сутки Эрик позорно делал вид, что не замечает этого. Стыд накрыл его волной хлеще, чем та, что обрушилась после криков на Хантера. Он должен был ответить, должен был сказать, что все в порядке, но ничего уже не в порядке. Как только Эрик вышел за порог собственного дома и сел в незнакомую машину, он растерял трепет и нежность, выкинул из головы ту голубую мечту о белом заборе. Никакого будущего — только здесь и сейчас, как бы оно ни закончилось. Коллинз заскрежетал зубами, крепко сжимая раскладушку в руках. Он должен был взять паузу и не мучить девушку. Должен был сделать хоть что-нибудь, пока не разберется с тем, что полыхает в груди к другому человеку. — Либо перезвони, либо перестань рыдать, — безразлично кинул Хантер, все еще глядя в окно. — Я не рыдаю, — рыкнул Эрик, — и слова не сказал об этом. — Зачем говорить, когда и так все очевидно. Она названивает тебе, а ты игноришь. Потом ходишь с этим щенячьим виноватым лицом. Эрик поднял брови от неожиданности. Он не замечал подобного за собой. Да и с каких пор Джастис стал таким внимательным? — Чего скрывать-то? Уехал в романтическое путешествие на Жемчужину западного побережья, — Хантер обернулся к приятелю, натягивая свою привычную язвительную улыбку. Эрик закатил глаза. — А что ты хочешь услышать? Я такой хренью не занимаюсь. Сначала все так классно, а потом бац — и ты на поводок сел. Не-а, только веселье, только евродэнс. It's my life, take it or leave it, сладкий. В следующую секунду Коллинз уже забыл о том, как стыдился своей грубости. Тривиальное отношение Джастиса задело отчего-то до глубины души. Слишком быстро забылись годы от шестнадцати до двадцати четырех, когда он сам не впускал в свою жизнь людей. Только с приходом Кейси что-то начало меняться в его голове, но и этот эпизод киноленты зажевывал проигрыватель. — Ты весельем пытаешься прикрыть свое неумение любить? — грубо пробурчал Эрик. — И правда, наверное, это классно — пытаться убедить себя, что ты не мудак. Живем лишь раз, да, Хантер? — Ты с цепи сорвался или что? Сколько же дерьма у тебя накопилось ко мне, — приятель развернулся к Коллинзу всем телом, вскидывая руки. — Ну, давай. Что ты мне еще хочешь сказать? Я хреновый друг, я не умею любить, помешанный, эгоист. Что еще? — А что, не так? Кого ты вообще в своей жизни любил? Кем ты когда-либо дорожил? Только о себе и думал все время. Джастис затих. Опал в кресле и снова отвернулся к окну. — Останови машину. — Нет, — уверенно бросил Эрик и сильнее надавил на газ. — Если ты сейчас же не остановишься, я открою дверь и выйду на ходу. — Херня какая… — психуя, выругался Эрик. Рука Хантера мгновенно потянулась к кнопке блокировки дверей. Нервная волна прошлась по всему телу. Коллинз резко ударил по тормозам. Машину закрутило на дороге — колесо попало в пробоину. Эрик пытался маневрировать под какофонию чужих сигналов, пейзажи сменялись ежесекундно. Шины визжали, заполняя округу запахом жженой резины. Оба парня сильно качнулись вперед и отлетели назад, хлестко вбиваясь спиной в сидушку. Сердце, казалось, вот-вот вырвется из груди. На фоне шумели нервные возгласы, по салону мелодично разливался попсовый трек. Эрик только и мог смотреть, что перед собой. Они чудом не разбились. Проклятия автомобилистов стихли, холодный воздух из открытой пассажирской двери помогал заполнить легкие кислородом. Когда Эрик оправился от шока, Джастиса уже не было видно на горизонте. Может, не так уж и много времени прошло, ведь машина оставалась на полосе без «авариек», но никто так и не остановился, чтобы предложить помощь. — Вот дебил, — отчаянно прошептал Эрик. Он съехал на обочину, вышел из машины и оглядел местность. Они оставили после себя черные полосы от резины. Стоило бы смыться как можно скорее. Рассвет уже начал пробиваться, Коллинз заметил поля из сухостоя. Порыв ветра — морозный, проникающий под каждую клеточку — заставил укутаться в джинсовку и двинуться по свежепроложенной тропинке. Знать слабости дорогих людей — дар и проклятие, подумал Эрик. Ведь как только между двух возникает «война», кто-то начинает защищаться, выбирая самое эффективное оружие на поле боя — те самые слабости. Коллинз спешно шагал за другом, пытаясь понять, как далеко того унесло. Он вздохнул полной грудью, лишь когда нашел Хантера сидящим на уродливом корневище старого сухого дерева. Джастис смотрел себе под ноги и втягивал сигаретный дым. Отрешенный, пустой, совершенно одинокий. — Прости меня, — хрипнул Эрик, сражаясь с комом в горле. Джастис не ответил. Поднял свои медовые глаза, хмуро оглядывая тяжелые тучи над ними, а затем кинул остаток сигареты на землю и растоптал в труху. Он поднялся, отряхивая штаны, и двинулся мимо раздосадованного друга. — Хантер, пожалуйста, — выдавил Эрик. — Я не должен был так говорить, я же… Я не знаю, что на меня нашло, просто… — Поехали, — сухо оборвал Хантер и двинулся по тропе. Эрик проводил взглядом уходящего к шоссе Хантера. Они снова ехали в тишине. Как только Эрик пытался произнести слово, его мгновенно обрывало радио — Джастис добавлял громкость снова и снова. Этот способ не обсуждать обиды уже вызывал настоящую мигрень. Надвигался вечер. Они провели почти весь день в дороге, и Эрик устало потирал глаза. Через пару часов после душераздирающей сцены Джастис заговорил. Ничего конкретного: про время в пути, следующие остановки, новые дороги Небраски и мечты о палящем солнце Калифорнии. Он без конца потягивался, оголяя свои предплечья, и Эрик впервые задумался о татуировке друга. Здоровенный дракон красовался на плече, а хвост уходил за самый локоть. Вихрастый, спиралью закутанный в собственную плоть, тонкий как змея, но мощный. Дракон агрессивно раскрывал пасть, но огня из нее не шло. Дорогая работа, качественная. Знать бы еще, подумал Эрик, что она значит для Хантера. Если офицер хоть что-то и помнил о своем преступном друге — тот не стал бы терпеть боль забавы ради. Когда солнце снова начало прятаться за горизонт, они свернули с главного маршрута. Хантер сказал, что им стоит поселиться где-то подальше от автомагистрали. Путь привел на глухое ранчо с маленькими избушками. Внутри оказалось уютнее, чем на первый взгляд: две мягкие кровати, приличная душевая кабина, ковры, запах смолы и дерева. Эрику уже ничего не хотелось, кроме как залечь на настоящую перину и наконец-то выспаться. У Хантера был иной план — парень обозначил, что пойдет проветриться и свиту с собой брать не собирается. Здорово провинившемуся Эрику оставалось лишь стиснуть зубы и не спорить. Если одинокая прогулка помогла бы Джастису привести мысли в порядок и простить своего импульсивного попутчика, уже было бы неплохо. Прежде чем лечь в кровать, Эрик собирался принять душ, но замигал разряжающийся телефон. Пришлось проделать непростой путь, чтобы отыскать хотя бы одну хлипенькую розетку. Он снова начал перелистывать сообщения обеспокоенной Кейси. Нельзя было сводить ее с ума. Он позвонил. Пришлось долго и упорно извиняться, искать дурацкие отмазки в стиле «не было связи», и почему-то она ему поверила. Наверное, раньше не находилось предлогов, чтобы сомневаться, но теперь офицер полиции врал на каждом шагу. Он обещал приехать и обо всем поговорить, рассказать, что произошло на самом деле. Вторые сутки бок о бок с Хантером — нервные и странные — казались ему очень важными, хотя, очевидно, он все испортил. Но Эрик готов был рассказать об этом девушке. Они долго молчали в трубку, прежде чем попрощаться — Кейси скорее не хотела этого делать, а Эрик чувствовал, что не имеет права. Когда возле уха послышались гудки, внутри стало пусто. Коллинз вышел из душа, замотанный в одно полотенце. Меньше всего он ожидал, что распахнется входная дверь и на пороге появится убитый в хлам Хантер. Рядом с ним, покачиваясь, стояли две девушки. Одежда, прически, макияж — все это говорило не в пользу барышень, которых словно пять минут назад купили в заведении для взрослых. Хлопая глазами, Коллинз ошарашенно уставился на своего друга. — Познак… знакомься, это… — язык Хантера заплетался. — Скажи, они вылитые эти… Ка-а-а-ак ты сказала? — обращаясь к одной из девушек, протянул он. — Рэйчел и Моника, — пьяно хохотнула девушка, прижимаясь к армейской куртке Хантера. — Во! Точно! Я… я не мог их оставить в один… честве, ты понимаешь, Эри. Никак не мог, — Хантер выглядел таким серьезным, будто судьба этих особ и правда зависела от предстоящей ночи. Все договоры шли коту под хвост. Лучше бы Эрик не соглашался ехать. Лучше бы оставил Хантера воевать на его личной войне. Не было бы этих ссор, не было бы пренебрежения безопасностью, Хантер закончил бы дело, которое не давало ему спокойно жить. А сердце Эрика не ныло бы, находясь так близко и так безгранично далеко от человека, который значил целый мир. Парень едва нашел в себе силы, чтобы натянуто улыбнуться самоназванным Рэйчел и Монике, которые ни разу не были похожи на героинь популярного сериала. Если, конечно, он верно уловил посыл. Глубоко вдыхая, Эрик перевел внимание на шальные карие глаза. — Дамы, позвольте украсть друга буквально на пару минут. Вы пока присаживайтесь, — пытаясь излучать лишь спокойствие, сквозь зубы пробормотал Коллинз. Девушки переглянулись и, высвобождаясь из объятий Хантера, расположились на кроватях, разглядывая стены домика. Эрик практически поволок пьяного Джастиса в маленькую ванную комнату. В помещении все еще стоял горячий пар, а грудь Эрика была усыпана мелкими каплями воды. Он закрыл дверь, затем оперся задницей о раковину. — Я даже не знаю, что сказать, — разочарованно прошептал Эрик. — Вряд ли ты сейчас хоть что-то поймешь. Хантер облокотился на деревянную дверь, с интересом рассматривая друга. Мягкая и добрая улыбка все никак не сходила с его лица. Неужели и правда не понимал, какую кашу заварил? — Прошу об одном, ты слушаешь? — Джастис послушно кивнул. — Пожалуйста, ради всего святого, отправь этих девок куда подальше. Мы прямо сейчас собираем вещи и уезжаем отсюда. — Это почему? — Потому что, Хантер. Завтра ты протрезвеешь и скажешь спасибо. Ты притащил из бара свидетелей. Чуть-чуть, просто постарайся чуть-чуть понять, что я тебе тут втираю, — брови Эрика жалобно изогнулись. На слезливую триаду пьяный друг ответил ухмылкой. Он вальяжно, насколько позволяла его походка, приблизился к Эрику и положил руки по обе стороны от чужих бедер. Коллинз опустил глаза в пол, но Джастис упорно пытался поймать его взгляд. Губы приблизились к уху. — Свидетели? — низко прошептал Хантер. Волна мурашек пробежала по телу Эрика. Пальцы крепче сжали белоснежную кромку раковины. — Да это же пьяные шлюхи. Сколько му… мужиков через них проходит за одну ночь? Коллинз не смел шевелиться, хотя речь вызывала негодование. То есть он все понимал и осознанно притащил девушек в домик? Только ради чего затевалось ночное мероприятие? Вывести из себя, отомстить Эрику за грубость, подтвердить слова о бесчувственном друге? Все, что оставалось молодому копу, — размеренно дышать и принимать ситуацию. Эрик копался в собственных мыслях, пока не поднял обреченный взгляд на Хантера. Расширенные зрачки практически изгнали дорогую сердцу радужку. Коллинз до этого момента никогда не встречал такого буровящего взгляда на себе. Не от лучшего друга детства точно. Хантер щелкнул пуговицей на рубашке, нахально разглядывая чужое полуголое тело. Только в этот момент Эрик понял, как был уязвим со своим мокрым торсом и белоснежным полотенцем, за которым не было ни лоскутка одежды. — Жарковато… — заметил друг. Эрик смутился и отвел взгляд, заставив парня улыбнуться уголком рта. — Я попрошу их уйти, — мягко уступил Хантер. Эрик кивнул, пытаясь справиться с кипящей лавой, заполняющей его тело от макушки до пяток. Он боялся поднимать взгляд на Хантера, понимая, что только для него все это что-то значит. Однако друг ушел не сразу — он разместил свою руку на чужой трапеции, сокращая между ними расстояние, и уперся лбом в лоб Эрика. Пара жалких секунд, которые отпечатывались в сердце. Они ведь даже не обнялись ни разу. Прошло девять чертовых лет, столько упущенных воспоминаний, событий. За это время оба успели потерять отцов, в личной жизни была сплошная неразбериха. Один хотел мстить — второй никак не мог найти себя в этой жизни. А они даже не взяли паузу на несколько секунд, чтобы прижаться друг к другу. — Прости, что… не знаю… за это все, ладно? — горячим и пьяным воздухом пронеслось рядом с губами Эрика. Коллинз снова кивнул, прикрывая глаза и задерживая дыхание. — И ты меня прости, — наконец осмелился он. — Ты не такой, как я сказал. Никогда не был. Хантер отошел от друга, продолжая держать руку и тепло улыбаясь. Он ткнул пальцем в середину оголенной груди Коллинза и сказал: — Эри еще здесь. С этими словами, продолжая покачиваться из стороны в сторону, Хантер вышел из ванной, и только тогда Эрик смог набрать полные легкие воздуха. Он закрыл дверь на щеколду, а затем ринулся открывать кран с холодной водой, чтобы привести мысли в порядок. Когда жар начал спадать и конденсат потек по зеркалу, Коллинз увидел в отражении напуганного пятнадцатилетку, который столкнулся лицом к лицу со своей страстью. Когда он вышел из ванной комнаты, в спальне было тихо и одиноко — лишь сопение Хантера баюкало пространство. Стаскивать его с кровати, будить и заставлять переться до машины было провальной мыслью, поэтому Эрик стянул чужие массивные ботинки, куртку, вытащил из-под обездвиженного тела покрывало и укрыл друга. Наклоняясь к изголовью, чтобы поправить подушку, он почувствовал запах волос. Как же он любил этот запах. Когда-то он мог ненароком наклонять к себе друга и с хохотом чмокать в макушку. Или грубо приобнимать за шею, окунаясь носом в пепельные, выжженные на солнце волосы. Сердце снова сжалось от ощущения чего-то родного и давно утерянного. Почему они не могли просто поговорить обо всем? Почему Хантер до сих пор не признался, что облажался, оставив Эрика в одиночестве, а Эрик не сказал правды о том, что чувствовал по-настоящему? И в ту секунду, возможно, так же сильно, как и в шестнадцать. — Хантер… — шепнул Эрик и тут же прикусил нижнюю губу. Друг по-прежнему сопел, не подавая признаков бодрствования. — Я… я… — он нервно сглотнул, — я гребаный трус. Коллинз качнул головой, будто разочаровываясь в самом себе. Он провел кончиками пальцев по чужой горячей ладони напоследок и двинулся к соседней кровати. Заснул он быстро. Сопение Хантера было достаточно громким, но не раздражающим. Да и день выдался не самый легкий, поэтому срубило моментально. — Эри… — послышался среди ночи хриплый голос Хантера. Коллинз потер глаза, поднимаясь на локти и вглядываясь в темноту противоположной кровати. Тишина. Еще раз внимательно прислушиваясь к спящему Хантеру, он отметил лишь продолжение сладкого сопения. Никаких других звуков. Парень устало упал на подушку, запустил руку в волосы и, царапая ногтями кожу, уставился в окно. Полная луна пробивалась сквозь тонкие занавески, он начал разглядывать ночное небо, которое виднелось через маленькую щелочку. — Эри… — снова послышался голос Хантера, и в этот раз точно не показалось. Эрик подскочил к соседней кровати и опустился на колени. — Плохо? — шепнул он, сжимая плечо друга. — Эри, ты меня простил? — пробубнил парень, все еще находясь где-то в глубине своего сна. Уставший и сонный Коллинз вздохнул и поднялся с пола. Разговоры по душам в таком состоянии были совершенно бессмысленны. Утром они могли бы обсудить что угодно. Парень зевнул и поплелся обратно к своей кровати. Точнее, он хотел это сделать, но Хантер даже во сне оказался проворнее. Он ухватился за запястье друга и потянул на себя. Губы Эрика распахнулись от неожиданности. — Не надо, — снова сонно пробубнил Джастис в подушку, — не хочу один. Хочу, чтобы ты не уходил. Болезненно стискивая зубы, Эрик поднял взгляд в потолок. Почему эти слова — важные, бесценные — звучали в пьяном бреду? Он хотел быть нужным всегда. В особенности когда Джастис был трезвым. Слезная пелена от обиды заволокла светлые глаза. Прикусывая язык, Эрик постарался взять эмоции под контроль. Вышло не так красиво, как хотелось бы — голос все равно срывался на хрип. — Спи. И я пойду спать, хорошо? Я рядом. Эрик высвободился из слабой хватки тонких пальцев, но Джастис снова ловко его подхватил. В этот раз он держал крепче. Откуда только силы были. — Эри… — Хватит уже. Не называй меня так, — недовольно произнес тот и крутанул запястьем. Хантер стиснул руку сильнее — еще немного, и это уже было бы больно. — Эри-и-и, — протянул Джастис. Даже сквозь темноту было слышно, как тот улыбается в подушку. Ему нравилось выводить друга. Он гениально с этим справлялся даже пьяным и в полусне. — Ненавижу тебя. — Неправда. Хантер откинулся на спину, перекладывая чужое запястье из одной руки в другую, и снова потянул на себя. Эрик едва успел затормозить об тумбочку, чтобы не свалиться прямо на парня. — Не хочу один, — вторил он, вздыхая, — ложись рядом. Не надо бросать. Ладно, Эри? Коллинз сдался и толкнул своего пьяного друга в бок, чтобы тот перекатился на другую сторону кровати. Это было странно. Не то чтобы они не засыпали вместе школьниками, просто в этот раз все было иначе. Хантер был осознанно желаемым. А еще практически чужим — в другом, взрослом, теле, с другими взглядами и ценностями. Коллинз нервно сжался в углу кровати. И если засыпающих вместе подростков можно было еще расценить, как уставших и отрубившихся друзей, то два взрослых мужчины, один из которых совершенно трезв — зрелище, вызывающее вопросы. Положение серьезно осложнял и тот факт, что Хантер все еще оставался в одежде, когда Эрик — в футболке и боксерах. Он просто старался не двигаться и никого не смущать. Так и не понял, что единственный, кого смущало происходящее, был он сам. Хантер захрапел так скоро, что Эрику пришлось толкнуть его в ногу. Он и так чувствовал, что всю ночь будет таращиться в потолок, поэтому храп в самое ухо никак не помог бы сконцентрироваться. Джастис перелег на бок. Лицом к Эрику. Он несколько раз чмокнул губами, сглатывая слюну, а затем по-хозяйски закинул руку через друга. — Да боже мой, Джастис, — возмутился Эрик, но пьяным мистером уже давно овладел сон. Он снова мягко засопел. — Потрясающе… Через несколько минут тяжелая рука поперек груди уже не вызывала нервных скачков. Эрик даже расслабился и не заметил, как сам погрузился в сон. За ночь он ни разу не проснулся. Лицо приятно согревалось, хотя в домике было не так уж холодно. И все же от шкодливого луча солнца хотелось скрыться. Когда осознание прошлой ночи заполнило сонный разум, Эрик широко раскрыл глаза и уставился в одну точку. Он боялся пошевелиться и осознать, что на самом деле всю ночь проспал на одной кровати с Хантером. Эта мысль разливалась и теплом, и нервным покалыванием в пальцах. Парень закрыл глаза и постарался прислушаться — друг был еще здесь? Спал рядом или уже давно странно таращился с соседней подушки? Хлопок багажника все расставил на свои места — Джастиса в комнате не было. Свесив ноги с постели, Эрик уперся в них локтями и наминал лицо. Он ждал, что Хантер появится на пороге, начнет говорить что-нибудь в стиле «вот это я надрался, ни черта не помню», но друг не торопился войти. Коллинз слонялся по комнате медленно и лениво, пытаясь одновременно чистить зубы и натягивать джинсы. Настроение было паршивое: будто это он вчера надрался и совершил глупость. Будто это ему пришлось бы оправдываться за свое поведение. Когда Эрик вышел из номера, проверяя карманы, он застал Хантера возле машины. Тот облокотился на капот, медленно втягивая в себя сигаретный дым и подставляя лицо лучам солнца. На Эрика он не обратил никакого внимания. Даже после того, как друг молча сел на пассажирское, — Джастис спокойно докурил, поправил черные очки и с важным видом залез в тачку. Эрик не пытался нарушить молчание, ведь это не его слова прошлой ночью нуждались в объяснении, поэтому он молча наблюдал за тем, как Хантер достает карту, чтобы найти указатели. — Расслабились, — недовольно констатировал Джастис, качая головой. Он резко свернул бумажную схему проезда и закинул в бардачок. — Придется ехать весь день и всю ночь. Это была последняя остановка, — подвел он итог, не смотря в глаза Эрику. Молодой офицер лишь покорно кивнул и отвернулся к окошку, предпочитая скрыть свое разочарование. Он ведь не просил этой близости, пытался от нее отделаться, а когда отбросил все и разрешил им нуждаться друг в друге, напоролся на холодную стену. Это было несправедливо. Рассматривая макушки массивных вершин, он едва мог сдерживать очередную волну агрессии. Хотелось залепить Джастису пощечину и заставить опомниться. Хантер ни разу за несколько часов не взглянул в глаза другу и не обратился к нему. Лишь какие-то обрывки фраз, кинутые в воздух: придурки на дорогах, перебегающие животные, ругань на музыку, которая играет по радио. Они действительно не завтракали и не останавливались, чтобы отлить или размяться. Хантер даже не рвался покурить. Сначала Эрика такой расклад жутко злил, а затем он стих. У них ведь была миссия. И Хантер всего лишь придерживался плана.