Только не сворачивай

Бывшие друзья и нынешние партнеры по криминалу не разговаривали больше восьми часов. Это был рекорд. Эрик проснулся, когда солнце заходило за горизонт, заливая дорогу ярким алым цветом. В собственной засохшей крови, кряхтя от жуткой боли, он поднялся с кожаного сиденья и схватился за голову. Хантер направил зеркало заднего вида на друга, чтобы мельком глянуть, что там происходит. Машина заскрипела колодками, как только они съехали на небольшую проселочную дорогу между двумя невысокими склонами. Хантер вышел из машины, достал сигарету с присущей ему вальяжностью и прикурил. Все это время Эрик пытался разглядеть через зеркало заднего вида масштабы трагедии на своем лице. Давно не выглядел таким потасканным. Кажется, еще одной ахиллесовой пятой в жизни Эрика, помимо Хантера, оказалась грубость. Или импульсивность. Он всего лишь хотел разок отпустить контроль, залечь на заднее сиденье и выпить пива. Собственно, с пивом он не рассчитал, и как-то все завертелось. Изучая поцарапанный грязно-серый потолок машины, Коллинз начал вспоминать ночь в отеле и жалобные просьбы своего попутчика. А потом резко подорвался на задницу, обнял спинку пассажирского сиденья и начал изучать сосредоточенного Хантера. — Да-а-а, может, тебе почаще выпивать? — пьяно хохотнул Эрик. — В трезвом виде ты превращаешься в такого зануду. Хантер кинул на него грозный взгляд. — Кто бы говорил. — Я бы говорил. Между прочим, я и трезвым, и пьяным могу поговорить. А у тебя кишка тонка. Эрик щелкнул языком и подмигнул, откидываясь на сиденье и вливая в себя остатки выдохшегося пива. У Джастиса выдержка оказалась стальнее яиц. Он долго терпел язвительные комментарии, пока наконец не затормозил у очередного сухостоя, чтобы нервно выкурить еще одну сигарету и прогуляться вдали от друга. Когда он вернулся, Эрик стоял возле машины и закидывал сырные шарики в рот, наблюдая за пейзажами. Хантер сел на водительское и ждал. Долго ждал, но любому терпению приходит конец. — И сколько будет длиться показательное выступление? — хмуро кинул он, вылезая из тачки. — Ты о чем? Я хочу насладиться прекрасной погодой. Может, через пару дней уже сдохну, сражаясь за интересы сучки, которая этого даже не стоит, — ухмыльнулся Эрик и подкинул горстку снеков, пытаясь поймать их ртом. Коллинз прекрасно видел, как друг вскипает от злости, но инстинкт самосохранения уже был атрофирован алкоголем. Он продолжал дурачиться, выводя Хантера на эмоции. Приятель со всей силы хлопнул дверью и медленно подошел к Эрику, поглаживая отросшую щетину. Остановился в двух шагах, пряча руки в карманах джинсов. — Сучки, значит? — Ага, — безразлично кинул Эрик, снова подбрасывая снеки. Яростный Джастис тут же перехватил пачку, швырнул между ними и втоптал в землю. Этот жест не особо огорчил молодого копа, поэтому он отправился за новой. Друг успел схватить его за рукав и дернуть на себя. Оба взгляда — кипящий как лава и ледяной как айсберг — проследили за рукой. Эрик медленно и с толикой отвращения скинул чужую хватку с джинсовки и двинулся к багажнику. Джастис толкнул его в спину. Не так уж и сильно, однако контроль тот, как и планировалось, — потерял. Завалился на колени, но настырно поднялся и снова двинулся за снеками. — Ты, мать твою, чего добиваешься? Ведешь себя, как малолетка пьяная, — зарычал Хантер. — Плевать, — обернулся Эрик и развел руками, — зато я не сучка. Если ты хочешь еще беззаботно полабызаться, то в багажнике… — Эрик не успел договорить. Тяжелый кулак прилетел в лицо, и он упал на землю. Опомниться успел не сразу — жуткая боль прошлась будто через всю черепную коробку насквозь. Он смотрел на небо, хватал воздух губами, пока не услышал знакомый голос. Кровь хлестала из носа, марая единственную куртку, весь мир кружился перед глазами, а он все лежал и не мог сообразить, что произошло. Хантер навис над ним. Только лишь на пару мгновений его кулон скользнул перед глазами, и Джастис снова поспешил заправить вещицу под футболку. — Ползи на заднее сиденье и не издавай никаких звуков, — таким убийственно злым Эрик не видел его никогда. — Запомни простую вещь: мы здесь только ради дела. Это не семейная поездка в Диснейленд. Перепутаешь или подведешь меня хотя бы раз — я прострелю твою тупую башку. Плевать мне на твои обиды, недовольства или какая еще херня залезла там к тебе, раз ты решил со мной что-то повыяснять. Не устраивает? Катись на все четыре стороны. И несмотря на сказанное, Джастис схватил Эрика за предплечье и поднял на ноги. Желание и даже способность говорить у пьяного офицера моментально отпали. Пока он стоял без движения и пялился в одну точку, Хантер остановил кровь и промыл рану. А когда голова встретилась с кожаной обивкой задних сидений, парень уже ничего не помнил. Теперь он сидел и разглядывал себя в узенькое зеркало, не понимая, как можно было довести само спокойствие — Хантера Анри Джастиса. Карие глаза приобрели спокойный оттенок — друг хоть и молчал, но удушающей темноты во взгляде уже не было. Как только он докурил, сразу подошел к Эрику и мягко подхватил подбородок пальцами. Осматривал нанесенный ущерб — расцветающий синяк от переносицы до нижнего века. Коллинз не стал сопротивляться, но глаза в пол опустил. Было стыдно за недавнее поведение, а еще он и половины из своей речи не запомнил. Надо же было умудриться так перебрать с пары-тройки бутылок пива. Или же это хук слева помог воспоминаниям остаться там, на обочине дороги? Подхватив канистру с водой, Хантер наклонил ее и помог умыться. — Вести сможешь? Мне хотя бы пару часов поспать, — тихо и сухо уточнил Джастис, когда выкурил еще одну сигарету. Эрик кивнул. Пытаясь пригладить волосы, он провел рукой по голове и почувствовал у висков липкие, размякшие от воды следы крови. Коллинз поморщился, вытер заляпанные пальцы об обратную сторону куртки и уселся за руль. Куча мусора, которую Хантер благополучно оставил после себя, не давала покоя. Пришлось еще раз выйти из машины, чтобы скинуть обертки и жестяные банки в ближайшую канаву. В кармане джинсовки зазвонил телефон. Эрик ускорился с мусором, отряхивая руки и вытирая заляпанные майонезом пальцы. На экране высветилось «Кейси». — Погоди минутку, я перезвоню, — в спешке пробормотал Эрик, поглядывая на Хантера. Джастис стоял неподвижно, опершись одной ногой о дверь машины. Он не пересекся с другом взглядами, но Эрик заметил, как брови удивленно поднимаются и снова расслабляются. Коллинз решил отойти на безопасное расстояние. Говорить с Кейси при Хантере после ревностной баллады показалось худшим решением. Может, приятель почувствовал чужое смущение, а может, сам не хотел слушать речи влюбленной парочки, поэтому втоптал окурок в землю и скользнул на заднее сиденье. Благодарный взгляд Эрика сказал бы о многом, если бы Хантер обратил на него внимание, но этого не случилось. Дрожащими пальцами Эрик нашел в контактах знакомое имя, набрал полные легкие воздуха и нажал кнопку вызова. Пару гудков — и на другой линии послышался встревоженный голос. — Кейси, привет, — шепнул Коллинз, нервно оборачиваясь на машину. Он даже не сразу смог разобрать, что пыталась донести девушка. Ее голос казался надрывным и беспокойным, еще и связь была далекой от идеала. — Погоди, не тараторь, я ни слова не понимаю, — мягко попросил Эрик, стискивая пальцами больную переносицу. — Кто приходил? Что случилось? — Льюис. Я же три раза тебе сказала. Так и не поняла, что он от меня хотел, но все про тебя расспрашивал… — И почему ты переживаешь? Что ты ему сказала? — Правду. — Какую еще правду? — мурашки побежали от позвоночника до самой макушки. — Кейси, что ты там сказала? — Что за вопросы! — истерично возмутилась девушка. — Что ты уехал в Теллурайд. А это не так? Эрик… где ты? — Господи… Молодой офицер отодвинул раскладушку от уха и прикрыл глаза, пытаясь успокоиться. Глупо было предполагать, что мисс Салливан знает иную «правду», но в мыслях сразу замелькали вопросы: не сказал ли он чего Блэйдсу? Не пересеклись ли каким-то образом Кейси и Лиззи, которая прекрасно знала, что никакого Теллурайда и тетушки Ди в планах Эрика нет? И почему, собственно, Льюис заинтересовался им? Еще и через возлюбленную. — Милая, выдохни, ладно? Я уже в Небраске, завтра буду у тети Ди. Давай ты вспомнишь, что он конкретно хотел? — Я совсем ничего не понимаю. Как в Небраске? — Поехал на машине, так экономнее. Кейси, пожалуйста, сосредоточься! — Как я могу сосредоточиться, если… происход… сказал, чт… Эрик пытался перекричать помехи, но все было тщетно — связь прервалась. Только у самой машины он смог поймать сигнал. Перезвонив второй раз, парень старался говорить как можно тише, чтобы Хантер не слышал его. Девушка не сказала ничего конкретного: зачем-то приходил Льюис, выпил чаю, поспрашивал, как дела у Эрика, все ли в порядке. Конечно, мисс Салливан рассказала ему легенду, которую сочинил молодой офицер, и вроде ничего серьезного не произошло, но Коллинз начал тревожиться. Возможно, белобрысый коллега, который с самого первого дня невзлюбил сына шерифа, искал способы подставить его и перехватить должность. Но у него и правда ничего не было на Коллинза — если не считать преступный трип, то работал Эрик всегда без нареканий и проколов. — Пожалуйста, возвращайся ко мне скорее, — прошептала девушка. По голосу казалось, что она едва может сдерживать слезы. — Я… я очень тебя люблю. Слышишь? Эрик сильнее сжал трубку, прикрывая глаза. — Сделаю все возможное, — он взял паузу, втянул воздух через стиснутые зубы и добавил: — И я тебя. Целую. За руль он сел не сразу. Еще несколько минут пытался бороться со своими мыслями. Тут было все вперемешку: ушлый Льюис, нечастная Кейси, то, насколько глубоко он сам завяз во лжи. От такого уже невозможно было оттереться, становилось противно и гадко. Эрик надавил пальцами на переносицу и шикнул от боли, но, прочувствовав, как опустошается рассудок в эту секунду, повторил это снова. И снова. Пока голова не пошла кругом от пульсирующего жжения и слезы не прыснули из глаз. Обходя машину, он открыл водительскую дверь, не заметив, что окна рядом с задним сиденьем были опущены, а Хантер все это время не спал. Последний раз Джастис отключался на все сто процентов в мотеле. Больше он такой роскоши себе, как и обещал, не предоставил. Эрик понимал, что тот, скорее всего, ужасно себя чувствует, поэтому во время движения повернул на него зеркало заднего вида. Просто хотел убедиться, что друг в порядке. Хантер развалился на кожаном рубиновом потертом сиденье, одну ногу согнув в колене, а вторую скинув на пол. Руки его были скрещены на груди, будто даже во сне он пытается контролировать все на свете. Эрик ловил себя на мысли, что снова простил ему все. Глупое поведение, разбитый нос, то, что предложил поучаствовать в настоящем убийстве и повез с собой на край света. Когда Хантер вот так мирно спал, лицо его выглядело нежным. Коллинз хохотнул собственным мыслям: дремал бы Хантер почаще, ведь бодрым он был еще тем напыщенным говнюком, который делает вид, что ему на все плевать. Правда, тогда бы они не останавливались на ночных дорогах, чтобы молча посидеть на багажнике и увидеть падающие звезды. Или не смеялись бы, вспоминая очередной провал Эрика в школьные времена. Коллинз стиснул зубы и хлопнул рукой по узкому рулю. Он снова все испортил. Так старался подловить Джастиса на чувствах, хотя некоторым вещам просто не суждено случиться. Глупо было ждать от парня, которого он уже практически не знал, ностальгии о прошлом и надежды на будущее. Коллинз был повернут на охоте за этими ощущениями — стабильность, спокойствие, которые он испытывал рядом с Хантером. Со стороны казалось, что он слетает с катушек каждые тридцать минут, но все это яркое и надрывное случилось лишь пару раз. Эрик хлопнул себя по нагрудному карману и понял, что забыл захватить пилюли. Он уехал так далеко от дома и не взял самое необходимое, которое и не пригодилось. Коллинз крепко спал, хорошо себя чувствовал, ловил короткие приступы паники, но успокаивался. Он знал, что Хантер не позволит плану рухнуть. Он доверил бы ему свою жизнь, как и много лет тому назад. Когда Коллинз глядел на сонного и хмурого друга, ему хотелось остановить машину и просто остаться в этом моменте. И Эрик, который часом раньше узнал о раскопках Льюиса и переживаниях своей девушки, с разбитым носом и в заляпанной кровью куртке, мог поклясться, что в кончиках пальцев покалывало от счастья. Проезжая мимо бара, чем-то похожего на бар, в который частенько заскакивали Эрик и Блэйдс, парень задумался. В памяти всплыла одна из дружеских вылазок и странный разговор, который Эрик так и не успел обдумать. Это был сентябрь, Хантер тогда пропал. Они не виделись несколько недель после инцидента с залогом и неприятным разговором в машине. Блэйдс был в тот день в отделе, он слышал, как ядовито Джастис восхвалял Эрика. И Коллинз понимал, что лишь темнокожий друг способен догадаться, сложить все флажочки и выстроить в правильную картину. Стоило офицеру Коллинзу подойти к излюбленному столику, официантка тут же с грохотом разместила два крупных бокала светлого свежего пива. Блэйдс уже ждал Эрика, расплывшись в улыбке и откинувшись на мягкую спинку стула. — Мне стыдно, я дернул тебя с какой-то тусовки, — выдохнул Коллинз и уселся, скрывая смущенный взгляд. — Прекрати, ты знаешь, что значит для меня наша дружба. В любое время, Коллинз, — мужчина подался вперед, чтобы дотянуться до приятеля и хлопнуть по плечу. Избегая расспросов и дискомфорта, Эрик сразу же начал обсуждение грядущего городского праздника и своих негодований по этому поводу. Это местные празднуют, собираясь в центре, делясь едой и напитками, толпясь у сцены и слушая местную группу, возомнившую себя настоящими рок-звездами. Полицейские же в этот момент активно патрулируют улицы и наблюдают за порядком — никакого развлечения. Блэйдс был само терпение. Эрик ценил, что за двадцать минут встречи тот ни разу не сорвался на вопросы о том, что на душе у друга. Парень с идеальной улыбкой покачивал головой, поддерживал глупый разговор и даже разбавлял все это пустословие шутками. — Ладно, ты не звонил почти месяц, отметал любые попытки позвать куда-то… — спокойно начал Блейдс, наблюдая за реакцией парня, — имею право узнать, что происходит с тобой. Ну, двадцать минут — это тоже результат, подумал Эрик. — Ничего. Давно не виделись вне работы. Я что, не могу позвать своего приятеля просто выпить пива? Коллинз потянулся за кружкой пива и сделал несколько нервных глотков. По лицу Блэйдса легко читалось, что слова его не задели — он улыбнулся краем губ, вытащил из кармана пачку «Мальборо» и закурил. Они замолчали. После первой длинной затяжки взгляд темнокожего офицера устремился в сторону. Казалось, он смотрел сквозь стены, копаясь в собственных воспоминаниях. — Когда я встретил Романа, все изменилось, — начал неожиданно коллега, и Эрик откинулся на спинку стула, внимательно слушая. — И знаешь, я очень переживал, что никогда не буду таким же интересным и умным мужчиной для него, каким был он для меня, — Блэйдс сделал длинную затяжку, прежде чем улыбнуться своим мыслям. — Это было… знаешь... Да я не смогу подобрать слов, просто рядом с ним мне казалось, что все возможно. Я говорил, о чем думаю и, клянусь, никогда не ощущал осуждения. Я ощущал себя охрененно полноценным. Встретил его и… будто, знаешь, все это время не касался пятками земли. А с ним коснулся… коснулся и пошел. Эрик не ожидал таких откровений в эту ночь. Блэйдс всегда был тем, кто готов слушать бесконечный треп, а вот о себе отшучивался. Бокал с пивом стоял нетронутым, пока Эрик внимал чувствам коллеги. Просто сложил руки на коленях и наблюдал за тем, как плавится пена и оставляет разводы на стекле. — Я похоронил его два года назад. Честно говоря, ты первый, к кому я, действительно проникся за это время, но… — Блэйдс ухмыльнулся и стыдливо спрятал глаза, приминая тлеющий фильтр к пепельнице, — я не об этом хотел сказать. Смысл только в том, чтобы найти человека, с которым ты можешь прижаться к земле двумя пятками. Может, он будет не таким уж идеальным — плевать. Важно лишь то, как ты ощущаешь себя рядом с этим человеком. Ты открываешь в себе качества, которых до этого боялся или не принимал. Понимаешь, о чем я говорю? — поинтересовался Блэйдс. Эрик не знал, что ответить — глаза нервно забегали по маленькому столику. — Я не мозгоправ, но почему-то мне кажется, что ты знаком с таким человеком. А знаешь, что самое глупое? — Что? — искренне поинтересовался Эрик, щелкая костяшками пальцев. — Это не тот человек, с кем ты сейчас пытаешься строить отношения. Блэйдс поднял пинту светлого и качнул ею в знак негласного тоста. Эрик нервно пожевал губу, вырываясь из воспоминаний. Он снова обратил зеркало к Хантеру и глянул на сопящего мужчину. Рано или поздно ему придется во всем признаться, только бы закончить поскорее с этой поездкой. Всю ночь, до самого раннего утра, Хантер не открывал глаз. Или просто не показывал Эрику, что просыпался. Наконец он растянулся как жгут, а затем резко уселся на задницу, потирая глаза и зевая. Рассвет открывал путешественникам новые виды: горная местность Юты, полностью покрытая зеленью, редкими деревьями и наполненная особенным свежим воздухом. Хантер приоткрыл окно и высунулся наружу, вдыхая этот запах свободы, молодости и момента, который Эрик обозначил в мыслях, как «прямо сейчас». Джастис улыбнулся, разглядывая пейзажи. Молодой офицер украдкой наблюдал за ним. — Наконец-то что-то лучше серых камней, — себе под нос произнес Хантер, засовывая голову обратно в машину и закрывая окно. — Подбираемся к Солт-Лейк-Сити, еще минут двадцать, не больше. Хантер посмотрел на Коллинза через водительское зеркало, но, столкнувшись с ним взглядом, нахмурил брови и тут же отвернулся. — Надеюсь, не разочарует. Сколько нам до главного местоположения? — неуклюже перелезая на пассажирское сиденье, спросил Хантер. — Почему это нужно делать на ходу? Не можешь попросить остановиться? — Зануда, — бросил Хантер. Эрик закатил глаза, но внутри снова накрыло чувство спокойствия. Все было как обычно, и это «как обычно» оказалось — очень хорошо. Парень достал помятую карту из бардачка, кинул ее на колени Хантера, и тот принялся изучать. Видимо, не отойдя ото сна, он все вертел ее, как будто пытался найти верную комбинацию кубика Рубика, но в итоге сдался и швырнул на заднее сиденье. С приближением к Калифорнии становилось жарче. Джастис стянул любимую куртку, проверив нагрудные карманы, и аккуратно сложил ее на заднем сиденьи. Он относился с каким-то почтением к своей камуфлированной вещице: никогда не оставлял ее где попало, не швырял, старался не мять — исключением было, когда он использовал ее вместо подушки. Эрик часто замечал, как тот возится с карманами, будто там спрятан бриллиант или Кольцо Всевластия. Даже пару раз порывался задать вопрос, но решил, что не стоит в это лезть. У каждого могут быть тайны. Хантер расшнуровал черные мощные ботинки и, выдыхая, видимо, от приятной боли, закинул ноги на приборную панель. Офицер рядом недовольно покачал головой, на что друг ухмыльнулся и натянул черные очки. Они въехали в местность, окутанную высокими и красивыми горами по обе стороны. Указатели сообщали, что до Солт-Лейк-Сити осталась миля. Провожая гигантскую городскую развязку, они вышли на край долгожданного Большого Соленого озера. Эрик снизил скорость и начал всматриваться в даль. Несколько минут пути — и парни растерянно взглянули друг на друга. — Как-то… не волшебно, что ли… — морщась, пробубнил Хантер. — Ну, может, еще не доехали? — пожал плечами Эрик. — Да-да, давай просто проедем чуть дальше. Они проехали милю и осознали, что озеро заканчивается, а волшебства отчего-то не произошло. Хантер предложил все равно остановиться, будто успокаивая себя фразой: «Вот тут вроде ничего». Парни вышли из машины, перешагнули маленький забор и спустились чуть ниже, обходя лысеющие деревья. Они были похожи на старую супружескую пару, которая полжизни копила на хороший отпуск, но оказалось, что и море не такое голубое, и песок не очень-то теплый. Оба подперли руками бока и, щурясь, уставились вдаль. — Неплохо, да? Симпатично? — пожал плечами Эрик. Хантер удивленно глянул на парня. Его глаза постоянно скакали то на Эрика, то на озеро, и в один момент он не сдержался — упал на траву, заливаясь смехом. Молодой офицер улыбнулся и развел руками. Ветер с озера неприятно окатил прохладой, заставляя поморщится, но Джастиса вообще ничего не волновало. Слезы катились по его щекам, смех был таким искренним и даже странным, решил Эрик. Отчаянным. — Может, посвятишь? Я тоже хочу посмеяться, но мне пока только холодно. — Просто… просто… погоди! — Хантер весь покраснел от смеха и изо всех сил пытался успокоиться. — Это так… забавно, черт возьми, все как в жизни! Представляешь, ты ждешь, ждешь, что с тобой произойдет что-то хорошее, а потом… а потом… Большое Соленое озеро! — продолжал смеяться Хантер. Улыбка пропала с лица Эрика, он опустился на траву и уставился вдаль, обнимая колени. Смех друга больше не казался заразительным и приятным. Это походило на немой крик о помощи. И в эту секунду Коллинз утратил связь с тем счастьем и теплом. Что, если Джастис и сам уже не рад своему выбору? Если он и правда почувствовал что-то хорошее, но прошлое утягивает его словно трясина. Жаль, что Коллинз принял решение больше не пытаться. Не мешать, не отвлекать своими чувствами и ненавязчивыми упрашиваниями повернуть назад. — Вот тебе и чудо природы. Стремишься к чему-то неизвестному и даже не осознаешь, что вон те гигантские поля со стогами сена или пустые горы — это и есть чудо, а ты мимо проехал. Он словно нарочно оставил улыбку на своем лице, чтобы в очередной раз не оголять душу. Ирония — все, что ему осталось, подумал Коллинз. И пока он размышлял о чувствах друга, тот хлопнул его по плечу и поднялся с травы, отряхивая штаны. — Отолью — и двинем дальше, — сухо произнес Хантер и повернул в сторону кустов. Эрик остался на месте. Наблюдал за светлым водянистым пятном, отдавая этому моменту боль и разочарование. Будто вся жизнь его — Большое Соленое озеро. До главного пункта оставалось меньше десяти часов. Эрик вдруг осознал, что поездка находится на волоске от получения звания самой печальной в его жизни. Разговоры, смех, молчание; горы, сухие поля и чертово озеро — все это канет туда, откуда не принято возвращаться. После приступа истерики Хантер казался чересчур напряженным. Черты его лица приобрели новые изгибы: оно будто осунулось в один миг, делая друга старше лет на пять. В кармане Хантера забренчал телефон. Веселенькая полифония разрывалась на весь салон. Джастис старался одновременно листать сообщения и наблюдать за дорогой, но когда они в очередной раз чуть не съехали с полосы, Эрик не выдержал. — Хантер, либо веди тачку, либо пялься в телефон. Что там произошло? — Ты прав, — нахмурился Хантер и сунул телефон другу. — Координаты в эсэмэске. Найди их и отметь на карте. Потом скажешь, сколько примерно времени до пункта. Эрик не задавал лишних вопросов. Сообщение было от контакта по имени Монтойя, в нем было сказано, что Джастис должен оставить машину на Парадайз Драйв, а затем чуть больше мили пройти пешком через лесную глухомань. Сам Хантер объяснял, что их путь будет расписан по минутам: доберутся до своеобразного бункера, пара часов на привал, сбор оружия и сверку заранее подготовленных документов. В припрятанных бумагах был даже точный тайминг развлекательной программы ублюдков, которым осталось недолго. Хантер не отвечал на дополнительные вопросы, распространялся лишь о действиях Эрика в этой заварушке: привезти, подать, увезти как можно скорее — поэтому молодой офицер был озадачен. Кем был Монтойя, если Джастис работал все эти годы один? Как им удастся провернуть такое дело вдвоем? Хантер хотел убрать не просто людей, а важных чиновников, которые находились под охраной. Вспомнив, что двух других друг уже успел убрать, молодой коп решил засунуть свои догадки куда подальше. Однако эта задача оказалась сложнее, чем он предполагал. Хотелось свалить из собственной головы. Временами его будто ледяной водой обдавали — вспоминалось, в какой ужас он вписался. Жизнь не сможет стать прежней, хотя бы из-за того, каким предстанет Джастис. Убийцей. Сидя в машине, Эрик почувствовал подступающий жар, который невозможно было контролировать. Парень ошеломленно взглянул на Хантера, но не смог произнести ни слова. Лоб покрылся испариной, лицо побледнело, а руки задрожали, хотя на улице стояла теплая осень и они ехали с открытыми окнами. Как только Джастис увидел взгляд тонущего в панике друга, брови взлетели кверху, а глаза округлились. Он забыл, что находится на оживленной дороге, и резко выкрутил руль через две полосы, поднимая пыль длиною в несколько миль. Когда дверь пассажирского сиденья распахнулась, Эрик выпал из машины на четвереньки, и его стошнило. Хантер был в ужасе. Схватился за голову, пялясь по сторонам. Наверняка пытался понять, как одновременно помочь другу и не навлечь лишнее внимание. Уже через мгновение возле ног стояла канистра с водой. Эрик, истратив слишком много сил, попытался усесться на задницу и вытереть губы. Встревоженный Хантер вырос у самого лица, схватился за предплечья и заглянул в глаза. — Ты как, дружище? Чем помочь? — сканировал он Эрика. — Принеси полотенце, я весь уделался… — устало произнес Коллинз, разглядывая свою джинсовую куртку. Как же не везло вещице на приключения. Хантер вытащил из багажника полотенце и обильно смочил его водой. Снова опустившись на колени рядом с другом, он попытался протереть его лицо, но тот вырвал полотенце из рук и мягко толкнул Джастиса в грудь. — Я что, маленький, — пробубнил Эрик, опуская лицо в приятную мокроту и пытаясь хоть немного остудиться. Хантер промолчал. Оставалось лишь надеяться, что Эрик в очередной раз не перегнул палку с грубостью, но было так паршиво. Джастис принес бутылку пива, которое оказалось почему-то даже холодным. Эрик присосался к горлышку. Хотелось и остыть, и успокоиться хоть немного. Весь мокрый, уставший, Коллинз поднялся на ноги, обхватывая руку Хантера, но снова чуть не свалился. В этот раз друг подхватил его и резким движением прижал к машине. — Так не пойдет, Эри… — спокойно произнес он, все еще удерживая. — У нас, кажется, еще есть пару часов в запасе. Заедем в мотель, ты примешь душ, я принесу тебе какой-нибудь нормальной еды, и мы двинем, хорошо? Лицо Хантера было очень напуганным, и Эрик понял, что выглядит ужасно. Надо было постараться, чтобы так пошатнуть мир этого паренька. Друг уложил голову Эрика на свое плечо и мягко похлопал по шее. Коллинз стиснул зубы, ведь это было первым самым близким и теплым жестом между ними за долгие годы. Пьяные касания в мотеле не шли в сравнение. Отчаянная нужда успокоить и подарить равновесие. — Ну ладно, давай-ка приляжем! — прокряхтел Хантер, пытаясь приподнять обессиленного друга и усадить на заднее сиденье. В дороге Эрику и правда стало легче после выпитого пива. Лицо снова приобрело здоровый оттенок, а из последствий остались только покалывания в ногах и небольшая головная боль. Хантер не затыкаясь выспрашивал о состоянии своего пассажира. Раздражало невероятно. Эрик не привык, что кто-то может так беспокоиться о нем. Не выдерживая накала, офицер фыркнул на расспросы, вымаливая хотя бы пять минут тишины. С Эриком однажды происходило подобное. И тогда он пообещал себе брать под контроль любую ситуацию в жизни. Это был день, когда его брат буквально умирал на руках родителей. Младший из сыновей Коллинз только и успел, что увести сестренку в детскую, а затем вышел из комнаты и уставился на то, как санитары выносят мягкое полумертвое тело брата. Эрик впал в ступор. Родители спрашивали, сможет ли он присмотреть за Лиззи, а тот лишь кивал без возможности вздохнуть. Все тело дрожало. Мальчик упал на пол и, кажется, на какое-то время даже потерял сознание от страха. Это был один из худших дней в его жизни, и он так ругал себя за слабость. Версия Хантера про обезвоживание и отсутствие сна вполне устраивала парня. Между ними все так и должно было выглядеть. Но в глубине души Эрика выжигала ненависть за панику, которая накрыла словно цунами. Еще одна причина, по которой Хантер зажигал восхищение в глазах друга, — настоящее мужское принятие проблем. Никаких лишних эмоций, только холодный рассудок. Эрик всю жизнь пытался выработать это в себе, и получилось лишь после полицейской академии и службы. Вот где не было места лишним эмоциям. Но в этой поездке Коллинз позволил себе ослабить контроль, оголиться словно электрический провод. В номер мотеля он зашел уже на своих двоих, хотя Хантер все еще пытался опекать. Чтобы избежать лишних проблем, останавливаясь в мотеле среди белого дня, они припарковали машину подальше, а сами добрели пешком. Номер снимал Хантер. Эрик все это время стоял за зданием, укрываясь в теньке от палящего калифорнийского солнца. Джастис сразу раскинулся на стуле, широко разведя ноги и исподлобья наблюдая за каждым движением Эрика. Ключи от машины раз за разом брякали, прокручиваясь на его пальцах. — Какого хрена ты поперся за мной? — Хантер звучал совершенно разочарованно, будто только сейчас, проделав такой огромный путь, перестал делать вид, что между ними все в порядке. Эрик замер у кровати. На долю секунды он потерял дар речи, не знал, как отвечать на этот вопрос: честно или удобно. Скинув куртку, Эрик присел на край кровати напротив Джастиса. Какой же ответ устроил бы их двоих? Скорее всего, подумал Коллинз, такого просто не существовало. Кому-то будет больно. Он помассировал подушечки ладоней своими пальцами, а потом поднял глаза на друга. — Ты знаешь, что такое все время находиться в подвешенном состоянии? В прямом смысле, когда ты просто не ощущаешь земли под ногами? — Хантер сжал губы и кивнул. — Ну примерно так я чувствую себя двадцать четыре на семь. А теперь… теперь представь, что в твою жизнь возвращается человек, рядом с которым всегда все было понятно… — Эрик отвел взгляд и снова принялся нервно массировать ладони. — Ты ни хрена не можешь с этим поделать, потому что тебе хочется чувствовать гребаную землю под ногами, — Эрик болезненно улыбнулся, все еще не глядя на друга. — Смешно, что в какой-то дерьмовой погоне ты чувствуешь себя в своей тарелке, а дома на дорогом диване постоянно ищешь ответы на вопрос, какого хрена ты вообще топчешь эту землю. Плечи Хантера заметно сгорбились, привлекая внимание Эрика хрустом ткани куртки. Они смотрели друг другу в глаза, и Коллинз видел животный страх. Впервые в жизни он видел страх в этих медовых глазах. И самое ужасное, что дорогой сердцу человек боялся не смерти, убийств или чего-то понятного — он боялся того, что чувствует рядом с ним Коллинз. Кадык на шее друга дрогнул, Хантер вмиг стал таким мягким, сожалеющим, что захотелось выставить его за дверь. Жалость. Жалось. Жалость. Она отскакивала от пожелтевших обоев, безвкусных занавесок, вздутого линолеума и обстреливала Эрика словно пейнтбольные шарики.  — Эрик, я… Меньше всего хотелось наблюдать за неудачными попытками друга сказать хоть что-нибудь. Эрик был уязвим, поэтому резко подорвался с кровати, зацепив с полки полотенце, и закрыл за собой дверь в душевую. Вместе с щелчком замка парень почувствовал облегчение. Быстро, почти брезгливо он избавился от вещей, включил горячую воду и запрыгнул под струи воды. Они обжигали кожу, и эта физическая катастрофа перебивала душевную боль. Офицер облокотился на стену, упираясь лбом в кулаки, и позволил горошинам соленых слез катиться по щекам. Казалось, он мог взорваться от желания кричать. Шум воды перебивал короткие всхлипы. Никто не должен слышать и знать, как его сердце разлеталось на сотни осколков. Лиззи была права. Хантер Анри Джастис — лучший друг, опора и поддержка, самая яркая улыбка в этом чертовом прогнившем мире, никогда не сможет почувствовать то, что чувствует Эрик. Когда молодой офицер вышел из душа, Хантер молча сидел на краю кровати, скрестив пальцы и уставившись на бессмысленную мазню на стене. Достаточно было одного сухого и безразличного взгляда, чтобы тот поднялся, собрал вещи и вышел из номера. Даже несмотря на мотельный перерыв, они умудрились приехать на место многим раньше. Бросать машину и двигаться в путь было запрещено — все должно работать как часы, поэтому Хантер выкрутил руль до упора и повернул в другую сторону. Парни прибыли к заливу и остановились на небольшом одиноком утесе. Солнце заходило за горизонт, будто погружаясь в кровавую лужу, — так покорно, принимая это за неизбежное. Берег был усыпан яхтами, маленькими лодками, а вдалеке виднелись сухогрузы и ролкеры. Хантер вытащил из багажника два последних пива, протянул бутылочку другу, и они ненавязчиво чокнулись. По радио играла Somebody To Love Джефферсонов. Оба переглянулись и поморщились, мягко улыбаясь от незапланированного синхрона. Переключать не стали. Эрик подумал, что теперь эта гадкая, но правдивая песня навсегда останется в памяти, прочно связываясь с последними минутами спокойствия. Коллинз не мог удержаться — украдкой поглядывал на парня рядом, в надежде, что тот крепко прикрыл глаза, купаясь в лучах умирающего солнца. Можно было пожертвовать чем угодно, лишь бы минут осталось не двадцать, а хотя бы двадцать одна. Но правда в том, что сколько бы Эрик ни попросил — любого значения мало. Каждая деталь была важна: вздернутый аккуратный нос, губы, которые расслабленными казались пышнее обычного, двухдневная светлая щетина, длинные тонкие пальцы, барабанящие в такт песне, — в каждом уголке тела Хантера была головокружительная эстетика. Даже потертая старая куртка цвета хаки вызывала трепет в душе. Хантер излучал спокойствие. Он искренне наслаждался своим дешевым пивом и заходом солнца. Мог ли он предполагать, что в этой поездке они скорее потеряют, нежели обретут нечто важное. Допускал ли, что Эрик больше никогда не сможет находиться рядом. Что его друг вернется домой, к любимой работе и девушке, и оставит попытки удержать Хантера.  Молодой офицер, будущий сержант Коллинз перевел взгляд на вечернюю бухту. Уличные фонари вспыхнули теплым светом, отдыхающих на заливе больше не было видно, а воздух стал прохладнее. — Пора… — выдохнул Эрик, сделал последний глоток пива и выкинул бутылку из окна. Хантер снял темные очки и небрежно швырнул их в бардачок. На пару секунд он завис, глядя на пейзаж впереди него, будто решая попрощаться с этим местом. Затем он кинул взгляд на Эрика и надавил педаль газа.