Презренная месть

НЕРЕЗЗА

      Берег Пантеллерии омывался ледяными волнами Средиземного моря. Шум пенящейся воды, с силой бьющейся о прибрежные камни, заглушил все остальные звуки, словно вокруг меня сомкнулись стеклянные стены ловушки. Учитывая, что я находилась на вражеской территории — сравнение было как никогда подходящим. Мои ботинки утопали в мокром холодном песке, пока я сидела на самом берегу, оперевшись подбородком на свои колени и задумчиво вглядывалась в сумрачный горизонт. Темнели тучи, которые приближались с востока, застилая небосвод. Будто кто-то держал зонт над моей головой — тень окутала всё ближайшее пространство, сбивая свет. Тьма поглотила небесную синеву. Вдохнув солёный воздух, я прикрыла веки. Где-то вдалеке загрохотал гром, пронзительно крикнула пролетающая мимо чайка, словно предчувствуя надвигающийся шторм. Я набросила на голову капюшон, поднимаясь с песка. Это был не самый верный способ скоротать вечер: мне нужно было пытаться сблизиться с Этторе, а не неподвижно сидеть на берегу, вспоминая о прошлом. Но я ждала его. Вся моя нынешняя жизнь ещё не прервалась, только потому что мысли о мести придавали мне сил, наполняли моё существование неким смыслом. Мне было горько осознавать, почему же я ещё держусь. Мой отец не одобрил бы путь мести, на который я встала. Но его больше не было в живых. День с самого утра выдался мрачным, а моё настроение — скверным. Жителям Пантеллерии везло. Они могли приходить на пляж и посидеть у берега океана, успокаивая свои мысли и на время забыв про тяготы жизни. Нам не сопутствовала подобная удача. На территории Ндрангеты не было морской воды, только сухой воздух, наполненный песком, который слегка разбавлял аромат зелени. Возможно, это тоже одна из причин, почему же Паскуале Конделло так стремится присвоить земли Катанези себе и уже пожертвовал очень многим ради достижения этой цели. Здешняя природа и просторы… Ими действительно хотелось обладать. Даже я, лишённая соблазна присваивать себе чужое, всё же представляла, каково это — иметь возможность приходить сюда каждый раз, когда захочется. Жить здесь, дышать этим воздухом. На щеку упала первая холодная капля. Я вздрогнула от неожиданности, поднимая голову к небу. Вторая крупная капля не заставила себя ждать, приземлившись на мой лоб и разбившись на несколько мелких. А затем начавшийся дождь усилился, и лёгкая морось превратились в самый настоящий ливень. Одежда быстро намокла, тяжелея на теле. Нет, сегодня он вновь не придёт. Напрасно я прождала его больше четырёх часов. Ренато рассказал, что однажды услышал от Марко, как тот выражал своё недовольство, упомянув про Этторе, который часто задерживается на пляже по вечерам. Возможно, ему также, как и мне, нравилось наблюдать за океаном. Это действительно было завораживающее зрелище, хотя местная прелесть заключалась не только в её красоте. Мы с Ренато попытались выяснить, в какой же именно пляж предпочитает идти Этторе. Их было несколько, но я остановилась лишь на двух. Казалось, ему больше по душе одиночество и, возможно, он предпочитал более безлюдные и пустынные места, расположенные неподалёку от парковки. Это было всего лишь моё предположение, но я оставалась уверенной в этой мысли. Впрочем, Ренато счёл мою идею безумной. Он думал, что Этторе неприступный, и потому мои попытки сблизиться с ним будут лишь напрасной тратой времени. Я и сама осознавала, что добиться его расположения будет непросто. Он был не просто нелюдимым, но и бесчувственным. Но я его добьюсь. Сделаю своим и выпытаю все его тайны и мысли. Он откроется мне, доверится. Я заставлю его поверить мне. Его желание быть со мной развяжет ему язык и превратит Этторе в уязвимое ничто. Все мужчины таковы. Держатся так, словно сделаны из прочного металла, но стоит им найти подходящую женщину, как они снимают свою вечную броню и обнажают все свои слабости перед избранной. Разве Этторе исключение? Уже второй день подряд я посещала пляж и хотя всё было безуспешно, это занятие даже доставляло мне удовольствие. Вчера погода была более благоприятной, но Этторе так и не объявился. А возможно, я просто выбрала не тот пляж и блуждаю во тьме, зря теряя драгоценное время. Ренато мог быть прав, но мне не хотелось этого признавать. Я не желала проигрывать. Шум ливня оглушал, но уже потихоньку успокаивался. Дождь был коротким. Я засунула руки в карманы джинсов, решив вернуться обратно на парковку. Мокрая одежда неприятно липла к коже и холодила тело, но погружённая в раздумья, я и не чувствовала дискомфорта. Чертовски холодно. Осень всегда так ощущается. Сыростью и болью. Краем глаза я едва уловила белое пятно слева от себя. Это могла быть чайка, прибрежная скала, обманчивый блик на поверхности воды. Всё что угодно. Но отчего то я повернулась и замерла на месте, сощуриваясь и внимательно вглядываясь в объект моего внимания. Это был мужчина. В белоснежной рубашке и такого же цвета брюках, сидящий на самом берегу. Пенящиеся волны омывали его ботинки, но он, казалось, совсем не замечал этого, сосредоточенно глядя в даль. Моё сердце пропустило удар. Со спины совсем не было понятно, однако это мог быть Этторе. Казалось, я узнала его широкие плечи и высокую спину. Да и кто кроме него мог сидеть там в такое время? Я затаила дыхание. Неужели..? Наконец-то? Глубоко вдохнув сырой воздух, я сорвалась с места. Сначала ступая так быстро, что спотыкалась на песке, а затем слегка замедлив шаги, настороженно всматриваясь в неподвижного мужчину и отчаянно молясь, чтобы это оказался Катанези. Он почти полулежал, оперевшись на ладони. И только когда между нами осталось чуть меньше метра, я остановилась, осознав, что это в самом деле Этторе. Моё дыхание участилось. Он действительно был здесь, сейчас, в такую непогоду. Мы с ним вновь встретились. Торжественное волнение накрыло меня с головой, будоража сознание. Жестокая радость заставила меня улыбнуться. Сердце забилось громче, почти болезненнее. Даже сквозь шум бушующего моря, он вдруг услышал мои шаги и обернулся. Мокрые волосы тёмными сосульками свисали по его вискам, облепив лицо. От прежней опрятности и безукоризненно уложенных волос не осталось и следа. Он выглядел ужасно усталым, но не измученным. Словно эта усталость была не физической, а исходила откуда-то изнутри. Я часто видела это выражение лица, когда смотрела на маму после смерти папы. Она погасла, будто её душа умерла, хотя плоть всё ещё цеплялась за жизнь. — Ты… — его лицо вновь окаменело, обернувшись мёртвой маской. В глазах появился стальной блеск. — Какая встреча… — только и ответила я, не решившись сесть рядом с ним, боясь спугнуть желанную добычу. — Не ожидала увидеть тебя здесь. Мысленно я ухмыльнулась собственной лжи. Я была здесь только ради него, стала частью берега, поджидая его. О, Этторе, знал бы ты, как я за тобой охочусь. Ты мне так нужен. Он не ответил, вновь повернувшись к океану. Морской ветер раздувал рукава его рубашки, забирался под мокрую ткань, словно грубо ласкал и царапал его кожу. Мне даже стало за него холодно, но он не выглядел так, будто его волнует дрожь в теле. Из мужских уст раздался сдавленный короткий выдох: — Нерезза. Я замерла. Кровь резко зашумела в ушах. Погода внезапно разбушевалась. — Что ты сказал? — Нерезза… — вновь медленно, почти лениво протянул Этторе. Моё имя в его устах было подобно проклятию. — Чего ты добиваешься? Всё моё тело напряглось. Я издала смешок, но из-за нервозности он послышался чересчур искусственным, сухим и неприятным. Средний из братьев Катанези был наиболее проницательным. Кем я пыталась воспользоваться? Кого пыталась обмануть? Того, кто читал между строк и видел больше, чем другие? " — Какая же я безрассудная. Всё напрасно, — с досадой подумала я. А затем отчаянно: — Нет, не напрасно. Он станет моим». — Чего же я добиваюсь? — недоуменно повторила я его слова, чтобы выиграть немного времени. Ветер рвал и метал. Влажные волосы безжалостно хлестали меня по лицу. Приходилось напрягать слух, чтобы услышать его слова. — Это я и пытался выяснить, — он нахмурился и спросил прямо, без намёка на мягкость в голосе: — Чего ты от меня хочешь, Нерезза? Какую цель преследуешь? Наши взгляды встретились, и моё сердце дрогнуло. Это была идеальная возможность задать нужный вопрос, добраться до той самой правды. Но момент был неподходящий. Ещё слишком рано. Очень очень рано. Когда-нибудь правда раскроется, но только не сейчас. Мои уста машинально озвучили ложный ответ: — Хочу узнать тебя. Одна его бровь надменно приподнялась. Каким же красивым могло выглядеть высокомерие. — Зачем? — Ты мне интересен, — я медленно опустилась на песок рядом с ним, не отрываясь от его жемчужных глаз. Мой взгляд упал на его губы. Их ровный контур. Слегка побледневшие от холода и влажные от дождя. — Ты привлекаешь меня. Даже больше, чем я этого желаю. Этторе сощурился. Его было непросто обмануть. Недаром он был Консильери. Безусловно, родство также сыграло ему на руку, но советник Капо должен быть именно таким. Лишённым наивности и наделённый уравновешенным и ясным умом. — Не стоит мне лгать. Ты ненавидишь меня. Это ясно читается на твоём лице. Зачем ты сюда приехала? Отомстить за свою мать, которую когда-то выгнали из Пантеллерии? Этого добиваешься? Я сглотнула. Он почти нашёл верный ответ на свой вопрос. Мщение. Проклятая презренная месть. Мне не будет покоя, пока я не доберусь до сердца убийцы отца. — Моя мать… Я совсем не помню её. Мне незачем мстить за человека, который даже не дожил до моего пятилетия. Мафиози чуть склонил голову набок. Я едва услышала его слова из-за завывания злого ветра. — Тогда зачем ты здесь? — Как я и говорила, тётя Габриэла — единственный человек, который остался от моей семьи. Я здесь только ради неё. Он задумчиво посмотрел на меня. Капли дождя скользили по его мраморному лицу, словно слёзы. Меня уже трясло от холода, и я пыталась усмирить собственные зубы, которые начинали стучать. Теперь приходилось бороться не только с неприступным Этторе, но и со стихией. Как же с ним было тяжко. — Возможно… — Я не прошу невозможного, — пробормотала я, чуть подавшись вперёд. Наши пальцы на песке соприкоснулись, но он сразу же отдалился, словно тронул прокаженную. Это заставило меня недовольно поджать губы, однако я не была намерена сдаваться. — Только не хочу, чтобы ты относился ко мне с такой… опаской и недоверием. Я тебе не враг. Этторе не расслышал меня из-за резкого свиста ветра. Он слегка нахмурился и наклонился к моему лицу так, что кончики наших носов едва не соприкоснулись. Я затаила дыхание. Рёбра словно сдавили лёгкие. — Повтори, — велел он. С трудом приоткрыв рот, я не нашлась с словами. Только зашевелила губами, ловя ими холодный воздух, и моргнула несколько раз, теряясь от такой интимной близости. Горло пересохло. Этторе наклонился ещё ниже, касаясь скулой моей щеки. Меня словно ударило током, и лишь спустя мгновение я осознала, что мужчина прильнул ко мне так, чтобы его ухо находилось на одном уровне с моими губами. Он хотел услышать то, что я ему говорила. В свою очередь, его рот опалил жаром моё правое ухо. Дыхание мафиози было тяжёлым и хриплым, как после затяжной простуды, а голос — надрывным, глубоким. Моя кожа покрылась мурашками. — Повтори. Я остолбенела, сжимая в кулаке мокрый песок. Тело заныло, а в животе непривычно запульсировало. Мне пришлось приложить немало усилий, чтобы сглотнуть сухой колючий ком в горле. Что я делаю? С чего бы такая реакция? В конце концов, это я должна была его соблазнить, а не он меня. Безумная. Действуй. — Я. Хочу. Твоего. Доверия. — медленно и отчётливо выделяя каждое слово прошептала я, прижавшись онемевшими губами к его уху. Этторе стиснул челюсти. Мы были так близко друг к другу, что я кожей чувствовала желваки, играющие на его скулах. — Ничего больше, Этторе. Порыв ветра заставил меня вздрогнуть и съёжиться. Я судорожно выдохнула в его ухо. Либо он, либо я. Сейчас или никогда. Позже момент будет упущен. Не позволю. Слегка отстранившись от Этторе, я пристально посмотрела в его глаза из-под полуопущенных ресниц. В этот раз не было нужды притворяться: мне было чертовски холодно, и я хотела немного тепла. Хотела убить его. Хотела увидеть, как он страдает. Хотела правды. Вместо этого я поддалась всем телом вперёд, взяла его лицо в руки и нашла его ледяные губы, которые накрыла поцелуем. Это был мой первый поцелуй. Мы с Сандро обменивались только короткими объятиями, а один раз он коснулся губами моего лба, но чтобы целоваться по-настоящему… Нет, мой жених никогда этого не делал, зная, что он будет первым во всём. Больше нет. Я знала многое, и мысленно не оставалась такой невинной, какой являлась физически. Мне были известны все аспекты полового акта, прелюдии и ласки, но на практике… Никогда. Возможно именно поэтому этот поцелуй получился столь поверхностным, даже робким и неуверенным. Я медленно прикрыла глаза, чуть приоткрыла рот, ловя его нижнюю губу. По телу прошёлся горячий импульс, словно ударная волна. Сердце колотилось как обезумевшее, разрывая грудную клетку. Казалось, оно сейчас не выдержит и лопнет, упростив жизнь нам обоим. Его губы были ледяными, но дыхание — очень жарким. Я ощущала запах моря, дождя и соли. Чувствовала запах его кожи. Невольно задрожала. Я не должна была чувствовать подобное, целуясь с врагом. Однако тело не внимало голосу разума. Прошло всего несколько неуловимых мгновений, в течение которых Этторе не шевелился. Сердце пропустило удар. Сейчас он отвергнет меня, подумала я. Отшвырнёт от себя, словно окаянную. Так и произошло. Мафиози оттолкнул меня от себя таким резким движением и с такой силой и ненавистью, что я почти отлетела назад. С трудом успела опереться локтями на песок, поднимая на него изумлённый взгляд. Этторе сощурился и презрительно скривил рот. Его глаза метали искры. Никакого намёка на возбуждение или его подобие. — Что ты творишь, чужачка? — процедил он сквозь зубы. Чужачка? Я медленно выпрямилась. Так вот что его волновало? Родство и кровь? Тот факт, что я не Катанези? — Я — часть Семьи. Моя… — Ты внучка предателей, — он посмотрел на меня с ещё большим презрением. — Это единственное, о чём я не забываю, когда смотрю на тебя. — Но я не в ответе за то, что сделали мои предки… — яростно начала я, когда он грациозно поднялся с песка, глядя на меня сверху вниз. Весь белый, словно призрак прошлого света. Его взгляд был полон злобы и неодобрения. Разве подобной реакции я ожидала? — Меня это не волнует. Впредь не смей даже подходить ко мне. Я буду следить за тобой, пока не покинешь Пантеллерию. Держись подальше от Семьи. Грудь сжалась. Я с трудом подавила опустошающее разочарование, но тем не менее быстро поднялась с места, догоняя мафиози и следуя за ним на парковку. Обида отвергнутой неприятно колола сердце. Ренато предоставил мне одну из своих машин, но я планировала сесть к Этторе. Меня вновь настигла досада, когда он даже не обернулся в мою сторону, на ходу вытаскивая ключи из кармана брюк. Холод стал невыносимым. Будто даже время заледенело, покрывшись лёгким налётом инея. Я вдруг настороженно замерла, почуяв неладное. Ритм сердца резко участился, как во время быстрого бега. Казалось, заиграла тревожная музыка. Шум волн стал пугающим. Затылок начало колоть. Этторе также напрягся, оборачиваясь. Наша интуиция не подвела нас. На пустой парковке появилась ещё одна машина. Чёрный джип, но салон оказался пуст. Стёкла не были тонированными, а номер отсутствовал. Это могло значить только одно. Этторе оказался быстрее. Он машинально потянулся к своему пистолету, но пуля, молнией пролетевшая между нами, заставила его с грохотом уронить оружие. Я инстинктивно пригнулась и тут же обернулась к нему, чтобы увидеть, как пуля прошла навылет через его левую ладонь. Рана уже начала кровоточить, однако Этторе только слегка поморщился, вытаскивая нож из кожаной кобуры на поясе и рывком поднимая упавший пистолет, хватая его здоровой рукой. Струйка густой крови сверкнула на лезвии ножа, медленно стекая вниз и пачкая белоснежный рукав. Он прицелился куда-то в пустоту и процедил приказ сквозь зубы: — Нерезза, в машину. Я покачала головой, с ужасом поворачиваясь туда, откуда прилетела пуля противника. Стреляли из окон заброшенного здания, наподобие небольшого супермаркета. Стёкла давно выбили, поэтому из оконной рамы торчали лишь кривые запыленные осколки. Я сощурилась, но никого не разглядела. Полная тьма. Погода играла им лишь на руку. — Нерезза, в машину! — рявкнул Этторе, однако я не сдвинулась с места. Почему стреляли всего раз? Почему бы им не расстрелять его, пока он уязвим и застигнут врасплох? Если бы… Я не успела и закончить мысль, как вторая пуля угодила в шину машины Ренато, в опасной близости от моей правой ноги. Словно предупреждение. Стрелявший явно не был намерен убивать нас. Желал… запугать? Мафиози молниеносно оказался рядом. Рука Этторе болезненно вцепилась в моё запястье звериной хваткой. Суставы хрустнули. Мафиози рывком толкнул меня за машину, опускаясь рядом. — Чего они ждут? — пробормотала я, потирая ноющее запястье и медленно приподнимаясь с места. Мужчина резко удержал меня за талию, пригвоздив к дверце машины. Его мрачное лицо нависло надо мной. Тёплое дыхание коснулось моих бровей. Не учащённое. Он совсем не волновался. — Не двигайся, — Этторе бросил на меня быстрый взгляд, полный недовольства. Уже в который раз за сегодня? — Безрассудная. — Если бы они желали убить тебя, то целились бы в голову, а не руку. Ты бы уже давно был мёртв. Это чертовски подозрительно! — прокричала я сквозь бушующий ветер. — Знаю, — Этторе выглянул из-за машины, прицеливаясь. Раздался пронзительный выстрел. Остатки стекла тут же разбились, но не было слышно никаких криков или звуков падения. Мафиози повторил, однако встречного огня не последовало. Казалось, Этторе недоумевает не меньше меня, хотя выражение его лица оставалось бесстрастным, словно подобное случалось с ним каждый день. Напавшие притихли на время. — Какого чёрта вам надо?! — зло крикнула я в воздух. Возможно, ветер не донёс мои слова до здания, в котором прятался стрелявший. Или же их было несколько. Ответа не последовало. Отлично. Вздумали играть в молчанку. — Оставайся здесь. Без глупостей, — предупредил Этторе, выпрямляясь. Я схватила его за край рубашки и резко потянула вниз. От неожиданности мафиози присел рядом со мной. Я вновь видела его лицо так близко. Разумеется, после неудачного поцелуя. Как он мог быть в такой опасной близости от моих губ и в то же время так далеко? Я бешено замотала головой. — Не глупи! Это может быть ловушкой. — Может, — холодно согласился Этторе, но не был намерен бездействовать, тратя пули и время впустую. Я даже не знала, что же это: безрассудство или отвага. Он выглядел разъярённым, словно больше не желал терпеть нападения. Я вспомнила о шраме на его лице и о том, как же он его получил. Возможно, во время подобных неожиданных атак. Но это не значило, что он должен, сломя голову, бежать навстречу смерти. Никакая злоба того не стоит. Я горько усмехнулась собственным мыслям. Не мне об этом говорить. Этторе прытко вышел из укрытия, держа руку с оружием наготове. Я с нескрываемым ужасом наблюдала за ним до тех пор, пока он не исчез из виду. Моё сердце колотилось от мощной порции адреналина, но недоумение было сильнее страха. Кто мог на него напасть? Это не Ндрангета, я знаю. Паскуале не стал бы так рисковать. Очевидно, у Этторе было куда больше врагов, чем я думала. Раздался оглушительный выстрел. Ещё один. И ещё. Звуки стали более глухими. Этторе был внутри. Каждый раз я вздрагивала, словно пули вонзались в моё тело. Я словно приросла к машине, остолбенев от смертельных звуков. Это совсем не было похоже на то, что слышишь от других людей, видишь в фильмах и читаешь в книгах. В жизни нет места волшебному вмешательству. Одна пуля в нужное место — одна прерванная жизнь и разорванное сердце. На тренировках стреляешь в бездушную мишень, а не живую плоть. Разве это так просто — лишить человека жизни? Я замерла, невидяще уставившись на потёртый асфальт. Если стреляли в Этторе, то… Нет. Быть того не может. Разве? Это могла быть ловушка. Целью было заманить его внутрь и растерзать на части. Однако к чему такие сложности? Убить пулей было бы куда проще и быстрее. Расстреляли бы и скрылись в неизвестном направлении. Я сжала кулаки так, что ногти больно вонзились в кожу. Было и без того холодно, но от неприятного предчувствия меня и вовсе словно облили ледяной водой. Выругавшись под нос, я быстро выглянула из-за машины. Никого не было. Этторе бесследно исчез. На минуту я подумала о том, чтобы сесть в его машину и уехать отсюда поскорее, пока пуля не разорвала и мою глотку. Так бы поступил каждый. Так бы все спасали собственные шкуры. На минуту я почти решилась. Но всего на минуту. У меня не было с собой оружия, поэтому действовать нужно было как можно скорее, пока меня не опередили. Я поднялась с места, поднимая руки вверх в капитуляции. Из окна больше никто не стрелял. Было ли это хорошим знаком? Жизнь научила меня не радоваться преждевременно. Выждав ещё мгновение, я помчалась в сторону здания, готовая пригнуться или уклониться в сторону, если увижу вооружённого противника. Деревянный пол жалобно заскрипел под подошвой моих кожаных ботинок. Хрустнули мелкие осколки стекла. Уже у входа я споткнулась о труп мужчины и вздрогнула, прижавшись к стене. Пуля разорвала ему щеку. Безжизненные глаза были широко раскрыты, остекленевшие зрачки смотрели в никуда. Переборов отвратительную дрожь в теле, я переступила через труп. Скверное чувство. Ещё решив вмешаться, я ожидала увидеть всё, что угодно: даже раненого или уже мёртвого Этторе, но опешила, когда моему взору предстала совершенно иная картина. Окружённый тремя противниками, Этторе боролся за свою жизнь так, словно был рождён для этого. Левый рукав его рубашки весь пропитался кровью, из нижней разбитой губы сочились багряные капли, но он умело уклонялся от атак. Самому делать выпады не оставалось никакой возможности — это не был равный бой, чтобы успевать делать и то, и другое. Оставалось только обороняться, чтобы один из троих не нанёс ему смертельный удар. Двое были вооружены ножами. У Этторе ничтожные шансы выбраться из этой борьбы живым. Что ж. Нужно свести счёты и уравнять чаши весов. Если Этторе и умрёт, то только от моих рук. Он — моя добыча. Я заставила себя слегка расслабиться, прежде чем подключиться к схватке. В состоянии спокойствия мне лучше удавалось контролировать своё тело. Действуя хаотично — ничего не добьёшься. Разумеется, удастся сделать пару выигрышных ударов, но не более. А меня интересовал не только ход борьбы, но и её итог. Это то, чему я так упорно обучалась многие годы. Нужно практиковать технику и приёмы, а не только отдельные движения. Раньше я этого не понимала, но со временем пришло осознание, что движения многогранны и задают инерцию для эффективных приёмов. Внимание одного из противников Этторе переключилось на меня. Он смотрел на меня так, словно уже одолел меня. Чудесно. Соперник в лице девятнадцатилетней девушки не обещал ему никаких неприятностей. Кто бы знал, что она увлечена боями и совершенно не любит терпеть поражения? Это не было очередным раундом в джиу-джитсу, и я подстроилась под его движения, для начала выискивая слабые места. Мужчина был довольно крупно сложен, так что одолеть его будет непросто. Моё дыхание сбилось с ритма. Я уклонилась, уходя из бокового контроля. Выпрямилась, снова атаковала. Ударила по запястью. Нож отлетел в сторону, издав противный скрежет, когда лезвие прошлось по застывшему цементу. Защищать шею. Контролировать всё туловище, не рассчитывая только на силу рук. Движения ног. Выпад. Вправо. Он не успел уклониться, получив сильный удар по виску. Слегка качнул головой и начал действовать с куда большей яростью, нежели с прежней уверенностью. Видимо, его гордость пострадала сильнее, нежели голова. Первый ответный удар пришёлся в бедро. Стальной мужской кулак словно раздробил мой таз. Я согнулась, на время сдавшись под давлением нестерпимой боли. Он схватил меня за плечо, чтобы пнуть в живот, но мне с большим трудом удалось откатиться в сторону, превозмогая спазм в области матки. Я упала на четвереньки, морщась от боли. Мужчина набросился сзади, повалившись на меня всем своим весом. Схватил за волосы и оттянул назад. Я захрипела, превозмогая боль в затылке. Второй удар оглушил, когда кулак влетел мне в скулу. Перед глазами потемнело. От резкого рывка я влетела в стену, ударившись щекой и плечом. Рука жутко заныла. Во рту скопилась вязкая кровь, которую мне пришлось проглотить. Уязвленная тем, что начинаю поддаваться, я разъярённо зарычала, разворачиваясь и хватаясь за ворот его куртки. Обычно в джиу-джитсу мы хватаемся за воротник кэйкоги, но колоссальной разницы в костюме не было. — Сукин ты сын. Важное правило — если понимаешь, что соперник сильнее тебя, то не пытайся доказать себе обратное. Наиболее подходящий шаг в данном случае — удушающий приём. Удавить так, чтобы отключить на продолжительное время. Иначе никак. Другие маневры здесь не помогут. Сплюнув кровь, я позволила повалить себя на спину, чтобы молниеносно обвить ногами его плечи. Стиснув икрами мужскую шею, я скрестила стопы на его затылке, вымещая этим движением всю свою злость. Боль отдавалась во всём теле такой оглушительной радиацией, что мои мышцы напряглись от усилий, а по лбу заструился пот. Я глухо простонала. Ну же! Мужчина вымученно захрипел, спешно хватаясь за моё бедро, но опоздал на пару значительно важных секунд. Его лицо налилось кровью, глаза едва не вылезли из орбит. Он издал сдавленный стон — безуспешную попытку глотнуть немного воздуха, а затем его глаза закатились, и грузное тело безвольно повалилось набок. Я проследила за тем, чтобы он окончательно вырубился, прежде чем выпустить его из хватки и с трудом подняться на ноги, чтобы присоединиться к Этторе. Он уже успел разобраться с одним из нападавших, и теперь сконцентрировал всё своё внимание на оставшемся противнике. Я прохромала к нему. В какой-то момент мы с ним оказались прижаты друг к другу спиной, словно напарники по заданию. Будто находимся на одной стороне и боремся за одно дело. Сейчас это являлось действительностью, однако умереть из-за Этторе, ради Этторе, я не желала. Его сила, жар в его теле, мощь в мускулах — всё это ощущалось на таком физическом уровне, что я с лёгкой улыбкой прикрыла веки, чуть расслабляясь, впервые за долгое время чувствуя себя в надёжном месте. Я желала помочь, но мгновение спустя осознала, что только мешаю и он отлично справляется и без меня. Даже будучи раненым в руку и с кровью, которая лилась из его разбитой брови. Багровая жидкость попала ему в левый глаз, который весь заплыл кровью на фоне серого зрачка. Ранее он был весь белый, словно первый выпавший снег, но сейчас всё обрело цвет раздавленного граната, страшной войны. Будучи без оружия… он всё же справлялся. К тому времени, пока Этторе разобрался с мужчиной, я осела на пол, слегка мотая головой, чтобы прояснить потемневший взор. Перед глазами плыло. Мне потребовалось немного времени, чтобы прийти в себя и осознать, где я нахожусь. Надо мной склонилось окровавленное лицо мафиози, которого я поклялась убить. Который, возможно, был убийцей моего отца. И ради которого я сейчас умирала сама. — Нерезза? Сможешь подняться? Я едва сумела поднять руку, чтобы опереться на его крепкое плечо, как тут же оступилась и провалилась в беспамятство, рухнув прямиком в его объятия. Последнее, что осталось в затуманенной болью памяти — то, как Этторе крепко прижал меня к себе, удерживая от падения. Больше ничего.

***

      Такой ослепительно яркий свет, что даже через кожу обжигал глаза и заставлял отворачиваться к стене. Приоткрыв веки, я медленно оглядела больничную палату. В детстве я часто видела эту картину, пока кардиологи кропотливо разбирались, что же происходит с моим маленьким сердцем. После операции я пролежала в подобном белоснежном помещении больше недели. Тогда папа не отходил от моей кровати даже на минуту. Всегда сидел рядом, сжимая мою бледную руку, иногда засыпал сидя, уставший и вымученный. Даже если я и беспокоилась о нём, мне хотелось видеть его в своей палате каждый день. Папа охотно выполнял моё желание, и пока меня не выписали, он никогда не нарушал данное мне слово. Это было его отличительной чертой от многих людей. Он никогда не лгал и не давал пустых клятв. Я заставила себя сделать глубокий вдох. В лёгкие словно вонзились острые иглы. Каждое дыхание было равносильно удару по солнечному сплетению. Нутро горело. Терпимо. Облизнув губы, я медленно приподнялась на постели, проверяя способности тела. Пошевелила руками и удовлетворённо кивнула. Кости были целы, хотя мышцы слегка тянуло от боли. Капельница мешала сделать резкие движения. Я свесила ноги с кровати, со стоном попробовала подняться. Получилось, но сделать первый шаг оказалось самой настоящей пыткой. Бедро словно было перемолото в порошок. Это от удара или я умудрилась упасть столь неудачно? Я зашипела, хватаясь за таз. Качнула бёдрами, скривившись от очередной вспышки боли. Как бы не разучиться ходить… Дверь палаты легонько заскрипела, прежде чем до моего слуха донесся знакомый мужской голос: — Не вставай. Тебе нужно оставаться в постели, пока не восстановишься полностью. Меня словно ударили. Я резко повернула голову к двери и увидела Этторе. Он выглядел не лучше меня, однако хорошо держался на ногах. Его раненая ладонь была туго перебинтована, а над рассечённой бровью появились несколько ровных швов. Ещё один шрам на лице гордого Катанези. Признаться, это его совсем не портило. Напротив. Одежда умело скрыла следы борьбы за жизнь. Я подозревала, что он чувствует себя намного хуже меня. — Ты в порядке? — охрипшим голосом поинтересовалась я. Мафиози приподнял одну бровь. — Это действительно тебя интересует? «Я рисковала всем ради тебя. Не хотелось бы, чтобы это было напрасно». Однако вслух я произнесла совсем иное: — Тебе сложно ответить, что ты хорошо себя чувствуешь? Он помолчал с минуту, стоя неподвижно. Его голова почти касалась дверного косяка. Высокий и весь отчуждённый. — Я хорошо себя чувствую. — Вот и славно… — выдохнула я, опускаясь обратно на кровать и массируя онемевшую шею. — Как долго я здесь нахожусь? — Всего одну ночь. Значит, сейчас утро. Чудно. Послышались звуки быстрых шагов, после которых Этторе оказался совсем рядом со мной. Так близко, что я явственно почувствовала запах его кожи и волос. — Бедро будет болеть на протяжении недели. Тебе выписали обезболивающие таблетки. Выпей одну прямо сейчас, — он вытащил из кармана брюк таблетки, но я покачала головой, отталкивая его руку. — Обезболивающее только затуманивает разум. Приму их, если боль станет нестерпимой. Оставь. Этторе без возражений выдвинул первую тумбочку и сложил туда пачку таблеток. Затем помедлил и опустился рядом со мной на кровать. Его нога коснулась моего колена. — Нерезза. Голос стал таким… мягким? Я вопросительно подняла на него глаза. Он смотрел на меня так пристально и внимательно, словно пытался проникнуть в самую душу, попасть туда, куда я ещё никого не впускала. Его пальцы поймали прядь моих волос, сжали, прежде чем медленно выпустить. Во взгляде промелькнуло беспокойство. Или же мне всего лишь показалось? — Зачем ты туда полезла? Зачем рисковала жизнью из-за… — тон заметно изменился, неожиданнно стал чертовски холодным. Резкий и короткий вопрос: — Меня? Я закашлялась от сухости в горле. — Сказала же, что это была ловушка. Ты допросил их? — Да, — жёстко ответил он. В его голосе безошибочно угадывались стальные нотки. Совершенно не завидую выжившим. Видимо, боль теперь мучила не только нас двоих. — И кто же стоял за нападением? Ндрангета? — поинтересовалась я, прекрасно зная, что это не так. Он отрицательно покачал головой. — Кто же? Этторе промолчал, явно не желая отвечать. Я понимающе кивнула. — В любом случае, в следующий раз умерь свой пыл и не лезь в самое пекло. Это плохо закончится. Не рискуй всем только из-за своего гнева. Наши взгляды встретились. — Но ты это сделала. — Не из-за злости. Чтобы тебя не убили, — процедила я, хватаясь за ноющее бедро. — Чтобы ты выжил. «Чтобы убить тебя самой». В его глазах промелькнуло искреннее недоумение. В моих, возможно, тоже. — Почему? — Не знаю, — я глубоко выдохнула и заморгала. Болью дышала каждая клетка тела. — Не знаю… Больно. Мафиози помог мне опуститься обратно на подушку. Механическим движением накрыл моё тело простынёй и разгладил складки на ткани. Некоторое время он молчал, в упор разглядывая меня. Его взгляд остановился на моей щеке, которая ощутимо ныла. Я осторожно коснулась кожи и поморщилась. Там явно красовался цветастый синяк. Мафиози протянул руку и легонько задел кончиками пальцев кожу на моей скуле. Я подняла на него глаза, замирая на мгновение. Его взгляд был красноречивее слов. В груди что-то ощутимо кольнуло. — Вижу. Не нужно благодарить. — Теперь ты под моей защитой, Нерезза… — тихо пробормотал Этторе. Меня охватило неподдельное удивление. Я нахмурилась, но Катанези говорил абсолютно серьёзно. — Я не забуду вчерашний вечер. Когда-нибудь я верну тебе этот долг, но теперь… ты останешься под моей защитой, пока не покинешь Пантеллерию. Это была клятва, обещание. Своеобразное проклятие. Ему следовало держать меня подальше от себя, бежать от меня, но теперь он клялся оберегать меня. Сам. Я с интересом склонила голову набок. — Защищать? Даже от своих братьев? Даже от самого себя? Помедлив, Этторе утвердительно кивнул. Его лицо было серьёзным, почти расслабленным, но он не лгал и не лукавил, в этом я не сомневалась. Он не был похож на тех, кто даёт праздные клятвы. Это было неожиданно. Моё сердце пропустило удар. Я слегка опустила голову, чтобы спрятать торжествующую улыбку на устах, которую он не должен был увидеть. Всё шло именно так, как я и хотела. Нет… даже не так. Всё получилось куда лучше, чем я желала.

***

      Ренато со своей женой ввалился в мою палату ближе к вечеру. Я наматывала дымящуюся лапшу на вилку и усердно дула на еду, когда он толкнул дверь, изображая из себя обеспокоенного родственника. Впрочем, доля его волнения была неподдельной. Наш Капо велел ему присматривать за мной. Преждевременная смерть не входила в наши планы, так что ему бы крепко досталось от Паскуале в случае моих ранних похорон. — Нерезза! Я махнула рукой в сторону дивана у окна, набивая рот едой. Мне не нравилась эта слабость в теле. Никогда не любила валяться в груде простыней и мучительно пялиться в потолок. Силы были чертовски необходимы, и так как мне запрещали много двигаться, я пыталась восстановиться за счёт пищевых витаминов. — Я в порядке, ясно? Успокойся. — Этторе не пускал нас к тебе, — Ренато покосился на свою жену, которая отошла к окну, делая вид, что не слышит нас. — Велел, чтобы тебя никто не тревожил. — И правильно сделал. Голова весь день раскалывалась, — ответила я, отодвигая от себя тарелку. Затем уже серьёзно спросила: — Кто на самом деле стоял за нападением? Он выглядел таким же озадаченным, как и я. — Точно не Ндрангета. Приказа не было. — Это мне известно. Кто же тогда? Я слышала, что Этторе допросил выживших. Он не делился с тобой полученной информацией? Ренато хмуро покачал головой. — Кто бы ни стоял за нападением, дело чертовски мутное. Никаких зацепок. Если Этторе молчит, то этому есть причина. Самое важное то, что ты осталась вне подозрений. Но ответь мне, сумасшедшая девочка, какого дьявола ты полезла в это чёртово здание? Наконец-то недовольство в его голосе обернулось яростью. Я откинулась на подушку и облизнула пересохшие губы. Многозначительно приподняла брови. — Ты знаешь причину столь самоотверженного поступка. Он помолчал некоторое время, а затем потрясённо уставился на меня, словно видел впервые. Вытаращил глаза так, что я насторожилась, не выпадут ли они из его глазниц. — Заслужить доверие Этторе?! Это был чертовски глупый шаг. Он мог не выжить, как и ты. Чтобы ты сделала в этом случае?! — Попробовать стоило. К тому же, было очевидно, что никто и не собирался убивать Этторе. В него не стреляли. Не смертельно. Желали только ранить. И когда набросились на него втроём, то не стали… стрелять в него. Бой был врукопашную, хотя применили нож. Признаться, тогда меня это сильно удивило. Теперь же я осознаю, что его хотели схватить живым, хотя и раненым. Он кому-то нужен. Для пыток, допросов… Над этим нужно подумать. — Даже если нападение было спланировано не с целью убийства Этторе… но убить тебя могли без раздумий. — Могли. Но не получилось ведь, — ухмыльнулась я, победно раскинув руки. Ренато сжал челюсти. — Поверь, я бы без раздумий полезла туда ещё раз. Это того стоило. — Тебя ждёт долгий разговор с Капо, когда ты выберешься отсюда. — Гнев Паскуале я перенесу. Ведь отныне я… — мои губы расширишись в довольной усмешке. — Под защитой самого Консильери клана, Этторе Катанези. А значит, я неуязвима.

***

      Мафиози посещал меня если не каждый день, то раз в два дня точно. Я искренне радовалась его визитам и не была намерена даже скрывать этого. Этторе не задерживался надолго. Только интересовался моим самочувствием, а затем уходил. Он приставил несколько своих солдат к моей палате. Те дежурили даже у окон, так что я ощущала, как же Этторе проявляет своеобразную заботу о моей безопасности, превратив больничную палату в самый настоящий бункер. Это даже раздражало, но я была более чем довольна вниманием, которое Катанези оказывал, беспокоясь обо мне. Если бы у меня была возможность поступить иначе, то я бы всё равно бросилась на его защиту, так как именно этот мой поступок возвёл между нами хрупкий мост. Оставалось лишь укрепить его. В пятницу вечером я задержала Катанези, поймав за руку. Пальцы мафиози были ледяными, ладонь — мозолистой и жёсткой. Этторе вопросительно приподнял брови, но без возражений опустился на край моей постели, продолжая смотреть на меня с лёгким удивлением во взгляде. Он привык видеть меня оживлённой, но обычно я его не касалась. — Мне здесь очень скучно, — пробормотала я. — Ты никогда не остаёшься дольше получаса. — У меня есть и другие дела, помимо тебя. Не злоупотребляй своим положением, — предупредил он, качнув головой. Похоже, его раздражало моё желание получить больше его времени и внимания. Придётся ему смириться. Я хочу его всего. — Не собираюсь. Но ты ведь можешь немного задержаться хотя бы сегодня и скрасить мой одинокий вечер своим высокородным присутствием? Скоро меня выпишут, и я перестану тебе докучать. Этторе едва заметно ухмыльнулся. Затем ослабил узел галстука и приподнял брови. Поняв, что он согласился, я с улыбкой подалась вперёд. — Я знаю, что ты Консильери клана. Расскажи, каково это — быть приближённым к власти? Он нахмурился, недовольный этим вопросом. — Власть клана держится на жестокости и справедливости. Одно неотделимо от другого. Только сумев сохранить баланс, можно сохранить и власть. — Ты советник Капо, поэтому тебе приходится делить власть с братом. Это тебя устраивает? Этторе слегка усмехнулся. — Иначе говоря, не желаю ли я стать Капо? Я вопросительно приподняла брови, и он отрицательно покачал головой. — Нет, Нерезза, подобного желания у меня не возникало. Амато был рождён для роли Капо, готовил себя и весь клан к этому, поэтому мне сложно представить на его месте кого-то другого. — Но ты ведь его замена в случае чего? Он не ответил, только поджал губы. — А Марко? — я заинтересованно посмотрела в его глаза. — Он желал бы стать Капо? — Определённо нет, — мужчина ответил чересчур резко, словно даже не мог представить Марко на месте Капо. Очевидно, над этим стоило подумать. Возможно, именно Марко и поможет мне, если славится своей безрассудностью. Лёгкая добыча. Уж определённо доступнее Этторе. — Отчего такой интерес к иерархии клана? Я капитулирующе подняла руки, вновь уловив подозрение в его голосе. — О чём же ещё я могу с тобой говорить? Я даже не знаю, есть ли у тебя любимое дело или… — Свободное время я предпочитаю тратить на шахматы и баскетбол, если ты хочешь знать про моё хобби. Услышанное вызвало у меня неподдельный интерес. — Ты умеешь играть в шахматы? — Да, и весьма профессионально. Я усмехнулась от самоуверенности в его голосе. Этторе испытующе посмотрел на меня. — Ты неплохо дралась. Одолела мужчину больше тебя в два раза, хотя и не без потерь. — Я занимаюсь джиу-джитсу уже шесть лет. К тому же, стараюсь держать тело в форме и знаю все приёмы самообороны, как и знаю то, когда и какой из них стоит применять. Он одобрительно кивнул. — Джиу-джитсу хорошо подходит для женщин и детей. Ты выбрала верный спорт. Акцентируя внимание на тактике, а не силе, у тебя больше шансов на победу. Умница. На меня нахлынул ужас. В груди закололо. Именно так говорил и мой отец. Почти слово в слово. — Знаю, — сдавленно прошептала я. К глазам подступили слёзы, и я усиленно пыталась не моргнуть, чтобы Этторе их не заметил. Отец до последнего своего вздоха беспокоился о моей безопасности. Он твердил о том, что будут моменты, когда никто, кроме меня самой, не сможет мне помочь. Папа пошёл против многих, когда нанял для меня тренера, который приходил каждый день, чтобы научить меня постоять за себя. Многие в клане не одобрили его решение. Девушка в клане должна оставаться под защитой мужчин. Они — её стражи и скалы, защищающие от ветра. Девушка не обязана быть сильной. Ей достаточно стать хорошей женой и матерью, воспитать достойных детей, которые продолжат род клана. Ей важно, чтобы её муж был доволен. Но папа так и не забросил мои тренировки. В течение многих лет в обусловленное время ко мне неустанно приходил тренер. Со временем я и сама полюбила этот спорт, ждала занятий с нетерпением. Мой первый кэйкоги, первая смена пояса. Первая победа. Торжество, которое меня наполнило. Одобрительный кивок тренера. Гордые глаза папы. Он часто хвалил меня, когда мы возвращались домой, довольные моими результатами. И не было на свете слова слаще и горше именно этого. «Умница, моя жемчужинка». Меня окатила волна тепла. Я улыбнулась своим воспоминаниям, слегка опустив голову, но замерла, когда прохладная ладонь Этторе задела мою щеку, где ещё краснел синяк. — Жевать больно? Я покачала головой, поднимая на него глаза. Мы сидели так близко, что его запах был везде, чувствовался так сильно, что меня почти разрывало от желания вдохнуть немного глубже, оставить этот аромат в лёгких. И в то же время хотелось вцепиться в его горло и выпытать правду, заставить сознаться, кто из его братьев решился лишить меня отца. И если это он, то… я ведь не сдержусь. Не смогу. Поддавшись порыву и желанию действовать, я приподнялась на коленях и подалась к нему навстречу. Осторожно опустила ладони на его плечи и подняла голову. В этот раз с вопросом, спрашивая позволения. Этторе не шевелился. Казалось, даже не дышал. Мгновение — сияние молнии и удар грома. Мгновение — взмах крыльев бабочки и порыв ветра. Мгновение — и я вновь прильнула к его рту, надеясь в этот раз на иной исход. Наши губы касались друг друга, но я не решалась предпринять ещё что-нибудь, опасаясь его резкой реакции. Ровно до того момента, пока Этторе не коснулся моей щеки ладонью и собственническим рывком притянул к себе. Его губы раскрылись, и я почувствовала, как мой желудок сжался, а тело словно провалилось в бездну. Возможно, губы Этторе и были холодными, но его рот и язык… Они горели адским огнём. Едва ли не ошпарили, обожгли и расплавили. Поцелуй мгновенно стал невероятно чувственным, глубоким. Я с трудом сумела сделать короткий вдох. Этторе властно обнял меня за талию второй рукой, прижимая к своему телу, раздвигая мои губы языком и жадно проникая внутрь. Такой грубый, дикий и несдержанный поцелуй, что я не выдержала и глухо застонала в его рот. В самом начале меня тревожил вопрос, куда же я должна поставить руки, но сейчас они невольно обернулись вокруг его шеи, сближая наши тела так, что между нами не поместился бы и лист рисовой бумаги. Так… правильно, так нужно, так должно. Этторе слегка наклонил голову, умело меняя темп поцелуя. Он не был нежен и терпелив, но умудрялся давать мне передышку, чтобы я могла сделать судорожный вдох, а затем вновь накрывал мои губы, исследуя горячим языком стенки рта, обжигая, осушая и в то же время наполняя. Казалось, он выпивает меня до дна, а я могла только едва поспевать за ним, растворяясь в поцелуе. Всё тело дрожало, удары сердца казались раскатами грома. Низ живота тянуло от сладкой боли. Я не сразу осознала, что возбудилась. Этторе опустил свою ладонь ниже моей поясницы. Я напряглась, когда мужчина одним рывком уложил меня на кровать, накрывая своим телом, заслоняя от ночной прохлады и мягкого света лампы. Он оторвался от моих губ, оставляя рваные поцелуи на подбородке и шее. Я лежала под ним без движения, горя от каждого его поцелуя. Мафиози скользнул ртом по венке на шее, жадно всосал кожу, оставляя засос, и мои бёдра сжались. Его требовательные и чувственные руки… Они были везде. Только касались моей шеи, как уже оказались на груди, грубо сжимая плоть через слои ткани. Мои соски стали ещё тверже и чувствительнее, упираясь в его ладони. Голова закружилась. Я смотрела на белоснежный потолок, ощущая возбуждение наряду с отвращением. Не в силах поверить в то, что же делаю с потенциальным убийцей моего отца. Даже во имя мести. Этторе вновь впился в мои губы жадным поцелуем, затуманивая рассудок, затыкая мне рот, тем самым обрывая слова, которые крутились на языке. Я вцепилась ногтями в его широкую спину, чувствуя твёрдость и силу напряжённых мышц. Обняла ногами его бёдра, и его эрекция требовательно толкнулась в мой таз. Жар его кожи ощущался даже через одежду. Его безумно горячий и твёрдый член впился в мой живот, когда он шевельнул бёдрами, углубляя поцелуй. Моё тело содрогнулось от страха, но мафиози принял эту дрожь за приступ боли, и резко оторвался от моих губ. Приподнялся, опираясь на локти и навис надо мной. Этторе молча посмотрел на меня. Так долго, что я почти смутилась. Почти. Не было нужды в словах и признаниях. Я знала, что он хотел меня. Его лицо могло оставаться каменным, но тело предавало своего хозяина, не скрывая его истинных и глубинных желаний. До этого я опасалась, что Этторе лишён страсти. Мне было приятно осознавать, что эти опасения оказались напрасными. Нет ничего проще, чем сломить подобного мужчину. По крайней мере, я на это рассчитывала. Его губы покраснели и распухли от поцелуев, и я слегка улыбнулась, не желая скрывать собственное удовлетворение. Мои щёки горели, как и нутро, но за стыдом угадывалось торжество. Сладкое и ликующее. Он чуть покачал головой, поднимаясь с моего тела. Протянул руку, и я схватилась за неё, без возражений позволяя ему поднять меня. Этторе бросил короткий взгляд на мои бёдра. Край пижамной рубашки задрался, обнажая живот. Его глаза скользнули по очертаниям моего пресса. Я видела неозвученный вопрос в его взгляде, поэтому покачала головой. — Нет, больно не было. Мафиози выпрямился, видимо, озадаченный тем, что случилось. Я покраснела, но изо всех сил пыталась не подать виду. — Что, тебе уже пора? Хочешь попрощаться? Наши взгляды встретились. Я предугадала его действия. Он действительно хотел убраться отсюда поскорее и остудить свою кровь. Как? Пойти к другой женщине и попытаться с помощью другого тела забыть про моё? Я властно обвила пальцами его запястье, поднимаясь с кровати. — Ты неплохо целуешься. — Есть, с кем сравнивать? — на его губах появилась злая усмешка. Я вздернула подбородок, с вызовом глядя в его жемчужные глаза. — Разумеется. Ты ведь не единственный мужчина, с которым я целовалась. Он чуть наклонил голову. Его тяжёлое дыхание опалило мои влажные губы. — В самом деле? — О чём ты? — Ты даже не знала, куда деть язык. Я целовал достаточное количество женщин, чтобы отличить неопытных от раскрепощённых, имеющих представление о том, когда же лучше раскрывать губы. Я неохотно отвела взгляд. — Это от волнения. Ответ был коротким: — Или нет. По мне прошлась дрожь. Я дёрнула плечами, пытаясь отогнать это чувство. — Хватит. — И вчера… На берегу. Это был твой первый поцелуй. Моё сердце почти взорвалось. Это было фатальное разоблачение. — Конечно же нет! — гневно рявкнула я, и Этторе тихо рассмеялся. Его смех был похож на шелест сухих листьев. — Не злись, Нерезза. Мне приятно осознавать, что ты решилась и рискнула. Однако одного поцелуя мало, чтобы я потерял голову. — Знаю. Я выдохнула. Коснулась его плеча, ощутив, как напряглись под кожей мускулы. Медленно скользнула ладонью по грудным мышцам сквозь рубашку. У пряжки ремня я помедлила, но затем решительно опустила руку ниже и обвила пальцами его член. Каменно твёрдый, горячий… большой. На этой мысли я одернула себя. Много ли мужских тел я трогала? Этторе не дрогнул, только приподнял брови, внимательно наблюдая за моим лицом. — Что дальше, Нерезза? Я смутилась от его тихого голоса. — Ты хочешь меня. — Хочу, — коротко согласился он, и я подняла на него изумлённые глаза. — Не беспокойся, я умею держать себя в руках. Ты можешь лежать на этой кровати абсолютно нагой, но я не трахну тебя. Я замерла. — Почему же? Мафиози чуть склонил голову. Моё сердцебиение участилось, когда я подумала о том, что он решил повторить поцелуй, но Этторе только улыбнулся. Ни тени тепла — только снисходительность. Неправильная, полная издевательства, какого-то пугающего холода. — Я поклялся защищать тебя даже от себя. Помнишь? — Думаешь, что секс сломит меня? — Нет. Секс — нет. Но за физической близостью последует другая, а мне это не нужно, — он коснулся моей скулы своими холодными губами. Я неосознанно прикрыла веки. Этторе произнёс следующие слова совсем тихо, хрипло и сокровенно: — Спокойной ночи, Нерезза. Я не ответила. Только с трудом открыла глаза. И увидела, что он уже ушёл. Казалось, он действительно забрал с собой что-то. Возможно, покой, который я обрела на короткое мгновение. А возможно, только часть моей тёмной злобы.